Текст книги "Ричард Длинные Руки — эрцгерцог"

Автор книги: Гай Юлий Орловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 5

Плотные кожистые веки начали подниматься медленно и тяжело. Я тупо смотрел на далекую землю, потом сообразил, что это я сам на таких длинных лапах, опустился задом на прогретую солнцем мокрую землю.

– Давай, трус, – прорычал мой голос, – не увиливай… И не фантазируй.

Неприятное и пугающее чувство, когда внутри сильнейший зуд переходит в неистовое жжение, словно в желудок залили расплавленное олово, затем боль, щелканье костей, заныли суставы…

Земля приблизилась, я смотрел уже на растопыренные толстые когти с острыми когтями. Лапы теперь как стволы деревьев, нет, как пни, я же их укоротил, а тело снизу покрыто плотной чешуей, сверху чувствую тяжесть костяной брони.

Крылья настолько великолепные, что вытянул их на всю длину и несколько минут любовался совершенством линий. Это же сколько миллионов лет природа оттачивала каждый изгиб, вылизывала каждый сустав и укрепляла каждое сухожилие… да что там миллионы, эпоха динозавров захватила сотни миллионов лет!

– Не увиливай, трус, – повторил я вслух. – Мне тоже страшно, но… куда денешься?

Я присел, с силой толкнулся и одновременно ударил крыльями по воздуху. Поднял тучу грязи, земля только начинает сохнуть после ливня, еще раз взмахнул, задевая землю, наконец пошел медленно подниматься, поджав лапы к пузу и старательно работая крыльями так, что скоро заныли плечевые суставы.

Земля отдалилась быстро, я растопырился весь и отдыхал, чуть поворачивая плоскости, чтобы воздушные потоки несли туда, куда изволится мне, а не стихиям.

Как четко дал понять Сьюманс, к Укрытию по прямой не подступиться. Ни с какой стороны. Можно, конечно, попробовать снизу через тоннель, но это столько времени, сил и средств, а там защита может быть и покруче простой невидимости. Как и здесь, кстати.

Думаю, если даже как-то сумел бы отключить эту незримость высшей защиты, все равно уперся бы лбом в стены алмазной прочности и толщиной с плиты Бааль– бекского храма. Возможно, сверху можно попытаться, но и там, думаю, есть какая-то защита от метеоритов. Как ни редко они падают, но все же падают, а раз в тысячу лет попадаются достаточно крупные.

Череп разогрелся, мозги кипят, перебирая старые варианты и наворачивая все более дикие. Наконец я взял свое «я» за горло, христианин должен обладать внутренней дисциплиной, а паладин – особо, пусть даже он дракон, и сказал твердо, что сперва попытаюсь использовать единственно крупное преимущество, которым обладаю.

Еще с полчаса это крупное преимущество, растопырив крылья, скользило над облаками, просматривая землю. Не пришлось даже прибегать к тепловому или другим видам зрения, драконы легко видят сквозь самые плотные облака. Это для них, для нас, вроде прозрачной кипак. У нас другая слабость: не замечаем мелкие вещи, хотя это и понятно: такой громаде мыши ни к чему.

Но я вот увидел, как далеко впереди стая гусей свернула без видимой причины, долго шла по широкой дуге, затем вернулась на прежний курс и дальше пошла от меня по прежней прямой.

Сердце ликующе и тревожно ускорило туканье. Я не дракон и не птица: замечаю такие вещи. Защита Укрытия сработала: никакая птица, гарпия, химера или дракон даже не пролетит над ним. То ли физическое искривление пространства, то ли восприятие, что значительно дешевле и требует меньше ресурсов… сейчас проверю, если, конечно, сумею.

Я завис на большой высоте, держа взглядом точку, куда нужно опуститься. Снизу поднимаются токи, как говорят, теплого воздуха, даже человек замечает эти прозрачные струи, а все крылатые видят отчетливо и потому так легко парят, переходя от одного восходящего потока к другому.

Сконцентрировавшись, я слегка собрал крылья и начал медленно продавливаться сквозь слои теплого воздуха, опускаясь, словно палеонтолог, что проходит через пласты кайнозоя, мезозоя, триаса, кейперского периода.

Здесь тоже разная расцветка и состав, есть ароматы цветов и травы очень легкие, их поднимает чуть ли не в стратосферу, есть совсем тяжелые, что стелются над самой землей, но большинство располагается узкими слоями между ними…

Я иногда чуть раздвигал крылья, если снижение грозило превратиться в падение, время от времени даже останавливался на месте, растопыренный и настороженный, потом продолжал спуск.

