Текст книги "Ответ"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Я буду писать только в том случае, если дадут срок, – невесело пошутил Фишер, – если засудят вас, я найду чем заняться.

– Думаете, до этого может дойти? – озабоченно спросил Хардман.

– Не знаю, но не хочу проверять.

– Собираетесь уехать? – догадался Камбелл. – Пожалуй, я сделаю так же. Те, кто готовил нас к войне, погибли, а демократы будут срочно искать виновного. Скорее всего, им буду я, возможно, в компании с кем-нибудь из вас. Нужно было послушать совета Моллигана и начать войну с Бразилией. Для неё хватило бы остатков флота, а победа воодушевила бы американцев и заткнула рот Конгрессу. – Он не попрощавшись направился к выходу из холла.

– Неудачник, – сказал Фишер. – Война! Как воевать, если разваливается экономика и на глазах обесцениваются деньги? Мало кто хочет работать засучив рукава, все могут только жаловаться и требовать! Если бы он её начал, точно всё развалилось бы!

После набора кода входная дверь в убежище со скрежетом освободила проход.

– Нужно ремонтировать, но пока сойдёт и так, – сказал Грант. – Нам обязательно надо запустить генератор, ну и выбросим испорченные матрасы, одному их неудобно носить.

– Сухо и нет запаха плесени, – принюхался вошедший в тамбур Исаак. – Вторую дверь не ремонтировали?

– У меня не сто рук, – ответил Сеймур. – Что успел, то и сделал. Наверное, не буду её ремонтировать. Это теперь не убежище, а жильё, для которого вторая дверь – это неудобство. Ну как здесь?

Загоревшиеся светильники дали возможность рассмотреть большое, заставленное контейнерами помещение.

– У меня три таких с продуктами и ещё холодильные камеры и теплица. Два дня назад на полу были лужи, а теперь сухо. Пойдём покажу генератор. – Грант вышел в коридор и открыл дверь в генераторную. – Красавец? Недалеко отсюда закопаны ёмкости с горючим. Блоки вроде сухие, сейчас проверю.

Он один за другом вставил в направляющие электронные блоки и нажал до щелчка, вгоняя их в разъёмы.

– Инженер снял крышки, а я не стал их привинчивать. На стеллаже накопители. Если запустим генератор, поставим их на зарядку.

Стоило Гранту нажать пусковую кнопку, как двигатель генератора загудел, набирая обороты. Постояли несколько минут, но всё продолжало исправно работать, поэтому пошли в спальные комнаты за матрасами.

– Я их уже снял, – сказал Сеймур, – так что мы быстро управимся. В городе обещали сделать точно такие же, а эти оставим снаружи, а потом отнесём куда-нибудь подальше.

– А почему так много? – спросил Исаак при виде штабеля испорченных матрасов.

– Потому что строилось на много жильцов, – ответил Грант, который не рассказывал приятелю сына о гибели семьи дочери и Алис. – Берись, будем выносить их по одному. Если завтра сделают замену, можно будет переезжать. Тогда и Джон бросит свою службу.

– Эпицентр был прямо над кладбищем, – рассказывал офицер. – Неподалёку находились склады и несколько салонов ритуальных услуг. Может, было что-нибудь ещё – это неважно. Вы должны развалить всё, что уцелело, чтобы там была ровная площадка. Потом пустим вертолёты, которые обработают её полимером. Это гарантирует, что оттуда десять лет не будет распространяться радиация. Задача ясна? Ни в коем случае не расстёгивайте защитные костюмы и не убирайте маски, а то уже находились такие... умники. Вам нужно отработать три года и после этого не превратиться в доходяг! Если будете работать с умом, сохраните здоровье. Связь не по коммам, а по выданным рациям. Все по машинам!

Виктор проверил ворот комбинезона и то, как сидит маска респиратора, и побежал к бульдозеру. Было уже пять вечера, а на работу им отвели три часа. С учётом уровня радиации и принятого заранее радиопротектора за это время они получат безопасную дозу.

