Текст книги "Журнал «Если», 1993 № 01"

Автор книги: Гарри Гаррисон

Соавторы: Филип Киндред Дик,Филип Хосе Фармер,Альфред Бестер,Аврам (Эйв) Дэвидсон,Рон Уэбб,Акоп Назаретян,Александр Дынкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава тринадцатая

В таких случаях надо сначала действовать, а потом думать. Я прыгнул, пытаясь найти руками его горло. Он даже не пошевелился, а только тихо произнес:

– Добро пожаловать в школу Юрусарата, Джеймс ди Гриз. Я надеялся, что ты найдешь сюда дорогу…

Он замолчал, когда мои пальцы сдавили его горло. Он не сопротивлялся, на его лице не отразилось никаких эмоций. Он спокойно смотрел мне в глаза. У него была дряблая, морщинистая кожа, и я внезапно понял, что передо мной древний старик.

Хотя мне, приходилось убивать, защищая свою жизнь, но я не могу душить стариков, которые равнодушно наблюдают за моими действиями. Мои пальцы разжались. Я выдержал его взгляд и сказал своим самым отвратительным голосом:

– Стоит тебе только позвать на помощь, и ты – покойник!

– Я не собираюсь этого делать. Меня зовут Ханасу, и я ждал встречи с тобой, как только узнал о побеге. Я сделал все, что мог, чтобы ты оказался здесь.

– Каким образом?

– Рассчитал варианты. Если ты пойдешь на юг или на восток, то окажешься в городе, где тебя сразу же поймают. – Если пойдешь на запад – выйдешь к этой школе. Если направишься на север, то сразу же окажешься возле моря и все равно повернешь на запад. Надеясь на лучшее, я изменил расписание занятий, сделав упор на физическую подготовку. Маршрут был проложен следующим образом – сначала на юг, потом на запад, а затем обратно по берегу океана. Я решил, что, увидев лыжников, ты последуешь за ними. Так и произошло?

Мне не было смысла лгать.

– Да. Но зачем тебе это надо?

– Для начала – просто побеседовать. Никто не видел, как ты вошел в здание?

– Нет.

– Еще лучше, чем я ожидал. Я был уверен, что мне придется применить аксионный фидер… Если пройти до конца по этой контрольной галерее, мы окажемся в моем кабинете. Пойдем?

– Я тебе не верю.

– Это понятно. Но у тебя нет выбора. Так что следуй за мной.

С этими словами Ханасу повернулся и пошел по коридору. Мне ничего не оставалось, как двинуться за ним. Когда он поднялся по ступенькам и взялся за ручку двери, я схватил его за плечо.

– Что там?

– Мой кабинет. Я уже говорил…

– Там кто-нибудь есть?

– Никто не имеет права заходить сюда без моего разрешения. Но я посмотрю…

– Лучше это сделаю я.

Я чувствовал себя ящерицей, одним глазом удерживая его в поле зрения, а другим осматривая комнату. Узкое, темное окно, полки с книгами, большой стол, шкаф с картотекой, несколько стульев. Я указал ему на стул, водрузив его посреди кабинета – в столе, в панелях могли быть скрытые кнопки сигнализации. Он покорно уселся, сложив руки на груди. Я плюхнулся на стул за столом, закинул ноги на стол.

– Ты действительно хочешь мне помочь? – скептически спросил я.

– Да.

– Ты можешь показать для начала, как снять эту штуку с моей шеи.

– Конечно. Ключ в правом ящике стола.

Немного повозившись, я наконец расстегнул ошейник и швырнул его в угол.

– Прекрасно. – Я повертел головой. – Хороший кабинет. Ты заведуешь этой школой?

– Да. Я Старший Наставник. Это моя почетная ссылка. Убить меня они не осмелились.

– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

– Разумеется. Планетой правит Комитет Десяти. Многие годы я был его членом. Говорят, я неплохой организатор. Именно я спланировал операцию по захвату Клианда. Операция провалилась – благодаря твоему вмешательству, но я к тому времени уже набрал вес в Комитете. Именно тогда я попытался изменить нашу программу, но… все сорвалось. С тех пор я руковожу этой школой. Я не могу уйти отсюда и не могу изменить ни единого слова ни в одном из школьных курсов. Это надежная тюрьма.

