Текст книги "Выживший. Покорение Америки (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

"Под зарю вечернюю солнце к речке клонит

Все что было – не было, знали наперед

Только пуля казака во степи догонит

Только пуля казака с коня собьет

Только пуля казака во степи догонит

Только пуля казака с коня собьет…"

Когда я закончил, атаман не сумел скрыть предательского блеска глаз.

– Любо, – выдохнул он. – Кто ж такую прелесть сочинил?

– Не поверите – питерский еврей по фамилии Розенбаум.

– Видно, правильный еврей. А больше у него нет песен про казаков?

Ну, парочку я ещё помнил, поэтому, не мудрствуя лукаво, исполнил "На Дону, на Доне" и "Есаул молоденький". После чего решительно повесил гитару на место, давая понять, что на сегодня хватит. Науменко к этому времени окончательно размяк, тогда как Вержбовский понимающе улыбался.

– Все бы евреи были такими – цены им не было бы! – в сердцах воскликнул атаман. – А жив ли он, не расстреляли его, часом, чекисты?

– Жив, чекистам его песни тоже нравятся, – успокоил я собеседника экспромтом выданной ложью.

– От оно как! Ну и ладно, что жив, пущай дальше хорошие песни сочиняет. Порадовали вы моё сердце, господин Сорокин.

– Ну, раз мы всё обговорили, тогда, наверное, можем и откланяться? – вопросительно глянул на нас поочерёдно Вержбовский. – А то уже загостились, а гостю, как говорят в народе, радуются два раза: когда приходит и когда уходит.

На обратном пути мы молчали. Виктор Аскольдович смотрел на дорогу, погруженный в свои мысли, а я прокручивал в голове возможные варианты дальнейшего развития событий. Может быть, ещё не поздно всё бросить и свалить на другой конец материка от греха подальше? Поселиться где-нибудь поблизости от голливудских холмов, и радовать время от времени Уорнера своими идеями? Однако я прекрасно понимал, что так не поступлю. Не мог я подставить единоверцев, своих же русских братьев. Натворил дел и сделал ноги? Сори, мистеры, но это не по мне!

Когда впереди показались кресты собора Преображения Господня, Вержбовский наконец нарушил молчание.

– Ефим Николаевич, вы тут обмолвились, что не прочь рассмотреть вариант с переездом в Гринпойнт.

– Да, мелькнула такая мыслишка.

– Если вы настроены серьёзно, то смею предложить вам квартиру в моём доме.

– Хм, не хотел бы вас стеснять…

– Вы меня не так поняли, – чуть ли впервые за сегодняшний день улыбнулся Виктор Аскольдович. – Я вам не рассказывал, что имею доход от двух домов, квартиры в котором сдаю внаём. Некоторые из них пустуют, и я готов одну из квартир предоставить вам, причём денег с вас брать не собираюсь.

– Ого, заманчивое предложение! Ну, если так, я готов его рассмотреть.

– Не сомневайтесь, квартиру вам подберу приличную, с хорошими соседями, преимущественно выходцами из Российской империи. Да что там, поедемте, я вам сейчас же всё и покажу.

Квартира мне понравилась. Однушка, но просторная и светлая, хотя комнатное и кухонное окна выходили во двор, однако на восточную сторону. Мебель кое-какая имелась, обстановка была в целом спартанская, но всё чистенько и аккуратно, даже пыль практически отсутствовала. На кухне имелись большой чайник и заварочный, на полке над 2-конфорочной плитой стояли пара чашек и пара же тарелок – глубокая и помельче. В выдвижном ящичке было пусто, но Вержбовский заверил, что сегодня же принесёт ложки, вилки и кухонный нож. Санузел совмещенный, но вместо душа, как в моей нынешней квартире, вполне приличная ванна. А горячая вода подавалась не только вечером, но и утром, чтобы, как объяснил Виктор Аскольдович, люди могли с комфортом совершать гигиенические процедуры.

Я был доволен, Вержбовский тоже был доволен, что мне понравилось. Получив на руки дубликат ключа, я пообещал завтра же перебраться сюда со своими нехитрыми пожитками.

– Столоваться можете в ресторане сына, до него отсюда десять минут пешего хода. Для вас всегда будет накрыт отдельный столик, – порадовал меня на прощание Вержбовский.