Впереди виднелось открытое пространство без признаков растительности и с остатками каких-то строений. Видимость была неплохая, только немного мешала неизвестно откуда взявшаяся дымка тумана.

«Сколько же людей здесь погибло, – думал он, запуская двигатель. – Было уже рабочее время, а никого заранее не предупреждали. Здесь мы справимся быстро, а потом хотят перебросить в Смоленск. В основном будет работать авиация, но самолёты отбомбятся по зоне сплошной застройки, а остальное разгребать нам. Нас могут сколько угодно успокаивать, но я уверен, что, если выживу, остаток жизни проведу никому не нужным инвалидом. Денег много, толку от них! Сын где-то далеко и вряд ли вернётся, даже если ещё жив, а дочь не отзывается на звонки. Так и сказала, что у неё больше нет отца. Наверное, дело не только в моём поступке. Слишком мало я уделял ей внимания».

Бульдозер подполз к развалинам одноэтажного кирпичного дома, взревел двигателем и снёс остатки стен, подняв тучу рыжей пыли. Никитин потратил несколько минут, разравнивая битый кирпич и обломки бетонных плит и направил машину к следующей цели.

– Говорит «Центр», «Пятнадцатый», доложите обстановку! – сказал диспетчер.

– Я «Пятнадцатый», – пришёл ответ. – Углубился на польскую территорию на тридцать километров. Как и предполагалось, радиацию несёт от базы под Люблином. Брест не заденет, а Пинску достанется. Продолжаю полёт.

–«Пятнадцатый», осмотрите остатки базы и сделайте замеры, – диспетчер отключил передачу и обратился к сидевшему рядом генералу: – Людей и скот из сёл убрали, но я боюсь, что придётся эвакуировать и Пинск. Прогноз метеорологов неблагоприятный. Ветер усиливается и будет дуть в восточном направлении несколько дней, а дождей нет и не предвидится.

– Лишних из него уже убрали, – ответил тот, – а оставшиеся пятьдесят тысяч трогать не будем. У всех есть средства индивидуальной защиты, а производственные помещения оборудованы воздушными фильтрами. Дома тоже оборудуем, а на улицы пустим поливальные машины. Нужно потерпеть. Резервы на эвакуацию есть, но они предназначены для населения Бреста. Наши возможности ограничены и не хотелось бы без крайней необходимости вывозить людей в Россию.

– Решать вам, – пожал плечами диспетчер. – Вдоль границы пять очагов заражения, остальные расположены намного дальше. В ближайшие два дня мы дадим уточнённый прогноз, тогда будет ясность с тем, обойдутся в Пинске респираторами или вам надо будет обращаться к русским.

По номерам блоков устройства управления стрельбой ПТРК «Штурм» быстро установили заводской номер изделия и то, что его установили на списанную шесть лет назад многоцелевую гусеничную машину. Не составило труда выяснить, что она была отправлена на утилизацию на базу военного городка под Подольском. В самом начале проверки узнали о пропаже с базы майора Уварова. Этот офицер пять дней назад не вышел на службу и не отвечал на вызовы, а его двухкомнатная холостяцкая квартира оказалась запертой.

– Мы использовали главный компьютер Управления и запустили поиск Уварова по записям доступных камер Москвы и подмосковных посёлков, – докладывал Скворцову полковник Кобец. – Одновременно началась проверка личного состава базы с применением мер технического контроля. Наверняка Уваров сам монтировал «Штурм» на «Волгу», поэтому должен был хоть где-нибудь отметиться.

– Короче, – поторопил его генерал. – Подробности расскажете потом.

– Обнаружили с полсотни записей, – заторопился полковник. – Отсеяли двух двойников, а остальные записи были сделаны в Жуковке. Опросом жителей быстро нашли коттедж, в котором жил майор. В его гараже и стояла до покушения сбитая «Волга». Уваров не применял грима, так что это оказалось нетрудно.

– И кому же принадлежал этот коттедж?

– Олег Митин. Это хакер, который проходит у нас по кличке Рязанец.

– Значит, нашли и программиста. И где же они?