Честное слово, меня это заинтриговало.

– А какие изменения ты хотел внести?

– Я стал сомневаться в правильности наших стратегических целей. Я имел дело с другими культурами – прогнившими, как утверждали отечественные теоретики – и у меня возникло много вопросов касательно нашей…

Дверь открылась, и ученик втолкнул тележку на колесиках.

– Я привез ваш ужин, Наставник, – сказал он, а затем увидел меня. На его лице не отразилось никаких эмоций. – Это сбежавший пленник.

Только усталость удержала меня на месте. Мне пришлось немало пережить за день, и мозг – как и тело – уже не реагировал с нужной скоростью.

– Ты прав, Иору, – сказал Ханасу. – Заходи. Ты проследишь за пленником, пока я обращусь за помощью.

Когда я услышал эти слова, то подскочил, как ужаленный, готовясь прикончить их обоих. Но Ханасу зашел Иору за спину и бесшумно закрыл дверь. Взяв с полки черную металлическую коробочку, он коснулся затылка ученика. Мальчуган застыл с широко раскрытыми глазами.

– Опасность миновала, – сказал Ханасу. – Я сотру в его памяти воспоминания о последних минутах. Вот и все.

К горлу у меня подкатил комок. Я почувствовал отвращение и страх. Да-да, именно страх.

– Что это за штука у тебя в руке?

– Аксионный фидер. Ты не раз его видел, но, конечно, ничего не помнишь. Этот прибор может стирать воспоминания и заменять их другими. А теперь выйди на минутку в коридор, чтобы ученик мог спокойно уйти.

Был ли у меня выбор? Я не знал. Возможно, усталость взяла верх. Я не стал спорить. Я просто подчинился. Хотя оставил дверь приоткрытой, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим в комнате. Ханасу что-то покрутил в аксионном фидере и снова приложил его к затылку мальчишки. Ничего не произошло. Затем Ханасу открыл дверь и сел на свое место. Через несколько секунд ученик зашевелился и взялся за тележку…

– Я привез ваш ужин, Наставник, – сказал он.

– Оставь его здесь и больше сегодня не приходи. Я хочу поработать.

– Слушаюсь, Наставник. – Повернувшись, ученик вышел, и я вернулся в комнату.

– Это приспособление… то самое? – спросил я.

– Да.

– Это наиболее ужасная и отвратительная вещь во всей галактике.

– Это всего лишь машина, – ровным голосом ответил Ханасу, кладя аксионный фидер обратно на полку. – Я не хочу есть, а ты, должно быть, голоден после стольких испытаний. Угощайся.

Действительно, я и думать забыл о голоде, но когда Ханасу напомнил мне о еде, почувствовал, что могу съесть кита. В сыром виде. Я снял крышку с тарелки, и от вида пищи у меня потекли слюнки. Это была все та же безвкусная рыба, которой меня кормили на звездолете, но в тот момент она показалась мне изысканным деликатесом. Я засовывал себе в рот огромные куски, жевал и слушал Ханасу.

– Я пытаюсь понять, по какой причине ты считаешь эту машину отвратительной. Может, ты имел в виду цель, для которой она используется? – Я кивнул с набитым ртом. – Тогда причина мне понятна. За годы, проведенные в ссылке, я пришел к мысли, что большинство людей на этой планете глупы и лишены воображения. Ум и воображение являются препятствием для выживания в таком суровом мире, как наш. В результате направленного отбора и воспитания мы уничтожили эти качества. Это означает, что я – исключение, мутант. Я понял: мы не высшая раса, мы просто не похожи на других. А наш союз с монстрами в войне против собственного рода – величайшее преступление.

– Ты прав, – сказал я, с сожалением проглотив последний кусок. Я бы не отказался еще от одной порции. Но Ханасу, казалось, не слышал меня. Он продолжал:

– Осознав это, я попытался изменить наши цели/что оказалось невозможным. Хотя я и руковожу этой школой, я не могу изменить ни одного слова в учебных программах.

– Я могу изменить все, – сказал я.

