Текст книги "Личный пилот Гитлера. Воспоминания обергруппенфюрера СС. 1939-1945"

Автор книги: Ганс Баур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Насыщенный отпуск

В конце апреля 1934 года Гитлер отправился в шестидневный отпуск в Висбаден. Сам факт этого полета и пункт назначения хранились в строгом секрете. Сперва мы полетели из Мюнхена в Штутгарт, где Гитлер планировал провести ночь, а на следующий день продолжить путешествие на автомобиле. Тем не менее население Штутгарта оказалось в курсе происходящего, и любопытные толпы заполнили все свободное пространство перед отелем. Людям сказали, что Гитлер вылетит из аэропорта Бёблинген, где стоял мой самолет, так что он смог спокойно на автомобиле ехать дальше. Он и на самом деле проехал некоторое расстояние в направлении Бёблингена, а затем свернул в направлении Висбадена.

Я получил строгий приказ оставаться в аэропорту целый день и ни в коем случае не приземляться на ипподроме в Висбадене ранее шести вечера. Затем я ждал Гитлера в отеле «Кох», однако он все не приходил. Наконец, он появился в девять вечера, совершенно обессилевший. Везде были подняты флаги, а вдоль всего маршрута стояли густые толпы людей. Его автомобиль полз со скоростью улитки. Некоторые люди бежали рядом с автомобилем в течение довольно долгого времени. Полиция охраняла трассу, следя, чтобы дети не попали под колеса. Крестьяне перекрыли дорогу своими телегами, чтобы заставить Гитлера остановиться.

Впоследствии он выяснил, как стал известен маршрут его движения. Находчивый мэр позвонил на радиостанцию во Франкфурте, а та сообщала своим слушателям все подробности передвижений Гитлера. Когда Гитлер узнал об этом, он пришел в ярость и немедленно вызвал к себе радиорепортера, который прибыл в отель около полуночи. Брукнер, адъютант Гитлера, принял его и сказал, что Гитлер очень разочарован этим репортажем, который затронул его личную жизнь и нарушил крайне необходимый ему отдых. Когда репортер предстал перед ним, Гитлер встретил его сильной бранью, но вскоре понял, что за всем этим происшествием не стоят дурные намерения, и отпустил его, предупредив, чтобы в следующий раз он не проявлял такого легкомыслия. Репортер был сурово пристыжен.

Во время пребывания в Висбадене Гитлер по нескольку часов ежедневно прогуливался по парку, который на время его посещения закрывался для публики. Только тем людям, которые там уже находились, разрешалось остаться, но служители парка их предупреждали, чтобы они не отвлекали Гитлера от его размышлений. Каждый полдень он также отправлялся в горы.

Вместе с рейхсминистром Гессом в Швеции

13 мая 1935 года рейхсминистр Гесс получил разрешение полететь вместе со мной в Стокгольм. Мы вылетели в утренние часы, сделали промежуточную посадку в Мальмё и в конце концов совершили посадку в Ваазерёсе, военной авиабазе недалеко от Стокгольма. В плохих погодных условиях мы полетели на юг, в направлении Норркёппинга, чтобы встретиться с графом фон Розеном. У него был прекрасный замок. Это очень древнее сооружение располагалось на берегу озера примерно в 20 километров длиной, окруженного со всех сторон лесом, который специально не вырубался и не облагораживался, оставаясь настоящим девственным лесом. Там все еще водилось много лосей, свободно бродивших в чаще.

Здесь Геринг встретил свою первую жену, урожденную графиню фон Розен. Граф рассказал нам, как Геринг совершил экскурсию на старой амфибии еще времен мировой войны. Мы были встречены с исключительным гостеприимством, и казалось, что попали в совершенно чуждый нам мир. Здесь отсутствовали современный комфорт и все достижения техники. Не было даже электрического освещения. По вечерам огонь разжигался в камине, и граф с женой и детьми собирались вокруг него. Граф лично брал в руки гитару, взбирался на несколько ступенек вверх и пел английские песни. Мы ели и пили с оловянных тарелок и чашек. Достаточно странно, но туалеты были только в той части дома, которую занимала прислуга. В девственном лесу стоял бревенчатый сруб, где граф и его семья проводили две недели в году без всякой прислуги, сами обеспечивая себя всем необходимым.