– Уваров обнаружен в одном из моргов района Коптево. Его сбила машина, есть даже запись наезда. Номер оказался фальшивый, так что машину не нашли. Митин исчез и не зарегистрирован после покушения ни одной из камер. Мы считаем, что он применил грим. Быстро его не найдём. Скорее всего, никто из этой парочки не знал заказчика. Работали через посредника, но и его прикрыли, убрав майора. Может, убрали и Рязанца, но в моргах его нет.

– Что дала проверка базы?

– Пока ничего, но она не закончена. Уваров не мог действовать в одиночку, но даже если найдём сообщника, то это ничего не даст для дальнейших поисков.

– Поднимали записи разговоров через их коммы?

– Конечно. Уваров общался по комму с сослуживцами две недели назад, а Митин только болтал со своими девушками. Видимо, был какой-то другой канал связи.

– Плохо, полковник! Я понимаю ваши сложности, но постарайтесь найти Рязанца. Дайте на него ориентировку в наши территориальные управления и озадачьте полицию. Усилили контроль на границах?

– Приняли все меры, Сергей Николаевич. Только если у него грим, надёжная «крыша» и много денег, можно искать годами. Вряд ли он сейчас сунется через границу, скорее, на время где-нибудь затаится. Искать будем, но я не могу обещать вам быстрых результатов.

«Никуда не уйду, если кто-нибудь предложит стать сыном! – думал Аксель, гуляя с Леной перед ужином по дорожкам парка. – Разве можно её бросить? Сергей из сто сороковой комнаты уже к ней клеился. Пока я рядом, это нестрашно, а если уйду? Я люблю её и буду любить всю жизнь! Все Бахи были однолюбами. И что делать, если потеряю любовь? Зачем тогда жить?»

– О чём думаешь? – спросила девочка. – У тебя сейчас такое выражение лица... У меня было похожее перед визитом к зубному врачу.

– О тебе, – признался он. – Я никогда не дружил с девчонками. А у тебя была такая дружба?

– У меня было много поклонников в третьем классе, – засмеялась Лена. – В нём учились почти одни мальчишки, которые носили мне портфель, дрались из-за меня и провожали до дома. Потом мы переехали, и я поменяла школу. В новом классе было мало ребят и мне никто из них не нравился, а те, кто старше, не обращали внимания. Во дворе были мальчишки, но я никого из них не знала и не общалась. Хватало подруг, учёбы и комма.

– Подруги звонят? – спросил Аксель.

– Нет. Узнали о том, что отца осудили, а меня отдали в детский дом и, наверное, решили, что наша дружба была ошибкой.

– Значит, это не настоящая дружба.

– Наверное, – согласилась она. – Скучаешь по Бельгии?

– Не скучаю, – ответил он. – У меня не было там ни родных, ни даже друзей, а здесь есть ты, да и вообще жизнь стала интересней. Вы какие-то не такие, а я не пойму, в чём разница.

– Ты только смотришь фильмы? Этого мало, чтобы понять русских. Я советую прочитать «Войну и мир» Толстого или что-нибудь из Достоевского, – Лена говорила серьёзно, но едва сдерживала смех. – У вас говорят, что это самый хороший способ.

– Сегодня же скачаю, – пообещал Аксель. – Я слушал утром радио и узнал, что вы пригласили к себе поляков. Меня это удивило. Вы когда-то жили вместе, но приглашать их к себе после атомных бомбёжек... Ведущий сказал, что никто не согласился.

– Наверное, для того и пригласили, чтобы они отказались, – сказала девочка. – Мы ещё раз показали своё великодушие, а они – свою спесь. А бомбили не их, а американцев. Наверное, этим приглашением хотели чего-то добиться. Приглашал Мурадов, а он за всё время президентства ни разу не ошибся. Жаль, что его убили!