– Конечно, – сказал он, повернувшись ко мне. Затем его лицо дрогнуло, и уголки губ слегка приподнялись. Он слабо улыбался, но все же это была улыбка! – А зачем же еще я хотел, чтобы ты пришел сюда? Ты можешь сделать то, о чем я мечтаю. Спасти людей этой холодной планеты от самих себя.

– Достаточно короткого сообщения. Стоит только передать координаты этой планеты…

– А затем появятся солдаты вашей Лиги и уничтожат нас.

– Ничего подобного! Ни один волосок не упадет с ваших дурных голов.

– Это издевательство, и это мне не нравится. Перестань смеяться надо мной. – Мне даже показалось, что в его голосе прозвучало раздражение.

– Это чистая правда. Ты просто не знаешь законов Лиги.

– Я знаю законы человека.

– Ну да, у вас в голове только одно – убить или быть убитым. Мы это, к счастью, уже миновали. Возможно, у нас не самая лучшая система с точки зрения морали, но она, по крайней мере, не приемлет насилия в качестве меры воздействия. Как ты думаешь, почему ваши друзья-монстры добились таких успехов? Мы давненько ни с кем не воевали. Пока не появились серые люди и не постарались перевести стрелки часов на двадцать тысяч лет назад. Государство не должно возводить убийство в ранг политики. Общество, прибегающее к убийству, само становится убийцей.

Ханасу мерил шагами комнату, пытаясь уяснить новые для него принципы. Тем временем я облизывал тарелку и ложку.

– То, что ты мне рассказал, не укладывается в моем сознании. Я должен все как следует обдумать, но не сейчас. Самое главное – я уже принял решение. Агрессии Кеккончихи надо положить конец. Слишком много крови. Я считал, что по законам логики вы должны стереть с лица планеты наш народ. Но ты сказал, что этого не произойдет, и я верю тебе. Но даже это не так важно. Надо отправить послание Лиге.

– Как?

– Ты сам должен ответить на свой вопрос. Будь у меня такая возможность, разве я не связался бы с Лигой?

– Да, конечно. – Теперь наступила моя очередь вышагивать по комнате. – Конечно, почтовая связь с другими планетами отсутствует. Пси-операторов тоже нет. Радио?

– Ближайшая база Лиги находится на расстоянии 430 световых лет.

– М-да, мы не можем столько ждать. Мне придется каким-то образом проникнуть на один из звездолетов.

– Это практически невозможно.

Глава четырнадцатая

– Посмотрим, – сказал я. – Есть в школе лаборатория электроники? Могу я там остаться в одиночестве?

– Я позабочусь об этом. Что ты хочешь?

– Сходи в библиотеку и принеси мне схему детектора искривленного пространства. Думаю, у вас есть необходимые компоненты.

– На складе хранятся собранные детекторы. Их изучают в школе.

– Еще лучше. Тогда пойдем в лабораторию и займемся делом.

Ханасу подавал мне нужные детали, а я занимался сборкой, и скоро мое приспособление было готово. Я отошел в сторону, чтобы полюбоваться им. Прибор представлял собой металлическую трубу, заостренную с одной стороны и расширенную с другой.

– Произведение искусства, – сказал я.

– Как это функционирует? – с присущей ему практичностью спросил Ханасу.

– Эту штуку надо прикрепить к одному из ваших звездолетов. Если все сделать аккуратно, никто не обратит на нее внимания – ведь это копия сигнального отстреливателя, которым оснащены все корабли. Только вместо сигнальных ракет внутри находится вот это. – Я показал ему пластиковый цилиндр. – Внутри располагается батарея и мощный радиопередатчик. Я смастерил десять подобных передатчиков – больше, чем достаточно. Работают они следующим образом. Каждый раз, когда корабль выходит из искривленного пространства, один из передатчиков выстреливается и начинает передавать сигнал с задержкой в полчаса. За это время корабль уже давно вернется в искривленное пространство. Сигнал передается на частоте Лиги и содержит мой номер и координаты этой планеты. И, разумеется, призыв о помощи. Нам останется только сидеть и ждать, когда появится космическая «кавалерия».

– Очень интересно. А если вблизи не окажется ни одного приемного устройства?

– Теория вероятности на нашей стороне. Большинство пилотов время от времени включают навигационную аппаратуру. То же самое относится к пассажирским кораблям. Одно из наших радиопосланий обязательно достигнет цели.

