Текст книги "Побег из коридоров МИДа. Судьба перебежчика века"

Автор книги: Геннадий Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 7
САМОУБИЙСТВО МАМЫ И РЕШЕНИЕ А.А. ГРОМЫКО

6 мая 1978 года поздно вечером мне позвонила сестра Анна, которая проживала с бабушкой в квартире родителей на Фрунзенской набережной. Она взволнованно сказала, что мама пропала и оставила записку следующего содержания: «Дорогой Анютик! Я не смогла поступить иначе. Врачи тебе все объяснят. Жаль, что мама не позволила мне умереть дома». Я всю ночь не спал, предчувствовал – случилось самое страшное. На следующее утро я сразу же позвонил М.И. Курышеву и рассказал ему о случившемся. КГБ тут же организовал поиски. Заместитель Курышева И.К. Перетрухин тогда пошутил, что вряд ли жена Шевченко могла утопиться, ибо вода в Москве-реке тогда была очень холодная. На всякий случай были проверены все аэропорты. Кстати, после исчезновения в Москве английского шпиона О. Гордиевского КГБ также объявил всесоюзный розыск. Это означало, что правоохранительные органы начали тут же рыскать в поисках его трупа по всей необъятной стране от Бреста до Владивостока – ведь его бренное тело могло оказаться где угодно – и в сточной канаве, и под мостом, и в реке.

Вместе с сотрудниками КГБ я поехал на нашу дачу в поселке Валентиновка. У нас не было ключей, и пришлось взламывать мощные дубовые двери, которые были почти все заперты изнутри. Я принял активное участие, ибо являюсь не слабым человеком. Однако все поиски оказались безрезультатными.

8 мая сестра опять позвонила мне, сказав, что в квартире появился какой-то странный запах. Я сразу же приехал и нашел разорванную на девять частей записку мамы дочери следующего содержания: «Ласточка, родная. Прости меня, солнышко. Люблю тебя очень. Пройдет время, должна быть счастливой. Держись пока бабули. Твоя мамуля. Очень тяжело. Бабуля не дала, не вышло дома». Сестра была одна в квартире, поскольку мама еще 5 мая попросила бабушку погостить у родственников в Химках. Приехав к сестре, я вызвал милицию из районного отделения. Приехавший участковый сказал, что никакого странного запаха он не чувствует, ибо так пахнет нафталин. После его ухода я стал сам обследовать квартиру и довольно быстро обнаружил, что запах идет из большого стенного шкафа (фактически это была маленькая комната – кладовка), в котором висело огромное количество шуб и дубленок. Мы снова вызвали милицию. Приехавший капитан, открыв двери шкафа, снова сказал, что никакого запаха, кроме запаха нафталина, он не чувствует. Тогда я не выдержал и стал сам раздвигать многочисленные шубы и дубленки. Пошарив рукой в углу кладовки, она была глубиной и шириной более 2 метров, я наткнулся в углу на холодную руку моей мамы и сразу же оттуда выскочил как ошпаренный. Дальнейшее происходило как в тумане. Приехали работники прокуратуры, врачи, а затем представители КГБ вместе с Курышевым. Последних милиционер спросил, откуда они. «Из центрального аппарата КГБ», – последовал ответ Сестра сразу же уехала к нашей тетке Л.Л. Сваринской, проживавшей на Авиамоторной улице.

Я сидел на кухне, руки у меня тряслись. Какой-то пожилой мужчина (видимо, понятой, бывший работник КГБ) предложил мне выпить вина, которое в большом количестве хранилось в квартире. До этого случая я старался не брать в рот спиртного, так как занимался тяжелой атлетикой и гимнастикой хатха-йога. Мне стало немного легче, однако нервный тик одной руки (правой), которой я дотронулся до холодной руки мертвой мамы, не проходил несколько дней.

Через несколько часов Курышев предупредил меня, что будут звонить иностранные журналисты. Удивительно, как они так быстро узнали о смерти мамы! Я отвечал на их вопросы на английском и французском языках около полутора часов. Курышев проинструктировал меня, что можно было говорить. Затем он сказал, что нам дадут новый номер телефона, в котором не будет повторяться ни одна цифра (245-71-63).