Глава 17

Вчера закончилось надоевшее плаванье, и Вера с Джоном прямо с корабля отправились в иммиграционный центр Новороссийска. Калхоуну задали несколько вопросов, а потом по его просьбе записали в память русский язык. Подписав заявление на гражданство, он получил вид на жительство сроком на три месяца. Тётка перекинула на комм Нины пятьдесят тысяч, поэтому прошлись по магазинам и купили самое необходимое, а потом отправились на железнодорожный вокзал. Экспресс отходил в девять вечера, и они после покупки билетов прогулялись по городу, уже не заглядывая в торговые центры. Когда стемнело, поужинали в кафе и пошли садиться на поезд. Из-за туннелей вагоны были одноэтажными. В купе, кроме них, никого не было, да и вообще в вагон село не больше десяти пассажиров. Проводница принесла бельё и спросила, будут ли заказывать ужин. Узнав, что они уже поужинали, больше не беспокоила.

Спать не хотелось, а делать было нечего, поэтому заперли купе и занялись друг другом. Занимались долго и поздно заснули. Проснулись тоже позже обычного, позавтракали, а в Лисках к ним в купе сели две девицы. Обе забрались на свои верхние полки и уткнулись в коммы, видимо, включив их на мысленное восприятие звука. Вагон почти наполнился, поэтому по коридору всё время ходили и негде было уединиться.

Нина до предела увеличила чувствительность микрофона, вызвала тётю и пообщалась с ней, говоря так тихо, чтобы не слышали посторонние. Разговор был не из приятных, поэтому она долго его откладывала, но вечером уже должны были приехать. Обсуждать это при всех... Нет, лучше уж сейчас с одной Александрой.

– Хочу спросить, я могу остановиться у вас со своим другом?

– Что у тебя с голосом? – спросила тётя. – Какой-то он не такой. Простудилась?

– Я не одна в купе, поэтому говорю шёпотом.

– Что за друг?

– Это англичанин, по профессии судовой инженер. Пока получил вид на жительство, а через пару недель обещали гражданство. Тогда распишемся и устроимся на работу. В городе реально получить общежитие или нужно снимать комнату?

– Если хороший инженер, могут дать квартиру, – ответила Шура. – Предприятия строят много жилья, так что общежитие или малосемейку получите без труда. Но с этим можете не спешить. Дети разъехались, мы с Николаем живём вдвоём и с месяц вас потерпим. Расскажи, что ещё привезла из Турции, кроме этого англичанина. Стоило столько лет работать шлюхой?

– Почему именно шлюхой?

– По двум причинам, – объяснила тётя. – Во-первых, у тебя не было профессии, да и вообще желания трудиться, а во-вторых, из-за твоей склонности к мужикам. Твоя мать многое успела мне рассказать.

– Я привезла много впечатлений, – криво улыбнувшись, ответила Нина. – Не хочу сейчас об этом говорить, у нас ещё будет время.

– Ладно, расскажешь потом. Когда приезжаете?

– Около десяти вечера. С ужином не возись, мы поедим раньше.

– Какой-то ты невесёлый, – сказал Джон другу.

Он два дня назад уволился из армии и теперь жил вместе со всеми в убежище. Место в кампусе осталось за Сандрой, которой нужно было через неделю возвращаться в Сток-он-Трент для учёбы. Мужчины с утра занимались расчисткой фундамента дома от грязи и сейчас отдыхали на вынесенных из убежища пластиковых стульях.

– Не вижу поводов для веселья, – мрачно ответил Исаак. – Я не могу найти место в жизни. Деньги станут доступными только через несколько лет, а чем заниматься сейчас? Жить милостью твоего брата и ковыряться в грязи? Пойми, я не отказываюсь помогать и говорю не о том, чем мы заняты сейчас, а вообще!

– Это я облучился и могу только помогать Гранту, – возразил Джон. – Ты здоровый парень, окончил престижный колледж, что мешает выгодно устроиться? Мне будет скучно, но лучше скучать, чем смотреть на тебя такого. В городах много девушек...

– Кому я нужен! – воскликнул Исаак. – Я ничего не умею, только тратить заработанные другими деньги! Когда выбирались из ловушки, в которую попали по милости моего отца, для наёмников сразу же превратился из хозяина в балласт! Для руководства не хватило умения и решительности. В прежней, в общем-то, пустой жизни я был её хозяином, а теперь плыву по течению!