– Остается надеяться. Это лучше, чем ничего. В крайнем случае, мы покончим жизнь самоубийством.

– Ты неисправимый оптимист.

– А как ты прикрепишь это приспособление к звездолету?

– При помощи атомного сварочного аппарата. – Я остановил его, увидев, что он открыл рот. – Ладно, я пошутил. Больше не буду. Я должен незаметно пробраться к одному из звездолетов. Чтобы все сделать, мне понадобится всего лишь несколько минут. Кбсмо– порт охраняется?

– Он обнесен металлическим забором. На воротах охрана. Больше я ничего не знаю.

– Если это так, то задача упрощается. Мне нужна твоя помощь. Я хочу знать, когда ближайший рейс. И мне нужен транспорт до кос– мопорта.

– Что касается информации, то сложностей нет. Например, «Така Ча» стартует сегодня в 6:45…

– А сколько сейчас времени?

Прищурившись, Ханасу посмотрел на часы.

– Три часа одиннадцать минут, – наконец сообщил он.

– Ты можешь раздобыть транспорт? И вовремя доставить меня в космопорт?

Он долго думал и неохотно кивнул.

– Обычно это невозможно. Мне не разрешается выезжать за пределы школы. Но сегодня я могу сказать, что со бираюсь прис о единиться к поискам. Думаю, мне не откажут.

– Надо постараться.

Хитрость удалась. Через десять минут мы уже ехали в колымаге на лыжах, приводимой в действие электрическим мотором с пропеллером. Обогревателя, естественно, не было, как и мягких подушечек на сиденьях. Эти люди зашли слишком далеко в своем аскетизме. К своему радиоэжектору я приделал ремень и повесил его на плечо. Все инструменты, которые могли мне понадобиться, я сложил в сумку. Глядя на снежинки, пляшущие в свете фар, я пытался придумать какой-нибудь план.

– Насколько близко ты можешь подъехать к забору? – спросил я.

– Вплотную. Как видишь, здесь нет дорог. Можно ездить, где угодно.

– Это хорошо. Тогда сделаем так. Высадишь меня около забора и двинешься дальше. Но запомнишь место. Вернешься туда ровно через час. Но если по радио передадут сигнал тревоги, держись отсюда на расстоянии.

– Хорошо. У меня будет достаточно времени, чтобы вернуться в шкоду и выпить яд.

– Примешь его вместо завтрака. Только сначала убедись, что они поймали меня. Возможно, будет суматоха, но взять меня в плен не так уж просто.

– Ты когда-нибудь ездил на лыжах?

– Я чемпион по лыжному спорту.

Операция прошла, как по маслу. Пару раз

мы видели огни других машин. Но они были далеко. Затем на бешеной скорости петляли между каких-то темных зданий. Ханасу вел машину как ас-водитель. Вскоре мы оказались возле ограждения и поехали вдоль него. Впереди ярко горели, фонари, видимо, на воротах. Затем на какое-то мгновение резкий порыв ветра подхватил с земли тучу снега.

– Я спрыгну здесь, – закричал я. – А ты езжай дальше и не забывай поглядывать на часы.

Сбросив сумку с инструментами в снег, я нырнул вслед за ней. Не успел приземлиться, как Ханасу уже рванул с места, обдав меня снежной пылью. Темно, холодно, противно – прекрасная маскировка. Вытащив из сумки детектор, я осторожно приблизился к металлической сетке забора.

Простенькая система сигнализации. Я мог отключить ее и прорезать дыру в сетке, закрыв один глаз, стоя на одной ноге и спрятав правую руку за спину. Не в силах удержаться от соблазна, я закрыл один глаз, поджал одну ногу и быстро справился с работой. Прорезав в сетке дыру, я побросал туда свои инструменты, а затем пролез сам. За пару секунд заделал дыру при помощи молекулярной сварки, нацепил лыжи и заскользил в темноту. Снег засыпал мои следы. Первый этап прошел отлично.

Звездолет я нашел без всяких проблем. Он стоял на ярко освещенной площадке. Я направился к нему, лавируя между зданиями. Возле последнего строения я остановился и принялся рассматривать стартовую площадку.

