Текст книги "Ответ"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

С ним договорились расплатиться испорченным продовольствием. У Тайлера имелась ферма, на которой откармливались свиньи, и он надеялся на то, что вода испортила многое, но не до конца. У Гранта были на этот счёт совсем другие надежды.

Когда взлетел «форд» фермера, Джон нажал кнопку на пульте управления взрывателем. Как он и рассчитывал, взрыв пластита слегка погнул дверь и проделал в ней небольшую дыру, из которой с напором лилась вода. Грант уже подключил питание насоса к накопителю «джипа» и бросил шланг в заполнявшую тамбур воду. Когда включили насос, в небо ударила струя воды.

– Поправь наконечник, чтобы вода выливалась подальше от расчищенного участка, – посоветовал Джон. – Потом просунем шланг в отверстие. Ты считал, сколько её откачивать?

– Если заполнено под потолок, то не меньше двадцати часов, – ответил брат. – Откачаем, сколько успеем, а завтра я прилечу сам и закончу работу. Но я думаю, что там меньше воды. Она могла литься только через воздушные фильтры, когда был сильный напор, а это продолжалось не так уж долго. Вода быстро ушла. Так что, может быть, сегодня получится сбросить давление и открыть дверь.

Они осушили тамбур и, преодолевая напор воды, просунули шланг за дверь. Насосу пришлось работать ещё три часа, прежде чем Гранту удалось её открыть.

– Весь вымок, – пожаловался он, с помощью брата выбравшись наружу по скользким ступеням. – Воды мне по пояс. Это на шесть-семь часов работы. Уже темнеет, поэтому сворачиваемся и улетаем. Вода ледяная, и в ней бродить...

– Быстро иди в машину переодеваться, – прогнал его Джон, – а я сейчас возьму насос. Не хватало ещё, чтобы ты простудился!

– К тебе можно прийти? – по комму спросила Зою Алла Козина. – Тогда я уже бегу!

Алла была лучшей подругой, училась с ней с первого класса, а с пятого девочки сидели за одной партой. К тому же они уже несколько лет жили в одном доме. Как водится в таких случаях, подруги делились своими секретами. Зоя вернулась домой вчера, но она была сильно расстроена разлукой с Олегом, устала и хотела спать, поэтому ни с кем не созванивалась. Алла узнала о её приезде от отца, когда столкнулась с ним во дворе. Вчера удалось уклониться от встречи, сославшись на плохое самочувствие, сегодня не хотелось врать и обижать подругу, да и не было уже вчерашней грусти. Настроение улучшилось после разговора с Олегом, который связался с ней по комму после вселения в детский дом.

Услышав звонок, Зоя пошла открывать.

– Почему не спрашиваешь, кто пришёл? – попеняла ей подруга. – И экран выключен, значит, ты меня не видела. Пустишь в квартиру какого-нибудь мерзавца, а он тебя изнасилует и убьёт! Ты знаешь, как повысилась преступность? Как только отменили военное положение...

– Значит, зря его отменили, – сказала она. – Отца нет, но мы пойдём в мою комнату.

– Ты так говоришь, потому что при нём не жила! – возразила шедшая за Зоей Алла. – Знаешь, как было страшно? Два дня просидели в бомбоубежище: ждали, когда спадёт радиация. И эти намордники на лицах... Шесть дней по улицам ездили бронемашины, и я сама два раза слышала, как где-то стреляли! Запрещалось находиться на улице с девяти вечера, но мы и не рвались. Даже сейчас многие предпочитают сидеть дома, а тогда улицы были пустыми. Изредка бегали в магазины, но больше пользовались доставкой. И по телевизору не показывали ничего, кроме информационных выпусков и всякой патриотической ерунды.

– Ты его смотришь? – удивилась Зоя.

– Иногда смотрю из-за экрана, – смущённо ответила Алла. – Он у нас в десять раз больше, чем у моего комма. И яркость не сравнить, поэтому совсем другое впечатление от просмотра. Сеть тоже была отключена, и по комму можно было только звонить, да и то по городу.

– Садись на диван, – пригласила она Козину и села рядом. – Страшно было, когда взорвалась ракета?

