Текст книги "Ничто не вечно под луной"
Автор книги: Галина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
И только после того, как они недоуменно переглянулись между собой, до нее наконец дошел истинный смысл вопроса.
Господи! Ивана больше нет!!! Этого сильного, кряжистого мужика! Аля всегда шутила, что он, подобно трем китам, держит все на своих плечах. Что же теперь будет? Что будет с ними всеми?
Она медленно брела вдоль коридора. Куда-то то и дело сворачивала, не замечая заглядывающих ей в лицо людей. Удивительно, но слез не было. Пустота и ощущение безысходности встали комом в горле, поглощая и боль, и страх, и желание разреветься от жалости.
Иван! Не одним и не двумя годами было отмечено их знакомство, сотрудничество, а затем и искренняя дружба. Восприняв поначалу его вмешательство в свою жизнь с опаской, Алевтина со временем оттаяла. Его хитроватый взгляд, легкое похлопывание тяжелой ладонью по плечу, отеческий поцелуй в лоб, когда он бывал ею особенно доволен или, наоборот, когда сердился и переживал за нее. Боже мой! Как же она теперь будет без всего этого?! Ведь он по сути дела заменил ей отца, жившего в далеком провинциальном городке, взаимопонимания с которым у нее не было никогда. Редкие письма и поздравления к дню рождения – и все. Ни разу за эти годы папаша не удосужился поинтересоваться ее делами. А Иван... Он же создал ее! Узрев в ней своим купеческим острым глазом недюжинный характер, он выпестовал ее в личность. Пусть она взбрыкивала время от времени, пусть был период, когда ему не доверяла, но не признать того, что своим положением она обязана только Ивану, Аля не могла...
На улице шел дождь. Крупные капли вовсю хлестали ее по лицу и стекали грязными дорожками, смешиваясь с тушью и слезами. Не разбирая дороги, она добралась до машины и, рухнув на водительское сиденье, уткнулась лицом в руль.
Когда Скоропупов нашел ее здесь, то лицо ее было распухшим от слез, а соседнее сиденье сплошь усыпано мокрыми комочками бумажных носовых платков. Он смел все это в ладонь и, повертев по сторонам головой, потрусил к урне.
– Что мы будем теперь делать? – заикаясь, прорыдала она, когда Валентин Иванович вернулся и уселся рядом с ней.
– Только не надо меня убеждать в том, что ты думала, будто он бессмертен, как Кощей, – фыркнул Скоропупов, заранее успев настроиться на ее возможную истерику. – Наверняка, когда он попал в больницу и пролежал в реанимации неделю, ты о чем только не размышляла. Думала ведь? А, то-то же... Все мы смертны, девочка. Никто еще не остался в этом мире после отмеренного нам рубежа...
Аля подняла к нему зареванное лицо, несколько минут моргала, непонимающе разглядывая спокойное лицо Скоропупова, а затем, неожиданно для самой себя, согласно кивнула:
– Да... Наверное, вы правы... Я о многом думала, оставшись одна у штурвала...
– Ну, вот, видишь, – подхватил Валентин Иванович и слегка коснулся ее волос. – Едем домой. Тебе нужно отдохнуть. Подумать. И... достойно проводить его в последний путь.
– Да, – вновь кивнула она. – Да, домой...
Глава 16
Сергей Олегович изнывал от сознания собственной никчемности. Третий день он сидел, запершись, у себя дома и отказывался отвечать на телефонные звонки.
– Нет меня, – слабым голосом умирающего отвечал он на вопросительный взгляд жены. – Оставь меня.
Та, серой мышью скользнув за дверь, тихонечко ее прикрывала и более уже не показывалась до следующего телефонного звонка. Затем история повторялась. Она открывала дверь, входила в его кабинет и, протягивая трубку, шептала:
– Ге-ена...
– Я же просил, дорогая, – едва не плакал Сергей Олегович. – Пусть катятся ко всем чертям. Меня нет больше... Они меня сломали...
Но, говоря так, он думал совсем о другом.