Вечером в нашу квартиру приехал капитан Второго главного управления КГБ (внутренняя контрразведка) В.В. Молодцов, который провел у нас всю ночь. Ему было дано указание не оставлять меня одного. К этому времени я более-менее успокоился, и он даже удивлялся моей выдержке. Я беседовал с ним о своих планах относительно будущей работы, в частности, говорил, что, может быть, мне разрешат преподавать в МГИМО. В три часа ночи я лег спать, а Молодцов продолжал бодрствовать до утра.

Я не сразу сообщил о случившемся бабушке, которая была у родственников в Химках, опасаясь за ее здоровье. Однако после того как маму увезли в морг, это надо было сделать. Бабушка срочно приехала домой. Она почему-то сразу же побежала к старинному секретеру и стала что-то проверять.

В загсе Ленинского района я получил свидетельство о смерти и справку, в которой была указана следующая причина смерти мамы: отравление неизвестным ядом.

Мы стали заниматься организацией похорон. Я позвонил Курышеву и высказал мнение, что из политических соображений похоронить маму следовало бы на Новодевичьем кладбище. Ведь она отказалась остаться в США и поступила патриотически. Полковник КГБ связался по этому поводу с Громыко, но министр сказал, что в данном случае он один, без постановления ЦК КПСС, не может решить вопрос о захоронении на таком элитном кладбище. Громыко поручил управляющему делами МИДа послу Дучкову организовать похороны на Новокунцевском кладбище (филиал Новодевичьего).

В то время на данном кладбище (оно находится рядом с Троекуровским кладбищем) хоронили генералов вплоть до генерал-полковника и известных артистов. Там также похоронен великий шпион К. Филби. Народные артисты СССР, послы и маршалы имели право быть похороненными на основном – Новодевичьем. Когда отцу в начале 1973 года был присвоен ранг Чрезвычайного и Полномочного посла СССР (представление министра утверждалось Политбюро ЦК КПСС), он с гордостью сказал мне: «Теперь я заслужил право быть похороненным на Новодевичьем кладбище».

Однако в годы перестройки М.С. Горбачева и сейчас «клиентами» филиала Новодевичьего стали многие послы, в том числе Б.И. Дучков, В.Г. Макаров (помощник Громыко похоронен рядом с женой бывшего министра иностранных дел СССР А.А. Бессмертных), Г.С. Сташевский и даже один Маршал Советского Союза С.Ф. Ахромеев, поддержавший ГКЧП в августе 1991 года и покончивший жизнь самоубийством после провала августовского путча. Кстати, на могиле всесильного старшего помощника Громыко (с ним считались даже замминист-ры) поставлена скромная небольшая черная надгробная плита, а сама она находится в большом запустении. Видно, что ее редко кто посещает. Однако при жизни многие боялись Василия Грозного-Темного. Он пережил Громыко на четыре года и умер в 1993 году.

Когда я увидел лицо мамы в морге, то заметил у нее на лице странные порезы, как будто сделанные бритвой. Что это? Отчего? Неизвестно. В морг попрощаться с мамой пришла также жена Г.С. Сташевского.

Гроб мамы пронесли мимо горевшего в то время постоянно вечного огня на большом памятнике погибшим воинам-героям Великой Отечественной войны (сейчас огонь постоянно не горит, видимо, из экономии).

На похоронах мамы присутствовали родственники и представитель КГБ В.В. Молодцов. Был исполнен гимн Советского Союза.

Через год я поставил на могиле мамы двухметровый памятник из белого мрамора, с высеченной головой мамы. Памятник сделал довольно известный скульптор Ю.Л. Ричков. Его телефон мне дал Кенес – шофер директора информационного центра в ООН в Москве.

Дома бабушка организовала поминки, на которые были приглашены все наши родственники. Присутствовал также представитель КГБ капитан В.В. Молодцов (на пенсию он вышел полковником), с большим интересом слушавший рассказы бабушки о ее родственниках и знакомых. И.К. Перетрухин пишет, что не лишенный чувства юмора Молодцов «рассказывал нам потом, как теща А. Шевченко Анна Ксаверьевна в порыве наигранного негодования, картинно обращаясь к нему, кричала: «Владимир Владимирович, дайте мне револьвер! Я застрелю этого негодяя! Это он убил мою дочь!..» Огнестрельного оружия у него в тот момент, естественно, не было, да и представлял он себе смутно, как можно было бы сделать это на таком большом расстоянии, не промахнувшись!». Все это правда. Бабушка громогласно «требовала» револьвер и на кладбище. Прохожие от ее криков шарахались. Однако не стоит забывать, что моя бабушка была очень умной женщиной, и она знала, кто присутствует на похоронах и поминках. Мне она неоднократно говорила, что простила бы отца, если бы он внезапно появился. Нужно отметить также и то, что отец любил свою тещу, пожалуй, больше, чем собственную мать (очень редкий случай).

