Текст книги "Люди и спецслужбы"

Автор книги: Геннадий Водолеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Естественно, что решение о проведении подобных акций спецслужбы сами не принимают – только готовят такие предположения. Решения принимаются в центрах политической власти, которые в различных странах имеют свою специфическую архитектуру. Непосредственные человеческие потери тогда могут исчисляться тысячами, иногда десятками тысяч. В исторической перспективе это может обернуться утратой страной политической, экономической независимости, отказом от модернизации промышленности, утратой источников сырья, энергии со всеми вытекающими долговременными последствиями.

При планировании, расчете эффекта таких спецопераций важно еще не ошибиться в предвидении ответной реакции: взрывают, как правило, места скопления обычных людей, а не собрания элиты на концертах всемирно известных оперных певцов. Уничтожение представителей элиты обычно является целью левоэкстремистских политических группировок, которые сами – объект преследования со стороны спецслужб, либо манипулирования в каких-то конкретных ситуациях. Сами политические, финансовые, военные, деловые элиты не являются традиционным объектами политического террора не только потому, что места их концентрации лучше защищены, или что реакция на ущербы будет на порядки более масштабной и жестокой, но в большей мере потому, что в этой среде и те, кто принимает политические решения, обязательные и для спецслужб.

В каждом нормальном государстве у его политической элиты есть обязательно продуманные, рассчитанные на перспективу по важнейшим стратегическим целям варианты планов действий. Всегда успешной реализации стратегических планов одной страны или группы стран противостоят такие же стратегические цели стран-соперников на том же геополитическом пространстве. Пока дело не дошло до горячей войны, противоборства за приоритет своих стратегических целей ведут, в том числе спецслужбы своими специфическими средствами и способами. Как и в «горячей» войне, во имя достижений главных стратегических целей (источники энергоресурсов, пресной воды, ареалы плодородных земель в благоприятных климатических зонах и т.п.) могут быть принесены в жертву люди и в собственной стране. В свое время Мао-дзе-дуну приписывалось высказывание о том, что для Китая во имя победы боевые потери в 200-300 миллионов людей проблемы не представляют. Естественно, для прочих государств приемлемые потери куда как скромнее числом.

Во все известные истории времена представители революционной интеллигенции были объектами обоснованного и особо пристального внимания спецслужб, в большинстве случаев – как наиболее социально опасных потенциальных разрушителей законности, правопорядка. Творческая оппозиционная интеллигенция видела в политическом сыске, спецслужбах исчадий ада, злобных служителей класса паразитов – эксплуататоров и на разны лады формировала в мнениях обществ образ сатанистов из спецслужб. В поводах недостатка не было. Но первая же историческая удача для европейской революционной интеллигенции – победа в России Октябрьской революции – привела к тому, что именно такие руководители нового государства воссоздали спецслужбы в наиболее их жестком варианте из всех имевших место быть до того. При желании и ныне можно списать на спецслужбы самые мрачные события современности. Так, в организации известного геноцида, учиненного пол-потовским режимом красных кхмеров, естественно, в полной мере участвовали и соответствующие спецслужбы. При желании можно обобщить этот факт и вменить в вину как практику всех известных спецслужб мира с соответствующими выводами и комментариями. На очень многих это может произвести глубокое, неизгладимое впечатление. Именно так или очень похоже рождаются многие устойчивые долгоживущие мифы о злодеяниях спецслужб, которые им свойственны не в большей мере, чем любым иным институтам государства, любым прочим социальным группам, которые, оказавшись во власти, сами определяют практику государственных органов, включая, естественно, и спецслужбы. А «рыжими», как всегда, бывают исполнители, а не творцы и координаторы политических концепций и доктрин.

Мифическая и реальная предрасположенность спецслужб ко всевозможным предписанным и вынужденным злодействам в большей мере зависит от внутренней психологической готовности сотрудников и руководителей спецслужб творить целесообразные (по предписанным целям и функциональной предназначенности) жесткости, нежели от смысла существования и структуры спецслужб. От их нравственно-этической конституции, от которой только и зависит принятие решений рисковать и в конкретной ситуации своей судьбой и жизнью, или жизнью и судьбой целых социальных страт. Здесь общее правило таково, что вельмож, крупных чинов, готовых рисковать своей жизнью вместо жизни тысяч и сотен тысяч прочих людей, в любом государстве находилось в лучшем случае единицы, иногда десяток-другой. Известное библейское повествование о царе Иудеи Ироде, повелевшем казнить всех новорожденных младенцев, чтобы не дать осуществиться роковому для себя пророчеству, похоже, очень точная модель поведения абсолютного большинства людей во власти в угрожающих, либо крайне неблагоприятных для себя жизненных ситуациях. И руководители спецслужб ничем не выделяются из этого ряда в худшую сторону.

