Текст книги "Ответ"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Давай не будем об этом, – прервал его президент. – Прежде чем так замахиваться, нужно многое готовить, иначе оторвут руку раньше, чем кого-то ударишь. А об императоре забудь, чтобы я больше не слышал от тебя этого слова!

– Как скажешь, – согласился Павел Сергеевич. – Только если начнёшь, знай, что я тебя поддержу. И не только я, среди промышленников таких будет много! Они понимают, что не в наших силах было избежать этой пробы сил и нынешние трудности только на время, поэтому не винят в них тебя. Если расчистишь дорогу тем, кто хочет развивать производство, за тебя всех порвут в клочья! Нынешнюю Думу созывать нельзя, сначала нужно провести новые выборы, и уже после чистки. У тебя в руках силовые министерства, а это реальная власть. Какое-то время можно продержаться, а если его правильно использовать...

– Как все толкают меня к диктатуре! – невесело усмехнулся Мурадов. – Хочешь, скажу то, что никому не говорил? Я устал, Павел! Устал от власти, от изматывающей душу ответственности, даже от всеобщей почтительности! А если брать власть так, как ты говоришь, нужно становиться кем-то вроде императора. Стоит уйти – и конец! Все корешки не выполешь, так что уцелевшие найдут способ отыграться не на мне, так на моих близких, что ещё хуже! Твои друзья поддержат, пока я у власти и им это выгодно, а народ... Я уже вспоминал Сталина, вспомни и ты. Этого человека любили и боялись. Он боролся с врагами государства так, как считал правильным, и не грёб из государственной кормушки! После его смерти остались китель и пара сапог. Могут этим похвастать те, кто пришёл позже? И что в итоге осталось от народной любви? А ведь мне придётся действовать точно так же, разве что масштабы репрессий будут намного меньше. Так что не нужно меня подталкивать! Я должен всё обдумать и правильно рассчитать, чтобы сыграть без ошибки. Она будет слишком дорого стоить, и не для меня одного!

Глава 14

– Расскажи, как ты потеряла семью, – попросила Вера. – На тебе самой нет ни царапины...

Она только что позавтракала вместе с соседкой по комнате, а после столовой девочки вышли в парк и сели на одну из скамеек.

– Ты долго думала? – Лена постучала себя пальцем по виску. – Об этом не принято спрашивать. Если будешь приставать с такими вопросами, могут и врезать. Разве тебе самой приятно о таком говорить?

– Сразу не могла, всё время ревела, – призналась Вера, – а теперь уже намного легче. Радости от такого разговора не будет, но бить кого-нибудь по лицу... Я просто подумала, что если ты была в убежище, почему в нём не спаслись они?

– А где ты была во время войны?

– Мы всей семьёй летали в Англию. Там родителей и убили, а нам в головы записали всякую чушь и продали в чужие семьи. Нам – это мне и моему брату.

– Ни фига себе! – удивилась Лена. – С тобой всё ясно. Народ начали вывозить из городов и распихивать по убежищам в самом начале войны. Кто был дома или на улице, тех и забрали. Мои уехали на дачу, там их и накрыло. У девочки, с которой я сюда поступала, родители ехали в электричке. Заранее никого не предупредили, поэтому все занимались своими делами. Кому-то повезло, кому-то нет. Расскажи об Англии. Неужели там так мало своих детей, что хватают чужих и для этого убивают их родителей?

– Похищают тех, кто приглянулся, и за большие деньги продают богатым, – объяснила Вера. – Умные, красивые и хорошая наследственность. В приютах в основном дети алкашей, поэтому их берут редко. Раньше такого не было, а когда научились писать знания в мозг... Смотри, мой брат! А этот юноша живёт с ним в одной комнате. Ой, они сейчас подерутся!

Лена вскочила с лавочки вслед за соседкой и увидела на дорожке двух юношей. Тот, который был выше и, видимо, старше, схватил одной рукой младшего за ворот рубахи, а другую отвёл для удара.

– А ну стой, сволочь! – закричала Вера, заставив обоих обернуться, и бросилась выручать брата.