– Я не поняла, что это взрыв, – призналась подруга. – Немного тряхнуло – и всё. Это уже потом объявили. Ходило много всяких слухов. Говорили, что нам врут о радиации. Мол, не такая она безвредная, как сообщают в сети и показывают табло. Потом начали раздавать дозиметры, и желающие смогли убедиться, что всё правильно. Ещё болтали о том, что президент начал войну сам, нарушив Конституцию, но это мало кого интересовало. Главное, что мы победили и почти не понесли потерь.

– Как же не понесли? – удивилась Зоя. – Мне говорили...

– А тебе не говорили, какими они были бы, если бы мы ждали, когда нам вмажут американцы, а уже потом били в ответ? Нам сказали, что это двадцать миллионов! А после нашего удара погибло меньше трёхсот тысяч! Тоже много, но не для мировой войны!

– Ладно, – примирительно сказала она. – Не будем из-за этого спорить.

– Точно! – поддержала подруга. – Лучше расскажи о своей поездке, а то я знаю только то, что у тебя получилось спасти Олега и его сестру. Откуда? Да от твоего отца. Он сказал, что ты прилетела с ним, а детей Третьяковых задержали в Минске.

– Они уже во Владимире. Сегодня Олег позвонил и сказал, что их устроили в очень хорошем детском доме.

– Так вы расстались на целый год? – ужаснулась Ольга. – Неужели ничего нельзя сделать?

– Отец обещал поискать для них семью, но для этого нужно время. А как твои дела с Николаем?

– У тебя точно нет записи? – оглянувшись, спросила подруга. – Смотри, если мои родители узнают от твоего отца, они накрутят мне хвост! Так выражается мой предок.

– Не стал бы отец ставить у меня регистратор, – твёрдо сказала Зоя. – Выкладывай.

– Мы встречались в третий раз! – прошептала Ольга на ухо. – Было ещё лучше, чем раньше! Я от него просто улетаю! Только очень трудно найти место для встречи, а когда пойдём в школу, это будет ещё труднее. Мы, наверное, распишемся. Нужно согласие родителей, но я его из них выбью! Скажу, что если не дадут, то брошусь из лоджии вниз головой!

– Неужели действительно бросишься?

– Конечно нет! Что я, по-твоему, дура? Но они-то об этом не знают!

Девушки дружно рассмеялись. Зоя рассказала подруге о своих приключениях в Англии и об обратной дороге в Россию, поразив её до глубины души.

– Я так не смогла бы! – честно призналась она. – Не хватило бы ни храбрости, ни везения, ни ума! Счастливая ты, Зоя! Теперь твой Олег никогда не бросит.

– Он долго не будет моим. Хотела ему предложить, но рядом всё время был Павел, да ещё, когда летела в Англию, не запаслась таблетками. Была уверена в том, что он погиб, и хотела узнать подробности и посетить кладбище. И потом он сильно отличается от твоего Николая. В последний раз даже не стал целовать по-настоящему!

– Николай тоже вначале стеснялся, – вступилась за друга Ольга. – Хочешь, я научу, что и как делать, чтобы Олег забыл о стеснительности?

– Сядьте, Фрэнк! – раздражённо сказал Артур Камбелл. – Что за отчёт вы мне написали? Всё так неопределённо и непонятно, что у меня возникло желание поговорить с министром о вашем несоответствии занимаемой должности!

– Господин президент, я всё объясню! – занервничал возглавлявший Управление по чрезвычайным ситуациям Джексон.

– Вот и объясняйте! Я неделю ждал окончания вашей работы, и что в итоге? Как нам восстанавливать Восточное побережье?

– Мы не сможем его восстановить! – облизнув губы, ответил Фрэнк. – Во всяком случае, это не получится сделать быстро. Я не мог писать такое в отчёте, его не пропустили бы!

– Как это не можем? – растерялся Камбелл. – Объясните!

– Дело в соли, – зачастил Джексон. – Морская вода смыла плодородный слой и засолила почву. Её теперь нужно восстанавливать. Уже есть проекты, но их выполнение потребует много времени и денег, а вы хотите сделать быстро! Да и финансирование...

– Сколько времени и денег? – уточнил президент.