Следующий визит мы нанесли знаменитому шведскому исследователю Свену Гедину, который интересовался всем происходившим в Германии и в течение многих лет был другом нашей страны. Мы возвратились в Стокгольм на машине и остановились у германского посла, принца фон Вида. В течение двух дней, которые мы провели в Стокгольме, у нас было достаточно времени, чтобы как следует осмотреть прекрасную шведскую столицу.

Отношение Гинденбурга к армии

Взаимоотношения между Гинденбургом и Гитлером, перед тем как последний пришел к власти, были довольно натянутыми, хотя Гитлер всегда глубоко уважал Гинденбурга, ласково называя его «стариком». Их взаимоотношения не улучшались вплоть до 1933 года. Затем, за полтора года до смерти Гинденбурга, они стали более сердечными. Старый генерал-фельдмаршал был очень признателен маленькому энергичному человеку, потому что Гитлер ликвидировал безработицу. Поскольку Гинденбург не вмешивался в дела Гитлера и предоставил ему свободу маневра при принятии всех политических решений, фюрер довольно часто летал в Мариенбург, а оттуда добирался до поместья Гинденбурга Нойдек.

Тем не менее между ними всегда возникали разногласия, когда обсуждение касалось армии. Президент оставался сдержанным, почти испуганным, потому что в глубине души опасался того, что Гитлер сможет взять контроль над армией, и, вероятно, очень хорошо понимал, что в таком случае он не сможет противиться действиям Гитлера. Часто он повторял фюреру: «Политика – это ваша сфера, а армия – моя. Вооруженные силы должны быть могучим защитником рейха. Забота о них, их развитие и их поддержка – мое высшее предназначение». Гитлер не вникал глубоко в эти дела. Он предпочитал выжидать, поскольку знал, что Гинденбург не проживет очень долго.

Первые «Кондоры»

В начале 1935 года мы получили первые два четырехмоторных самолета «Кондор», которые могли развивать скорость до 300 километров в час и были оснащены всеми последними достижениями авиатехники, включая втягивающиеся шасси. В двух салонах могло разместиться восемнадцать пассажиров. На самолете Гитлера только задний салон отводился для пассажиров, а передний – для него лично и оснащен такими удобствами, как стол, откидное кресло и маленький диван. Второй стол с двумя сиденьями предназначался для переговоров. Помимо всего этого в стену вмонтировали сейф, чтобы в нем хранить важные бумаги и документы. Некоторые бытовые удобства также были предусмотрены. На самолете имелись кладовая, загородка с раковиной, холодильник, отделения для всевозможных стаканов, тарелок и столового серебра. Фрау Дим из Аугсбурга стала нашей первой стюардессой и сопровождала нас вплоть до начала войны. Эта маленькая женщина умела контролировать потребление спиртных напитков на борту. Гитлер, известный своей воздержанностью к алкоголю, предпочитал ее прочим слугам и часто просил ее принести ему фрукты, пирожные или чай. Ему нравилось, что его обслуживает молодая симпатичная женщина, и не имел никаких возражений против этого: «Я не понимаю берлинцев, которым нравится, чтобы их обслуживали официанты. Для мужчины гораздо более приятно иметь рядом с собой симпатичную молодую девушку, чем угрюмого, нагловатого мужика». Нашему самолету вновь был присвоен номер D-2600, и он опять-таки получил имя «Иммельманн». На борту лежала открытой книга посещений, в которой расписывались все почетные гости. К сожалению, самолет сгорел во время бомбардировки Шляйссхайма авиацией союзников.

Полетное время значительно сокращалось за счет увеличения скорости, развиваемой оснащенным всеми удобствами самолетом. Для обычного рейса из Мюнхена в Берлин теперь требовалось всего один час и сорок пять минут. Поскольку Гитлер очень интересовался высотой полетов и придавал большое значение тому, чтобы посадка совершалась без опоздания, над его сиденьем висели спидометр, альтиметр и часы. Часы заводились на определенное время перед каждым полетом. Я докладывал ему предполагаемое время прибытия, основанное на прогнозе погоды и скорости ветра. И должен был придерживаться этих расчетов с точностью 98 процентов.