Не-ет, это не они его сломали, это он сам оказался дешевой бесполезной тряпкой. Ведь, казалось, все козыри были у него в руках. Все! Он мог, легко ими манипулируя, завоевать и доверие, и весомость в глазах нового хозяина. И как вытекающее отсюда – кресло генерального, но... Но все оказалось не так-то легко.
Когда та полоумная дамочка выложила перед ним все карты, Сергей Олегович испугался. И не то чтобы мелко струсил, нет. Он был по-настоящему объят ужасом! Это же надо до такого додуматься! Верь потом в то, что женщина – слабое и хрупкое создание. Эта дьяволица, с сатанинской ухмылкой предложившая ему этот чудовищный план отмщения, не могла называться женщиной. Кем угодно, но только не женщиной! Пусть и он в ее глазах не был мужчиной с большой буквы, о чем она не преминула ему заметить, но такое...
– Ты рохля! – фыркнула она и принялась со злостью запихивать в маленькую сумочку пудреницу и пачку сигарет. – И если Шаталов поставит тебя руководителем фирмы, то он будет последним идиотом.
– Посмотрим... – высокомерно поднял подбородок Сергей Олегович, все еще пытающийся сделать хорошую мину при плохой игре.
Она встала, отряхнула подол короткой дорогой юбки и процокала каблучками к двери. Взявшись за ручку, она обернулась и ехидно процедила:
– Готовься сдавать дела, слюнтяй! Я иду к твоему заместителю...
Именно такого исхода боялся Сергей Олегович, как, впрочем, и был уверен в нем.
– Ступайте, милочка, ступайте, – он постарался казаться беспечным.
Но как только за ней закрылась дверь, самообладание мгновенно его покинуло. Он начал носиться по кабинету генерального директора, чьи обязанности временно исполнял, и кусать попеременно ногти то на правой, то на левой руке.
Он проиграл! Он действительно оказался никчемным, бесхарактерным и... трусливым. Теперь Генка Широухов обязательно обскачет его на своем лихом коне безрассудства. Уж тому-то плевать и на слезы, и на кровь, и на горе, которое он может причинить. Хотя эта информация и содержалась в глубоком секрете, но Сергей Олегович догадывался, о чем иногда шептался с Генкой Виктор, подолгу запираясь в этом самом кабинете. И почти не удивлялся, когда через день или два у кого-то сгорала дача, взлетал на воздух автомобиль или непослушный строптивый сотрудник вдруг кончал жизнь самоубийством.
– Что же мне делать?! – обхватил он голову трясущимися руками. – Он же раздавит меня!!!
Своей неприязни к успехам деятельности прямого руководителя, коим являлся для него Сергей Олегович, Широухов никогда не скрывал. Его никогда не было в числе поздравляющих после того или иного успешно завершенного проекта. Но зато его ехидная ухмылка постоянно выползала в самые неподходящие моменты, как то задержка чего-то долго ожидаемого или порицание со стороны Шаталова...
– Он меня раздавит... – пробормотал Сергей Олегович и стал выгребать из стола свои вещи.
Это было неделю назад. Первые несколько дней он еще по привычке ходил на службу. Пытался делать вид, что работает, но потом...
Шаталов вызвал его к себе на квартиру почти в самом конце рабочего дня. Не без опасения поднимаясь на второй этаж, где на лестничной площадке была всего лишь одна дверь, Сергей Олегович приготовился к самому худшему. Но то, что свистящим шепотом ему поведал Широухов, добило его окончательно.
– Будешь сидеть дома до наших особых распоряжений... – Он так и сказал «наших» – каков нахал!
– Я больше не нужен фирме? – проблеял тогда слабеющим голосом Сергей Олегович. – На носу новая кампания с портовиками, и я думал...
– Теперь мы будем думать за тебя, – опять подчеркнул свою причастность к вершителям судеб Генка. – Сиди дома и жди...
Чего ждать, он уточнять не стал. Но Сергей Олегович и без того понимал: или высочайшего позволения вновь продолжать трудиться, или... смерти. Ведь он знал много, слишком, чтобы ему позволили сойти со сцены по-тихому...