Высокий, видимо, не расслышал крика и не понял, что ей от него нужно. Пробежав за несколько секунд разделявшее их расстояние, Вера прыгнула на обидчика, сбив его с ног. Сама не упала, потому что поддержал брат.

– Ну вы меня достали! – закричал поднявшийся юноша. – Ты кто такая?

– Я его сестра! – Вера двинулась к нему, но её удержал Олег.

– Такая же чокнутая! – зло сказал высокий. – Эх, жаль, что нельзя тебе врезать!

– Будь с ним поосторожней, – сказал брат. – Это потенциальный жених. Видишь, какой красавчик? И он почти такой же умный, как и я. Хотя от ненависти до любви...

– Он не будет ждать четыре года, – отозвалась она. – Если умный и красивый, скоро окольцуют. Кажется, я слишком сильно его толкнула. Тебе помочь почиститься?

– Уйди! – отшатнулся он от девочки. – Оба психи! – И поспешил уйти, заметно прихрамывая на левую ногу.

– Я помешала? – виновато спросила Вера. – Только сейчас сообразила, что он тебе не противник. Ой, Олег, у тебя разорван ворот! И в этом опять виновата я! Я зашью, нужно только найти чем. Лена, у тебя есть иголка и нитки? – обратилась она к подошедшей Игнатовой и сразу же представила её брату: – Это моя соседка, которую я тебе расхвалила.

– Красивая соседка, – одобрил он, заставив Лену покраснеть. – Жаль, что она так молода, а я уже занят. Ладно, девочки, вы гуляйте, а я пойду. Не колотись, сам зашью.

Олег вернулся в свою комнату и обнаружил Ивана, лежавшего на кровати в привычной позе – лицом к стене.

– У тебя грязь на спине, – сказал он Звереву. – Давай помогу почистить, а то тебе самому неудобно.

– Отстань, – ответил тот. – Если будешь приставать, сменю комнату!

– Ты сильно меня напугал. Вань, как ты думаешь, мне очень приятно жить с таким, как ты? Весь день молчишь и демонстрируешь мне свою спину! Здесь все потеряли семьи, но прошло уже достаточно времени, чтобы утихла первая боль и люди не бросались на других! Многие малыши нормальнее тебя. Не пора ли взяться за ум? Скоро начнётся учёба, ты и тогда будешь изображать вселенскую печаль?

– Ты потерял только родителей, – ответил Иван. – Тебе меня не понять!

– Да, тебе тяжелей, – признал Олег. – Если бы погибли мои девушка и сестра, мне было бы хуже, но всё равно вёл бы себя иначе! Для тебя жизнь не закончилась, она только начинается! Родителей и братьев никто не заменит, а другую любовь найдёшь. Я понял бы какую-нибудь девчонку, которая живёт не умом, а чувствами, и бросается с балкона, когда на них не ответили, но ты же голова!

– Что тебе от меня нужно?

– Пока только иголка и нитки. Ты порвал мне воротник рубашки. Мог бы и зашить, но, так и быть, сделаю сам.

– Возьми в левом отделении шкафа, – буркнул Иван. – Порвал не я, а твоя сумасшедшая сестра, вот пусть она и зашивает!

– Что дашь? – спросил оборванец.

– Полную сумку одежды саудовского принца, – пообещала Нина, торопливо расстегнула сумку и достала белоснежную джалабию. – Будешь одет богаче вашего премьера!

– Есть золото? – спросил египтянин. – Одной одежды будет мало!

– Дам свои серьги, – поколебавшись, решила она. – Больше ничего нет.

– Жди, – сказал он и ушёл.