Чаепитие в «Кайзерхофе»

В течение долгого времени Гитлер был постоянным гостем в отеле «Кайзерхоф». Три или четыре раза в неделю он отдыхал там в узком кругу друзей, наслаждаясь игрой венгерского оркестра, который там выступал.

Геббельс обратил его внимание на прекрасную музыку и отметил, что это подходящий повод пообщаться с народом. Для него зарезервировали угловой столик, откуда открывался прекрасный вид на весь зал. Всего лишь через несколько дней этот зал, обычно полупустой, стал заполняться до отказа. После нескольких посещений Гитлер обратил внимание, что столики в непосредственной близости от него всегда зарезервированы официантами для одних и тех же пожилых дам. «Я не могу понять, что происходит, – сказал Гитлер. – При всем своем уважении к пожилым дамам я предпочел бы видеть возле себя более молодые лица». Он дал указание начальнику полиции выяснить причину происходящего, и было установлено, что, когда становилось известно о прибытии Гитлера, официанты сообщали об этом тем самым пожилым дамам за крупные чаевые. Восхищение и обожание, которые вызывал Гитлер у народа, администрация отеля использовала в своих корыстных целях, продавая чайные принадлежности и другие вещи, к которым он прикасался, по безбожно высоким ценам. Когда Гитлер об этом узнал, он перестал посещать «Кайзерхоф». Он сказал мне, что даже не предполагал, что администрация отеля такого класса может позволить себе столь неэтичное поведение. «К сожалению, я опять был обманут!»

Недостатки убирающегося шасси

После полета в Гамбург, где Гитлер провел ночь в отеле «Атлантик», мы должны были вернуться в Берлин следующим утром. В аэропорту Фульсбюттель перед нами прошли парадным маршем под звуки оркестра и с развевающимися знаменами несколько отрядов штурмовиков. После того как Гитлер обошел почетный караул, он подошел ко мне, как делал это перед каждым вылетом, чтобы осведомиться относительно прогноза погоды. В этот момент над нами пролетал одномоторный спортивный самолет Ju-160. Он сделал несколько кругов и стал заходить на посадку. Я сразу заметил, что у него не выпущено шасси. Летчик выключил двигатель буквально в метре от земли, как при обычном приземлении. Поскольку он не коснулся земли, летчик выбрал подходящий момент и пошел на аварийную посадку в 200 метрах от нас. Пассажиры выбрались из самолета, который остался неповрежденным, за исключением пропеллера. Летчик выглядел ошеломленным. Оказывается, он забыл выпустить шасси, восхищенный видом парада на летном поле.

Гитлер встревоженно обернулся ко мне, промолвив: «Видишь, Баур, то же самое может случиться и с нашим „Кондором“». Но я ему объяснил, что на подобный случай у нас имеется предупредительный сигнал. Как только самолет начинал снижаться для захода на посадку и уменьшалась подача газа, включалась сирена, напоминавшая летчику, что необходимо выпустить шасси. Она продолжала звучать до тех пор, пока шасси не опускалось вниз и не занимало соответствующее положение. Сирену, которая производила ужасный шум, можно было отключить, но я никогда этого не делал. Тем не менее Гитлера мои аргументы до конца не убедили, и он сказал: «Ju-52 в этом отношении гораздо надежнее. С ним ничего не может случиться, поскольку у него шасси постоянно находится в выпущенном состоянии». Поначалу он испытывал легкое недоверие к «Кондору» со всеми его нововведениями.

В апартаментах фюрера, расположенных в рейхсканцелярии, каждый вечер показывали фильмы. Это делалось по просьбе Гитлера и было вызвано необходимостью отвлечься от ежедневной рутины, расслабиться, а также набраться новых впечатлений и идей. Поскольку в Германии ежегодно выпускалось всего по пятьдесят – шестьдесят картин, на экраны с разрешения министерства пропаганды выпускалось большое число американских, английских, французских, шведских и чешских фильмов. Премьера нового фильма всегда вызывала интерес.