Вот эти последние три дня он и сидел взаперти дома, скуля от того, что упустил, возможно, единственный дарованный ему судьбой шанс. Но, на удивление, страха в его душе не было. Раздражение на самого себя, гадливость по отношению к своему заместителю, но не страх. Единственное, чего ему по-настоящему, до слез, было жалко, так это дела, которому он посвятил большую часть жизни. Он знал там весь механизм от первого до последнего винтика. Он мог одним нажатием клавиш на компьютере устранить глобальную проблему. А сейчас... Он оказался выброшенным за борт и, подобно рыбе на берегу, задыхался...
– Сережа, – тихонько позвала из-за двери Оксана. – Я что-то хочу сказать тебе.
– Телефон?! – фальцетом закричал он, бросаясь ничком на кожаный диван.
– Нет-нет, – она поспешила его успокоить. – У меня была сестра. Есть новости...
– Зайди.
Та вошла, неся на подносе дымящийся кофейник, пару чашечек и тарелку с бисквитом. Без лишних слов поставила все это на стол, разлила кофе по чашкам и, присев в кресло, загадочно произнесла:
– У тебя есть выход...
– Оставь, дорогая, – отмахнулся он от нее, словно от назойливой мухи, и протянул руку. – Дай кофе.
– Леночка забегала ко мне после смены. На ней лица не было, – не обращая внимания на его сморщенное, словно от зубной боли, лицо, продолжила между тем она. – У них ЧП...
Сергей Олегович отхлебнул из предложенной чашки, опустил лицо и молча кивнул, предлагая ей продолжать. Ему было хорошо известно, что Леночка, родная сестра его супруги, работала сиделкой в больнице. Сколько раз он пытался ее трудоустроить попрестижнее, но та стояла на своем. Несколько месяцев назад она как-то обмолвилась, что ей поручено ухаживать за новым пациентом, очень влиятельным человеком их города. Он тогда мало обращал внимания на все сплетни, будучи по уши поглощенным работой. Но после случившегося с Виктором начал живо всем интересоваться. Так вот он узнал тогда, что Леночка ухаживает за не кем иным, как хозяином конкурирующей фирмы. Небезынтересной ему показалась и та информация, что Алевтина, проходящая подозреваемой по делу об этом страшном убийстве, частенько навещает своего наставника. Они подолгу разговаривают, совещаются и что-то решают. Конечно же, подслушивать Леночка отказалась наотрез, но вот сообщать об остальных его посетителях не сочла аморальным.
– Так что там стряслось? – поторопил он супругу, слишком уж затянувшую вступительную часть.
– Он умер! – торжественно изрекла она.
– Кто?! – подскочил Сергей Олегович и расплескал себе на колени горячий кофе. – О черт! Кто умер?!
– Ее пациент! Этот Иван, не знаю как его там. Ну тот, что так тебя интересовал.
– Как умер?! Он же поправлялся! Ленка сама говорила, что еще неделя-другая – и он выпишется! – Он погрузился в размышления и через несколько минут поднял на супругу просветленные глаза. – Думаю, что это не все новости, припасенные тобой...
– Да, – она понизила голос почти до шепота и, озираясь по сторонам, словно их кто-то мог подслушать в собственной квартире, продолжила: – Ленка говорит, что вскрытие показало странные вещи... Удушье...
– А это с его болезнью не вяжется?!
– Вроде нет. Эта его девка была там спустя минут десять после смерти. Кричала на них. Ленкин главный трусит и приказал всем держать язык за зубами. Мол, престиж клиники пострадает и все такое. Пусть все думают, что старик умер своей смертью. А Ленке страшно!..
– Почему? – быстро среагировал Сергей Олегович.
– Она видела убийцу... – Тут уж его супруга совсем осипла. – Она сказала, что видела рыжего парня, но это не он! После него был еще кто-то. Она видела его спину.
– И?!
– По описаниям он очень похож на эту мразь – Широухова... – Жена прокашлялась, прочищая горло, и с надеждой спросила: – Как ты думаешь, это сможет нам помочь?
Сергей Олегович задумался. Он, конечно же, ни минуты не верил в то, что Генка сам решится среди бела дня совершить подобное, не такой он идиот, чтобы идти на риск в больнице, полной больных и персонала. Даже если это кто-то из его людей, то почерк непонятный. Сильно уж отличается от прежних его деяний...