Вчера, когда расстались с наёмниками, ехали недолго. Встретив съезд, Нина не задумываясь повернула на него грузовик. Вскоре увидели большой одноэтажный дом, окружённый финиковыми пальмами. Она остановила машину и направилась к собравшимся возле дома людям. Это были два уже немолодых египтянина и женщина лет тридцати. Они были так шокированы видом одетой в джалабию женщины, что не сразу заметили в её руках пистолет. Вид вооружённого автоматом Калхоуна добавил страха, и все без слов отдали свои коммы и были загнаны в одну из комнат. Джон запер окна ставнями и забрал ключи, а Нина разыскала две посудины, которые можно было использовать вместо горшков, и передала их узникам вместе с водой и кое-какой едой из холодильника. Ушли, когда начало темнеть. Перед этим хорошо поужинали и переоделись в одежду хозяев. Нина взяла с собой коммуникатор хозяйки, а Джон – один из принадлежавших мужчинам. Свои выключили и спрятали в одежде. Грузовик оставили, заменив его колёсной «шевроле». У египтян забрали всю еду, которая не должна была быстро испортиться. Их собирались позже освободить, позвонив в любой полицейский участок.

До Порт-Саида доехали за полчаса и встретили только один патруль полиции. На них не обратили внимания и не помешали добраться до порта. А вот дальше получилось не так, как планировали. Неизвестно, по какой причине, но ночью порт охраняли военные патрули. Пришлось поездить по городу, пока нашли где остановиться и переждать.

Утром в порту не было охраны, кроме нескольких скучавших полицейских. Нужен был корабль, который идёт в Европу, но Нина не могла ходить по пирсам, а Джон не знал языка. Пришлось рискнуть и договориться с увиденным бродягой.

– Вряд ли он нас сдаст, – сказал Джон. – Не получит вообще ничего, разве что неприятности от полиции.

Так и вышло. Примерно через час бродяга вернулся на то же место.

– Давай серьги! – протянул он руку. – Скажу корабли, тогда отдашь сумку. У меня без обмана, клянусь Аллахом!

– Держи, – Нина протянула ему серьги. – Ну!

– Не торопи, женщина! – сказал он, внимательно осматривая украшения. – Вроде золото. Слушай, что скажу. В Европу идут только два корабля. Один везёт продовольствие во Францию, а второй поплывёт в Россию. Во Францию...

– Чей корабль идёт в Россию и когда? – перебила она. – О Франции расскажешь потом.

– В Россию сейчас может идти только русский корабль. Это какой-то сухогруз. Я не знаю, что на нём везут, а отходит завтра утром. Он где-то там! Будешь слушать остальное? Если нет, отдай мне сумку!

– Джон, я еду в Россию! – сказала Нина, вернувшись к машине. – Здесь русский корабль, который уходит завтра утром! Это судьба! Если хочешь, поплывём вдвоём. Не знаю, как с этим сейчас, а до войны было нетрудно получить гражданство.

– А есть другие, – спросил Калхоун, – или он один?

– На день позже уходит во Францию какое-то египетское судно с продуктами. Туда меня точно не пустят, да я и не рвусь. Франция пострадала от цунами, перегружена беженцами, и мне там точно никто не обрадуется.

– А на русское пустят?

– Должны. Если бы было пассажирское сообщение, могли бы отказать, а сейчас не бросят соотечественницу. И судового механика возьмут. Переждёшь в России, а потом, если не понравится, сможешь уехать.

– И как мы на него попадём?

– Я была на том пирсе, где они швартуются. В порту вообще мало народа, а там не было ни одного полицейского. Ты загорел и не сильно отличаешься от араба. Щетина – это не борода, но кто к тебе будет присматриваться! Дождёмся кого-нибудь из офицеров и поговорим.

Им не пришлось ловить русского офицера на пирсе, потому что, подъезжая к порту, встретили сразу двоих. Нина вышла из остановившейся машины, оглянулась и, не увидев поблизости египтян, крикнула:

– Господа, вы можете остановиться и уделить мне несколько минут?

Видимо, они приняли её за одну из тех русских дур, которые вышли замуж за египтян. Судя по выражению лиц, офицеры не испытали никакой радости от такой встречи, но остановились и подождали, пока она подбежит.

– Помогите мне вернуться на Родину! – попросила Нина. – Я уже давно на Востоке и сыта им по горло! Со мной мой друг. Он англичанин, но хочет стать гражданином России. До недавнего времени был главным механиком на круизном судне.

– Мы не решаем таких вопросов, – сказал старший из них. – Вам нужно говорить с капитаном. Если хотите, можем проводить. У вас есть документы и оружие?