Возрождение вооруженных сил

Вечером 16 марта 1935 года Гитлер объявил германскому народу, что он в одностороннем порядке разрывает «позорные путы Версальского договора». В это же самое время вступил в силу закон о возрождении германских вооруженных сил. На следующий день Гитлер полетел в Мюнхен и принял первый военный парад. Мы вылетели из Берлина в 2.30 дня и спустя два часа прибыли в Мюнхен. На летном поле выстроились пехотные подразделения, части полиции, СС, штурмовики и некоторые другие вооруженные формирования. Почетная встреча состоялась в Обервизенфельде. Присутствовали даже представители рабочих организаций. В одном месте собралось до десяти тысяч человек. После посадки нас приветствовали салютом из двадцати одного орудия, а военный оркестр сыграл «Баденвайлер». Генерал Риттер фон Эпп приветствовал нас от имени жителей Мюнхена. В сопровождении пожилого фельдмаршала фон Макензена, адмирала Редера, генерал-полковника фон Бломберга и рейхсминистра Геринга Гитлер приветствовал почетную делегацию. Триумфальный прием в Мюнхене глубоко его взволновал, и во время обратного полета в Берлин он постоянно высказывал удовлетворение увиденным грандиозным военным представлением.

Полет с Гёмбёшем

Начался период частых авиапутешествий. Гитлера приглашали нанести им визиты правительства многих иностранных государств, они начали добиваться его расположения.

18 июня 1935 года я взял на борт своего самолета венгерского президента Гёмбёша, которого Гитлер пригласил посетить его с официальным визитом. Гёмбёш прибыл на центральный железнодорожный вокзал Мюнхена в 7.30 утра, где его и встретил Брукнер, адъютант Гитлера. После легкого завтрака мы полетели в Берлин. Перед вылетом он самым подробным образом осмотрел самолет, особенно заинтересовавшись его внутренним убранством. Я пригласил его присоединиться ко мне в кабине пилота, откуда он лучше всего мог рассмотреть заинтересовавшие его ландшафты и городские достопримечательности. Он с радостью принял приглашение. В Берлине его лично встретил в аэропорту рейхсканцлер, и, поблагодарив меня за впечатляющий полет, он отправился в приготовленные для него апартаменты. Позднее для него организовали экскурсию по городу, которая закончилась грандиозным правительственным банкетом, состоявшим из четырех смен блюд: рыба, суп, мясо и десерт.

Гитлер придерживался определенных правил вплоть до конца своей жизни. Когда подходило время для обычного тоста за здоровье главы иностранного государства, в бокалы наливали шампанское. Гитлер поднимал бокал, всегда наполненный пузырящейся минеральной водой, поскольку он никогда не употреблял алкоголь. Гёмбёш провел в Берлине несколько дней для обсуждения текущих проблем, а также осмотрел достопримечательности города. Затем я полетел вместе с ним обратно в Мюнхен, где его поджидал специальный поезд.

Мировая выставка в Париже

В этом же году в Париже состоялась мировая выставка. Германии предоставили право открыть собственный павильон, для подготовки экспозиции было приложено немало усилий, поскольку Гитлер хотел представить свою страну в самом лучшем виде. Несколько раз я летал на встречи со Шпеером, архитектором, руководившим возведением германского павильона. Гитлер особо хотел, чтобы как можно больше его близких соратников посетили выставку, поэтому он выделил значительные суммы в их распоряжение, чтобы они провели неделю в Париже на весьма достойном уровне, чуть ли не купаясь в роскоши.

Среди этих посланцев были капитан Видеманн, один из его личных адъютантов, с женой, архитектор профессор Шпеер, мэр Нюрнберга Либль с женой, суперинтендент Канненберг с женой и несколько секретарей, которые работали с Гитлером. Мы сняли комнаты в «Сентрал-отеле» и присутствовали на открытии выставки. Германский и советский павильоны, соперничавшие между собой по размаху, вызвали наибольший интерес у иностранных гостей. Мы там провели целую неделю, и у нас было достаточно времени, чтобы внимательно осмотреть все экспозиции и полюбоваться видами города. Гитлер потребовал от нас предоставить обо всем увиденном исчерпывающий отчет. Он весьма сожалел, что как глава государства не мог лично присутствовать среди посетителей выставки.

Планы для досуга не всегда выполнимы

В июле того же года Гитлер опять смог выкроить несколько дней для отдыха. Он полетел вместе со мной на Варнемюнде, всемирно известный водный курорт в Хайлигендамме. Геббельс также находился там вместе со своей женой и детьми. Гитлер никогда не купался в море, но он каждый день в течение нескольких часов прогуливался по пляжу, беседуя с отдыхающими. Я проводил большую часть времени в воде, поскольку в ней, так же как и в воздухе, я находился в естественной для себя среде. В Варнемюнде мы пробыли неделю.