История казалась все больше и больше занимательной. Ведь та сумасшедшая баба предлагала ему принести в жертву мести совсем другого человека. При чем же здесь Иван? Кому понадобилась его смерть? Может быть, некто, остающийся до времени в тени, очень усиленно сталкивает конкурентов лбами с тем, чтобы развязать войну? Если они начнут убивать друг друга, то со временем сфера влияния будет утрачена как одними, так и другими, и город будет почти чист...
Почувствовав, что после недельного торможения к нему возвращается способность мыслить и анализировать, Сергей Олегович заметно повеселел. Сделав знак супруге выйти, он подскочил к столу. Включил компьютер и, набрав пароль, открыл совершенно чистый файл. Недолго подумав, он застучал клавишами клавиатуры, и вскоре белое поле первой страницы перечеркнул заголовок: «НЕКТО».
Глава 17
Утро понедельника выдалось на редкость плодотворным. Аля не успевала отвечать на телефонные звонки. То один, то другой партнер звонил с тем, чтобы выразить соболезнование и принести извинения за отсутствие на похоронах Ивана. Следом начинались интересные разговоры. Поначалу, утомленная предыдущим днем, она не сразу поняла подтекст этих туманных речей. Но опрокинув в себя пару чашек наикрепчайшего кофе, смогла наконец сосредоточиться.
Господи, боже мой! Каждый второй начинал с придыханием в голосе восторгаться их долгосрочным деловым партнерством. Предлагал новые, далеко идущие перспективные планы. Наговорили кучу комплиментов ей, как умелому руководителю. И как завершение – просьба забыть о трудностях и трениях, возникших когда-то между ними. Один до того договорился, что пообещал уволить секретаршу, якобы по ошибке отправившую факс о прекращении договорных обязательств, предназначенный другой фирме.
Алевтина едва не скрипела зубами, соглашаясь с ними и принимая весь это словесный мусор. Мерзавцы! Они что, все с ума посходили?! Действительно думают, что она убирает все препятствия на своем пути, будь то строптивый конкурент или неугодный партнер?!
– Не бери в голову, – отечески посоветовал Скоропупов, когда она разрыдалась ему в телефонную трубку. – Пусть думают, что хотят. Главное сейчас другое...
– Что? – всхлипнула Аля и утерла глаза концом черного шарфа, накинутого на плечи.
– Уберечь тебя от беды, девочка моя. Я по-настоящему боюсь. Кстати, почему не было на похоронах этой женщины, Веры, кажется?
– Я не знаю. Такое ощущение, что она избегает встречи со мной. Телефон не отвечает. Окна плотно завешены. На двери замок.
– Не могла она с муженьком быть в сговоре?
– С которым? – выпалила, не подумав, Аля и от неожиданно посетившей ее мысли вдруг похолодела. – Слушай, Валентин Иванович, а ты не допускаешь такой возможности...
– Что они с Сенькой мстят тебе за что-то свое, потаенное?
– Д-да, наверное... – промямлила она, почувствовав легкое раздражение от того, что он не понял ее. – Действительно, слишком много совпадений: что ни место преступления, то его рыжая башка там светится.
– Тихо-тихо-тихо. Остановись. – Скоропупов легонько рассмеялся: – Давай, Пинкертоном буду я?
– Давай. А кем буду я?
– Руководи пока...
– Почему пока?
– Ну... Если я правильно понял распределение ваших обязанностей, то у тебя теперь новый деловой партнер.
О, черт! За всем этим хаосом и болью она совсем забыла о Лидке. Об этой сволочной мелкой бабе, которая не удосужилась даже снизойти до приличий, с тем чтобы скрыть свою откровенную радость на кладбище. Все взгляды Алевтины она упорно игнорировала и кривила ярко накрашенный рот в саркастической ухмылке. А когда пришло время бросить горсть земли в могилу, то капризно ответила могильщикам, что ее маникюр может пострадать.