– Только личные коммы. Из оружия – два пистолета и автомат.

– Оружие оставите в машине.

– Автомат оставим, а пистолеты выбросим, когда договоримся с капитаном, – не согласилась Нина. – Если нас не возьмут, будет из чего застрелиться. Не хотелось бы себя топить.

– У вас неприятности с законом? – догадался офицер.

– Мы пробирались сюда из Саудовской Аравии через Судан, – ответила она. – Как вы думаете, можно это сейчас сделать, не нарушая никаких законов? Нам не один раз пришлось защищать свои жизни и свободу.

– Ладно, – нехотя согласился моряк. – Отдадите свои стволы мне, а если не договоритесь с капитаном, я их верну.

Ждали до темноты. Абрикосовая роща была маленькой, но в ней всё-таки можно было укрыться. Пока не стемнело, Люк сходил разведать местность и обнаружил, что неподалёку находится большая ферма, на которой выращивали оливки.

– Давайте решим, что будем делать, – сказал Жиль. – Теперь с нами нет Арлет и некому выдавать себя за египтян. В порт соваться рискованно. Даже если будет нужное судно, можем до него не дойти. Да и на борт могут не взять, а платить нечем. Золота мало, а нас пятеро.

– Вряд ли получится захватить самолёт, – внёс свою лепту в обсуждение Марк, – а если захватим и прилетим домой, могут арестовать как угонщиков. Никто не захочет ссориться с египетским правительством из-за каких-то наёмников.

– И что остаётся? – спросил Феликс. – Мне в голову пришла мысль угнать машину...

– Чокнулся? – возмутился Исаак. – Я в ней не полечу!

– А почему? Заряда накопителей хватит на пять тысяч километров, а лететь около трёх. Наверное, это самый реальный план. Но ты можешь попробовать что-нибудь другое.

– Лететь часов тридцать над водой. Даже не шторм, а просто сильный ветер...

– Часто штормит зимой, – возразил Феликс. – Полёт через пустыню тоже был рискованным. Если можешь, предложи что-нибудь лучше.

Ничего лучше не придумали ни тогда, ни позже, когда вышли на шоссе и шесть часов добирались до города. За это время проехало несколько грузовых машин, которые пропускали, укрывшись за насыпью. Когда выбрали место для засады, уже стало светать. В богатых домах машины стояли за оградой или в гаражах и тщательно охранялись. Спрятались возле здания делового центра в крошечном сквере, забравшись под лавки.

Лежать пришлось больше трёх часов. За час до появления первых машин в сквер зашёл уборщик, который подмёл дорожку и высыпал собранный мусор в одну из урн. Под лавочки он не смотрел. Ждали до тех пор, пока не услышали гул турбин. Захват обговорили ночью и сейчас действовали быстро и без отступлений от планов. Как только машина села на площадку перед зданием, к ней метнулись Марк с Феликсом. Уже вышедший из неё богато одетый египтянин увидел бегущих к нему мужчин и попытался укрыться в салоне, но не успел. Его втащили в машину и сорвали с запястья коммуникатор.

– Говори код, сволочь! – закричал Марк, направив ему в лицо пистолет. – Нам нужна только машина, а не твоя жизнь! Скажешь код – и свободен, иначе пристрелю!

Он был уверен в том, что захваченный знает английский и выполнит требование, так и вышло. Проверив код и разблокировав управление, наёмник ударил египтянина рукояткой пистолета в висок.

– Все здесь? – осмотрелся уже севший в салон Жиль. – Взлетай! Этого выбросим позже. Если узнают, чья машина, могут перехватить управление автопилотом. Нужно успеть убраться подальше, тогда это уже не получится!

Вчера Грант вернул насос и расплатился с Тайлером контейнером с продовольствием. Ещё один был обещан инженеру, который уже полдня возился с генератором и проводкой. К счастью, вода затопила убежище не полностью, а только на два метра. Генератор оказался в воде, накопители – тоже, а проводка почти не пострадала.