Определённо, день удался! Тем же вечером я устроил прощальные посиделки с семейством Джо, купив к чаю большой торт из ближайшей итальянской пекарни. Индеец и его супруга были всерьёз расстроены моим переездом. Джо заявил, что помнит о долге и понемногу откладывает доллары. Добавил, что старший сын уже находится в офтальмологической клинике, готовится к операции.

На следующий день с утра я нашёл Бруно Кастильо и вернул ему ключ от квартиры. Когда он заикнулся, что у меня оплачено на месяц вперёд, я широким жестом предложил ему не париться из-за такой ерунды.

Всё мое имущество поместилось в один чемоданчик, с которым я и прибыл на своё новое место жительства. Первым делом на столик поставил портрет Вари, напоминавший мне о весёлых одесских деньках. Затем попил чайку с закупленным в кафешке по пути сюда куском черничного пирога, сунул нож в располагавшиеся подмышкой ножны, револьвер заправил в брюки под пиджак, подумав, что не мешало бы обзавестись портупеей. Надо этот вопрос провентилировать при удобном случае с каким-нибудь кожемякой. Осмотрел себя в небольшое стенное зеркало и внешним видом остался доволен. Была мысль натянуть на глаз повязку и приклеить усы, но решил от этой идеи отказаться. Сейчас люди Бонанно наверняка разыскивают одноглазого усача, ни к чему "палиться" лишний раз.

Граница Гарлема была отделена от остального Манхэттена словно невидимой чертой. Вот вроде бы перед тобой мельтешат белые люди с примесью смуглых мексиканцев, а вот уже резко появляются темнокожие, которые в твою сторону смотрят с подозрением. Правда, попадались и вполне цивильно одетые, хотя, например, негр в костюме-тройке смотрелся немного комично. В растянутой майке, бейсболке и с толстой золотой или позолоченной цепью на шее – ещё куда ни шло, но до этого времени пройдёт ещё немало лет.

Итак, в мою задачу входило знакомство с местными криминальными авторитетами. Где их искать? Без понятия, но я верил в свою удачу. И она меня не подвела! Не прошло и часа моих блужданий по Гарлему, как в одном из переулков дорогу преградили трое молодых негров, а когда я обернулся, то увидел ещё двоих.

– Снежок, ты что-то забыл в нашем районе? – лениво сквозь зубы поинтересовался самый рослый из них. – А ты знаешь, что ходить здесь могут только чёрные? Белые за проход должны платить, так что давай-ка, вытряхивай свои доллары.

– А попа у тебя не склеится, уголёк? – хмыкнул я.

– Что ты сказал?!!

Парень выхватил нож с лезвием сантиметров 10 в длину и сделал шаг в мою сторону.

– Никто не смеет оскорблять Лео Джонсона!

Я молча занёс правую руку назад и вытащил из-под пиджака ствол. Увидев наган, парень моментально сник, в его глазах читалось замешательство, как и в глазах его дружков.

– Знакома тебе эта игрушка? – с добродушной улыбкой спросил я афроамериканца. – Револьвер системы Нагана – братьев-оружейников из Бельгии, модель 1895 года. 7,62-миллиметровый патрон, барабан на 7 патронов, прицельная дальность – 50 метров, ну или ярдов, если тебе так привычнее… Между нами нет и десяти метров, так что наделать в тебе дырок я смогу без особого труда. А учитывая моё мастерство владения оружием, на всех вас мне хватит по одной пуле, и даже парочка останется на случай, если из подворотни выскочат ещё двое. Но и нож у меня есть, если кто-то из вас предпочитает фехтование.

Свободной рукой я извлёк из ножен свой маленький тесак и поиграл им перед носом окончательно стушевавшегося оппонента.

– Бежать не советую, пуля всё равно догонит, а у меня к вам имеется дело. Так что предлагаю пока убрать оружие и спокойно поговорить. Так, значит, тебя Лео звать?

– Ага, – буркнул парень, шмыгая носом.

– Итак, Лео, только без дураков… В этой компании ты старший, но уверен, что над тобой ещё кто-то есть. Не исключено, что и над ним имеется человек. Мне нужен тот, кто стоит на самом верху. Поможешь встретиться?