– Десятки лет. Учитывая то, что сейчас творится с долларом, сумму я не назову даже приблизительно. К тому же эти проекты в начальной стадии, поэтому все оценки...

– Это сельское хозяйство. А что с остальным?

– Вы не понимаете... – чиновник замялся, потом продолжил: – Вся жизнь уничтожена на огромной территории! Люди улетели, но погибли животные, леса и пашни! Там не уцелело ни одного газона! Повсюду грязь и мусор, а кое-где и трупы. Сейчас время циклонов, и дожди будут препятствовать...

– И что вы предлагаете? – спросил Камбелл.

– Нужно не лезть в грязь, в которой мы утонем по уши, – сказал Джексон, – а срочно устраивать пострадавших на нетронутых катастрофой территориях! Там это намного проще сделать. И можно ввести в оборот неиспользуемые сейчас земли. Если не возобновлять продажу продовольствия за пределы страны, нам его хватит. А со временем займёмся побережьем. Там ведь не только грязь, много разрушений вызвано землетрясением.

– Я обещал другое... – задумался президент. – Фрэнк, а что говорят ваши служащие? Меня интересуют не их слова, а настроения.

– Они очень болезненно переживают изменения в нашей жизни. Ваша речь многих взбодрила, но ненадолго. Очень тяжело довольствоваться тем, что им дали, после того, что имели. Они потеряли всё, а теперь инфляция на глазах обесценивает те деньги, которые платят за службу. Новых кредитов не дают, но многим приходится платить за старые. Я думаю, что нужно было обнулить не только государственный долг.

– Идите, Фрэнк! – сказал Камбелл. – Я над этим подумаю. И пусть мне передадут краткое описание тех проектов, о которых вы говорили.

Глава 13

В комнате у сестры оказалась классная девчонка, а вот ему не повезло. Его сосед Иван Зверев отнёсся к новичку с нескрываемой неприязнью. Они пока не конфликтовали, но и не общались. У Олега мелькнула мысль попроситься в другую комнату, но решил пока воздержаться. Он даже спросил у лежавшего на кровати юноши, чем ему не понравился, но не получил ответа.

– Ну и чёрт с тобой, – сказал Олег и вышел на лоджию поговорить с Зоей.

Закончив рассказывать о детском доме, он выслушал короткий рассказ подруги и вернулся в комнату. Делать было нечего, поэтому сначала просмотрел информационный выпуск, а потом трейлеры новых фильмов. Чтобы не мешать соседу, переключил звук на мысленную передачу. Ложиться не хотелось, и он развлекался, сидя на стуле.

В новостях не было ничего интересного, да и в фильмах тоже, если не считать спецэффекты. Олег обзвонил трёх ребят из своего класса, которых считал друзьями, и с час пообщался. Они знали о его смерти, поэтому пришлось рассказать о приключениях в Англии. Каждый по-своему пережил войну и поделился своей историей с друзьями. Известие о детском доме всех расстроило.

– Ты хоть не исчезай, – сказал на прощание Сергей Ильин. – Будем общаться по комму. Что такое год? Пролетит так быстро, что не заметишь!

Когда он прервал контакт, на голо-экране вместо друзей появился пожилой мужчина с некрасивым лицом и седыми волосами.

– Третьяков! – обратился он к удивлённому Олегу. – Я твой воспитатель Павел Олегович Рогов. Зайди в двести тридцатую комнату, нам нужно поговорить.

Помещение, в которое он вошёл после пробежки по коридору, ничем, кроме размеров, не походило на комнаты воспитанников. Оно было не спальней, а рабочим кабинетом. Кроме стола и нескольких стульев в ней находились стойка с какой-то аппаратурой и что-то вроде картотеки из множества пронумерованных трёхзначными цифрами небольших ящичков, установленных на двух стеллажах.

– Садись, – кивнул на стул воспитатель. – Удивлён тем, что я связался с тобой без вызова? У коммов есть функции, о которых ты не знаешь. В большинстве случаев их можно использовать только с разрешения прокуратуры.

– У вас оно есть? – спросил Олег. – Или это правило не распространяется на нас?

– Оно распространяется на совершеннолетних. Вмешиваться или нет в личную жизнь детей, решают их родители. Дальше продолжать?