Земля все приближается, мне становилось все тревожнее, потом медленно проснулось разочарование. Растопыренные в напряжении лапы мои еще не коснулись земли, но уже понимал, что обманут, как и все звери, люди, птицы, насекомые.

Я человек, прорычал я люто. Человек! в теле дракона. Даже не в теле дракона, а это мое тело, оно подчиняется мне, так что я – человек, изволивший принять чуточку другой облик. Но я человек, и ничто меня не обманет…

Земля снова приближалась, я со злостью и разочарованием видел, что обманут и на этот раз.

На третьей попытке я крылья не только сложил, но и помог ими набрать ускорение. Воздух засвистел в ушах, я прокричал яростно вслух, стараясь, чтобы эта мысль была четкой и подавила во мне все остальные: я не из этого мира! Местная магия не для меня!.. Запреты меня не учитывают!.. Я вне правил…

Я продолжал это выкрикивать, как считал, на самом деле просто глухо ревел, но мысль держал в мозгу четкой и ослепительно яркой, не отпускал, заставив все остальное скукожиться и расплющиться.

Сердце стучит так, что едва не разрывает грудь, ветер ревет в ушах… лапы ударились о твердое, в следующее мгновение острая боль пронзила тело, раздался лязг, скрежет, разрывающий уши визг. Твердое и острое впивалось в тело, я стремительно падал сквозь переплетение металлических балок, осколков камней, блеск лучей, снизу прогремел могучий рев…

Я отчаянно старался превратиться в нечто мелкое, как можно более мелкое, муравья сбрось хоть с высокой горы – не убьется, чернота небытия промелькнула моментально, я распластал уже птеродактильи крылья и старался удержаться на месте, а внизу рушилось, гремело, грохотало, крупные и мелкие глыбы образовали холм, из которого торчат исполинские балки, столбы из незнакомого металла.

Дрожащий, как лист на ветру, я опустился на вершину холма. Песок просыпался в широкие щели, здесь только крупные глыбы да металл. Снизу тянет теплом и странно знакомыми запахами…

Я заглядывал во все щели, вздрогнул, когда там далеко внизу послышались слабые голоса. У птеродактилей хороший слух, и, если он не обманывает, двое карабкаются вверх по глыбам.

Прижавшись к камням, я поспешно превратился в человека. Тело отчаянно зачесалось, так всегда, когда превращаешься часто или слишком быстро, но не успел с наслаждением поработать ногтями, как один из камней шелохнулся, в узкой щели показалась голова человека. Он был ко мне затылком, я успел рассмотреть светлые, коротко обрезанные волосы, тонкую шею.

Опустив голову, он крикнул вниз:

– Я выбрался!.. Оцениваю разрушения…

С натугой упершись руками в край глыбы, он вылез весь, невысокий, тонкокостный, тщедушный даже, но я– то знаю, что даже в этом мире не все зависит от массы тела и мускулистых рук, потому я заранее счастливо улыбнулся и сказал ликующе:

– Как хорошо, что тут люди!

Он резко обернулся, побледнел, глаза в испуге расширились. Я продолжал улыбаться, как идиот, неподвижный, с растопыренными в сторону руками.

После паузы он спросил дрожащим голосом:

– Вы… кто?

– Инспектор, – ответил я. – Прислан конклавом Великих Магов с Юга. Есть данные, что у вас тут много нарушений Кодекса и прочих непотребств, вплоть до трайбализма.

Он вскрикнул:

– О чем вы говорите?.. Какие нарушения?.. Какой Кодекс?..

– Не знаете? – спросил я строже. – Так вы не Хранители, а мелкие слуги?.. А хде Хранители?

Он смотрел на меня выпученными глазами.

– Я не понимаю… о чем вы…

Я сказал повелительным голосом:

Хорошо. Проводите меня к старшему. Не с моим рангом Верховного Инспектора долго общаться со слугами.

Он смерил меня недоверчивым взглядом, но поклонился и сказал осторожно:

– Прошу вас следовать за мной… уважаемый.

Я выждал, когда он пролез в щель, спустился следом. Глыбы шатались и грозили обрушиться еще ниже, но, к счастью, металлические конструкции верхнего этажа задержали крупные обломки рухнувшего свода.