– Ты такой не один, – сказал подошедший к ним Грант. – Изменилась жизнь миллионов, и многим придётся искать в ней другое место. Это неприятно, но не должно стать трагедией. Тебе уже есть тридцать?

– Исполнится в конце осени.

– Ты в два раза моложе меня, а боишься трудностей жизни, даже не вступив с ними в борьбу! Я потрачу остаток жизни, но здесь будут дом и сад – новое семейное гнездо Сеймуров! Люди не крысы, чтобы жить под землёй. И мне не нравится то, что правительство опять разжигает в народе ненависть к русским!

– После всего, что из-за них произошло?

– Дело не в них, а в нас. Русские и раньше не были слабы, а сейчас усилятся ещё больше! И им не нужны наши земли. Слышали, что передавали французы? Русские заявили им, что не сделают и шага в Европу. Мол, можете сами занимать Германию и всё остальное! А если так, то в чём причина вражды? Нам всё время внушали, что в России зло, а наше оружие является гарантом безопасности, и всячески превозносили союз с американцами, которые якобы нас защищают! А США всегда защищали только свои интересы, и мы из-за них пострадали!

– Я не дурак, но почему-то не подумал о том, что русские нанесут упреждающий удар, – добавил Джон. – Видимо, и командование американцев тоже считало, что они будут всеми силами оттягивать войну и крепить оборону. Сейчас это кажется глупостью, но она базировалась на данных разведки, столетней оборонительной стратегии России и подавляющем превосходстве США.

– Это в прошлом, – сказал Грант. – Я только боюсь, что война может повториться. Сейчас нас специально не били, а ведь могли! Зачем вкладывать силы и труд, если однажды всё это опять разрушат?

Из убежища со смехом выбрались его внучки, следом за которыми шла Элизабет.

– Пора обедать! – позвала она мужчин. – Сандра всё приготовила, и мы уже поели.

– Пойдёмте, – сказал так и не севший на стул Грант. – А тебе я советую вступить в волонтеры. Тем, кто помогает армии, выдают транспорт. Тогда не нужно никуда уходить, будешь летать на службу отсюда.

В конце дня Олега решили переселить.

– Ты прекрасно справился, но у меня есть несколько проблемных ребят, – сказал вызвавший его Рогов. – Возьмёшься?

– Нет, – отказался он. – Меня устраивает Зверев, я его тоже. Извините, но я не хочу этим заниматься. Через три дня начнутся занятия в школе, которые справятся с депрессией ваших воспитанников лучше меня.

– Вам не нашли родителей? – спросил воспитатель.

– Этим занялись несколько дней назад. Когда будет результат, предупрежу вас заранее. Я могу идти?

– Иди, – разрешил Павел Олегович.

Выйдя из двести тридцатой комнаты, он набрал код подруги.

– Привет! Мы сегодня не общались, а у меня сейчас много свободного времени. Как с этим у тебя?

– Так же, – ответила Зоя. – Пока не начались занятия, я почти всё время свободна. Хочу тебя обрадовать...

– Нашли родителей? – спросил Олег. – И кто они?

– Не родителей, а родителя, – поправила девушка. – Это какой-то профессор, которому не повезло потерять всю семью. Несчастье случилось в прошлом году, когда они отдыхали в Турции. Я не знаю подробностей, только то, что погибли его жена и семья сына, включая внуков. Осталась дочь, но она вместе с мужем уехала куда-то за границу. Живы они или нет – он не знает. Заявление уже подано, но отец сказал, что оформят дней через десять. Он обещал сбросить на мой комм информацию, а я перешлю тебе. Я так соскучилась, что теперь буду считать каждый день! Надо будет устроить тебя в нашу школу.

Поговорив с подругой, он соединился с сестрой и рассказал ей новость, которая почему-то не вызвала у неё большой радости. Наверное, это из-за того, что сестрёнка запала на Ивана. Олег тоже не хотел расставаться с юношей, с которым на удивление быстро сдружился, только это от него не зависело.