– Вы у нас вместо родителей, поэтому у вас все права. И как часто ими пользуются?

– Редко, – ответил Рогов. – В каждой комнате есть система безопасности, которая начинает передавать звук и изображение по желанию воспитателя или при сильном шуме, например, криках или звуках ударов. Если подерёшься с соседом, я быстро вас разниму. Мы стараемся не вмешиваться в вашу жизнь без необходимости. При вселении новичка обычно смотрят реакцию его соседа.

– Вам не понравилась реакция Зверева или моя? Я поэтому здесь?

– Ты здесь по нескольким причинам. За день до вашего появления мне передали твою характеристику, составленную школьным психологом. Первое, на что я обратил внимание, – это твой IQ.

– Он достаточно высокий, – согласился Олег. – Это даёт мне какие-то преимущества?

– Это накладывает дополнительные обязательства, причём и на нас, и на тебя! Воспитанники с коэффициентом больше ста пятидесяти находятся на особом контроле, а у тебя он почти сто семьдесят. Второе, что бросилось в глаза, – это твоя неконфликтность.

– Вас предупредили о том, что нас могут забрать? – спросил он.

– Посмотрим, – ответил воспитатель. – Даже если тебя заберут, это случится не завтра. Не так легко найти родителей для детей вашего возраста и получить разрешение, для этого понадобится время. Почему бы тебе пока не помочь другим?

– Кому я должен помочь сейчас? – спросил Олег. – Звереву?

– Мы переселили Ивана в третий раз. Он потерял всю семью и любимую девушку и находится в депрессии. С воспитателями на контакт не идёт, с воспитанниками... ты сам видел.

– Он отказался со мной разговаривать.

– Вы знакомы несколько часов, и ты ничего о нём не знаешь. Конечно, можешь отказаться, только если судить по психологическому портрету...

– Вы всегда так откровенны? – сердито спросил Олег.

– Не вижу поводов с тобой темнить. У нас очень необычный детский дом...

– Директор говорила, что в этом ваше преимущество.

– Преимущество есть, – согласился Рогов, – но хватает и недостатков. Самый главный в том, что мы получили тысячу детей, которые недавно лишились родителей. Боль потери слишком сильна, и каждый такой ребёнок требует много внимания, заботы и индивидуального подхода, а воспитателей мало, и они работают в две смены! В обычном детском доме такими будут только новички. Поэтому мы используем ребят вроде тебя. К сожалению, вас тоже мало и у каждого своя боль. Я многое знаю о твоей жизни в школе, но ничего – о вашей пропаже и возвращении. Расскажешь?

– Как-нибудь потом, – ответил Олег. – Расскажете о Звереве?

– Всё, что тебе нужно знать, записано в твоём комме. К твоим папкам добавилась ещё одна с его фамилией. Иди и займись, всё равно у тебя сейчас нет других дел.

Олег встал со стула и, не прощаясь, вышел в коридор. Он понимал Рогова, но неприятный разговор напрочь испортил настроение. Воспитательница говорила о контроле, но только в нескольких комнатах отдыха, а теперь он узнал, что это возможно во всех. Мало радости в том, что кто-то видит тебя насквозь и использует в своих целях. Пусть это воспитатель и цели у него благие – всё равно! Его откровенность тоже была неприятна. Никто не раскрывает секретов просто так, и его IQ не имеет к этому отношения. Олег не больше других любил жизненные сложности, особенно идущие от чужих для него людей, а теперь их у него будет в избытке! Станете вы всему этому радоваться?

Вернувшись в свою комнату, он лёг на кровать, так повернул комм, чтобы соседу не был виден экран, и открыл папку «Зверев». В ней были два текстовых файла и несколько фотографий. Первой прочитал характеристику, составленную школьным психологом.