– Ха, с какой стати я должен это тебе рассказывать?! Может, ты коп?

– Даже у копов хватит ума не лезть в ваши трущобы в одиночку. У меня к твоему боссу деловое предложение, от которого он, уверен, не откажется. Если поможешь – с меня десятка.

– Хм, десятка… Лучше, чем ничего. Хорошо, я доведу до босса твои слова. Завтра на этом же месте в это же время встречаемся, и я тебе передам ответ. Приходи один. В любом случае десятка с тебя.

– Замётано.

На следующий день в 11.15 я топтался в том же самом переулке, гадая, появится Лео или нет. По идее, должен, хотя бы ради десятки. Мои ожидания оправдались, парень появился минут через пять, на этот раз один.

– Где мои деньги? – первым делом поинтересовался пройдоха.

Я молча протянул ему 10-долларовую купюру, которая тут же исчезла в недрах его одежды.

– Двигай за мной.

Мы шли переулками минут десять и, наконец, выбрались на Амстердам-авеню. Наше путешествие закончилось у одного из 4-этажных домов постройки, судя по всему, прошлого века. Мы обошли его с тыла, и остановились у двери чёрного хода с закрытым прямоугольным окошком на уровне лица. Лео простучал по обшивке замысловатый шифр, и через несколько секунд окошко отворилось. С той стороны на нас смотрела угольно-чёрная физиономия с казавшимися снежной белизны белками глаз.

– Привет, Фредди! – немного заискивающе обратился к нему мой проводник. – Я тут к мистеру Джордану человека привёл, он в курсе.

Дверь отворилась, представляя нашему вниманию небольшую, освещаемую одной лампочкой площадку с табуреткой, на которой лежал открытый на странице спортивных новостей свежий номер "Daily News" и ведущую вниз лестницу. Лео предложил мне пройти вперёд, а сам тут же сделал ноги. Я остался один на один с темнокожим здоровяком. Настоящая горилла под два метра ростом с руками чуть ли не до колен.

– Оружие есть? – пробасил он, дыхнув на меня какой-то невообразимой смесью чеснока и каких-то приправ.

В этот раз револьвер брать я не стал, а вот нож пришлось сдать этому здоровяку. На всякий случай он довольно ловко облапал меня своими лопатообразными ладонями, после чего вроде бы легко, а для меня чувствительно, подтолкнул в спину:

– Давай вниз и прямо по коридору.

Пара поворотов, и вот мы останавливаемся у ещё одной двери, из-за которой доносятся звуки ударов и сопение. Фредди как-то даже благоговейно открывает её, и я вижу перед собой… настоящий боксёрский зал. Правда, небольшой, но места для ограждённого канатами ринга и пары мешков на цепях здесь хватило. По одному из этих мешков и лупил что есть силы жилистый негр, на вид примерно мой ровесник. Кроме него, в зале, освещаемом десятком ламп под абажурами, никого не было.

Мы стояли и молча ждали, когда мистер Джордан закончит тренировку. Я подозревал, что вмешиваться в процесс не стоит, иначе с самого начала всё может пойти не так, как я изначально задумывал. Хотя и так неясно, как оно пойдёт.

Наконец Джордан перестал молотить по видавшему виды мешку и стащил с рук перчатки, вытерев потные лицо и шею махровым полотенцем. После этого он соизволил обратить внимание на гостя.

– Мистернезнаювашегоимени, я надеюсь, что вы здесь действительно по делу, потому что моё время стоит весьма дорого.

– Можете звать мена Бёрд. Фил Бёрд – примерно так переводятся мои имя и фамилия с русского.

– Так вы что, русский?

– Самый что ни на есть! И я действительно имею к вам деловое предложение. Мы будем беседовать при нём? – я кивнул в сторону топтавшегося рядом гиганта.

– Фредди, ты пока свободен. А когда я поговорю с мистером Бёрдом, мы с тобой поспаррингуем. Пройдемте в мой кабинет. Меня, кстати, зовут Лэнс.