В связи со смертью мамы меня вызывали несколько раз в Следственный отдел КГБ в Лефортово. Там мне рассказывали об известной Лефортовской тюрьме, из которой последний раз убегали лишь в 20-х годах, ибо коридоры тюрьмы сделаны в виде креста, а в середине сидят охранники и просматривают все камеры. Когда я пришел в кабинет следователя по делу мамы, пришлось пройти через несколько стальных дверей с кодовыми замками. Говорят, что стены там излучают негативную энергию, и даже птицы над этим следственным изолятором не летают.

В Лефортове я давал подробные показания. Бабушка мне рассказала, что мама ранее предпринимала две попытки покончить жизнь самоубийством. Один раз она приняла большую дозу снотворного. Приехала ее лечащий врач Мелентьева (говорили, что она дочь министра) из Четвертого главного управления (в него входили: нулевая поликлиника – для членов Политбюро ПК КПСС и министров, первая – для послов и замминистров союзного уровня, вторая и третья – для чиновников меньшего ранга), и маму спасли. Странно, что кремлевские врачи не забрали ее принудительно в больницу. Правда, они сказали, что необходимо было согласие родственников. Мне об этом не сообщили (я тогда жил с первой женой отдельно), а бабушка такого согласия не дала. Второй раз мама попыталась выброситься из окна девятого этажа нашей квартиры, но дочь Анна успела ее остановить, схватив за ногу. Так что мама, видимо, приняла твердое и однозначное решение. Кстати, ее кумиром была Мерилин Монро, покончившая жизнь самоубийством, приняв большую дозу снотворного. Мама была даже внешне чем-то на нее похожа. Как выяснилось в ходе следствия в дальнейшем, она растворила около 40 таблеток этаминала-натрия и примерно такое же количество радедорма, запив эту адскую смесь коньяком. В.В. Молодцов также удивлялся, почему мать жены Шевченко не сообщила о попытках самоубийства своей дочери. «Мы бы ее наверняка спасли», – подчеркнул полковник КГБ в отставке. Но все же некоторые сомнения относительно причины смерти мамы остаются и у меня.

Не раз мама звонила жене посла СССР в США А.Ф. Добрынина, и та говорила, что отец никогда не вернется и надо воспитывать детей в патриотическом духе. Мама также связывалась с сыном Громыко, который часто бывал у нас в гостях, и спрашивала у него, что делать. Она, по мнению сына министра, была уверена, что отца запутали и он вернется домой. «Как же мне все это объяснить детям?» – спрашивала она у Анатолия Андреевича. Сын Громыко спросил своего отца о том, как будет устроена судьба Лины и ее детей. Министр ответил: «Жена Шевченко оказалась честным человеком». Звонила ли мама Лидии Дмитриевне Громыко – неизвестно.

Бабушка также рассказывала, что мама сильно ругала отца и называла его подлецом. «Вряд ли я кого-нибудь себе найду. Мужчины любят молодое тело», – говорила она в последние дни. Мама была не права. Несмотря на то что ей было почти сорок девять лет (без одного месяца), у нее была прекрасная фигура, и она была весьма привлекательна. Кстати, в начале 70-х годов за мамой приударил такой известный актер, как Г.М. Вицин. Мама встретила его случайно в центре Москвы. Причем от его ухаживаний она еле-еле отделалась. В результате мама сказала ему, чтобы он подписал ее сыну открытку. До сих пор я храню ее. На ней имеется следующая надпись: «Геннадию от Труса». На открытке великий артист также нарисовал свой карикатурный портрет.