Мощные прожекторы на башнях освещали корабль. Снежинки падали на горящие лампы и с шипением таяли. Вокруг звездолета царило оживление – ходили люди, ездили машины. На боку красовалось название – «Така Ча». Тот самый корабль.

Только как мне приблизиться к нему, чтобы прицепить свое приспособление?

Глава пятнадцатая

Ответ на этот вопрос был понятен. В своей одежде я не мог незаметно приблизиться к кораблю. Следовательно, я должен раздобыть себе комбинезон обслуги.

Найдя укромное местечко за какими-то бочками, я спрятал там свою амуницию. Но выкрасть рабочего оказалось непросто. Я ходил возле границы освещенной зоны, как волк вокруг костра, и ничего не мог поделать. Никто не приходил, никто не уходил. Рабочие на Кеккончихи работали тщательно, не торопясь и не проявляя никаких эмоций. Зато моих эмоций хватило бы на всех. Время летело. Прошел уже целый час. Я не успевал вернуться в назначенное место для встречи с Ханасу. Хуже того – я не сделал то, зачем сюда пришел. До старта звездолета оставалось меньше часа, а я все не мог до него добраться.

Мое терпение улетучилось, я придумывал и отвергал десятки самоубийственных планов, когда, наконец, один из рабочих, появившихся из башни крана, направился к одному из зданий. Я плюхнулся на живот и пополз по снегу, чтобы меня не заметили из окон. Подняв голову, я увидел, что тот скрылся за дверью с надписью «БЕНЖО». Я ринулся вслед за ним и узнал, что такое на самом деле «бенжо».

Я человек терпеливый, и дал ему возможность закончить свои дела, прежде чем свалить его на пол. Он как раз застегивал пуговицы. Он так и не узнал, что его ударило. Но я-то знал – ребро моей правой ладони. Стянув с него одежду, я связал его по рукам и ногам, всунул в рот кляп, затолкал в кабину и прикрутил проволокой к трубе. Я, конечно, мог оставить его замерзать на снегу, но это шло вразрез с моей собственной моральной философией, которую я проповедовал Ханасу. К тому же я сам в нее верил. Самое главное, чтобы его не обнаружили до старта звездолета. До которого осталось совсем немного.

Я едва влез в его комбинезон. Надев защитную каску, поднял воротник, чтобы скрыть лицо.

Наступил самый ответственный момент.

С замирающим сердцем я шел по освещенной площадке, держа под мышкой свою трубу. На плече болталась сумка с инструментами. Никто даже не посмотрел в мою сторону, все были заняты работой. Я облегченно вздохнул, когда наконец дошел до крана, побросал свои вещи в кабину и залез туда сам. Разобраться с ручками управления оказалось делом несложным. Медленно и осторожно я подъехал к основанию звездолета, скрывшись из поля зрения остальных рабочих. Но за мной могли наблюдать из темноты, поэтому мне пришлось работать в таком же монотонном ритме, как и другие. Я медленно поднялся до рулевого крыла корабля, где обычно крепится сигнальный отстреливатель.

Там его, разумеется, не было. Впрочем, это не имело никакого значения, потому что единственный человек, который мог заметить разницу, находился в туалете, привязанный к трубе. Я принялся за работу. Молекулярный сварочный аппарат весело зашипел, и через несколько минут мой радиоэжектор оказался намертво приваренным к корпусу звездолета. С земли его никто не увидит. Тем более, что снег все еще продолжал падать.

– Не подведи меня, приятель, – сказал я, ласково похлопав по нему рукой. Спустившись, я быстро покинул место преступления.

На этот раз я не стал идти пешком, а подкатил к зданиям с шиком прямо на кране, оставив его возле ближайшего строения. До старта оставалось десять минут. К звездолету подъехала машина с экипажем. Рабочие покидали стартовую площадку.

– Почему здесь кран? – послышался голос за моей спиной.

– Бур-бур? – промычал я, не поворачивая головы. Кто-то приблизился ко мне.

– Не понял. Повтори.

– А это понятнее? – сказал я, развернувшись и схватив его обеими руками за горло. Глаза его вылезли из орбит, а затем закрылись, когда он стукнулся головой о косяк двери. Когда решается судьба галактики, тут не до сантиментов. Я связывал пленнику руки, когда корабль стартовал. Такого приятного звука я в своей жизни еще не слышал.