Небольшая комнатушка была обвешана постерами с изображением темнокожих звёзд бокса и джаза. Тут был и дующий в трубу молодой Луи Армстронг, и Дюк Эллингтон за клавишными, и недавний триумфатор Джо Луис, и какой-то, судя по подписи, Генри Армстронг, тоже темнокожий боксёр. "Гроза белых чемпионов Джек Джонсон" – вопила надпись с ещё одного плаката, причём надпись была сделана, кажется, вручную. Светлым пятном в этом море темнокожих физиономий выделялось изображение Джека Демпси. Из мебели помимо небольшого стола и удобного стула за ним здесь имелись обтянутые одинаковой тёмно-коричневой кожей диванчик и пара кресел, в одно их которых мне и было предложено сесть.

– Любите бокс и джаз? – спросил я, устраиваясь поудобнее.

– Да, это две мои больших слабости.

– Из джаза мне тоже кое-что нравится. И боксом очень даже интересуюсь. В юности занимался, были кое-какие успехи. А недавно сотню баксов поставил на победу Луиса в бою со Шмеллингом.

– А я две сотни и, как и вы, не прогадал. Рад, что наши интересы в чём-то совпадают. Кстати, я сам не пью перед спаррингом, а вам могу предложить бурбон, виски с содовой или бренди.

– Нет, спасибо, я предпочитаю обговаривать дела с ясной головой.

– О"кей, тогда говорите.

Определённо, этот негр явно выделялся из общей массы афроамериканцев, встреченных мною за месяц с лишним жизни в Штатах.

– Мистер Джордан, я представляю интересы босса русской мафии по прозвищу Большой Иван. Не слышали о таком?

– Большой Иван? Уж не тот ли, чьи люди недавно разобрались с парнями Джо Бонанно?

– Он самый.

– Почему же он прислал вас, а не явился лично?

– Он не покидает пределы Гринпойнта, но, поверьте, знает всё, что творится в Нью-Йорке. И руки его могут протянуться очень далеко.

– Ну и где он был раньше, почему прежде о нём не было слышно?

– Обделывал свои делишки без лишнего шума, пока итальянцы не решили урвать кусок от его пирога. А теперь скажите мне, в чём заключается ваш бизнес и ведёте ли вы дела с итальянцами?

– Мистер Бёрд, я вас вижу первый раз в жизни, а вы мне задаёте такие вопросы. С какой стати я должен перед вами откровенничать? Вы на словах можете представляться кем угодно, а вдруг вас заслала полиция? Чем докажете, что это не так?

Я развёл руки в стороны.

– Вам пока придётся поверить мне на слово. Даже если бы я был копом, то вы впоследствии могли бы отказаться от своих слов. Вы же не на допросе, где с вас требуют поставить под своими словами подпись. Как бы там ни было, у меня имеется серьёзное деловое предложение, которое может принести доход и моему боссу, и вам.

После чего выложил свои идеи по обустройству подпольных казино, букмекерских контор и борделей, сделав акцент на том, что Большой Иван готов вложить в развитие бизнеса хорошие средства. При этом надеясь про себя, что Вержбовский и Науменко согласятся пожертвовать необходимую сумму.

Джордан слушал с интересом, задумчиво изжёвывая в махры спичку. Когда я закончил, он откинулся в кресле и медленно протянул:

– Предложение, не скрою, заманчивое. Оно даёт возможность выйти на новый уровень… Мистер Бёрд, мне нужно время, чтобы всё обдумать.

– Я вас не тороплю, но надеюсь, что недели вам хватит на обдумывание.

– Думаю, хватит. Как с вами можно связаться?

Я взял предложенные карандаш и бумагу и написал номер телефона ресторана. Андрея предупрежу.

– Кстати, вы упоминали, что когда-то занимались боксом и даже имели на ринге определённые успехи. Может быть, поспаррингуем? Как-то уже надоело каждый раз избивать несчастного Фредди.

Несчастного? Хм, видно, громиле хорошо достаётся от босса.

– Так у меня и экипировки с собой нет…

– Трусы и обувь я выдам, у меня есть на разные размеры.