Специфические издержки в особой профессиональной работе спецслужб, как и всех прочих государственных ведомств, можно обосновать, прежде всего, только необходимостью предотвратить большие жертвы, иные ущербы. Как это сделано в оправдание практики некоторых руководителей государства по уничтожению вождей исламских террористических организаций: «Ядерное оружие, интернет и международные теракты сделали мир абсолютно проницаемым. Нас теперь можно уничтожить всех и сразу. С идеологическими убийцами можно и нужно вести диалог. Но иногда – если такой диалог невозможен, если убийцы не хотят останавливаться – убийц можно и нужно убивать» («Право убивать», Известия, 24.03.2004г.).

Каждое официальное государственное ведомство обосновывает и подтверждает результативность своей деятельности по прописанным задачам статистическими данными. У воюющей армии – цифры потерь личного состава и боевой техники – свои и противника. Как правило, у двух воюющих друг с другом армий статистические данные разительно противоречат одни другим.

Полицейские доказывают свою эффективность постоянно растущим уровнем раскрываемости тяжких и прочих преступлений – цифры всегда это убедительно подтверждают, хотя сама преступность особого неудобства от этого не испытывает.

Согласно официальным статистикам система образования в любом государстве все лучше учит, система здравоохранения все лучше лечит и т.д. Со спецслужбами немного сложнее. Конечно, кое-какая статистика ведется и публикуется: по итогам работы ФСБ в период выборной президентской компании конца 2003 – начала 2004 года заявлено о предотвращении 50 террористических актов. Сколько же всего всяких прочих дел было исполнено или не исполнено – не узнает никто, даже внутри самих спецслужб. Единственным свидетельством того, что спецслужбы, по крайней мере, в целом справляются со своими задачами, может служить состояние и динамика развития общества и государства: крепнут, богатеют – значит, спецслужбы, по крайней мере, не очень вредят и мешают жить. Что само по себе – уже положительный результат с учетом той бесконтрольной свободы, что есть у спецслужб. По крайней мере, такая оценка справедлива полностью к спецслужбам США, Израиля, многих европейских стран. В России положительная оценка работы спецслужб ныне возможна лишь как предположение, что без их усилий страны под названием Российская Федерация уже не было бы.

Два пишем, три – в уме

Любой предприниматель скрупулезно ведет учет затрат и прибытков, сводит их балансы, стремится любыми путями снизить первые и всячески увеличить прибыли. Удается это не всем. Систематические неудачники разоряются. Но и экономия издержек должна быть разумна.

Известно, к примеру, что иные торговцы неграми стремились сократить всячески издержки поимки и транспортировки рабов, экономя, в том числе на их кормлении в пути. Что резко повышало смертность среди них, лишало товарного вида. Такие работорговцы терпели крах. Многие нынешние российские предприимчивые оптовики повышают эффективность своего бизнеса не традиционными мерами европейских коллег, а исключительно элементарным, но очень масштабным мошенничеством: скупкой бросовой копеечной продукции всех видов по всему миру и фасовкой всего этого навоза в яркие новые фирменные упаковки со свежими датами «изготовления» и быстрой реализацией этой кладбищенской «продукции» по невысоким ценам своим единоверцам и соплеменникам. Прибыли впечатляющие, экономическая эффективность запредельна, коэффициент полезного действия таких предпринимателей равен почти 100 % – как в вечном двигателе. Если, конечно, не обращать внимания на такую мелочь, как массовые вымирания и болезни в российском обществе от такого прокорма и питья.