Мой проводник опасливо просунулся ниже, я не отставал, но рука моя инстинктивно дернулась к рукояти меча, когда прямо перед нами вырос еще один, выше ростом, с крупным лицом, мешки под глазами, глаза недоверчивые.

Он испугался меня больше, чем я удивился ему, я все-таки слышал, как первый докладывал, когда вылез наверх.

– Это… кто? – вскрикнул он тонким голосом.

Я высокомерно смолчал, а первый сказал быстро:

– Пойдем к Юрташту, там все выясним.

Второй молча пропустил нас вперед и пошел следом. Мне такое не нравилось, но смолчал и как бы не заметил, слишком велика честь видеть такое, урон достоинству Верховного Инспектора.

Акробатика кончилась, наши ноги коснулись пола, хоть и заваленного глыбами камня и засыпанного песком пустыни, а главное – в стене отчетливо видна дверь.

Первый подошел к ней, она исчезла, я следом за ним спустился на широкую площадку из цветного камня. Следом зашел второй. Через пару мгновений загрохотало, справа появились и, мерно постукивая, вниз пошли раскладываться ступеньки из крупного серого гранита.

Я поморщился.

– Какой примитив… А как насчет лифта?

Первый спросил настороженно:

– А что это?

– У нас на Юге в башнях магов, – сообщил я, – площадка сама поднимает слуг на те этажи, куда им надо.

Второй угрюмо буркнул за моей спиной:

– Мы не слуги.

– А хозяева, – обронил я, – просто перемещаются.

– Летают?

Я наморщил нос.

– Летают? Фи, это медленно и примитивно…

Спускались мы все в том же порядке: тщедушный впереди, я следом, крупнолицый замыкает шествие, держась от меня на пять-шесть ступенек. Я морщил нос, однако в самом деле чувствовал и разочарование: рядом идет непроницаемая стена из непонятного материала, а ступеньки простые, гранитные, с потертыми краями, явно просто камень из близкорасположенных горных массивов.

Ступени идут по спирали ниже и ниже, словно спускаемся с простой дозорной башни. Слева тянется внешняя стена, поднимаясь рывками при каждом шаге, матовая, похожая на аквариум с мутной водой, где идет аэрация. Крупные и мелкие пузырьки поднимаются медленно, с трудом продавливают то, что мне кажется водой, струи двигаются так же неспешно, сворачиваются в странно знакомые спирали по две-три широкие ленты…

Ступеньки настолько широкие, что справа цилиндр впятеро уже внешнего, стены такие же светлые, но никаких пупырышков, все литое и солидное, я спинным мозгом прочувствовал прочность этой структуры. Мои сопровождавшие заметно утомились, я с удивлением слышал учащенное дыхание как спереди, так и сзади.

Наконец ступени вывели к широкой площадке. В стене непропорционально широкая дверь, явно рассчитанная на тележки или платформы с грузом.

Первый провожатый подошел вплотную, я смотрел, как он приложил к поверхности обе ладони. Они засветились зеленым огнем, дверь подпрыгнула и пропала в щели.

– Идите за мной, – сказал первый.

Голос его теперь звучал увереннее, даже узкие плечики раздвинул, но порог переступил все же слишком быстро, словно побаивается удара в спину.

Я шагнул следом и сразу сказал приготовленное еще на ступеньках:

– Как здесь все запущено… как все отстало…

Дверь за нами опустилась с легким, но достаточно

зловещим стуком, как удар гильотины. Я старался держать лицо спокойным и чуть разочарованным, дескать, видел и похуже конюшни, не расстраивайтесь, сильно бить не буду, но внутри нарастает почтительный трепет.

Зал, окруженный цилиндрической стеной, огромен и кажется пустым: всего два небольших агрегата в центре, один над другим: черный камень, размером с бычью голову, висит на цепи над белой глыбой. Расстояние между ними не больше двух локтей. Молния толщиной с руку соединяет оба, я услышал злобное шипение электрического разряда, воздух наполнен бодрящим ароматом озона.

Первый провожатый произнес с гордостью:

– Вот… Все в порядке, как нам и оставили.

Я молчал, раздираемый противоречивыми чувствами. Зал и все в нем, нечто величественное, огромное и стильное… в то же время обилие пышного варварства в украшениях. Смешно смотрятся старинные пушки, облепленные со всех сторон барельефами единорогов, вздыбленных львов, геральдических кабанов, сценами из мифологии, но куда нелепее, если такими же украсить скоростной танк или высотный ракетоносец.