В итоге через четверть часа я был в квадрате ринга, а Френки на этот раз исполнял роль зрителя. Ни шлема тебе, ни капы, да и набитые конским волосом перчатки из чёрной кожи явно жёстче, чем в будущем. Что ж, вспомним молодость…

Уровень оппонента оказался весьма приличным, пару раз он меня неплохо достал, но и я не оставался в долгу. На ринге мы провели пару раундов, по истечении которых Джордан покровительственно похлопал меня по плечу:

– Наконец-то достойный соперник. Кто вас учил боксу? Такую технику я вижу впервые!

– Это было давно, в России, но и американский бокс неплох.

– Вы мне нравитесь, мистер Бёрд. Не только деловой человек, но и физически крепкий, чем-то напоминаете мне меня самого, только с другим цветом кожи, – улыбнулся он.

Вполне собой довольный, я вернулся в Гринпойнт, решив, что надо бы поделиться новостями с Виктором Аскольдовичем и провентилировать вопрос с наличкой для реализации моего замысла в Гарлеме, если Джордан согласится с предъявленными условиями. Но прежде пришлось думать о другом. Когда я зашёл перекусить в "Русь", ко мне подлетел Андрей.

– Ефим Николаевич, тут такое дело, – громко зашептал он. – Приходили люди от Мейера Лански, передали, что их босс организует встречу Большого Ивана и Джо Бонанно, чтобы решить кое-какие вопросы. Назначили время и место, и номер телефона оставили для связи.

Т-а-а-к, кажется, начинается! В жилах моментально забурлил адреналин, однако, стараясь сохранять видимость спокойствия, я спросил:

– И когда же они хотят встретиться и где?

– Послезавтра в семь вечера в заведении под названием "Chumley"s" на Бэдфорд-стрит, 86.

– Какие-то условия ставили?

– Что бы все были без оружия. Вернее, оно будет изыматься при входе людьми Лански, который в этой встрече как бы третье лицо. Больше я ничего не знаю, а вот телефон для связи, если возникнут какие-то вопросы.

Вержбовский-младший положил передо мной на стол клочок бумаги, на котором перьевой ручкой был начеркан ряд цифр. Глядя на них, я думал, что послезавтра многое прояснится. И почему-то вспомнился эпизод из "Крёстного отца", где Майкл Корлеоне встречался с Солоццо и капитаном полиции, а пистолет был спрятан в туалете. Пожалуй, ещё рано прибегать к столь решительным мерам, одернул я себя, лучше подумаем, кого мы будем изображать – Большого Ивана или его консильери. И я склонялся ко второму варианту. Пусть обижаются, что босс русской мафии не приехал, я буду диктовать свои условия, раз уж с предложением о "стрелке" на нас вышел противник. А казаки… Казаки мне пригодятся для массовки.

Глава VII

Не успел я расправиться с поздним обедом, как к моему столику подошёл официант – молодой человек с аккуратно приглаженными волосами и короткой рыжеватой бородкой. Звали его, кажется, Филипп. Он был предупреждён, что я питаюсь в ресторане бесплатно, поэтому вряд ли половой собирался меня рассчитать. Похоже, понадобился я ему по другому поводу.

– Ефим Николаевич, – склонившись, извиняющимся тоном сказал он. – Там у ресторана вас ожидают для личной встречи. Изволите ли принять?

– А кто таков?

– Хм… Ну, это мой дядя.

– Что ж, давай поглядим на твоего дядю. Пускай зайдет.

Дядя выглядел не ахти, даже, можно сказать, неважнецки. Подбит левый глаз, губа распухла, одежонка хоть и чистая, но явно не с барского плеча. Котелок на голове придавал немного комичный вид. На вид лет под шестьдесят. При всем при этом тщательно выбрит, и даже, кажется, попахивает одеколоном.

– Фунтиков, Христофор Венедиктович, – чуть поклонившись, представился мужчина, стянул с головы котелок и принялся нещадно мять его в руках. – На местный манер Христиан Фунтикофф.

– Очень приятно, Ефим Николаевич Сорокин. Присаживайтесь. Чем могу быть полезен?

– Ефим Николаевич, я слышал, что вы как-то связаны с Большим Иваном…

– Это от кого же вы слышали? – напрягся я.

Фунтиков воровато огляделся и, наклонившись чуть вперёд, негромко ответил:

– Дело в том, что мой племянник Филипп…

– Ах, этот официант, – кивнул я в сторону отошедшего к другому столику полового. – Ну, предположим, так и есть. Какое же у вас дело к Большому Ивану?