– Вам повезло, – сказал довольный инженер. – Накопители герметичные и были отключены от сети, поэтому не пострадали. Генератор не включали и в нём намок только приборный блок. Я отремонтировал повреждённую часть проводки, и вы уже можете пользоваться освещением и включить обогрев. Просушите приборы управления и поставите их на место. Я почистил контакты разъёмов, так что должно работать. Много у вас горючего?

– Пятьдесят тонн в подземном резервуаре, – ответил он. – Был ветряк, но его унесло водой. Спасибо вам большое! Давайте я помогу погрузить контейнер.

Инженер улетел, а Сеймур спустился в убежище, включил свет и ещё раз всё внимательно осмотрел. Кое-где на полу были лужи, но заработавшие нагреватели и вытяжная вентиляция должны были за два дня высушить. Он сегодня не бездельничал и, пока работал инженер, смог отремонтировать входную дверь и почистить воздухозаборники. Последнее, что сделал, – это включил холодильные камеры. Ёмкости накопителей должно было хватить на двадцать дней, а потом их надо было заряжать. Ничего, если заработает генератор, это не будет проблемой. Вот матрасы на кроватях нужно менять, а остальное пострадало мало. Закрыв дверь, Грант сел в машину и вылетел в Сток-он-Трент. Пролетев за полчаса уже привычный маршрут, он приземлился перед зданием кампуса. Услышав шум машины, к нему выбежала Сандра.

– Возьми сумки с продуктами, – сказал ей дядя. – Это для жениха, наши я отнесу сам. Мы всё сохранили, поэтому можем немного поделиться. Только постарайся не распускать об этом язык!

– А когда улетим? – спросила девушка.

– Два дня будет сохнуть, – ответил он, – а я за это время отремонтирую кровати и всё остальное, что испортила вода. Расплачусь продуктами. Они запасались в расчёте на десятерых, а теперь нас только шестеро, поэтому хватит очень надолго. Я думаю, что порядок наведут раньше, чем они у нас закончатся. Сегодня объявили, что нам восстановят счета, правда, пользоваться ими можно будет только через пять лет. К этому времени может вернуться Алекс. В Штатах сильно пострадало Восточное побережье, а он жил на Западном, поэтому должен был уцелеть. Где Элизабет?

– Возится с детьми. Дядя, если у нас такой запас продуктов, может, пригласим к себе Крайтонов? Будет не так скучно, и вообще...

– Посмотрим, – сказал Грант. – Скорее всего, ты останешься здесь. Внуки могут жить в убежище, а ты должна учиться. Нужно удержать за собой комнату, а продуктами я обеспечу.

– Зачем вы её принесли? – спросил второй пилот, с недоумением уставившийся на рулон бережно смотанной плёнки.

– Ну как же... – смешался Бенсон. – Полезная вещь, она сильно нас выручила...

– Мало того что сами грязные, так ещё тянут в самолёт всякую дрянь! – вполголоса сказал штурман бортинженеру. – Ты проверил их дозиметром?

– Всё нормально, Артур, – ответил тот. – Не знаю, какую они схватили дозу, но нам не будет от них вреда.

– Это все? – спросил подбежавший командир. – Мало, но мы не можем ждать! Лейтенант, что ваши люди возятся, как беременные тараканы! Подгоните их, если не хотите остаться здесь! Что это у них?

– Плёнка... – ответил Дэвид. – Видите ли...

– Я вижу, что это плёнка! – рассердился майор. – Объясните, почему ваши люди так в неё вцепились! И почему вы в костюмах радиационной защиты? Вам нужна помощь психолога?

– Форма пришла в негодность! – сказал лейтенант, который вдруг вместо растерянности почувствовал злость. – А плёнка нас выручала, когда шли дожди. И незачем на нас орать! Эти парни выполнили свой долг, а о них забыли! Если бы не подачки французов, мы умерли бы от голода!

– О вас никто не забыл, – ответил ему штурман вместо опешившего командира, – но не было возможности помочь. Вы не знаете о том, что творится дома. Прилетите – сами увидите.

Суд закончился, и отцу вынесли приговор. Девять лет колонии строгого режима, которые с его согласия заменили тремя годами работы ликвидатора последствий ядерных взрывов. Как она узнала, сейчас такое предлагали многим осуждённым. Те, у кого были большие сроки, чаще всего соглашались.