Новое поколение, вышедшее из пещер, разместило эти наивные барельефы, горельефы, накладки – всюду, чему считали важным поклониться и попросить быть милостивыми к ним.

В стене появилась дверь, оттуда быстро вышел приземистый человек, толстый, рыхлый, с лицом старца, перепробовавшего все радости жизни. Глаза его под набрякшими красными веками метнули в меня злой взгляд.

– Кто вы?

Инспектор, – сказал я милостиво, – прибыл с Юга. Конклав Великих Магов решил провести перепись неких объектов, оставшихся от древних времен и сохранивших работоспособность… А кто вы?

Он вперил в меня пристальный взгляд.

– Смотритель первого ранга Юрташту. А это мои помощники, Гейбл и Ундиал. Почему нас никто не предупредил?

– Разве? – спросил я. – К вам обращались много раз. Но либо у вас что-то сломалось, либо здесь слишком древняя система приема… Вы разве не перешли по указу Конклава на синхроскэйп?

Он покачал головой.

– Впервые слышим.

– О синхроскэйпе?

Он ответил резко:

– И о Конклаве.

– Это не отменяет, – сказал я строго, – факта, что связь между Избранными перешла на качественно высокий уровень.

– Избранными? – переспросил он.

Я кивнул.

– Так отныне именуются члены бригад по обслуживанию таких объектов. Мне кажется, это больше соответствует истинному положению, чем старое прозвище… как его…

– Смотрящие, – подсказал Юрташту.

Я кивнул.

– Да-да, Смотрящие. Но смотрящими можно назвать и пастухов, что гоняют там на поверхность стада. А Избранные… звучит!

Судя по лицам Гейбл а и Ундиал а, новое название им понравилось больше. Однако Юрташту продолжал смотреть с недоверием и угрюмой угрозой.

– Почему вы разломали купол?

Я отмахнулся.

– Пустяки. Восстановить нетрудно. Вы же не отвечали на позывные, а мне нужно было покинуть багер.

Все трое уперлись в меня непонимающими глазами.

– Кого?

– Багер, – повторил я снисходительно. – Все развивается, друзья мои. Раньше багеры ходили только над Южным материком, или и об этом не слыхали? Ну что за дикие места… В общем, наши маги на высоте! Теперь вот впервые прибыли и в земли по эту сторону океана. Пришлось прыгать с высоты двадцать миль! Вот палец зашиб… Ага, уже зажило.

Глава 6

Они переглянулись, в глазах Гейбла и Ундиала восторг, но Юрташту смотрит с растущим недоверием и подозрительностью.

– Говорите, – проговорил он угрюмо, – все эти жуткие разрушения исправить легко?

– Да, – ответил я, – но сперва познакомьте меня с принципом работы этого допотопного двигателя. Что-то знакомое, но у нас более компактные конструкции. И все оформлено более изящно. Не удивлюсь, если окажется, что и работают на совсем других принципах…

Юрташту все еще смотрел на меня с угрюмой злобой, но Гейбл сказал быстро:

– Гениальность в простоте, а здесь все просто. Черный Камень и Белый – из разных миров. Когда они спят, то ничем не отличаются от простых камней. Но стоит их приблизить один к другому, сразу просыпаются и начинают злиться. А от этой злости высвобождается огромная сила… ее не замечают простые люди и простые маги, но самые великие могут использовать как особо великую мощь…

Я кивнул.

Да, весьма просто. Жаль, большая часть энергии в тгом случае рассеивается впустую, как вы можете догадаться и сами. Или и об этом не догадываетесь? Ничего, мы подумаем над тем, чтобы увеличить кэпэдэ. Что предусмотрено, дабы не придвинулись слишком близко? Вы представляете, что будет, если соприкоснутся?

Юрташту опять ничего не сказал, но Гейбл выпалил гордо:

– Кроме той цепи, видите, между ними еще и плита… Она совсем прозрачная, ее можно только наощупь, так что если бы Черный Камень почему-то упал бы… чего никогда не случится, он все равно не сможет прикоснуться к Белому!

– Гм, – сказал я строго, – двойная перестраховка – хорошо. Но я бы порекомендовал подстраховаться еще чем– то. Все-таки такая дикая мощь в таком примитивном… гм… Вы здесь постоянно или вас периодически сменяют?