– Дело в том, что живу я в районе Флэшинг, это Квинс. У меня своя юридическая контора, небольшая, из работников я да клерк, то есть помощник – ещё один мой племянник, Антип. Он младший брат Филиппа…

– В генеалогии разберёмся позже. Что у вас случилось?

Дальше выяснилось следующее. Здание, в котором располагалась контора, принадлежало некоему Лаймону Брюстеру, владельцу ещё пары домов в этом районе. Фунтиков исправно платит за аренду помещения, но на прошлой неделе Брюстер неожиданно решил поднять аренду в два раза. При этом почему-то только русскому юристу, без объяснения причин.

"Не нравится – освобождай помещение", – заявил домовладелец арендатору.

Христофору Венедиктовичу в скорейшее время всё же удалось выяснить, что причина кроется в кузене Брюстера, то бишь его двоюродном брате. Тот решил открыть в этом районе парикмахерскую и, конечно же, договориться насчёт помещения с родственником куда проще, чем с посторонним человеком. А крайним в этой ситуации оказался русский эмигрант, которого Брюстер решил внаглую выдворить с этой территории путём резкого подъёма арендной платы, резонно рассудив, что безобидный Фунтиков такую сумму не потянет и освободит помещение. Несчастный юрист совсем было отчаялся, поскольку закон был на стороне домовладельца, а найти помещение в этом районе было трудной задачей. Да и после 11 лет работы здесь у него появилась своя клиентура из местных, которые вряд ли будут побегут за своим юристом в другое боро.

Но тут как-то в гости заглянул племянник из Гринпойнта, и рассказал о банде некоего Большого Ивана, люди которого защитили от итальянцев ресторан, в котором племяш работает. Тут-то у Фунтикова и возникла идея попросить защиты у единоверца. Пусть объяснит этому зарвавшемуся капиталисту, что так с людьми поступать нельзя.

– Ну, насчет банды – это вы несколько преувеличиваете. Всё ж мы не какие-то беспредельщики. Да, ведём свой небольшой бизнес в Гарлеме, но и при случае не даём в обиду своих, православных… И не только, – добавил я, подумав о других народностях, населявших некогда великую Российскую империю. – В общем, так, Христофор Венедиктович… Я поговорю с вашим домовладельцем, скажем, заутра в первой половине дня. Где мне его найти?

– Так он обычно у себя в кабинете сидит, разве что и выбирается плату с людей собрать. А кабинет у него в нашем доме, на 4-м этаже, там ещё табличка на двери – Л. Брюстер.

– Ладно, разберёмся.

– А сколько я вам буду должен?

Похоже, этот вопрос всерьёз волновал мнущегося визитёра.

– Давайте о деньгах поговорим после, – несколько успокоил я Фунтикова.

Распрощавшись с просителем, я добрался до телефона и пообщался сначала с Вержбовским, чтобы узнать номер Науменко.

– Записывайте…

Виктор Аскольдович продиктовал мне цифры и добавил:

– Тут ещё такое дело, Ефим Николаевич… В нашем районе вчера видели подозрительных личностей, они всё как бы между делом про Большого Ивана расспрашивали. Вроде бы на итальянцев похожи, хотя кто их знает.

Что ж, видно, противник не сидит сложа руки, пытается прояснить для себя кое-какие моменты. Ну пусть подёргается, может, что нового узнают про русский характер. Ну и пусть мигранты, однако ж в душе всё ещё русские. Это их дети и внуки уже впитают в себя американский образ жизни, эти, как говорили в армии, еще домашними пирожками в туалет ходят.

Дозвонился Науменко, объяснил ситуацию, и мы договорились, что четверо парней, включая двух его сыновей, подкатят на автомобиле к ресторану "Русь" за два часа до назначенной с Бонанно встречи. То есть к пяти часам вечера. Причём будут и одеты подобающе, и во всеоружии в буквальном смысле этого слова.

– Только вы там, Ефим Николаевич, приглядывайте за ними, – как бы между прочим добавил атаман. – Парни молодые, горячие.

– Не переживайте, Василий Антонович, пригляжу.