До суда они жили вместе в гостинице, но практически не общались. Отцу надели специальный браслет, который гарантировал от того, что он пустится в бега. По её мнению, это было лишним. Для того чтобы бежать и где-нибудь начать жизнь сначала, у её отца не хватило бы храбрости и крепости характера. Как только его осудили, Лене сказали, что её отправят во Владимир. Там построен новый детский дом, в котором придётся жить, пока отец будет отрабатывать наказание. Сопровождения не было, ей разрешили забрать свои вещи и одну посадили в такси.

Когда машина приземлилась, двери открылись и девочка с сумкой в руках направилась в административный корпус.

В детском доме оказалось не так плохо, как она думала. Поселили в большой комнате, в которой было всё, что нужно для жизни. И кормили не намного хуже, чем Лена привыкла питаться дома. Она пока жила одна и не нашла, чем занять свободное время, поэтому много гуляла в парке. Скоро начнутся занятия и зарядят осенние дожди, и так уже не погуляешь. Об отце и прошлой жизни старалась не думать. Какой прок от таких мыслей? С тех пор как два года назад умерла мама, в её жизни не было ничего хорошего. Брат улетел жить в Германию и не беспокоил даже по комму, а отец... Он не жалел для дочери денег, вот на общение с ней вечно не хватало времени, а может, не было желания общаться. Ей нравился мальчишка на год старше, но у него была своя любовь. И с подругами не сложилось. Общалась с двумя девчонками из своего класса, но это были не дружеские отношения. Они наверняка узнали, о её неприятностях, и ни одна так и не позвонила. Ну и чёрт с ними! Три года – это не вся жизнь, а детский дом не колония, которую подлостью заработал отец. У неё приятная внешность, крепкое здоровье и умная голова, а детский дом – это не клеймо, хотя многие думают иначе. И без денег она не останется, даже если отец загнётся на своём ликвидаторстве. После похищения машины прохладное отношение к нему сменилось неприязнью. Она усилилась, когда на суде сказали, что последствием их бегства стала смерть двух молодых мужчин.

Девочка тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.

– Что ты трясёшь головой, как лошадь? – ехидно спросил мальчишеский голос.

Обернувшись, Лена увидела симпатичного мальчишку своего возраста в форме воспитанника.

– Не твоё дело, – с неприязнью отозвалась она. – Что хочу, то и делаю!

– Ты мне понравилась, – признался он. – Пошёл следом и увидел твои дёрганья. Это не последствия контузии?

– Ты какой-то дурной, – сказала Лена. – Кто же так ухаживает за девочками? Ты бы ещё дёрнул за волосы!

– Тебе это понравится? – делано удивился он. – Сейчас дёрну!

– Я тебе так дёрну! – девочка размахнулась, собираясь стукнуть нахала, но тот отскочил.

– Меня зовут Аксель Бах, – представился мальчик уже без улыбки. – Извини, не хотел тебя рассердить. Вычитал в одной книге, что при знакомстве с женщинами нужно больше шутить. Кто же знал, что у тебя такая реакция на шутки. Наверное, это из-за смерти родителей. Здесь все из-за этого невесёлые.

– А почему ты весёлый? – спросила Лена. – И зовут тебя как-то странно. Откуда ты сюда попал?

– Я из Бельгии. А не такой грустный потому, что лишился родителей два года назад. Здесь только несколько дней. Пока живу один и совершенно нечем заняться. После того как записали в голову русский язык, смотрел ваши кинофильмы, но сейчас надоело.

– Я не собираюсь тебя развлекать, – предупредила она.

– Давай развлеку я! – с готовностью предложил Аксель. – Хочешь, расскажу о том, как добирались в Россию? У нас были такие приключения!

«Неужели это случайность? – думала слушавшая рассказ Лена. – Хорошо, что он сидел в другой машине и не разглядел меня! Вот был бы позор! И как теперь с ним дружить?»

– Он ещё долго не соберёт Думу, – сказал один из сидевших в комнате мужчин.