«От этого будет мало толку, – думал Олег, рассматривая фотографии. – После такой встряски, как потеря семьи и любимой, любой может измениться до неузнаваемости. Вот он и изменился. В записке подчёркиваются его доброжелательность и лёгкость в общении, а что от них осталось? Вот как бы вёл себя я, если бы вдобавок к родителям потерял и сестру с Зоей? Об этом страшно даже думать! У этого юноши не осталось якоря в жизни. И что делать? Сыграть на его самолюбии? Симпатию я у него не вызову, только ненависть. Мне это надо? С лоджии он прыгать не станет и через две недели пойдёт на занятия. Со временем боль утихнет, а если появится девушка...Это фотография погибшей. Красивая... Фото семьи... Значит, у него были два брата. Плохо! А это его табель за десятый класс. Надо же, круглый отличник! И IQ только на шесть единиц меньше моего. Понятно, почему Рогов не может устраниться. Особый список, чёрт бы их всех побрал!»

– Иван! – окликнул он соседа. – Не скажешь, почему решил после окончания школы стать военным?

– А ты откуда об этом знаешь? – спросил повернувшийся к нему юноша.

– Попросили вправить тебе мозги, – объяснил Олег, – и чтобы в этом помочь, поделились кое-какой информацией о тебе, твоей семье и Татьяне.

– Я сам тебе их вправлю! – вскочил с кровати Иван. – Покажи, что у тебя в комме!

– Вот смотри, – спокойно сказал он. – Это твоя школьная характеристика, табель и несколько фотографий. Если хочешь, могу переслать тебе, а у себя сотру. Мне это сто лет не надо.

– А для чего тогда записал? – не поверил Зверев.

– Могу поклясться чем хочешь, что я ничего не писал. Знаешь Рогова?

– Павла Олеговича? Ну знаю.

– Он меня сейчас вызвал и сказал, что ты только немного глупее меня, поэтому тоже проходишь по особому списку. Ты в депрессии, а воспитателей мало, и они не могут носиться с каждым. Вот он и попросил взять над тобой шефство и сказал, что у меня в комме эти файлы. Я их только читал.

– Умник! – с непонятным выражением сказал Иван. – Тебя для этого сюда подсадили?

– Поселили, – поправил Олег. – Спрашивай у Рогова, я знаю не больше тебя. Он только сказал, что тебе несколько раз меняли комнату. Я с огромным удовольствием жил бы с сестрой в нашей квартире, а не здесь!

– Почему с сестрой? – не понял Зверев.

– Наверное, школьный психолог соврала и твой IQ на полсотни ниже, – ехидно ответил он. – Или ты из-за своего горя разучился соображать? Это детский дом для тех, кто в результате войны потерял родителей! У меня их нет так же, как и у тебя! Правда, мне повезло больше: уцелели сестра и моя девушка.

– Стирай всё, что у тебя есть обо мне! – потребовал Иван. – И советую, пока не поздно, поменять комнату!

– Уже стёр, – отозвался Олег. – Может, теперь ответишь на вопрос? Понимаешь, я уже окончил девять классов, но пока так и не определился с выбором профессии. Вот и думаю, может, и мне пойти в военное училище? Отец занимался бизнесом и оставил своё дело, но меня не тянет им заниматься. Твой пример...

– Хочешь в ухо? – спросил нависший над ним Зверев и тут же полетел на пол, сбитый подсечкой.

– Этот приём трудно проводить из лежачего положения, – не вставая, объяснил Олег ошарашенному юноше. – Быстрее ложись на кровать, а то на шум примчится Рогов, и тебе придётся в четвёртый раз менять комнату. А ведь мы уже почти подружились!

– Ну ты и наглец! – удивился поднявшийся Иван. – В гробу я видел таких друзей!

– Вот, кстати, – оживился Олег. – С твоими близкими произошло несчастье, а друзья? Неужели у тебя их не было?

– Отстань! – Зверев лёг на кровать и отвернулся к стене. – Придурок!

«Для первого раза достаточно, – подумал Олег. – Через полчаса будет ужин, а после него погуляю по территории. А Иван пусть побудет один, иначе точно подерёмся».

Спасшиеся солдаты укрылись в небольшом сквере. Бенсон несколько раз ходил в мэрию и выклянчил рулон полиэтиленовой плёнки. Кроме того, их переписали и начали снабжать едой. Её давали немного, но достаточно, чтобы не протянуть ноги, если при этом не вкалывать. Плёнку натянули между деревьями и обкопали свою площадку канавой, чтобы на неё не текла дождевая вода. Дожди шли редко, было ещё тепло, и они ночью не мёрзли, но тёплое время шло к концу, и Дэвид со страхом думал о том, что будет дальше.