Юрташту отступил на шаг, продолжая сверлить меня злым взглядом, а Гейбл сказал гордо:

– Мы все трое здесь восемьсот лет!..

– Восемьсот, – повторил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а как же, что тут особенного, всего-то восемьсот лет, не восемь же тысяч, – и как отдых? После восьмичасового рабочего дня как развлекаетесь?.. Санитарные нормы предусматривают еще и отпуск не меньше двух недель… трижды в год…

Гейбл, все больше проникаясь ко мне доверием, сказал искательно:

– Пойдемте, покажу!

– Да, – сказал я солидно, – покажите. Надо все проверить и доложить.

Юрташту сказал нам в спины:

– Нет! Сперва нужно вернуть все разрушенное на место!

Я обернулся, он смотрел на меня с подозрением и злобой.

Да-да, – ответил я с небрежностью, – но сделаем это все разом… В смысле посмотрим, что нужно еще… Думаю, у вас многое надо будет привести в соответствие с современными нормами. Одним взмахом все и поправим.

Чтобы не стыдно показаться и Югу. А то знаете ли, провинциалов почему-то не жалуют. Над ними… улыбаются.

Гейбл сказал жарко:

– Вот сюда! Заходите. Здесь мы проводим все свободное время. Когда не следим за Камнями.

Я перешагнул порог, поинтересовался с небрежностью Великого Инспектора:

– Не скучно ли в тесной комнатке…

И умолк на полуслове. За порогом распахнулся зеленый простор с лугами, лесами, реками и горами, какого не может быть на этой планете, где горизонт всегда близок. Здесь край отдален на десятки тысяч миль, если не миллионы, но из-за чистоты воздуха или еще из-за чего все видно с необычайной четкостью.

На переднем плане роскошный дом, перед ним озеро с берегом из чистого песка, плещутся обнаженные девушки, сочные, спелые, налитые жизнью и негой.

Гейбл сказал гордо:

– Это мой мир. Там дальше дома тоже принадлежат мне. Здесь я простой пастух, мне так интересно… А вон гам за рекой… я могу туда перелететь, я уже король!.. И власть моя велика…

Я с трудом проглотил ком в горле.

– Да, – произнес я величаво, – хороший набор для здорового отдыха. Полноценный. И женщины… да… необходимы для цвета лица. А что предпочитает ваш друг Ундиал?

Гейбл отступил на шаг, мы вышли в общий зал, наполненный ровным светом враждующих Камней.

Ундиал сказал с торопливой застенчивостью:

– У меня все проще. Взгляните, пожалуйста…

Дверь его комнаты для отдыха распахнулась с готовностью, я был готов ко всему, но вздрогнул и напрягся. 11 а встречу ощутимо дует ветер, пахнуло гарью, вдали над I те пью двигается черная туча, а под нею мчится лава из тысяч воинов на мелких лохматых конях. Блестят клинки, острия пик, различаю оскаленные лица, а за их спинами горят дома…

Я кивнул, стараясь держаться спокойно, оглянулся на Юрташту, что молча следовал за нами и не сводил с меня злобного и недоверчивого взгляда.

– А каковы развлечения вашего старшего?

Он произнес сквозь зубы:

– Это никого не касается. Главное – работа. Я делаю ее точно и добросовестно.

– Почти уверен, – ответил я, – но психика работников иногда дает сбои… Время… гм… такая вещь, что превращает в песок даже горы. Добросовестный человек может стать недостаточно усердным… и даже опасным! Задача инспекторов – увидеть это до того, как такое случится.

Юрташту сказал раздраженно:

– Я не вижу причин, чтобы пускать кого-то в мой мир.

– Отказ от сотрудничества, – предостерег я, – может быть сигналом, что с вами нечто не в порядке. Скажите, как вы спите: на боку или на спине?.. На каком боку?.. Вы сворачиваетесь в клубочек, вытягиваетесь во сне или принимаете какую-то позу?

Гейбл и Ундиал смотрят и слушают с почтением, я спрашиваю деловито, явно, это часть ритуала, сейчас Юрташту выложит все, признается в жутких преступлениях…

Он посмотрел на меня волком.

– Вы должны исправить повреждения, – произнес он раздельно.

– Опасности нет, – отрезал я уже строго. – А эти мелочи исправить просто… Но вы так и не ответили. Вы признаетесь в работе на шпионов императора Генриха Третьего?