Вчера прошёл сильный дождь, но было ещё тепло, поэтому дорожки парка быстро высохли. Он решил погулять, а заодно просмотреть информационный выпуск. Сначала передали, что Россия предложила французскому правительству экономическую помощь, которая была с благодарностью принята. Нелегко, наверное, далась французам эта благодарность, только они были не в том положении, чтобы отказываться. Второе сообщение вызвало удивление. Уже в третий раз поляки обстреляли белорусские заставы. Понятно, что для них нет разницы, русские или белорусы, и ненависти через край, но неужели совсем разучились соображать? На этот раз с «мстителями» не церемонились и все те, кого обнаружили со спутников, были уничтожены огнём реактивной артиллерии. В первый раз на его памяти показали некоторые районы Англии и Франции, по которым прошли цунами.

«Хорошо, что у них в каждой семье есть летающие машины, а у многих не одна, – думал он, глядя на покрытые грязью равнины, – иначе погибли бы десятки миллионов!»

В конце выпуска, как всегда, сообщили о проделанной работе по консервации заражённой радиацией территории. Олег уже хотел выключить комм, но диктор сказал, что сейчас зачитает специальное сообщение. В нём сообщалось, что проведена большая следственная работа по определению законности крупных состояний. В тех случаях, когда были выявлены серьёзные нарушения, эти состояния изымались у собственников, а они сами должны были ответить перед законом. Диктор прочитал с полсотни фамилий, многие из которых оказались знакомыми.

«Не напрасно отдал жизнь президент, – подумал Олег. – Так они вернут государству половину приватизированных крупных предприятий. А если национализируют иностранную собственность...»

Аллея поворачивала вправо, и за поворотом он столкнулся с Акселем. Сегодня мальчик почему-то гулял без подруги.

– Привет, – поздоровался Олег. – Почему один? Поссорился с Никитиной?

– Привет, – отозвался Аксель. – Ни с кем я не ссорился. У неё нет настроения гулять, сказала, что хочет побыть одна. Это ты часто здесь ходишь, другие больше сидят по своим комнатам. У нас тысяча детей, а парк почти безлюден. Многие не свыклись с потерей семьи, и им не до прогулок.

– Слишком много свободного времени для переживаний. Начнётся учёба – и им станет легче.

– Наверное, – согласился мальчик. – Скажи, ты можешь объяснить, чем русский народ отличается от других? Прочитал «Войну и мир» Толстого и взялся за Достоевского...

– Кто это тебе посоветовал? – сдержав смех, спросил Олег. – Они писали чёрт-те когда, тогда и русские были во многом другими. Изучать особенности нашего народа по Толстому... До такого могли додуматься только иностранцы.

– Лена посоветовала, – признался Аксель. – Книга интересная, особенно описание сражений, но много мути. В конце я её пропускал. Так что с русскими?

– У каждого народа есть свои особенности, – ответил Олег, – есть они и у нашего. Это широта души, стойкость, сострадание и умение не сдаваться. Русский всегда стремится к справедливости...

– Всегда? – не поверил мальчик. – Почему же у вас до сих пор не построили рай? И что такое широта души?

– Я обобщаю, когда говорю о народе, – объяснил Олег. – В семье не без урода, и у нас их много. Корни национального характера в истории народа, его вере и условиях жизни. В старину на русских землях был суровый климат и их постоянно приходилось защищать от врагов. Русские жили общинами, поэтому привыкли считаться с интересами других. Когда мы занимали новые земли, не было угнетения живших на них народов. Иногда воевали, но никогда не зверствовали. У нашей империи не было колоний, как у англичан. У вас часто говорят, что русские – это пьяницы и лентяи, но к пьянству их приучили эстонские и латвийские бароны, которые получали от этого огромные барыши. А наш царь им потворствовал, потому что ему были нужны деньги для реформ. Лени нет, есть ленца, которая связана со столетиями крепостного права. Если нужно работать на себя, работают так, что любо-дорого посмотреть! Не все, конечно, но многие. А за идею пашут так, как у вас не работают для выгоды. Жаль, что сейчас нет таких идей! Да, ты спрашивал о широте души. У меня она есть, поэтому я и простил твою Лену.