Алевтина не знала, как ей удалось сдержаться и не наговорить кучу гадостей этой мерзавке. Сдержало, наверное, огромное количество присутствующих, пришедших отдать последний долг умершему, да большие глаза малыша, прыгающего на руках домработницы. Вертя головкой по сторонам, он делал робкие попытки улыбнуться и агукнуться, не понимая, отчего это окружающие совсем не реагируют на его радужное настроение. Затем он неожиданно расплакался, и женщина унесла его в машину. Лидка не реагировала ни на что. Она улыбалась каким-то своим тайным мыслишкам. Оправляла изумительно сидящий на ней траурный наряд. И бросала косые взгляды на ребят из охраны фирмы.
– Сука, – горестно шепнула Алевтина, бросив в сердцах трубку на рычаг. Все утро она пыталась дозвониться до Лидки, но ответа не было. – Сука...
Она встала из-за стола и подошла к окну. День обещал быть теплым. Май подходил к концу, но ощущение разгара лета не проходило вторую неделю. Все скинули плащи и куртки, облачившись в сарафаны, шорты и открытые платья. Девчонки уже щеголяли загорелыми коленками. Вот и сейчас одна из них держит путь к ней прямо от проходной в легком, донельзя открытом сарафанчике.
Перегнувшись через подоконник, Аля, к удивлению и злобе своей, узнала в дефилирующей по тротуару девушке не кого-нибудь, а Лидию. Игриво держа под руку новенького парня с проходной, она чему-то хохотала, игриво грозила ему пальчиком и даже пыталась шлепнуть того по затылку. Но, словно вспомнив о своих обязанностях, парень отшатнулся, высвободил руку и быстрыми шагами вернулся на пост.
– Что привело вас в столь ранний час, миледи? – не без ехидства спросила Аля у Лидии, стоило той переступить порог. – Вам бы спать да спать...
– Не могу, – подхватила та ее тон. – Дела первостатейной важности не дают покоя...
– И можно узнать – какие? – Аля достала сигареты со дна ящика. Сколько раз давала себе слово – бросить, но разве удержишься в столь приятном обществе...
Лидка, наглая развратная сука, перегнулась к ней через стол, чиркнув не отягощенными бюстгальтером грудями по его поверхности, и с придыханием в голосе выдала:
– Я должна занять место моего мужа. Долг совести. Долг перед наследником. Ну и в память о покойном, так сказать...
– Это в память о покойном ты едва не голой завалила сюда?! – Аля чуть не поперхнулась дымом от такой вопиющей наглости. – Тебе не стыдно?! Сиськи едва прикрыты! Подол едва трусы прячет! Спина голая! Шлюха!!! Как ты ею была, так ты ею и останешься!
– Та-ак, – Лидка прищурилась и минут пять молча размышляла. – Судя по твоему тону, этот старый мерин не оставил мне ничего? А как же ребенок? Я – его мать...
Она схватила со стола Алину пачку сигарет и, выхватив одну, судорожно затянулась. Еще несколько минут прошли в полном молчании. Прервал паузу телефонный звонок.
– У тебя там все в порядке? – прозвучал взволнованный голос Скоропупова.
– Да-да, – поспешила успокоить она его.
– Ищейка твоя звонит, да? – Лидка пыхнула дымом ей прямо в лицо. – Думаешь, сможет уберечь тебя?
– От чего? – Аля осторожно положила трубку на место – уж очень было велико искушение запустить ею в Лидкину наглую физиономию.
– Ну... Все кругом умирают, – более чем загадочно прошелестела та и пытливо уставилась на собеседницу.
– Не обольщайся. Я умирать не собираюсь. Извини, у меня много работы. – Алевтина встала, прекращая все попытки к дальнейшему ведению разговора.
Лидия еще немного покачала стройной, голой ногой и тоже поднялась. Взяв со стола сумку, она медленно пошла к выходу. Но на полпути отчего-то передумала и, притормозив, спросила:
– Я могу ознакомиться с его завещанием?
– Непременно. Как только пожелаешь. У меня даже есть копия. Правда, не здесь, а дома в сейфе. Как только соберешься с силами, я к твоим услугам. Иди, Лидка, иди! Видеть тебя нету сил.