Определить эффективность высшего менеджмента современной транснациональной корпорации хотя бы с приемлемой степенью достоверности практически не представляется возможным: даже сторонние аудиторы с отличной репутацией спокойно за хорошую цену покупаются топ-менеджерами любой ТНК. Скандалы с американской компанией «Энрон» и целым рядом других подтвердили это самым наглядным образом. Закономерность здесь такова: скрытый инкубационный период развития упадка ТНК может длиться несколько лет. Затем, после исчерпания всех сильных средств для реанимации мастодонта, включая правительственные ресурсы, масштабные аферы, мошенничества с ценными бумагами высшие руководители начинают тайно разворовывать самые крупные куски, чем стремительно подвигают ТНК к обрушению. Ну а далее – публичные скандалы, судебные иски, парламентские разбирательства и т.п. А «Титаник» уже давно на дне.

Эффективность работы какого-то из отраслевых министерств правительства безошибочно даже в первом приближении установить можно весьма только условно: даже если в целом предприятия отрасли по важнейшим экономическим и социальным показателям выглядят вполне прилично, то это может означать не заслугу действующего министра и его команды, а его предшественника. Ныне же здравствующий министр со товарищи, может статься, уже заложил сокрушительную мину под отрасль, но рванет при следующем руководителе.

Часто еще менеджмент предприятий исхитряется успешно противостоять деструктивной работе министерских управленцев, нейтрализуя их разрушительную функцию по недоумию или наплевательскому отношению к своим обязанностям. При том, что отдельные департаменты министерства могут работать блестяще.

Итоги деятельности правительств – набор мифов, как радужных, так и кошмарных. Даже при повсеместном повышении уровня жизни населения в период правления того или иного кабинета через несколько лет можно оказаться, что, экономя на очистке выбросов вредных газов в атмосферу, разрушила целые экосистемы регионов и поставила под угрозу жизнь в них всего населения. Или что-то такое подобное в иных вариантах.

Со спецслужбами проблема вычисления их КПД столь же сложна, как и для политиков, политического режима. Какие-то объективные критерии оценки степени совокупной полезности надо и спецслужбам, а не только политикам в выборные компании. Ни одна спецслужба мира, естественно, никогда не позволит каким-то государственным статистикам пересчитывать все свои затраты, включая самостоятельные приработки, сопоставить все это с доподлинно известными победами, поражениями, ущербами от недосмотров (хотя по какой графе числить не предотвращенное покушение на негодного главу правительства – Богу известно!). Не позволит не только потому, что обнаружатся тайные механизмы, связи, кадры спецслужб, источники финансирования, иные ресурсы – то, что любые военные справедливо относят к высшим секретам государства, но еще и потому, что критики спецслужб получили бы обильный материал для самой разнузданной компании на примерах многочисленных малозначащих формальных нарушений разнообразных законов, предписаний, инструкций. Без него не может работать не только ни одна спецслужба, но практически ни одно государственное ведомство, а уж тем более – частная корпорация. А раз уж нельзя допускать СМИ и политиков к своим технологиям и механизмам, а обосновывать свою необходимость и полезность надо, приходится идти тореным путем: всячески поощрять написание детективов с остро закрученными шпионскими сюжетами и постановку по ним фильмов-боевиков с любимыми актерами в главных ролях. Зримые образы лучше всего доносят до сумеречного сознания народных масс апофеоз смысла деятельности спецслужб. Чего бывает вполне достаточно для объяснений с обществом. Политики же, в чьей власти реформировать, преобразовывать спецслужбы, определять уровень их финансирования, ставить им текущие задачи, очень редко полной мерой используют все эти свои возможности и полномочия: надлежащего по мощности ведомства, способного помочь политику вести противоборство со спецслужбами у него нет. Срок его пребывания во власти невелик – не успеть провести серьезные изменения, а увертываться после ухода с высших должностей государства от мести генералов спецслужб желающих среди политиков почти нет. А вот дружить со спецслужбами, не залезая в их внутренние процессы, всегда выгоднее – плечо подставить могут в многосложной политической свалке. На крайней момент хоть не будут вредить или подыгрывать политическим оппонентам. Подобные и другие соображения государственных мужей с серьезными полномочиями позволяют спецслужбам и по сию пору надежно избегать притеснений со стороны высшего эшелона политической власти и по их наущению от всевозможных СМИ. Ну а если возможны все-таки публичные скандалы, то только по отдельным событиям, где спецслужбы уж явно оплошали. Здесь всегда можно найти виноватого – и уволить с действующей службы, переведя в одну из дружеских компаний на хорошую зарплату, с последующим использованием в качестве специфического ресурса при выполнении соответствующих задач. Существуют, конечно, возможности сопоставления достигаемых результатов с результатами аналогичных структур дружественных и недружественных спецслужб мира. Получив в свое время доступ к секретным материалам создания американской атомной бомбы, советская внешняя разведка оправдала свое существование на десятки лет вперед. Прошляпив теракты 11 сентября 2001 года, спецслужбы США оконфузились на много десятилетий. И породили сильнейшие сомнения в умы конгрессменов, а стоят ли американские спецслужбы вообще таких непомерных бюджетных трат?