– Я тоже её простил, – возразил Аксель.

– Она тебе понравилась, и из-за её отца погибли посторонние для тебя люди.

– Подлость совершил отец, а не она! Лена с ним после этого поругалась!

– Это доводы разума, но им руководствуются не все. Вспомни своих знакомых, многие из них рассуждали бы так же, как ты? Сказали бы, что она не лучше своего отца, а слова об осуждении – это ложь. Разве не так?

– Были бы и такие, – признал мальчик, – но они будут и здесь!

– Будут, – согласился Олег, – но меньше, чем у вас. Природа у людей одинаковая, поэтому всем свойственны глупость, жадность, эгоизм и жестокость. Народы, как и люди, отличаются между собой, но у них есть и много общего. У нас меньше эгоистов, чем у вас, по крайней мере, так было раньше. Чем дальше, тем меньше мы будем от вас отличаться. Своей идеологии не осталось, а ваша действует разрушительно. И ещё русскими становятся все, кто знает язык и получил гражданство. По-моему, это неправильно. Нужно думать, как русские люди, и разделять их ценности.

– Русские лучше других?

– Для меня – да, потому что это мой народ. Но, расхваливая русских, я признаю присущие нам недостатки и не унижаю других. Ты не услышишь у нас лозунгов «Россия превыше всего» и призывов руководить другими народами. Во времена СССР вмешивались во внутренние дела других стран, но это вмешательство было вызвано не национальными, а идеологическими причинами и действиями Запада. Знаешь что? Поищи ответы на свои вопросы с помощью комма. Ответы специалистов будут убедительней моих.

– Вас ждут! – сказал Робер канцлеру Федеративной Республики Германия Вальтеру Ланге.

Ничего не ответив, шестидесяти трёх летний канцлер вошёл в предупредительно открытую дверь.

– Мы уже виделись, поэтому я не здороваюсь, – сказал он французскому президенту. – Сегодня я получил ответ на своё предложение и хотел бы знать...

– Садитесь, господин Ланге, – перебил его Деларю. – Что вы на меня так смотрите? Не понравилось, как я вас назвал? Так вот, ваши предложения для нас совершенно неприемлемы! У нас не будет никаких немецких республик! Вы в своём уме – предлагать такое? Все, кто согласиться остаться, будут вынуждены подчиняться французским законам! Несогласные могут возвращаться в Германию, которая, по моему мнению, пострадала меньше нас! Или поезжайте на Украину, от них уже было предложение. Там вы будете для меня канцлером и превосходительством, а сейчас вы такой же немец, как и остальные ваши беженцы! Вы сами изменили моё отношение своими проектами! Кстати, как к ним относится ваш президент?

– Господин Мюльбах отказался от президентства, – холодно ответил Ланге. – Возможно, он, в отличие от меня, останется у вас.

– Я уже сделал предложение, других не будет. Если захотите пригласить с собой соотечественников, мы передадим им ваше обращение.

После импичмента Дэвиду Бенсону встал вопрос о выборах нового президента. Посовещавшись, обе палаты Конгресса пришли к общему решению об их несвоевременности. Вице-президент не устроил демократов и не получил поддержки республиканцев, поэтому его отправили в отставку, а на должность президента назначили спикера Палаты представителей демократа Александра Лейджа.