Все пятеро были родственниками, но крепче родства их связывали общие интересы.

– К нему сейчас трудно подобраться, – добавил другой. – Ахмат, что говорят твои люди?

– Что тебя интересует, Закир? – спросил тот, кого назвали Ахматом. – Нынешнее положение дел или его намерения?

– Меня интересует всё.

– Люди из его окружения уверены в том, что принятые меры отменят очень нескоро. Вот по их ужесточению нет единого мнения. Большинство считает, что он ещё не определился. Но охрану усилили, а это говорит о страхе.

– Это говорит о его уме, – не согласился третий и самый пожилой. – Война была неизбежной, как и наш ответ. Кто бы её ни начал, мы в любом случае многое потеряли бы, а он своими мерами удержал от развала экономику. Лично я не собираюсь сводить какие-то счёты. Мне интересно, что он собирается делать дальше! Если в отношении нас не будут принимать жёстких мер, я тоже не стал бы конфликтовать с властью. Сейчас это может плохо кончиться.

– С этим человеком трудно быть в чём-то уверенным, уважаемый Дамир, – сказал Ахмат. – Я тоже считаю, что мы при любом исходе войны не обошлись бы без потерь, но война закончилась, а ограничения остались! И я не уверен в том, что он на этом остановится. Лучше всё-таки не рисковать. Его есть кем заменить, нужно лишь найти такой способ, чтобы не пострадать самим.

– Если это получится сделать без риска, я не буду возражать, – согласился Дамир.

– Исполнителями будут посторонние люди, которые не узнают заказчиков. Если покушение сорвётся, никто из семьи не пострадает, потеряем только деньги.

– В таком случае можно не ждать. Начинайте, и да поможет нам Аллах!

Глава 15

– Скажи, что для тебя главное в жизни?

Олег не ожидал от Ивана такого вопроса и растерялся.

– Мне трудно ответить, – помолчав, отозвался он. – Как может быть главным что-то одно? У меня много интересов в жизни даже сейчас, когда мы с сестрой попали в этот дом. Когда-то я стремился во всём быть первым. Зубрил учебники, очень много читал и не жалел себя на тренировках. Потом влюбился, и эта любовь ненадолго отодвинула в тень всё остальное.

– Почему ненадолго? – спросил Зверев. – Разлюбил?

– Потому что жизнь не может сводиться к любви, как об этом пишут в книгах. Если из моей исчезнет Зоя, я буду страдать, но лиши меня многого другого и этим тоже вызовешь страдания. Мне странно объяснять это тебе. Я потерял родителей и страдал, оказался вырван из привычной жизни, и это тоже не добавило счастья. Но нет ничего глупее, чем зацикливаться на своих страданиях. Нужно помнить прошлое, но жить будущим, поэтому я буду искать интерес в новой жизни. Всё проходит, а время делает боль потерь не такой острой, позволяя жить дальше. Ты ведь тоже не бросился с лоджии вниз головой. Страдал, но хватило ума понять, что жизнь важнее чувств. Другая любовь будет, а другую жизнь дают только в играх.

Олег замолчал, и Иван не стал продолжать так неожиданно начавшийся разговор. Это был первый случай, когда он обратился сам, а не просто отвечал на слова соседа.

«Лёд тронулся, как говорил в таких случаях Бендер, – подумал Олег. – Пожалуй, можно уже не выпендриваться, он скоро дозреет сам. Сходить, что ли, в парк, пока хорошая погода? Заодно поговорю с Зоей. Слышать её голос приятней, чем воспринимать мысленно».

Он встал с кровати, причесался и направился к выходу из корпуса. Пока шёл к парку, вызвал свою любовь.

– Хорошо, что ты позвонил, – сказала она. – Я сама хотела с тобой соединиться. Я сегодня из-за вас поругалась с отцом.

– И в чём причина ругани? – спросил Олег. – Тянет с нашими родителями?

– Вот как с тобой о чём-то говорить, если ты обо всём догадываешься? – засмеялась девушка. – Я спросила, почему нет результатов, а он ответил, что вообще вами не занимался! Представляешь, как я разозлилась? У него проблемы с бизнесом, а вам не горит! Сказал, что не будет формального усыновления, а найти порядочных людей, которые сами захотели бы взять детей в вашем возрасте, не так просто. А если на кого-то давить...