Однако мама слишком сильно любила отца, никогда ему не изменяла (хотя «доброжелатели», в том числе свекровь, нашептывали отцу обратное), поставила целью своей жизни сделать отцу карьеру, сумела подружиться с женой Громыко, которая была «настоящим начальником Управления кадров МИДа СССР». Мама предполагала, что отец будет когда-нибудь министром, и мечты были небезосновательными. Отец пользовался большим авторитетом в дипломатическом мире – стоял у истоков переговоров по разоружению и урегулированию ближневосточного конфликта (был одним из авторов известной резолюции № 242 по данному вопросу), встречался с лидерами арабских государств, посещал Ватикан с визитом к папе римскому Павлу II. Иностранные послы называли А.Н. Шевченко «бриллиантовым дипломатом» (в связи с подарком жене Громыко это звучало довольно двусмысленно).

Глава 8
АМЕРИКАНСКАЯ ЛЮБОВНИЦА СОВЕТСКОГО ПОСЛА

В мае 1979 года в США была издана книга Джуди (по-русски – Юдифь) Чавес «Любовница перебежчика». В написании книги ей помогала журналистка Л. Голдберг, которая в дальнейшем подсказала записать на пленку скандально известной Монике Левински компромат на президента США Б. Клинтона. Полковник внешней разведки в отставке Леонид Колосов признал в «Экспрессгазете» от 04.07.2002 года, что «Монике подсказали, что именно ей говорить. И тут вроде как бы не обошлись без нас».

Джуди рано вышла замуж – в семнадцать лет, работала официанткой, была водителем у богатого инвалида-индийца, а с 1976 года стала девушкой по вызову.

С отцом Джуди впервые встретилась, как она отмечает в своей книге, 2 мая 1978 года в отеле «Шератон», где для отца снимали номер стоимостью 120 долларов в сутки. В другом месте своей книги Джуди пишет, что познакомилась с Шевченко через три недели после его побега. Значит – в конце апреля. Несомненно, что в сексуальном скандале был прежде всего заинтересован КГБ. Информация в американской печати о связи отца с проституткой появилась уже в конце апреля 1978 года. Несомненно, что моя мама знала об этом. С Джуди моего отца познакомил его куратор из ФБР Дэвид Мейджор. Шевченко круглосуточно охраняли два вооруженных сотрудника ФБР, кроме того, за ним на всякий случай также постоянно наблюдали на расстоянии несколько других скрытых агентов. Любопытно, что КГБ об этом было известно, значит, он явно следил за передвижениями отца в США, в том числе и за встречами с Джуди. ФБР и ЦРУ не без оснований опасались, что чекисты попытаются если не убить перебежчика, так выкрасть его. Сумела же английская разведка увезти из-под самого носа КГБ из Москвы подполковника КГБ и шпиона английской разведки О. Гордиевского!

Шевченко представил Джуди агентов ФБР в качестве своих помощников. Они же сказали ей, что Энди (под этим псевдонимом скрывался отец) являлся французским дипломатом. Первым языком в МГИМО у моего отца был французский, поэтому у проститутки вначале не возникло каких-либо сомнений. Тем более, что ее клиент хорошо разбирался в истории и политике Франции. В первую же ночь Джуди потребовала от Шевченко 500 долларов в качестве гонорара.

Следует отметить, что она была лесбиянкой, а в качестве девушки по вызову специализировалась на удовлетворении мазохистов, избивая их плеткой, и, как правило, не имела с ними секса. Отец же требовал от нее стандартного секса в так называемой рабоче-крестьянской позе (сверху) и женской нежности, которой ему, как он признавался, недоставало как от матери, так и от жены. Естественно, Джуди это сразу же не понравилось. Однако деньги были для нее прежде всего. Мазохисты платили, как правило, около 200 долларов. Она даже не любила, когда отец ее гладил. Но ей нравилось, когда отец делал ей массаж всего тела, иногда на протяжении двух часов, в течение которых она читала какую-нибудь книгу.

Джуди было всего двадцать два года, а отцу сорок семь лет. Ему показалось, что это его последняя любовь. Они стали встречаться сначала один раз в неделю по пятницам, а затем три раза в неделю, и за каждую ночь мой отец платил 500 долларов.

Все, что делала Джуди, напоминало отцу его жену Леонгину. Она была такой же красивой, манерной, носила в молодости длинные волосы и даже ходила как Джуди.