Народу объяснили ситуацию с выборами и пообещали разобраться и наказать виновных в постигшей страну катастрофе. Но это дело не быстрое, а пока нужно засучить рукава и работать, не требуя прежнего благополучия. Всё со временем будет. Президент оставил уцелевших представителей прежней администрации и срочно назначил тех, кто погиб в катастрофе. Были приняты экстренные меры, призванные остановить инфляцию и падение производства, а к поддержанию порядка, помимо полиции и национальной гвардии, привлекли армию. Положение в экономике начало медленно улучшаться, а после кровавых событий в Санта-Фе, когда против бунтующей толпы бросили бронетехнику, немного утихли проявления недовольства. Число безработных, превысившее сто миллионов человек, начало медленно сокращаться после начала реализации программы строительства доступного жилья. Получившие большие субсидии фермеры срочно увеличивали площади обрабатываемых земель, а потерявшим свои предприятия собственникам оказывалась помощь в их строительстве на незатронутых цунами территориях. Помогали не всем, а только тем, чьё производство было жизненно необходимо. Президент почти ежедневно собирал совещания. Сегодняшнее было посвящено отношениям с союзниками.

– Мы долго сможем рассчитывать только на себя, – отчитывался Дилан Фишер. – Нормальными можно назвать отношения только с англичанами, у которых сейчас очень ограниченные возможности и много своих забот. Дайон Деларю меня прямо не послал, но был резок в выражениях. Франция перегружена беженцами...

– С французами ясно, – прервал его президент. – Что с остальными?

– Почти все поляки вернулись в Польшу. Я не знаю, что там творится, потому что они не пускают к себе соседей и не ответили мне по дипломатическим каналам. Часть спутников до сих пор не работает, и наши специалисты не могут сказать, есть ли там связь. Варшава сгорела, а где сейчас правительство...

– Что с немцами?

– Часть вернётся на незатронутые территории, но большинство останется. У них сильный страх к радиации. Там всё очень смутно и пока неясно, с кем можно договариваться.

– Остальные?

– Самые густонаселённые районы Португалии смыты волной. Большинство португальцев сбежало к испанцам, немногие укрылись в горах. Испания пострадала мало, а беженцев от соседей не больше десяти миллионов. Это небольшая нагрузка на экономику.

– Отношение к нам? – уточнил президент.

– Резко отрицательное. У них было больше восьмидесяти миллиардов в долларах только резерва и около сорока – на счетах в наших и других банках. Их потери нам не простят. Не простят и войну, которая обрушила мировую торговлю и кооперацию. От неё убытки ещё больше. Но мы не могли не отказаться от международных обязательств по доллару, экономика не выдержала бы.

– Меня интересуют итальянцы и турки, – сказал Лейдж. – С Канадой всё ясно, а Австралией и другими займёмся в следующий раз. Европейскую мелочь обсуждать не будем, это не горит.

– С итальянцами то же самое, что с испанцами, – ответил государственный секретарь, – только у них пропавший резерв был в два раза больше и почти нет беженцев. Я пока не рассчитывал бы на Италию. Там даже национализировали наши предприятия.

– Наглецы! – высказался президент об итальянцах. – А что с турками?

– Не знаю, – пожал плечами Фишер. – Они выслали весь персонал нашего посольства и так же, как и поляки, не отвечают на запросы. Причём Турция потеряла меньше других. Турки не пострадали от цунами и успели перевести большую часть резерва в юани. Скорее всего, Китай сохранит гарантии, но вы же знаете...

– Китай обсуждали три дня назад. Это самая большая потеря, которую пока нечем восполнить. Значит, на Турцию можем не рассчитывать. Хорошо повоевали! Если учесть, что мы не сможем вернуть хранившееся у нас золото...

– Кое-кому часть можно вернуть, – вставил секретарь казначейства Джозеф Барнз. – Нужно составить список, чтобы я знал, что отвечать на запросы.

– Составите и передайте мне! – распорядился президент. – Все, кроме Хардмана, могут идти. К вам, Джейк, у меня есть вопросы.

Сегодня ликвидаторов перебросили к Смоленску. Поселили в огороженном лагере, в нескольких километрах от городской окраины. Эту окраину и нужно было сравнять с землёй. Центральные районы города несколько дней бомбила авиация, а полученные в результате бомбёжки горы щебня залили полимером. Защиту усилили, выдав специальные костюмы. Такие же были у охранявших их военных. Пока не работали, потому что ждали технику, которая, по словам майора, тоже была защищена лучше используемой раньше.