Любопытно все-таки, кого из сотрудников спецслужб следует особо ценными, высокопродуктивными: кто без промаха стреляет по движущимся объектам, мастерски водит машину или отличный взломщик компьютерных серверов и друг хакеров? Или тот, у кого ближайшие родственники – крупные банкиры? И какая спецслужба продуктивней и полезней обществу – та, у которой никто критически не заикнется в адрес политического режима или та, под патронажем которой работают серьезные аналитические центры ведущих университетов страны и чьи научно-корректные политические прогнозы позволяют достаточно точно предвидеть развитие главных геополитических процессов в мире на несколько десятков лет? Какая спецслужба нужнее – та, что истово хранит всевозможные секреты или та, что помогает своим корпорациям успешно внедрятся со все новыми видами продукции на мировые рынки, вытесняя оттуда всевозможных конкурентов?

В государстве, обществе практически нет социальных групп искренне, кровно заинтересованных в том, чтобы траты на спецслужбы были бы высокоэффективны, шла бы их постоянная оптимизация. Так ставить проблему столь же неуместно, как и пытаться вести с прибылью балансы «траты – обретения» на армию, полицию, которые никогда не оперировали в своей работе понятием «себестоимость». Бесспорным стоит считать здесь только один «экономический» параметр – при длительном недофинансировании армия, полиция приходят в упадок вместе со своим вооружением и снаряжением. Что автоматически включает активность армий противников, преступность. И тогда, если успевают, политики валом валят все средства, которые только успевают собрать, в обновление и наращивание вооружений, подготовку офицерского корпуса и. т.п. Высшая планка расходов на военные или полицейские функции ограничена только финансовыми возможностями государства, динамикой роста его экономики, позволяющей, по крайней мере, не сильно отставать в мировой гонке вооружений.

Экономические прибытки от своей невоюющей армии – не репарации и контрибуции, а прежде всего неприкосновенность запасов собственных национальных ресурсов, освоенных рынков. Никто из властвующих никогда не печалился, не сожалел о каких-то чрезмерных бросовых военных расходах: тратились деньги не свои, при их нехватке можно было делать разнообразные заимствования, вроде всевозможных невозвратных займов у населения, банков, иностранных кредиторов. В непрерывно воевавшей России времен Петра I налоги брали по любым экзотическим поводам: за усы, бороду, за дым и т.п. Более того, военные расходы во все времена легче всего было безнаказанно красть, присваивать путем немыслимого завышения цен на вооружения, военное снаряжение, поставки продовольствия (самого худого, как правило): «Война все спишет!». Никому никогда не приходило в голову проверять правильность, целесообразность расходов Генерального штаба воюющей страны, находящейся на особом правовом режиме, когда почти вся полнота исполнительной власти у военных: комендантов гарнизонов, начальников комендатур, военных прокуроров и военных трибуналов, действующих исключительно во имя исполнения главного девиза войны: «Все для фронта, все для победы!». Любая газетная публикация о казнокрадстве в воюющей армии была бы расценена как работа в пользу врага с немедленными жесточайшими санкциями. В мирное время статьи военных расходов в основном засекречены и если и подлежат каким-либо проверкам, то только внутриведомственным, результаты которых содержатся в документах под грифом «секретно».