Он вздрогнул, глаза стали дикими.

– Какого императора? Мы ничего не знаем ни о каких императорах! Мы служим Смотрящими…

Мир меняется, – сказал я ласково, – вон уже и ба– геры над нами летают, железная дорога строится, рыбы вышли на сушу и полезли на деревья, обезьяны в массовом порядке превращаются в людей… Кто стоит на месте, гот катится взад. Боюсь, если не будете сотрудничать в полной мере, я вынужден буду вас заменить на более лояльного Избранного…

Юрташту отскочил, схватился за пояс. В его руке оказалась штука, похожая на отвертку с толстой рукоятью.

– Вы сами, – крикнул он затравленно, – еще ничем не доказали, что вас послали Великие Маги Юга!..

Ундиал посмотрел на него, на меня, произнес нерешительно:

– А разве маги Гандерсгейма подчинены магам Юга?

Гейбл растерянно поглядывал то на них, то на меня.

Я усмехнулся высокомерно.

– Югу подчинены все маги. Но вы правы, это знают только на самом высоком уровне. Мелкие колдуны и маги о таком даже не слыхали. Это понятно, их кругозор ограничен своей деревней. Но вы-то знаете, что помимо земель Гандерсгейма есть и другие королевства? И есть лаже империи? Возможно, мне такое не стоило вам говорить… но я, как демократ, всегда снисхожу до простого, как вы, народа. Зря, наверное…

Юрташту стиснул челюсти, желваки заиграли под бледной, не видевшей солнца кожей. Я старался не смотреть на штуковину в его руке. Благодаря обилию магии здесь все защищено ею же, замечательно, я ее прохожу легче, чем слон паутину, но эта штука больно похожа на стреляющее чем-то материальным: гарпунами, пулями, стрелами, болтами…

Даже камешком, если выстрелит с большой мощью, продырявит насквозь.

– Вы сейчас же, – процедил он сквозь зубы, – восстановите купол! Если не сделаете немедленно, вы само– шанец!

Гейбл вскрикнул шокировано:

Юрташту, он же сумел пройти к нам! А это могут только Особо Допущенные…

Юрташту сказал резко:

– Возможно, кто-то из Великих Магов захотел захватить власть единолично. Нас о таком предупреждали.

– Но он же… – вскрикнул Гейбл и осекся, – он же…

Здесь вся защита, понял я по мельком брошенному

им взгляду, построена на магическом барьере. Никакой Великий Маг не сможет ступить и шагу, а я разгуливаю свободно, так что у меня явно полный допуске, а это значит – я тот, за кого себя выдаю.

Юрташту сказал угрюмо:

– Я обращусь к Великим Магам Гандерсгейма. Пусть они сами решают.

– Это разумно, – согласился я, – а сейчас убери эту штуку.

Он отступил на шаг.

– Нет!

– Я не позволю угрожать мне, – заявил я резко, – это наносит ущерб моему достоинству. Верни на место сейчас же!

Он нацелил мне в грудь.

– Сперва я переговорю с Великими…

– Убери! – велел я и сделал к нему быстрый шаг.

Он стиснул рукоять, я уловил это движение за секунду по напрягшимся пальцам, схватил за плечи Гейбла и прикрылся им. Короткая вспышка, Гейбл дернулся в моих руках, запахло горелой плотью. Я уклонился в сторону от второго выстрела, прыгнул, пригибаясь, и взмахнул мечом.

Над головой пронеслось горячее, опалило волосы, а лезвие меча со сладострастным треском вспороло живот Юрташту. Он закричал и выронил свое оружие.

Я оглянулся на Ундиала, тот с расширенными от ужаса глазами замедленно снимал с пояса такое же оружие.

– Стоять! – закричал я страшным голосом.

Он вздрогнул и, направив на меня острие отвертки, сжал рукоять. Я скакнул в сторону, до него далеко, быстро швырнул в него меч. Он понесся, вращаясь страшно и блистая остро заточенным лезвием.

Ундиал в ужасе бросился бежать, но меч с силой ударил его плашмя в спину. Ундиал упал, подхватился и побежал быстрее. Он был уже у спасительной двери, за которой его виртуальный мир, даже не представляю, где его там искать, я судорожно подхватил выпавшую из руки Юрташту отвертку, прицелился и сдавил рукоять.