Аля обессиленно рухнула на стул и прикрыла глаза ладонью. Посетительница не уходила.
– Чего тебе еще? – болезненно сморщившись, спросила Аля.
– Ничего, – Лидка высокомерно задрала подбородок. – Не думай, что ты победила. В этой жизни все непредсказуемо, и пути наши неисповедимы. Не рассчитывай, что я прощу тебе и ему все, что вы со мной сотворили.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Алевтина вздохнула с облегчением и занялась рутинной работой. Куча бумаг, лежащая на ее столе, требовала к себе сиюминутного внимания. К Лидкиным угрозам она отнеслась спокойно. Ну шипит себе и пусть шипит. Что она может? Пойти и напиться в бар, а затем рыдать злыми слезами? Так это ради бога! Сколько ей будет угодно!
Но когда через два часа порог ее кабинета переступили трое и глыбообразными тенями замерли над ее головой, Аля поняла, что в Лидкиных словах не было пустозвонства...
Глава 18
– Итак, леди, отвечать вы отказываетесь?..
Нагловатая ухмылка, блуждающая по лицу сидящего напротив парня, отчего-то не вызывала отвращения. Более того, Аля находила ее привлекательной, чего нельзя было сказать о предмете разговора, вяло текущего последние полчаса. Все ее вопросы о том, как они попали на охраняемую территорию, ребята оставили без ответа. Зато сами поспешили забросать ее вопросами. И чего только она не услышала: кто, откуда, сколько она заплатила киллеру и так далее, и тому подобное. Не был задан лишь один, как ей казалось, самый важный вопрос: зачем ей это? Парни поигрывали мускулатурой, обнажали то и дело левые подмышки, где явственно просматривалось наличие кобуры, но вот этого самого вопроса так и не задали.
«Придурки», – разочарованно подумалось ей, и она решила им немного помочь.
– Уважаемый, как вас там, – она улыбнулась одной из самых своих убийственных улыбок. Иван всегда говаривал, что когда она вот так улыбается, то ее хочется придушить в тот же момент. – Вы потратили слишком много красноречия за эти тридцать минут. А я так и не поняла, что же вас конкретно интересует?
Нагловатая ухмылка медленно сползла с лица парня, уступая место злобному прищуру и яркому румянцу на скулах. Проняло и его. Еще бы не пронять, когда баба смотрит на тебя как на олигофрена и улыбается так паскудно, что чувствуешь себя обделавшимся в штаны.
– Я вот сейчас дырку в твоей башке сделаю, узнаешь тогда, – прошипел он, едва не брызгая слюной. – Умница!!!
– Опять неразумно, – Аля откровенно издевалась над ним. – С дыркой, как вы изволили выразиться, в башке разговаривать я вряд ли смогу. Но чтобы удовлетворить ваше неуемное любопытство, все же отвечу: я не убивала вашего хозяина, не нанимала убийц, никогда не связывалась с криминалом, мне не известно ни одного имени приличного киллера, которому можно было бы заплатить...
– Я тебе не верю! – громким шепотом просипел парень и, подскочив на месте, перегнулся к ней через стол. – Я, сука ты такая, не верю тебе!!!
Так... С нервами у парня проблемы, надо бы ей быть поосторожнее или...
Неожиданно возникшее решение ударило в голову, и Аля медленно открыла нижний ящик стола.
– Или ты говоришь, кто замочил Шаталова, или я всю твою контору к чертям собачьим взорву!!! – Парень низко наклонился над столом, приблизив свое лицо почти вплотную к ее.
И тут же он почувствовал, как ее ладонь легла ему на затылок, немного придавив, и в глаз ему уперлось что-то холодное.
– Заткнись, дорогой, – ласково попросила Алевтина и медленно, нарочито поэффектнее, щелкнула предохранителем. – Заткнись или уйдешь следом за своим боссом. А сейчас скажи, чтобы твои мальчики быстренько убрались за территорию предприятия. Быстро!!!
Парень нервно сглотнул и хрипло выдавил:
– Валите отсюда все. Ждите меня в машине...