Со спецслужбами ситуация иная – внешне проще, а по сути еще сложнее: к примеру, дислокация военных частей засекречена вообще, а по каждой части – очевидна населению, зрима. Можно установить, откуда родом украденное оружие, автотехника и другое подобное. Дислокация большей части наиболее деликатных структурных подразделений спецслужб скрыта под какими угодно «мирными» учреждениями, корпорациями, просветительскими или гуманитарными центрами. Какой от них толк в настоящем и будущем: стоят они тех денег, что идут на их содержание – можно, вероятно, установить более-менее правдоподобно только с помощью сложнейшего научного анализа. Который никто, никогда делать не будет – нет заказчика на такой подряд. Единственно доступный способ хотя бы в самом общем приближении установить полезность отдельных структурных подразделений, институтов спецслужб – попытаться смоделировать ситуацию как если бы анализируемый фрагмент спецслужбы отсутствовал вовсе. Возьмем для начала такое популярное поприще спецслужб, как зарубежные газетные, теле-, радиорепортеры, разнообразные торговые представители, члены гуманитарных миссий вроде «врачи без границ» и т.п. Представим, что среди них нет ни одного кадрового разведчика. Внешне, пожалуй, ничего примечательного для широкой публики не произойдет: как были зарубежные телерепортажи, газетные обзоры – так и будут. Сместятся разве что акценты репортажей: меньше остроты – без нужды, без строгого военного приказа репортеры в опасные ситуации не полезут. Меньше будет проверенной информации из-за отсутствия навыков профессионального анализа получаемых сведений, частого использования непроверенных слухов, домыслов. Произойдет и обеднение, утрата изрядной объективности аналитических обзоров спецслужб руководителям государств, что, естественно, только преумножит в какой-то мере число ошибочных политических решений. Эти и многие другие обстоятельства с неизбежностью подвигнут спецслужбы к усилению своей агентурной сети за рубежом, что не только не снизит, а скорее только значительно увеличит траты без ощутимого повышения качества и результатов.

Лишение же сотрудников спецслужб официальных статусов дипломатических работников, иных официальных международных представителей резко повысит число кадровых потерь в их среде. Что так же приведет к резкому росту финансовых издержек, ухудшению качества и уменьшению объемов разведывательной информации. Определенная же открытость стран взору друг друга – свидетельство, скорее, цивилизованности, демонстрация готовности к нормальному диалогу без неуместных камней за пазухой. Шизофреническая приверженность к тотальной секретности свойственна тем обществам и их спецслужбам, которые живут в состоянии постоянной психологической готовности к любой войне. Известно, что любая недоинформированность в любой сфере жизнедеятельности государств только усиливает подозрительность и стремление властвующих быстрее, больше и качественней вооружиться, побольше напакостить впрок, нанести удар первыми и т.п.

Стремление к снижению издержек на все меньшее количество зарубежных «представителей» спецслужб неизбежно завершится тем, чем это обернулось в СССР: командированные за рубеж изрядную часть своих усилий сосредотачивали на разнообразных личных приработках и для одаривания многочисленных начальников. Стремились исключать любые риски в своей работе, даже во имя самых выдающихся обретений, при случае – становились даже перебежчиками, чтобы прилично заработать на окончательной продаже интересов Отечества, родной спецслужбы. Правда, очень высокая оплата зарубежной деятельности сама по себе не дает полной гарантии высокоэффективной работы с рисками для жизни, не предохраняет от предательств: породе корыстных людей всегда хочется больше того, что уже имеешь. Но, по крайней мере, обычные люди уже не ведут себя повально как тривиальные крохоборы. Так что по всему выходит, что выработанные многолетней практикой формы зарубежной работы спецслужб ни отринуть, ни удешевить без серьезных рисков ухудшить ситуацию с информированностью государственных чиновников практически невозможно. И нецелесообразно. Как могут – так пусть и работают: где геройствуют изредка, где пробавляются досужими, но впечатляющими сплетнями, где сглатывают хорошо отработанную дезинформацию оппонентов и грузят им в свою очередь собственную. Исходное сырье для изготовления готовых к употреблению политиками и СМИ информационных коктейлей, блюд всегда добывалось самыми неподходящими и малопривлекательными способами, в малоаппетитных местах. Технологии «вываривания» ценных компонентов из разнородного информационного мусора предполагают, прежде всего, самую широкую диверсификацию источников его поступления. Пренебрежение одними источниками по причинам «дороговизны», чрезмерно бросовых трат и т.п. – может сильно обеднить рецептуру целебных информационных микстур, лишить их ценнейших компонентов. Лучше оставить решение о способах и местах добычи исходной информации спецслужбами за теми, кто отвечает в итоге за качество разведывательной информации: они и сами не дремлют, напряженно торят подкопы к чужим секретам, их носителям и хранителям. С соблюдением приличий, конечно.

Одно из важнейших направлений деятельности спецслужб является стремление отслеживать финансовые потоки разнообразных структур организованной преступности, правительственных кланов, финансово-промышленных банковских групп, отдельных впечатляющих размахом деятельности особей вроде Джорджа Сороса и т.п.