– Лейтенант, к вам пришли! – крикнул кто-то из рядовых. – Посыльный из мэрии.

Бенсон поправил замызганный мундир и пошёл в ту сторону, откуда кричали. Возле канавы топтался неряшливо одетый француз.

– Я лейтенант, – сказал он посыльному. – Что велели передать?

– Вам нужно срочно идти в Нанси! – ответил тот. – Туда прилетел транспортный самолёт из Штатов. Это полсотни километров от нас, так что к вечеру должны дойти. Сказали, что задержатся до утра. Но даже если улетит этот, обещали, что будут другие. Если вы сможете улететь домой, то только оттуда!

– Деррик! – заорал Дэвид, заставив дремавшего под одним из деревьев сержанта испуганно вскочить. – Немедленно организуйте уборку плёнки! Всё смотайте в рулон, возьмём с собой. За нами прилетел самолёт, но можем не успеть, и придётся ждать следующего. Лучше это делать под плёнкой. А я возьму троих и схожу в жандармерию за нашим оружием!

– Едем уже три часа, – сказал Люк сидевшим в тёмном фургоне товарищам. – Где мы сейчас, командир?

– Если не съехали с семьдесят пятого шоссе, то должны быть где-то в районе Каира, – посмотрев на экран комма, ответил Жиль. – Арлет гонит под сто пятьдесят. Может, передать, чтобы сбавила скорость?

– Не стоит лишний раз болтать по комму, – отозвался Калхоун. – Она сама уменьшит скорость, когда будет объезжать столицу. Если ничего не случится, скоро будем в Порт-Саиде. Непонятно воюют египтяне. Проехали через половину страны, а нас так и не остановили для проверки.

Грузовик резко сбавил скорость и остановился. Послышался приближающийся гул турбин, и рядом с ними села машина. С минуту было тихо, а потом услышали разговор на арабском. Что-то требовательно говорили двое мужчин, а Арлет отвечала таким тоном, что, казалось, сейчас заплачет. Раздалось несколько выстрелов, опять заработал двигатель грузовика, и он быстро набрал ещё большую скорость, чем ехали раньше.

– Жиль, ко мне прицепились копы! – связалась с ними Нина. – Здесь запрещена езда без коммов, а мои оправдания были им до... В общем, они хотели, чтобы я вышла из машины. Пришлось стрелять. Оба мертвы, и их коммы наверняка уже сообщили об этом в участок. Теперь наше спасение в скорости! Если успеют отреагировать и перекроют дороги, я застрелюсь! Сейчас выключу комм, и вы сделайте то же самое со своими!

Жиль выругался и выключил коммуникатор.

– Слышали? – спросил он остальных. – Выключайте, может, нас не засекут. Как она гонит! Сумасшедшая баба!

– Она точно нас угробит! – испуганно сказал Феликс. – Выжимает не меньше двухсот!

– По крайней мере, умрёшь сразу, – невозмутимо пошутил Джон. – Сказать, что с нами сделают, если поймают?

– У меня самого богатая фантазия! – огрызнулся наёмник. – Нужно было сесть в полицейскую машину! На грузовике мы привязаны к шоссе.

– Совсем отшибло ум от страха? – спросил Калхоун. – Полицейские машины отслеживаются, и контроль быстро не снимешь, а мы рядом со столицей. Минут через десять точно сбили бы.

Медленно тянулось время. Ревел двигатель, время от времени слышали вопли клаксонов, которыми встреченные водители выражали свои возмущение и страх, и больше ничего не происходило.

– Наверное, мы сейчас на сороковом шоссе, рядом с Порт-Саидом, – сказал Марк. – Нам нельзя въезжать в него днём, тем более ездить здесь с такой скоростью! Наверняка в полицию сообщили о бешеном водителе, а там это могли связать с убийством полицейских!

– И что предлагаешь? – спросил Жиль.

– Пусть Арлет высадит нас здесь, а сама на небольшой скорости отгонит куда-нибудь грузовик. Нужно переждать светлое время и поднятую убийством тревогу.