Пообещал, а у самого на душе кошки заскребли. Переговоры вроде бы обещали мирные, да кто знает, что у этих горячих итальяшек на уме.

Теперь настал черёд звонить по контактному телефону Лански. Для начала я усмирил было отправившееся вскачь сердце, после этого начал крутить телефонный иск. Трубку взяли после третьего гудка:

– Это Большой Иван, – произнёс я в мембрану низким голосом. – С кем имею честь?

– О, рад вас слышать, мистер… э-э-э… Большой Иван, – ответили на том конце провода. – Меня зовут Том Ропштейн, я доверенное лицо мистера Лански. Вы, я так понимаю, получили предложение о встрече?

– Да, я его принимаю. Нам и впрямь пора обсудить некоторые детали. Вот только представлять меня на встрече будет мой помощник, консильери, мистер Бёрд.

– Но вам гарантируется полная безопасность…

– Не в этом дело. Я не покидаю пределы Гринпойнта, никогда, никто кроме моего консильери не знает меня в лицо, и тому есть свои причины. А мистеру Бёрду я доверяю как самому себе, он моя правая рука. Он – это я. Если для Боннано и Лански мой ответ покажется оскорбительным, они тоже могут прислать своих помощников, пусть общаются на равных.

– Хорошо, я поговорю с мистером Лански, а тот донесёт информацию до мистера Бонанно, – ответил после паузы Ропштейн. – По какому номеру нам перезвонить?

Я продиктовал номер телефона в кабинете Вержбовского-младшего, откуда сейчас говорил, добавив, что меня может не быть на месте, но тот, кто возьмёт трубку, всё сказанное мне передаст. После этого вежливо распрощались.

Так, с этим разобрались. Вытер носовым платком выступившую на лбу испарину. Что-то я слишком уж перенервничал, изображая Большого Ивана, с чего бы это… Не мешало бы, кстати, завтра после визита к домовладельцу, обижающему землячка, стоит всё же наведаться к "Chumley"s", провести рекогносцировку на местности.

Наутро, приведя себя в порядок и вновь отказавшись от приметного перевоплощения в одноглазого усача, я на метро добрался до Квинса, а далее по указанному на листочке Фунтиковым адресу. Его контора и впрямь располагалась на 1 этаже здания под довольно скромной вывеской, но я к нему заходить не стал, а сразу поднялся на 4-й этаж. Миновал несколько обшарпанных дверей и остановился у более-менее приличной, к которой винтами была прикручена латунная табличка с выгравированной надписью:

"Л. Брюстер. Аренда квартир и площадей под офисы".

Я постучал, спустя секунду с той стороны двери раздалось сопение, рычание, а затем голос, словно идущий из бочки, глухо произнёс:

– Входите!

Брюстер представлял собой огромный кусок сала, только по недоразумению снабжённый конечностями и головой, словно прилепленной к кадушкообразному туловищу, которое расплылось в кресле, способном вместить троих таких, как я. Шея отсутствовала совершенно. На столе перед ним среди бумаг стояла ваза с шоколадными конфетами, которых оставалось едва ли с десяток, а в мусорной корзине лежала кучка скомканных фантиков.

На меня глянули заплывшие жиром глазки, а мясистые губы прошамкали что-то нечленораздельное.

– Что? – переспросил я.

– Вы по аренде? – выдавило из себя существо.

– Хм, ну, можно сказать, и так.

Раз сесть не предлагали, я сам опустил свой зад в потёртое кресло и закинул ногу на ногу, чем вызвал неласковый взгляд всё тех же глазок.

– Видите ли, мистер Брюстер, я не собираюсь снимать у вас в аренду ни квартиру, ни площади под офис.

– Чего же тогда вам нужно?

Существо беспокойно шевельнулось в кресле, отчего под пиджаком, жилеткой и сорочкой прошло небольшое цунами.

– Меня зовут Фил Бёрд, и я представляю интересы некоего Большого Ивана, вы, вероятно, слышали о нём. Нет? Что ж, думаю, вскоре услышите. Как бы там ни было, я пришёл попросить за вашего арендатора по имени Христиан Фунтикофф. Вам не кажется, что вы обходитесь с ним несправедливо, так резко поднимая арендную плату?