Н.И Шевченко (отец Аркадия Шевченко) и будущий «серый кардинал» ЦК КПСС М.А. Суслов (в центре). Санпоход, 1934 г.

Подполковник Н.И. Шевченко. 1946 г.

Брат Н.И Шевченко – Геннадий, в 1944 г. сбитый немцами над Польшей

И.К. Немиро – один из репрессированных родственников. 1916 г.

Народная артистка В.П. Марецкая в гостях у Н.И. Шевченко

И.И. Шевченко и А.Н Шевченко. 1947 г.

Аркадий Шевченко на съемках фильма «Встреча на Эльбе». 1949 г.

Леонгина Шевченко. 1949 г

Аркадий Шевченко. 1949 г.

Леонгина Шевченко. 1951 г.

Молодожены Шевченко. 1952 г.

Отец и сын. 1955 г.

После визита Н.С. Хрущева в США. Фотографирование на память. В первом ряду, слева направо сидят: А.А. Громыко, К.Т. Мазуров, Н.С. Хрущев, Н.В. Подгорный. Во втором ряду, в центре стоит А.Н. Шевченко. 1960 г.

Геннадий Шевченко. Нью-Йорк. 1966 г.

Постоянный представитель СССР при ООН, посол Н.Т. Федоренко с женой и Л.И. Шевченко (в центре). Гленков. 1967 с.

Заседание Совета Безопасности ООН 22 мая 1973 года. Слева – А.Н. Шевченко

Леонгина Шевченко в гостях у Лидии Громыко. Москва. 1972 г.

Аркадий Шевченко с женой. Нью-Йорк. 1967 г.

Аркадий Шевченко с сыном. 1969 г.

Отец и сын. Нью-Йорк. 1968 г.

Геннадий Шевченко. Гленков. 1968 г.

Нa совещании у Генерального секретаря ООН. Справа от К. Вальдхайма – Л.И. Шевченко. 1973 г.

Аркадий Шевченко и Курт Вальдхайм. 1975 г.

Во время визита Генерального секретаря ООН К. Вальдхайма в Москву. 1977 г.

А. Громыко. К. Вальдхайм, Л. Шевченко. Москва. 1977 г.

Аркадий Шевченко с женой. 1977 г.

Геннадий нашел свое счастье. 1981 г.

10 мая Джуди прочитала в газете, что жена заместителя Генерального секретаря ООН, Чрезвычайного и Полномочного посла СССР Аркадия Шевченко, который сбежал из квартиры в Нью-Йорке к американцам, покончила жизнь самоубийством в Москве, о чем сообщил иностранным корреспондентам его сын. Как вспоминает Джуди, Шевченко, узнав о смерти своей жены, был в ужасной прострации и все время плакал. Он не верил, что его жена умерла сама. В ее убийстве он обвинял КГБ. В этот день он не смог заниматься с Джуди сексом, а только попросил ее лежать рядом с ним, сам же постоянно рыдал. Он был в ужасном физическом и духовном состоянии, пил водку день и ночь, когда ему удавалось заснуть, его мучили кошмары. Тогда Джуди догадалась, что он никакой не французский дипломат, а советский перебежчик. Отец сам признался ей, кто он был на самом деле, и позже много рассказывал о своей жизни и внешней политике.

Отец также беспокоился за жизнь Джуди и боялся, что КГБ убьет и ее. Отец говорил ей, что она находится в безопасности только в его обществе, так как отца круглосуточно охраняли вооруженные сотрудники ФБР. Действительно, во время всех походов на улицу, в магазины или рестораны (там отец почти всегда заказывал рыбу) отца и Джуди все время сопровождали агенты ФБР. Они же расплачивались почти за все наличными долларами. Проститутку это удивляло. Однако, как известно, отец во время своего сотрудничества с ЦРУ в 1975–1978 годах оказывал помощь ФБР в различных интересующих их вопросах. Поэтому неудивительно, что они оплачивали любые его текущие расходы. Кроме того, постоянно обращаться в банк, где у отца имелся счет, было опасно. Он говорил Джуди, что там у него неограниченный кредит и он может получить даже 500 тысяч долларов США, если захочет. В то же время отец также имел свои личные значительные средства и накопления, полученные в ООН (около 80 тысяч долларов США). В частности, он купил Джуди новую спортивную машину «корветт» стоимостью 13 тысяч долларов за свои собственные деньги. Интересно, что агенты ЦРУ все время допытывались у Джуди, сколько ей платит отец в месяц. Она соврала и сказала, что 3,5 тысячи, хотя на самом деле отец платил ей 5. Значит, в основном отец тратил на нее свои деньги. Во время всех их выходов в свет отец настаивал на том, чтобы Джуди выглядела как леди, и покупал ей соответствующую одежду.