Острый луч перерезал его надвое и продолжал сжигать обе половинки тела, пока я не спохватился и не прекратил давить на рукоять. Гейбл лежит на спине, раскинув руки, в груди широкая сквозная дыра, куда пролезет кулак.

Юрташту катался на полу, поджав колени и держась ш живот. Когда я вернулся к нему, он посмотрел на меня полными боли глазами.

– Кто… ты?

– Прогресс, – ответил я и, направив острие лазерной отвертки ему в лоб, сдавил рукоять. – Иди с миром, исполнитель.

Я не знаю, что это за Белый и Черный Камни, может быть, материя и антиматерия, время и антивремя, бытие и антибытие, я не теоретик, хотя и ужасно умный, увы, многим из нас, особо умным, приходится заниматься самой черной работой, даже признаться знакомым бывает стыдно…

Кряхтя, как грузчик, я сдвинул Камень в сторону, сверху в него вбит металлический крюк, так что это не совсем камень. Цепь, на которой все это подвешено, блестит золотом. Нет, золотая уже порвалась бы, золото слишком непрочный и тягучий металл, здесь явно позолота на ином металле, которому доверяют больше.

Пришлось поломать голову, пока додумался металлическую цепь заменить прочной веревкой, ту через блок вверху протянул наискось к стене, а там зажег свечу, прикинул размеры, укоротил на треть, посмотрел, как горит, и срезал еще четверть.

Наконец вытащил прозрачное толстое стекло, что дополнительно предохраняет Черный и Белый Камни от соприкосновения, отступил на пару шагов. Грубо, примитивно, но здесь весь мир такой, так что буду надеяться, что все сработает.

Теперь счет пошел, нужно торопиться. Великие Маги могут ощутить неладное, хотя вообще-то магическую мощь получают в том же объеме, однако лучше не рисковать.

Наверх ведет та бесконечная лестница, по которой мы спускались так долго, что устали. Я взвыл, это же сколько займет времени обратный путь, упал на пол и взмолился о мгновенном превращении в легкокрылого птеродактиля. Мгновенное не получилось, но, когда я оттолкнулся голенастыми лапами и пошел быстро-быстро месить воздух крыльями, ступени замелькали под моим пузом с такой скоростью, что слились в серую полосу.

Я долетел снизу до завала из рухнувшей крыши, упал на пол и снова превратился в человека. Не переводя дыхание, надо спешить, поспешил протиснуться, как голодная крыса, между глыбами и поскрипывающими от перегрузки балками.

Однажды застрял так, зацепившись сзади, что вертелся так и эдак, а перед глазами стоит горящая свеча, холод ледяными сосульками стучит в мозг: а правильно рассчитал? А не пережигает ли пламя веревку как раз в этот момент?..

Отцепиться так и не удалось, зато затрещала одежда, не выдержав. Я освободился, однако каменные глыбы пришли в движение, начали проседать, закрывая щели. Я отпрыгивал в ужасе, избегая быть раздавленным, пытался пролезть в щели, но их закрывало раньше, чем успевал сунуться.

Наконец каменные глыбы отыскали новое положение неустойчивого равновесия, я торопливо начал карабкаться снова, дважды срывался, а когда выбрался наверх, весь взмок от страшного предчувствия, что вот именно в этот момент перегоревшая веревка лопается, и Черный Камень рушится на Белый…

Но сил нет, я не прыгнул, а просто свалился с края полуразрушенного Укрытия, распластал измученные крылья. С минуту падал, а потом планировал, стараясь уйти как можно дальше.

Внезапно впереди все страшно стало снежно-белым. Я охнул, собрался в ком, прижал колени к груди и обхватил себя крыльями. Сзади с силой ударил тугой кулак воздуха. Небо и земля замелькали, как в калейдоскопе, я торопливо закрыл глаза и считал: один, два, три…

На счете «десять» открыл глаза и одновременно растопырил крылья. Внизу быстро проносятся поваленные деревья, меня несет над ощетинившимися острыми скалами, кустарники полегли, как скошенная трава, но дальше лес цел, только крайние деревья потеряли ветки…

Я опускался все ниже, рискнул оглянуться, по телу сыпануло морозом. Огромный котлован с обугленными краями на том месте, где высилось незримое Укрытие. Красная лава стекает по стенам, воздух поднимается такой накаленный, что струится, как горячая вода..

– Да здравствует солнце, – прошептал я, – да скроется тьма. Дорогу мирному атому! А люди-икс не такое уж и зло…