С дисциплиной у них было все в порядке. Ребята, мгновение недовольно посопев, растворились за дверью. Алевтина медленно убрала руку с тяжелого затылка парня и, указав дулом пистолета ему на стул, попросила:
– Присядь и посиди тихонько. Я буду говорить...
Он сел на краешек стула, скрипя зубами от ярости. Надо же было так попасться! И ладно бы мужик его снял подобным образом, а то... баба! Теперь ему от насмешек не будет покоя, надо же было так подставиться! Пришел попугать ее, а вышло, что испугали его. Что теперь младшой скажет?! Сереге это будет на руку. Не-ет, сучка, что бы ты сейчас ни сказала, приговор себе ты уже вынесла. Это точно...
– Мне не нужна была смерть твоего хозяина, – медленно начала Аля, стараясь не видеть полыхающий ненавистью взгляд. – Более того... За несколько минут до его смерти... Черт! Мне нелегко говорить об этом. Короче, мы едва не переспали с ним. Понимаешь?!
– Черта с два я понимаю! – сипло выдавил он. – Если ты с ним собиралась трахнуться, то как он оказался на берегу озера? Я слышал, что кто-то разбил тебе окно? А не было ли это сделано с целью выманить его на улицу? Темнишь, сучка! А зря...
– Ты внимательно меня слушал? – ледяным тоном перебила его Алевтина, уже успевшая пожалеть о своем откровении. – Мне не нужна была смерть твоего хозяина...
– А кому же она тогда нужна?! Кому?! – все же заорал он.
– Тебе, – выпалила она и кротко улыбнулась. – Тебе. Ведь ты Гена Широухов. Ведь так?..
– Мне?! – Вся гамма оттенков от мертвецки-белого до темно-бурого пробежала волной по его, в общем-то, не лишенному привлекательности лицу. – Мне?!
– А кому же! Ведь вас было двое. Я имею в виду претендентов на кресло генерального. Витенька был уж очень властолюбивым. Никак не хотел уступать бразды правления ни одному из своих помощников, какими бы одаренными они ни были.
– А почему мне, а не Сереге?! – Геннадий так разволновался, что принялся теребить галстук и верхнюю пуговицу воротничка рубашки.
– Да полно тебе, Гена! Всем ясно, что Сергей Олегович не способен кошке дать под зад, не то чтобы убить или приказать убить. Он гений в своем деле, но как вершитель судеб он ничтожество. Так что твоему новому хозяину есть над чем задуматься...
Ну и сука!!! Это надо же так повернуть все дело!!! А Шаталову-младшему только и нужно, чтобы зерно подозрения попало в его душу, – и пошло-поехало. Надо поспешить, иначе век не отмоешься...
Гена почувствовал, что еще немного – и он будет на коленях просить эту бабу заткнуться. Она говорила и говорила без остановки, приводя массу доводов, по которым на него должно было бы упасть подозрение в первую очередь. А ему с каждым ее словом становилось все гаже.
Нет! Надо спешить! Надо быстренько запускать в ход запасной вариант, что предложила та разукрашенная шлюха. Она гарантировала, что подобный удар деморализует эту леди не на один десяток лет. И смерть ее партнера как нельзя кстати...
– Я понял... – выдавил он и через силу улыбнулся. – Будем искать в другом месте...
Аля едва не вздохнула с облегчением, но, наткнувшись на его взгляд, взгляд загнанного в угол хищника, решила с этим повременить. Время покажет, на что способен этот здоровенный, косая сажень в плечах, парень. Может быть, он и на самом деле страшен и подл, каким ей его нарисовал Иван, а может, труслив без меры. Она же видела, как он вспотел под грузом ее аргументов. Ладно, время покажет, кто чего стоит.
– Ступай отсюда. – Она едва не с отвращением вернула пистолет на место и кивком указала Широухову на дверь. – И поостерегись в следующий раз попадаться у меня на пути.
– Понял, – криво ухмыльнулся он и прежней походкой уверенного в себе человека двинулся к двери. – Я же сказал, что буду теперь в другом месте... искать.