Позднее с легкой руки Джуди информация о том, что агенты ФБР оплачивают расходы Шевченко на проститутку, быстро попала в американскую прессу. Известный американский пародист Арт Бухвальд даже сочинил на эту тему фельетон о том, что в США проститутки стоят гораздо дешевле.

Отец все больше и больше влюблялся в Джуди, настаивал на том, чтобы она бросила свою профессиональную деятельность и наркотики, жутко ее ревновал, не выносил, когда она более десяти минут находилась одна в ванной. Он предлагал ей стать его женой и говорил, что она не будет в чем-либо нуждаться.

В июне 1978 года они отправились на десять дней вместе с двумя вооруженными агентами ФБР отдыхать на Виргинские острова. Джуди потребовала выплатить ей за эту поездку 5 тысяч долларов. В аэропорту они прошли через специальный зал для правительственных чиновников (VIP-зал), так как охранники были вооружены. Отец, Джуди и сотрудники ФБР были зарегистрированы под одинаковыми фамилиями – все они являлись Теллерами. На островах в их распоряжении были два коттеджа с закрытым бассейном, в котором Джуди могла купаться голышом. И во время поездки отца по ночам продолжали мучить кошмары. Один раз ему приснился следующий сон: на похоронах И.В. Сталина Джуди плясала на его гробу. Как известно, отец в 1953 году жил в Москве и присутствовал на похоронах вождя среди десятков тысяч москвичей. Все рыдали, в том числе мои родственники, кроме матери отца. Мне она потом рассказывала: «И чего они все ревели? Я этого не понимала». Кстати, день похорон Сталина выдался холодным и ветреным. Стоя в толпе на Красной площади, мой отец видел процессию советских руководителей и родственников вождя всех времен и народов, в том числе его сына Василия, генерала военно-воздушных сил. Они следовали за гробом Сталина, водруженным на лафет. Г.М. Маленков, Л.П. Берия и В.М. Молотов в своих речах возносили хвалу покойному диктатору. Мрачный Берия в большой черной шляпе, низко надвинутой на глаза, и тяжелом пальто был похож на Григория Распутина. Во время его речи было какое-то замешательство, связанное с тем, что Василий Сталин, пьяный в стельку, кричал на Берию, обзывал его и обвинял в убийстве своего отца.

Даже на пляже сотрудники ФБР были вооружены – их пистолеты были замотаны полотенцами.

Помимо купания в океане, отец с Джуди ходили вместе по магазинам. Она выбрала золотую цепь за 800 долларов и браслет за 300. Вместе с одеждой ее «сувениры» стоили 2 тысячи долларов США. Агенты ФБР также купили подарки своим женам на 20 долларов каждый.

Джуди все больше и больше обращала внимание на то, что деньги для Аркадия Шевченко ничего не значили. В частности, когда они катались на лодке, у него из кармана выпало несколько сотен долларов, и он бы этого не заметил, если бы Джуди не стала вылавливать их из воды. Все она выловить не смогла, но отец даже не был нисколько расстроен. С другой стороны, отец был очень тщеславен и был не доволен, когда сотрудники ФБР везли его в машине всего с двумя дверцами. Он привык ездить в четырехдверных лимузинах.

Отцу не нравилась постоянная охрана со стороны ФБР и ЦРУ. Он возмущался, что эти ведомства заставили его подписать документ, из которого следовало, что они имели право предпринимать все меры безопасности, в том числе прослушивание его телефонных разговоров. Отец говорил Джуди, что стал испытывать к ним аллергию, так же как и она. «Может быть, мне уехать из Америки? Я знаю, что много других стран будут счастливы принять меня», – сказал он однажды в ресторане.

В то время в американской прессе стали высказывать предположение о возможности обмена перебежчика Шевченко на правозащитника Н.Б. Щаранского (впоследствии вице-премьера Израиля), которого приговорили в СССР к девяти годам лагерей. Как отмечает Джуди, отец был просто разъярен в этой связи. Он сказал, что является свободным гражданином и никто его не может выдать или обменять, как бы того ни желали правители СССР и КГБ.