– Ты победил, Джим. Ты опять победил, – поздравил я сам себя, так как вокруг не было никого, кто мог бы это сделать. – Еще не родившиеся поколения будут благословлять твое имя. А все жители Кеккончихи проклинать его каждый день.

Кинув очередное бесчувственное тело возле дверей, я вдруг заметил большой и сложный замок. Зачем он нужен? Табличка на двери помогла мне ответить на этот вопрос и подсказала, что делать дальше.

«Склад боеприпасов. Вход запрещен». Идеальное место для укрытия. Только сначала надо запутать следы. Это очень просто. Нацепив лыжи, я выехал на освещенное место и стал ждать, когда же меня заметят.

Никогда еще не встречал таких ненаблюдательных людей. Минут пять я вальяжно раскатывал взад-вперед, но никто не обращал на меня внимания. Все это мне уже порядком наскучило, к тому же я немного устал. В конце концов я почти вплотную подъехал к рабочим, сбив на своем пути две железные бочки. Только тогда они меня заметили. Словно преступник в дешевом кино, я закрыл лицо рукой и, пригнувшись, помчался в темноту, спотыкаясь на каждом шагу. Не хватало только стрелки, указывающей, в какую сторону я побежал. Они, конечно, стояли, как остолопы, но я надеялся, что по крайней мере они запомнят, в каком направлении я скрылся. А бежал я прямо к забору. На этот раз я вырезал в сетке огромную дырищу, куда спокойно мог пройти танк. Набрав скорость, я скользил по открытым местам, оставляя четкие следы на снегу и одновременно размышляя, как бы вернуться обратно. Скоро такая возможность представилась. Недалеко от меня проехала машина с лыжами вместо колес. Поравнявшись с лыжней, я принялся пересекать ее во всех направлениях. Затем, оперевшись на лыжные палки, совершил поворот, который наполнил бы гордостью сердца моих инструкторов. Приземлился я на лыжные колеи, оставленные другой машиной. Теперь я не отталкивался палками, чтобы не оставлять следов. Таким образом преследователи бросятся за мной по лыжне, проложенной первой машиной. А я возвращался в город.

За время моей «прогулки» я заметил лишь несколько человек, шедших на лыжах по своим делам. Не думаю, чтобы кто-нибудь из них видел меня. И никаких признаков погони. Когда я достиг зданий, стоявших возле дальнего края космопорта, то там тоже все было спокойно. Что теперь? Я хотел сначала убедиться, что погоня двинулась по ложному следу. Правда, торчать здесь было небезопасно. Заметив освещенное окно, я подкрался к нему и заглянул. Кухня. Кастрюли, миски, повар, готовящий завтрак. Заманчивая перспектива. Перспектива стала еще более многообещающей, когда повар обернулся, и я увидел, что передо мной женщина. Я еще ни разу не разговаривал с жительницей Кеккончихи и не мог удержаться от соблазна. Выходит, я зря запутывал следы… но упускать такую возможность было выше моих сил. Я подошел к двери и, сняв лыжи и прислонив их к стене, зашел в дом.

– Доброе утро, – поздоровался я. – Холодный сегодня денек, не правда ли.

Она повернулась и молча уставилась на меня. Молодая, симпатичная, с огромными глазами. Этакая пасторальная милашка.

– Ты тот, которого все разыскивают, – произнесла она с едва заметным волнением. – Я должна поднять тревогу.

– Ты не должна этого делать, – ответил я, готовый схватить ее в любую секунду.

– Слушаюсь, мой господин, – сказала она, поворачиваясь к своим кастрюлям и сковородкам.

Господин! Ну да, конечно!.. Мужчины на Кеккончихи должны считать женщин людьми второго сорта. Раса послушных служанок, вековая мечта мужчин – здесь она была выведена путем селекционного отбора.

Мои философские размышления мигом улетучились, когда я унюхал запах, исходивший из кастрюль на плите. Я давно уже не ел и – сейчас чувствовал, как голод рвет мой желудок острыми зубами. В калейдоскопе событий я опять забыл о еде. Теперь живот напоминал мне об этом недовольным бурчанием.