Он тихонько исчез из кабинета, оставив ее едва ли не в полуобморочном состоянии. Одному богу было известно, чего ей стоило это показное спокойствие и хладнокровие, если во время разговора ей хотелось не только орать и топать ногами, но также вцепиться когтями в эти самодовольные, сытые физиономии и рвать их в клочья. А когда она уперлась дулом пистолета в глаз этому нахалу, то и сама испугалась своей холодной решимости и желанию нажать на курок. Вот вам и здравствуйте! Из уравновешенной бизнес-women превратиться в убийцу... Это ли не признак того, что она постепенно съезжает с катушек? Нет, надо срочно что-то делать. Или уехать куда-то... Нет, оставить за себя некого. Но отдых, отдых-то может себе позволить? Иначе она за себя не отвечает, вот уже и за оружие хватается...
Аля погрузила пальцы в волосы и глухо застонала: что же делать?! Так недолго всех начать подозревать. Вроде бы сумела договориться с этим парнем, но что-то все равно свербит внутри. То ли его прощальный взгляд показался ей на редкость гнусным, то ли в словах почудился какой-то скрытый смысл. Как он заявил: «В другом месте...» Что он хотел этим сказать? Какое другое место? Посоветоваться теперь не с кем. Ох, как не хватает ей Ивана! Скоропупов, конечно же, хороший человек. И желанием помочь пронизан весь от пяток до макушки, но вот житейской мудрости Ивана, его умения разобраться во всех хитросплетениях криминально-коммерческой структуры тому явно не хватает...
Мысли ее неожиданно приняли совсем другое направление. Как же интересно Лидка вышла на них? Неужели у нее хватило наглости просто прийти к ним и предложить себя? Вряд ли парни, привыкшие к длинноногим молоденьким свиристелкам, польстятся на сэконд хэнд. Что же она могла им предложить взамен? Денег у нее нет. Не то, чтобы совсем. Иван оставил строгие указания на ее счет. Только самое необходимое: еда, одежда. Никакой роскоши. Что же она могла? Выдать их коммерческие секреты? Могла, конечно же. Но, судя по череде утренних звонков, в этом отношении теперь можно быть спокойной не один и не два месяца. Что-то эта голоногая мерзавка им предложила... Но вот что?..
Тяжко одной. Ох, как тяжко! Был бы сейчас рядом... Денис. От неожиданно нахлынувших воспоминаний о муже у Алевтины мгновенно сбилось дыхание. Господи! Как она могла забыть о нем?! За всем этим хаосом, смертями и разборками она совсем забыла о Денисе. А ведь он единственный человек, которому она может сейчас доверять без остатка. Когда же он звонил ей в последний раз?
Аля потерла лоб, вспоминая, но то ли память отказывала ей, то ли действительно это было почти месяц назад. Ну, может, и не месяц, но что более двух недель – это точно. Столько всего произошло за эти дни. Она потянулась к телефонной трубке, но тут же вспомнила, что не знает его номера. Денис всегда сам звонил ей. Есть, правда, почтовый адрес. Выяснить по своим каналам телефонные номера – пара пустяков. Но тут может быть палка о двух концах: а вдруг она навредит ему? Надо написать... От него последнее письмо пришло с неделю назад, но датировано было еще прошлым месяцем. Она должна сама...
Быстренько подвинув к себе чистый лист бумаги, она схватила авторучку и на мгновение замерла.
«Здравствуй, Денис», – вывела Аля аккуратным почерком минуту спустя, но тут же порвала лист и, взяв другой, без раздумий написала: «Любимый мой, родной, здравствуй!»
И тут же все отступило куда-то. Рука не успевала записывать то, что диктовало ей отчаянно колотившееся сердце. Господи! Как долго она сдерживала себя! Зачем?! Кому все это было нужно?! Кого она наказывала: его, себя?! Дура! Чертова дура! Она же любит его! Плевать на все! Нет ничего важнее того, чтобы слышать его, знать, что с ним все в порядке. Он так долго настаивал на свидании, а она... Неужели нельзя было переломить себя с этой тупой, никому не нужной гордостью?! Что она выиграла от всего этого?! Да ничего, кроме пустоты и горечи...