Обоснование интереса спецслужб простое: любые опасности для государства, общества могут реализоваться только при наличии и с помощью достаточного финансирования. И практически все тяжкие должностные преступления совершаются во имя неправедного обогащения. Да и самим спецслужбам при случае лишними деньги не бывают. Грамотные действия спецслужб могут сильно потрясти финансовые рынки отдельных государств. Известно, что службы безопасности гитлеровской Германии наладили успешное и впечатляющее производство фальшивых американских долларов такого высокого качества, что самые авторитетные экспертизы подделки не обнаруживали. И эти доллары успешно «работали» на немецкую разведку и покрытие других военных расходов. Судя по тому, что 1/10 всех ныне находящихся в обороте американских долларов по оценкам самих же американцев фальшивые, промысел фальшивомонетчества как таковой мало занимает спецслужбы, а если и занимает, то доподлинно не известно, с какой целью. ЦРУ, ФБР очень неплохо осведомлены об основных финансовых трафиках не только американских, но и иных крупнейших мировых банков. Иногда эти сведения трансформируются в более серьезные и впечатляющие акции: НКВД в свое время обеспечило возврат практически всего, что было незаконно присвоено и вывезено в зарубежные страны высшими должностными лицами нового политического режима, включая и некоторых своих бывших высокопоставленных сотрудников. Соответствующие подразделения НКВД активно налаживали внешнюю торговлю, обеспечивающую валютные поступления для модернизации и развития тяжелой промышленности СССР в периоды начальных пятилеток. Весьма и весьма успешно изъятием состояний у представителей «неполноценных рас» в пользу немецкого народа занимались спецслужбы нацистской Германии по тем же схемам и технологиям, что и НКВД. Такова природа всех спецслужб (и не только их!): целесообразность здесь несоизмеримо выше любого закона и всей законности как таковой! Понятно и то, что упомянутые спецслужбы не занимались в этом вопросе самодеятельностью, а выполняли четко и жестко поставленные задачи политической власти в условиях судорожной подготовки к близкой мировой войне. Во время военного переворота в Тунисе во второй половине прошлого века именно сведения спецслужб позволили военным вытрясти из всех возможных казнокрадов впечатляющие суммы, достаточные, чтобы привести к относительному порядку разоренное коррупционерами хозяйство страны. Информация спецслужб позволила установить банки и суммы, украденные президентом Филиппом Маркосом и рядом других низвергнутых диктаторов и частично вернуть через суды эти суммы в ограбленные собственными вождями страны.

Но эти примеры, так сказать, ярких страниц экономической составляющей деятельности спецслужб. Таковых набирается немного. Чаще всего непрерывная титаническая работа спецслужб по сбору информации о финансовых злоупотреблениях независимо от налоговых служб либо не заканчивается ничем значимым, либо используется в достижении локальных, корпоративных целей. Так, можно с уверенностью предположить, что при возбуждении и расследовании уголовного дела по российской нефтяной компании «Юкос» и его главе Ходорковскому в полной мере были использованы как информация, так и оперативные ресурсы ФСБ, налоговой полиции, комитета по финансовому мониторингу Российской Федерации. Однако подобных примеров в нынешней России, где финансовые злоупотребления, коррупция – тотальны, до смешного мало. Почти полтора десятилетия с нарастающими темпами происходил скрытый вывоз капитала – спецслужбы наблюдали молча. Так же как нелегальный на десятки миллиардов долларов вывоз капитала общинами этнических мигрантов. Перепродажу нефти и газа за рубежами с укрытием доходов от налогообложения на десятки миллиардов долларов ежегодно спецслужбы вкупе с налоговой структурой только фиксируют, молча глотая горькие скупые слезы. Поступает в казну от реализации вино-водочных изделий два миллиарда долларов вместо двадцати – тридцати положенных – мимо внимания российских спецслужб. Оседает в карманах российских коррупционеров порядка тридцати миллиардов долларов ежегодно – реакции практически с их стороны нет. Так что в России последних лет экономическую составляющую деятельности спецслужб можно было безо всяких ущербов полностью вынуть и поместить в запасник: коэффициент полезного действия, здесь, пожалуй, ниже, чем у изношенного паровоза. Слабым утешением может служить лишь то обстоятельство, что подразделения МВД, в открытую противостоящие экономическим преступлениям, работают еще хуже, хотя численно на порядки превосходят соответствующие подразделения ФСБ. Единственно, в чем зримо преуспели милицейские борцы с экономическим беспределом – отожраться на зависть всем прочим милиционерам, экипироваться и обустроиться в быту, поражая размахом иных высокопоставленных сотрудников ФСБ, прокуратуры, судов.