– Может, отгонишь сам, если такой умный? – ехидно предложил Джон.

– Хватит! – прикрикнул на них Жиль и несколько раз сильно ударил рукояткой пистолета в переднюю стенку фургона.

Нина услышала стук и остановила машину. Она выбралась из кабины и подбежала к открытому Джоном фургону.

– Что на шоссе? – поинтересовался Калхоун. – Дай руку, я помогу. – Он втянул женщину внутрь и помог сесть на лавку.

– Машин мало, – ответила Нина, – особенно грузовых, а в канале нет кораблей. Для чего стучали?

– Какая местность справа от шоссе? – спросил Жиль. – Можно там спрятаться?

– Проехала мимо нескольких деревень, а сейчас там что-то вроде рощи и сад с домом, по-моему, ферма. Хотите отсидеться до темноты? А как же грузовик? Съехать негде, а если бросим, скоро здесь будет вся полиция Порт-Саида!

– А если куда-нибудь отогнать?

– И отгонять должна я? А что потом?

– Спрячешься, а ночью встретимся на шоссе.

– Выметайтесь! – разозлилась Нина. – Как-нибудь обойдусь без вас! Только не забудьте оставить мне хоть одну сумку!

– Я поеду с тобой, – сказал Джон. – В кабине достаточно места, а фургон закроем. И давайте поспешим, пока здесь никто не остановился.

Наёмники вместе с Липманом перебежали на другу сторону дороги, а потом спустились с насыпи и быстрым шагом пошли в сторону росшей в двух сотнях шагов небольшой рощи, а Нина и Калхоун поспешили забраться в кабину.

– Сволочи! – всё ещё злясь, сказала она. – Хоть бы предложили бросить жребий!

– Ты для них чужая, как и я, – отозвался Джон, – а наш еврей не стал бы жертвовать собой ради других. Поехали, только не спеши. Нужно найти съезд и тоже дождаться темноты.

– Долго он будет выкачивать? – нетерпеливо спросила Сандра, глядя на бьющую в сторону от входа в убежище струю.

– Я уже жалею, что взял тебя с собой, – отозвался Грант. – Если надоело стоять, посиди в машине, но не нужно действовать мне на нервы!

Они прилетели в Сеймур-Хаус два часа назад, и он сразу же установил и включил насос. Вода убывала, только не так быстро, как хотелось.

– От дома не осталось даже фундамента, – сказала племянница. – Повсюду грязь! И как здесь теперь жить?

– Фундамент остался, только его не видно. Со временем построим новый дом и посадим деревья. Главное – освободить убежище от воды и всё высушить, чтобы в нём можно было жить. Часть продовольствия должна уцелеть, надеюсь, что нам его хватит, чтобы переждать зиму.

– Солнце светит так же, как до войны, а в душе нет радости. Мама погибла, отец опять облучился, и эта грязь повсюду... Вид как на Луне!

– Сейчас у многих потери, – возразил Грант, – а грязью залита треть Англии. Лить слёзы нетрудно, гораздо трудней всё восстановить!

Ждать пришлось больше четырёх часов. Первой ушла в машину уставшая Сандра, а вскоре к ней присоединился и он. Съели сделанные Элизабет сэндвичи, а после еды ненадолго задремали. Вскоре после пробуждения Грант сходил в убежище и увидел, что осталось немного воды.

– Я в резиновых сапогах, поэтому уже могу посмотреть, – довольно сказал он вышедшей из машины племяннице. – Не вздумай идти следом! Вода холодная, а ты у нас дохлая.

Сеймур осторожно спустился по мокрым ступенькам и двинулся по коридору, разбрызгивая воду, доходившую до середины голени. Освещение обеспечивал закреплённый на лбу фонарь. Проверка одного из стоявших на стеллажах контейнеров вызвала такую радость, что он чуть было не закричал. Внутри было сухо! Вода не попала и в морозильные камеры, но они были отключены.

«Здесь так холодно, что они не полностью оттаяли, – подумал он, открывая камеры одну за другой. – Если их быстро включить, всё замороженное можно сохранить! Значит, в первую очередь нужно заняться генератором и проверить проводку. Без этого я ничего здесь не высушу. Нужно включать нагрев и вытяжную вентиляцию. Сегодня уберём воду, а завтра попрошу слетать со мной кого-нибудь из инженеров».