– Это не ваше собачье дело! – выплюнул из своего чрева жирдяй.

– Боюсь, мистер Брюстер, что теперь наше. Я не собираюсь у вас здесь долго задерживаться, зайду через неделю, и тогда я надеюсь услышать от вас правильный ответ. Всего хорошего!

Я поднялся, молча прошёл к двери и закрыл её с противоположной стороны, оставив хозяина кабинета переваривать услышанное. А сам отправился на Бэдфорд-стрит, 86.

"Chumley"s" оказалось искусно замаскированным пабом, не имеющим никакой вывески. Интересно, с чего бы Бонанно и Лански быть такими уверенными, что Большой Иван уже что-то знает об этой особенности заведения? Как бы там ни было, простояв минут десять у дома напротив, я всё же рискнул толкнуть дверь паба, сразу очутившись в прохладном полумраке, резко контрастировавшим с жарким уличным солнцем. Здесь я обнаружил всего нескольких посетителей, среди приметил сидевшего за угловым столиком мужчину. Обладатель густых усов и волевого подбородка что-то писал в блокнот карандашом, перед ним на столе стояла ополовиненная кружка пива, а рядом лежала фетровая шляпа.

От созерцания обстановки меня отвлёк голос стоявшего за стойкой бармена:

– Добрый день, сэр! Что будете пить?

Ничтоже сумняшеся, я выбрал пару кружек с пинтой пива в каждой и тарелку жареных свиных рёбрышек с луковыми кольцами. Сел поближе к углу, где обосновался одинокий "писатель", как я назвал его про себя. И, похоже, насчёт писателя я угадал, потому что когда тот рассчитывался, прозвучало: "Заходите ещё, мистер Хемингуэй, всегда рады вас здесь видеть".

Содержимое первой кружки вполне приличного пива переместилось в недра моего желудка, и я решил, что пора провести более тщательную разведку местности. Поднявшись, неторопясь прошествовал к барной стойке.

– Не подскажете, где у вас тут туалет? – негромко поинтересовался я у бармена. – А то кружка пива уже просится наружу.

Бармен – молодой мужчина с щегольски подкрученными усиками – понимающе улыбнулся:

– Конечно, сэр! Для мужчин прямо по коридору и налево.

Хм, значит, есть и для женщин. Я то-то думал, что женщины в такие злачные места не ходят… Хотя почему нет? Феминизм в Штатах понемногу поднимает голову, вполне вероятно, что и в заведения типа этого уже заглядывают представительницы прекраснейшей половины человечества. Тем более в сопровождении мужчин это не так чревато приставаниями со стороны поддатого люда.

Туалет оказался более приличным, чем я ожидал, видно, о комфорте клиентов тут заботятся. Справив малую нужду – что-то и в самом деле резко приспичило – я осмотрел помещение. Памятую об эпизоде из "Крёстного отца" со спрятанным за сливным бачком пистолетом, я достал из кармана заранее заготовленный моток скотча, который к этому времени уже был изобретён и вполне свободно продавался. Нет, не то что бы я планировал грохнуть представителей противоположной стороны, но чем чёрт не шутит… Лучше, как говорится, перебдеть, чем недобдеть.

Бачок тут находился сверху, вода стекала вниз по выкрашенной в серебристый цвет трубе, и для реализации моего плана пришлось вставать ногами на унитаз. Провозился пару минут, мастеря тайник со ставшим для меня практически родным револьвером. Вроде бы нормально прилепил, само по себе отвалиться не должно, всё ж таки предварительно протёр конденсат носовым платком. С чувством выполненного долга вышел в коридор. Однако какое-то внутреннее чувство заставило меня повернуть совсем не в сторону зала, а в противоположную. Так, что у нас там? Ага, небольшая кухня, и занятый своим делом повар, стоявший ко мне спиной. Кажется, что-то шинкует. Ладно, не будем его отвлекать, тихо проберёмся мимо, к дальней двери. Открыв её, оказался в маленьком тамбуре. Следующая дверь была изнутри закрыта на небольшой засов. Открыв её, я увидел задний двор паба со стоявшим у стены мусорным контейнером. Где-то там, за углом, шумела улица. Ага, вот, значит, и запасной выход имеется, эта информация тоже может пригодиться.