Вина, однако, в подобном положении – не спецслужб: политическая власть страны попросту не нуждается в их услугах в этом направлении и задач – четких и конкретных – не ставит. Часть вины в этом все-таки есть, возможно, и у руководства спецслужб – не доносят политическими руководителями всей остроты проблемы, не выдвигают перед ними толковых программ своих действий? Может быть так, но может быть и нет.

Правду сказать, вряд ли какую-либо экономическую контрразведку мира можно было бы привести в пример как отлично, или хотя бы эффективно работающую. И понять их вполне возможно: ни одна властвующая элита мира не заинтересована в хоть сколь-нибудь продуктивной работе по пресечению экономических, финансовых преступлений (кроме, разве, Китая). И это в целом тоже понять несложно – множествам политиков, политических группировок, партий власть достается только с помощью изрядных финансовых негласных вспомоществований со стороны как легального, так и криминального бизнеса. Да и сами спецслужбы не рвутся учинять правежи среди неправедно богатых: и праведных почти нет в природе социумов, и опасно и – не в пример выгодней дружить, оказывать друг другу услуги, опекать и беречь самую «продуктивную» социальную прослойку (хоть сами никогда ничего не производят, но всячески отнимать у других и копить большие мастера!). Так и пребудет в обозримом будущем во всем «цивилизованном мире», где работает подавляющий все девиз: «Деньги не пахнут!».

В последнее время бичом властвующих социальных групп, политических режимов стали «международный терроризм», на борьбу с которым брошены лучшие силы спецслужб крупнейших держав мира. Особенно актуальна эта тема стала после 11 сентября 2001 года, когда досталось нежданно-негаданно полной мерой США, утративших в одночасье все свою спесь и высокомерие сверхдержавы. Бицепсы и кувалда кузнеца – малопригодное средство против скорпионов, прячущихся до поры – до времени в норках и щелях. Подразделения антитеррора спецслужб стали стремительно наращивать и всячески развивать. Но кто может оценить эффективность трат «цивилизованных стран» на борьбу с терроризмом? Да и откуда он вдруг, одномоментно, как черт из ямы, выскочил? По крайней мере, в период напряженного тотального военно-экономического противодействия СССР и США ничего подобного в мире не наблюдалось. Тогда врагов европейской цивилизации вполне устраивали бесконечные подковерные схватки двух ядерных сверхдержав по всему миру, включая дуэли ракетных атомных подводных крейсеров в мировых океанах и космические поединки: знай помогай только обеим враждующим сторонам по мелочам. А как произошло вынужденное замирение СССР и его распад – пришлось разжигателям цивилизационной войны действовать в открытую. Но для «горячей» войны ресурсов, сил нет, а вот диверсионно-подпольная война оказалась наиболее подходящей по разрушительным технологиям: удачно спровоцированная техногенная катастрофа может ныне уничтожить одномоментно полцарства. Так что спецслужбы неожиданно оказались в непривычной и неуютной роли держателей первой и основной линии обороны новой тотальной войны методами диверсий и террора. Здесь танковыми дивизиями и авиационными ракетно-бомбовыми ударами невиданной точности и мощи победы не сдержать: враг растворяется в среде населения собственной страны. Кроме выверенных технологий гестапо, когда практически каждый четвертый гражданин Германии был осведомителем этой спецслужбы, нового ничего особенно не придумаешь. Кроме камер постоянного наружного наблюдения, спутниковых систем для мониторинга территорий. Но даже высокоэффективная система тотального полицейского сыска, отлично работающая в моноэтническом обществе, в современных европейских государствах и США, большая часть населения которых – выходцы из стран противостоящего третьего мира, не в состоянии столь же эффективно противостоять этнической организованной преступности – основе нынешнего «международного терроризма». Отсюда и судорожные поиски новых технологий ведения нового типа войн, отсюда – и пристальное внимание «новациям» израильских спецслужб, избравшим в числе новых способов и метод физического уничтожения руководителей и организаторов выявленных террористических структур.