В последние дни он не выезжал в свою резиденцию или в Кремль и работал, не выходя из квартиры. Установленное оборудование позволяло получать любую информацию, приватно общаться с нужными людьми и контролировать выполнение своих распоряжений. Дополнительную охрану получили все родственники, а жена сидела в квартире вместе с ним. Были серьёзные основания поступать именно так, хотя принятые меры не давали гарантию безопасности. Звонок прервал нерадостные размышления.

– Ты сильно занят? – спросил связавшийся с ним мужчина лет шестидесяти, похожий на актёра Янковского. – Хотел встретиться и поговорить.

– Для тебя время найду, – ответил президент. – Поужинаешь с нами?

– Я уже ел, поэтому только попью чаю. Буду через десять минут.

– Оля! – крикнул Николай Дмитриевич находившейся в соседней комнате жене. – Сейчас подъедет Берестов. Анна здесь?

– Она приготовила ужин и ушла, – ответила приоткрывшая дверь Ольга Егоровна. – Павел будет ужинать?

– Нет, только выпьет чай.

– Чай я заварю сама. Скажешь, когда вы закончите с разговорами.

Президент связался с охраной и распорядился пропустить к нему Павла Берестова, после чего стал просматривать вечернюю информацию. За этим занятием его и застал гость.

– Садись, – махнул рукой на кресло Мурадов. – Сейчас закончу и поговорим.

– Что-нибудь интересное? – бросив взгляд на экран президентского комма, спросил Берестов.

– Информация о сегодняшнем совещании в Карсон-Сити.

– У них же только десять утра, – удивился гость. – Или американский президент собирает совещания по ночам?

– Они недавно начали, – усмехнулся Мурадов. – Мне пока передали перечень обсуждаемых вопросов. Ночью он не будет работать, этим занимался только наш Сталин. Ладно, остальное подождёт. Что у тебя за разговор?

– Ты долго думаешь сидеть взаперти? Учти, что если и дальше будешь ограничиваться полумерами, то рано или поздно тебя достанут. Нужно или двигаться дальше, или всё отыграть назад и надеяться на то, что тебя простят.

– Если двинусь дальше, меня точно грохнут, – сказал президент. – Сейчас мной недовольны, а после этого будут ненавидеть. Чувствуешь разницу?

– Их возможности убавятся, а твои возрастут, не говоря уже о поддержке народа! Сам же знаешь, что с ними невозможно двигаться дальше. Как и твой предшественник, ты использовал систему откатов и смог укрепить армию, но теперь этот ресурс закрыт, а из бюджета много не получишь! Как только соберёшь думских говорунов, тебе многое припомнят! Каждые два депутата из трёх куплены твоими противниками! Не собирать их вообще? Ты готов к диктатуре? Так ведь политическая власть без финансовой может быть только на время! Ты таскаешь за хвост ядовитую гадину и при этом не хочешь вырвать ей зубы!

– Была бы у неё одна голова! – сердито ответил Мурадов. – Это гидра, у которой замучаешься рвать зубы, а у меня не так уж много сторонников. И мне чертовски не хочется раньше времени уходить к предкам! Ты прав в том, что эту ситуацию нужно как-то решать, но я пока не знаю как. Эта война больно ударила по многим, а я ещё добавил. Мои меры можно отменить, а потери уже не отменишь! Рухнула мировая финансовая система, и сгорели все хранимые в ней капиталы. Осталась реальная экономика и те активы, которые не потеряли цену, но я и здесь их прижал! И не прижать просто не мог, чтобы не допустить обвала в экономике! Я всех спас, но благодарности не дождусь, скорее, наоборот, постараются устроить последнюю неприятность!

– Ну и устрой эту неприятность им, – посоветовал Берестов. – У нас это просто, а в Азии нужно убирать всю родню. Можешь взять всё себе, народ и этому будет аплодировать. Если ты после такой войны объявишь себя императором, поддержат и это! У людей есть вера в тебя и огромное желание перемен. Все разуверились в нашей элите и поверят любому, кто...