Один раз они пошли покупать ковры для новой большой квартиры, которую арендовали для отца. Джуди выбрала один золотого цвета для гостиной, голубой – для спальни и зеленый для отцовского кабинета. Ковры стоили 3 тысячи долларов. В квартиру были также перевезены более 30 коробок с книгами, необходимыми отцу для написания его мемуаров. 600 долларов отец дал Джуди для покупки картин, она их купила со скидкой, сэкономив для себя 300 долларов. Отец не стал навешивать картины сам, он хотел, чтобы это сделали сотрудники ФБР. Поэтому Джуди сделала все сама. Они вместе покупали одежду, косметику, духи, хозяйственные вещи. Для нее было удивительно, как можно покупать такую дорогую пену для ванны – за 20 долларов. Отец даже иногда готовил еду для Джуди. Однако его стейки (вырезка из мяса) ей не нравились, так как отец любил все тщательно прожаривать и они были суховаты. В то же время украинский борщ, приготовленный отцом, ей очень нравился.

Интересно, что во многом Джуди была похожа, в том числе и внешне, на последнюю роковую жену отца Наташу. Даже их разница в возрасте с отцом была примерно одинакова – около двадцати пяти лет. Только Наташа появилась через четырнадцать лет, и запросы у нее были гораздо больше.

9 октября 1978 года Джуди, тщательно подготовившись к разрыву с отцом, выдала его местопребывание американским журналистам, которые засняли отца вместе с сотрудниками ПРУ в ресторане «Железные ворота» в Вашингтоне. В ноябре 2003 года я сидел за тем же самым столиком, где четверть века назад подставили моего отца. Причем Джуди заявила, что отец расплачивался с ней деньгами ПРУ. Все это вызвало большой скандал, и даже президенту США Дж. Картеру пришлось оправдываться перед журналистами в том, что Шевченко платил проститутке деньгами ПРУ и ФБР. Тогда президент США сказал, что это делает честь проститутке, но ее «гонорары» были преувеличены. Мне же кажется, что они были преуменьшены. Президента тогда неправильно информировали. Он заявил, что Шевченко использовал полученный аванс от издательства «Саймон энд Шустер». Но отец не получил этих денег, хотя и имел около 80 тысяч долларов, выплаченных ООН. Вполне возможно, что отец использовал частично деньги ЦРУ и ФБР на оплату счетов своей любовницы.

Тогда отцу пришлось срочно сменить свою квартиру, ибо КГБ усиленно охотился за ним и пытался узнать его местонахождение в США. Однако, как признал в 2003 году бывший генерал КГБ О.Д. Калугин, Шевченко тогда не нашли, ибо ЦРУ умело хорошо скрывать своих наиболее ценных агентов. «Достать Шевченко было довольно сложно», – сказал Калугин, проживающий в дорогом особняке недалеко от Вашингтона.

Предательство было благодарностью Джуди за то, что она безбедно жила за счет отца в течение шести месяцев (если она хотела бы бросить Шевченко, то могла бы просто тихо исчезнуть. Однако ей был нужен скандал). Как сказал куратор отца из ФБР Д. Мейджор в 2003 году, «Шевченко предал человек, которого он любил». По словам Джуди, отец истратил на нее за время их отношений 40 тысяч долларов США. Однако в эту сумму не включены их расходы на «мелочи» и поездка на острова, а также стоимость «корветта». Вылив целый ушат грязи на моего отца в своей книге, она заработала определенные деньги, но многие «факты», приведенные в ее опусе, являются плодом больного воображения и враньем. Кстати, книга любовницы перебежчика не пользовалась особой популярностью в США и не была бестселлером, в отличие от книги отца.

О.Д. Калугин, учитывая характер его работы и личное знакомство с Шевченко, один из первых в Москве прочитал книгу Чавес и предложил Ю.В. Андропову перевести наиболее «сочные» места. «Мы отдадим эти отрывки в Политбюро ЦК КПСС, им будет интересно прочитать со всех точек зрения», – подчеркнул Калугин. Председатель КГБ сказал: «Не будем их раздражать».