– Правильно сказал, – одобрил он. – Мы нормально устроены и можем подождать. Я сам не стал бы кого-нибудь усыновлять формально. Если с детьми что-нибудь случится, за них придётся отвечать. Когда знакомились с директором, она сказала, что в её практике не усыновляли таких, как мы. Так что пусть твой отец решает свои сложности, а наши подождут. Не нужно на него давить.

– Я скучаю, – пожаловалась Зоя, – а вот ты, похоже, не соскучился. Признавайся, много у вас красивых девчонок?

– Я редко выхожу из комнаты, а они почему-то ко мне не бегают. Недавно встретил одну вместе с сестрой, когда вышел в парк. Мордашка и фигурка – всё на пятёрку, жаль, что слишком молодая. А вот ты меня разочаровала!

– Это чем же?

– Своей ревностью. Я не дал повода, а ты уже ревнуешь. Что же будет, когда появятся поводы? Надо будет хорошо подумать, прежде чем подавать заявление в загс!

Они немного пообщались, а когда Олег разорвал связь, увидел Баха, гулявшего с какой-то девочкой. Догнав эту пару, он окрикнул мальчишку:

– Привет! Вот уж не ожидал тебя увидеть. Познакомь со своей подружкой.

– Олег! – обрадовался Аксель. – И вы здесь? Здорово! Познакомься, это Лена Никитина. Лена, это мой друг, с которым я летел из Бельгии в Россию.

Олег не рассмотрел из окна машины встреченную в Польше девчонку, поэтому не смог её узнать, но вспомнил сказанные ею имя и фамилию.

– Отца посадили? – спросил он и сразу же понял, что угадал.

– Будет три года чистить пострадавшие города, – буркнула она. – Я с ним после этого поругалась и больше не разговаривала!

– Тебя никто ни в чём не обвиняет, – успокоил её Олег и обратился к в недоумении уставившемуся на них Акселю: – Ещё не понял? Лена дочь того типа, который угнал у нас машину. Его осудили, а её отправили в детский дом. Удивительное совпадение в том, что мы здесь собрались.

– Ну и ладно, – сказал мальчишка. – Для меня это ничего не меняет. Мало ли что сделает чей-то отец, главное – кто ты сам!

– Тебя не пристроили к делу? – спросила Нина, увидев стоявшего у поручней Калхоуна.

– Я предложил свои услуги, – ответил он. – Сказал, что готов выполнить любую работу. Наверное, позже что-нибудь найдут. Ты тоже, как я вижу, гуляешь.

– Меня можно использовать на койке или на кухне, – невесело пошутила она. – Для этого нужно быть уверенным в том, что я не болею какой-нибудь гадостью. Судовой врач взял кровь для анализов, скоро скажет результат. Не знаешь, почему стоим?

Час назад сухогруз вышел из порта, после чего почему-то выключили двигатели.

– Ждём российский военный корабль, – объяснил Джон. – Ваше правительство по требованию египтян закрывает свою базу, вот один из кораблей и хотят отправить вместе с нами. Это хорошо, потому что в здешних водах появились пираты.

– Сколько будем плыть? – спросила Нина. – Ты общаешься с экипажем...

– Пять дней. Неужели с тобой никто не общается?

– Я не видела никого из женщин, а мужики заняты своими делами. Одного окликнула, так он от меня отмахнулся, да ещё посмотрел как на шлюху. Знаю, что прибудем в Новороссийск, а там будут с тобой разбираться.

– А что будем делать, когда разберутся?

– Сейчас вернусь в каюту и свяжусь с тётей. Это самый близкий для меня человек из всех родственников. Попрошу, чтобы она перебросила на мой комм немного денег. Нам с тобой нужно добраться до Владимира, а это не сделаешь автостопом. Сейчас и у нас мало ездят на колёсах, больше летают. Колёсные только грузовики. Мы с тобой поедем поездом.

– Где этот Владимир и почему обязательно в него?