По воскресеньям в течение летних месяцев Гитлер имел привычку прогуливаться в саду рейхсканцелярии, и я часто сопровождал его во время этих прогулок. Как-то раз во время одной из таких прогулок я спросил его, не надоедает ли ему гулять здесь или в сопровождении какого-нибудь из своих адъютантов. Принимая во внимание обожание и восхищение, которыми его окружали, для него были открыты любые двери и засовы. На это он ответил: «Баур, я это знаю. Но в места, которые я хотел бы посетить, я не могу отправиться. А места, в которые я могу отправиться, я не хочу посещать». Поскольку у меня вопросительно поднялась бровь, он пояснил: «Если я приму приглашение, то рано или поздно хозяйка этого дома придет ко мне с просьбой. И мне будет трудно ей отказать. Однако исполнять ее желания, которые мне не по душе, мне не хочется. Вот почему я избегаю таких приглашений».

Затем он мне рассказал об одном доме в Мюнхене, который хотел бы посетить вновь, но не может себе этого позволить. «В первые годы моей борьбы я жил в доме у одной торговки, которая владела овощным прилавком на Виктуалинмаркет. Когда я приходил по вечерам домой, пожилая женщина сидела за швейной машинкой, латая свою одежду. Как только я появлялся на пороге, она восклицала: „А, господин Гитлер, у вас есть сегодня что-нибудь на ужин?“ И я вынужден был честно отвечать, что нет. „О, бедняга, и когда вы только поумнеете и перестанете заниматься политикой? Я знаю, у вас добрые намерения, но вы же голодаете. В любом случае это для вас неподходящий путь. Вы должны научиться еще чему-нибудь помимо политики. Идите на стройку и там зарабатывайте свой хлеб насущный. Это прокормит вас гораздо лучше, чем политика“. Старая женщина не могла понять всего, но она давала мне бокал пива, немного теплого хлеба и две сосиски по десять пфеннигов каждая. Она ставила тарелку на стол рядом со своей швейной машинкой и говорила: „А теперь, господин Гитлер, садитесь сюда. Вы не умрете с голода, пока вы будете со мной“. Эта добрая душа всегда давала мне что-нибудь поесть, хотя я даже не всегда мог расплатиться с ней за жилье. Она делилась своими крохами с остальными бедными людьми, даже не думая о том, что однажды ее добрые дела могут быть вознаграждены. Вот видишь, Баур, я хотел бы пойти к этой старой женщине опять, но, поскольку я теперь канцлер, я не могу этого сделать».

Гитлер, которого постоянно озаряли неожиданные идеи, немедленно приказал слуге пойти и отыскать адъютанта Брукнера. Он ему сказал: «Брукнер, я только что рассказывал Бауру о старой торговке с рынка в Мюнхене. Вероятно, она отошла от дел и живет на одну пенсию, поскольку она теперь слишком стара, чтобы ходить на рынок. Постарайся узнать, что с ней случилось. Я предоставлю ей повышенную пенсию из своего личного фонда, чтобы она смогла убедиться, что я не забыл о ней». Без сомнения, так он и сделал, если пожилая женщина все еще была жива. Больше я ничего не слышал об этой истории.

«Это – для Геринга!»

Однажды, как только мы совершили посадку в Берлине, в аэропорт приехал рейхсминистр Геринг и пригласил Гитлера осмотреть его новый самолет Ju-52, который построили по специальному заказу Геринга. Самолет стоял всего лишь в нескольких метрах от нашего ангара. Он был отделан изнутри зеленой марокканской кожей, и кресла в кабине обиты такой же кожей. Самолет сиял роскошью, предназначенной напоказ. Гитлер только улыбнулся и сказал: «Да, Геринг, прекрасно, просто прекрасно!» Когда мы остались наедине, он сказал мне: «Баур, такая машина подходит для Геринга, но только не для меня. Ни при каких обстоятельствах не заказывай мне ничего подобного. Я привержен традиционному стилю, всему тому, что просто и надежно в обращении. Показуха меня не прельщает. Иначе люди будут мучительно размышлять, как я могу летать по стране в такой роскоши».