– Что у тебя тут готовится, мой прекрасный цветок Кеккончихи?

Не поднимая глаз, она стала указывать на горшки и сковородки.

– Здесь кипяток. Здесь вареная рыба. Здесь запеченная рыба. Здесь соус из водорослей. Здесь…

– Прекрасно. Можешь не продолжать. Дай мне по порции всего, кроме кипятка, разумеется.

Пища была невкусной, но я не жаловался. Я даже уплел вторую порцию, не снижая темпа. Жуя и чавкая, я внимательно наблюдал за женщиной, но она не предприняла ни малейшей попытки убежать или позвать на помощь.

– Меня зовут Джим, – сообщил я. – А тебя?

– Каеру.

– Ты прекрасно готовишь, Каеру. Тебе эта работа приносит радость?

– Я не знаю такого слова.

– Не сомневаюсь. Работа занимает у тебя много времени?

– Я не понимаю вашего вопроса. Я встаю, я работаю, я ложусь спать.

– Праздников и выходных у тебя, разумеется, нет. В этом мире нужны перемены, и они не за горами. – Каеру вернулась к своей работе. – Эту культуру не надо разрушать. Она сама рассыпется на куски. Тебя ждет радостное завтра, Каеру.

– Завтра я буду работать, как и сегодня.

– Надеюсь, это продлится недолго… Когда ты подаешь завтрак?

Она посмотрела на часы.

– Через несколько минут. Когда прозвенит звонок.

– А для кого ты готовишь?

– Для мужчин. Для солдат.

Не успела она произнести последнее слово, как я уже соскочил со стула и стал натягивать рукавицы.

– Прекрасный завтрак, но, боюсь, мне пора идти. Я двигаюсь на юг. Надо закончить кое– какие дела, пока не взойдет солнце. Полагаю, ты не станешь противиться, если я тебя свяжу?

– Делай со мной все, что захочешь, мой господин. – Сказав это, она опустила глаза. Впервые в жизни мне стало стыдно за то, что я мужчина.

– Когда-нибудь твоя жизнь изменится, Каеру. Я тебе обещаю. Если мне удастся спасти свою шкуру, я пришлю тебе посылку с гуманитарной помощью. Платья, губную помаду и брошюру о движении феминисток. А теперь скажи – есть ли здесь кладовка?

Она указала на дверь, и я поцеловал ее в лоб. Она тут же принялась раздеваться и удивилась, когда я ее остановил. Представляю, какие романтические любовники эти серые люди! Еще одно преступление, за которое они должны ответить. Каеру не противилась, когда я закрыл ее в кладовке и запер дверь на ключ. Ее, конечно, быстро обнаружат, когда солдаты придут завтракать. Но все же я выиграю несколько минут.

Выйдя из дома, я некоторое время шел, держа лыжи на плече, пока не оказался на об: леденелой площадке, где следов не будет видно. Только тогда я встал на лыжи и помчался в обратном направлении. Вскоре я оказался возле ограждения космопорта и снова проделал дыру в проволочной сетке. Слышались крики и завывания сирен. Значит, мой предыдущий визит не остался незамеченным. Как раз вовремя. Я с трудом боролся с зевотой. Начался рассвет. Самое время отдохнуть. Я заделал отверстие в сетке и заковылял по полю.

Без всяких приключений я добрался до склада боеприпасов. Человек, которого я оставил лежать возле дверей, исчез, как, впрочем, и все остальные в округе. Замок так и просил, чтобы я обратил на него свое внимание, и я справился с ним за пару секунд. Прекрасно, Джим! Закрыв за собой дверь, я вошел внутрь, едва передвигая свинцовые ноги. Передо мной была комната, где хранились осколочные гранаты. Спрятавшись за ними, я лег на пол и мгновенно – заснул.

Казалось, я мог бы спать вечно. Но что-то потревожило меня. Сознание вернулось ко мне, и я увидел, что наступил день. Так что же меня разбудило? Свет?

Нет. Ключ, поворачивающийся в замке, и скрип открываемой двери.

Я сам во всем виноват. Как я мог забыть о поисковых отрядах. Этих людей не перехитрить. Как только они узнали, что я жив, то принялись обыскивать все здания подряд. Игра продолжалась.