Текст книги "Странная (СИ)"

Автор книги: Галина Гайдученко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

   – Сегодня все луны, даже у далёкой Бут, расположены прямо по орбите и хорошо видны в телескоп. – Галина вынула из-под своей тахты небольшую трубу-телекоп. – Хочешь посмотреть?

   Я направил трубу на Бут и заглянул в глазок. В телескоп Бут из звёздочки превратилась в небольшой белый шарик, а по бокам от неё, почти симметрично, стали заметны две точечки – её спутники Жут и Зут. Опустив трубу чуть ниже, я стал разглядывать луны Голубой Планеты, все три разноцветных диска были видны очень чётко.

   – Расскажи мне подробнее о вашей солнечной системе, как её делали, что означают названия. – Попросил я, лёжа на тахте с поднятым к небу лицом и потягивая сок из фужера.

   – Сначала конструкторы с Техно-Планеты выбрали среди множества звёзд эту. У неё оказались подходящие параметры по величине, интенсивности излучения, возрасту и ещё многим другим показателям. Её назвали Урте – «ур» – «центральная», «те» – «звезда». А потом из космического материала стали формировать планеты. Изначально система задумывалась как экологический курорт с планетами разного предназначения. Совершенно случайно с одной из орбит Урте было замечено круглое созвездие. Его так и назвали Оршитей – «ор» – «круг», «ши» – «семь», «тей» – звёзды.

   – Значит, «те» – это «звезда», а «тей» – «звёзды»? – Уточнил я.

   – Да, "й" добавляется к слову во множественном числе. На самом деле звёзды Оршитей находятся на разных расстояниях от Урте и с другого ракурса никакого созвездия не образуют, но отсюда кажутся собранными в идеальный круг. Именно от Оршитей и начали вести расчёты орбит создаваемых планет. Ведь в самом деле красиво, когда раз в году Бута оказывается в самом центре звёздного кольца!

   – Да, красиво. А что означает Бута?

   – «Бу» – «снег», «та» – «планета».

   – Получается Снежная Планета?

   – Да.

   – А Зут и Жут, её спутники?

   – Ну, "т" – это «луна», это ты уже знаешь. «Зу» – это лёд, присыпанный снегом, а «жу» – гладкий лёд. Получаются две Ледяные Луны, но одна гладкая, а другая заснеженная. Как это перевести дословно?

   – Пусть будут Снежок и Ледок? – Предложил я.

   – Вполне подходит. – Согласилась Галина. – Есть ещё одна планета – Нута, она расположена ближе всех остальных к Урте. «Ну» в переводе с нашего языка означает «жара». Как перевести «Нута»?

   – Если Тута – Голубая Планета, Бута – Снежная Планета, то Нута – Жаркая Планета! А как вы называете Космос, Вселенную?

   – Космос и Вселенная – это одно слово. Звучит оно так – Тейтайтийал. Попробуй перевести!

   – Тей – звёзды, тай – планеты. – Начал соображать я. – А что такое тий и ал я не знаю.

   – Тий – это космическое вещество. В Космосе нет вакуума, в нём распылена и космическая пыль, и тёмное вещество, и разные энергии, плавают обломки планет, комет, метеоритов и много всякого разного. Всё это и называется «тий». А «ал» – это «пространство».

   – Получается, «Вселенная» – это пространство звёзд, планет и космического вещества?

   – Совершенно верно! – Воскликнула, вскочив со своей тахты, Галина и прыгнула на меня. – Какой ты у меня умный! – И она принялась меня целовать... Заснули мы, обнявшись, на мягком пуховике моей тахты...

*2*

   После завтрака Галина предложила мне показать другие планеты этой системы. Сначала мы решили отправиться на Нуту.

   – Там очень жарко. – Предупредила Галина. – Поэтому нам надо взять с собой воды и надеть балахоны.

   Она подала мне просторную длинную шёлковую рубаху, почти такую же, как носят на Востоке, только с капюшоном, прикрывающем лицо. Сквозь ткань капюшона всё было прекрасно видно. Сумки и фляги с водой мы повесили на поясные ремни под капюшонами, обнялись и прыгнули...

   Первое, что я увидел, когда Галина отпустила меня – бескрайняя каменная пустыня серовато-желтоватого цвета с буровато-красноватыми примесями. Она тянулась до самого горизонта и только небольшие холмы и впадины, да какие-то трещины разбавляли этот однообразный пейзаж. Воздух был недвижим и совершенно прозрачен, на густо-синем небе ярко, до боли в глазах, светило здешнее Солнце...

   – Пойдём? – Предложила Галина, когда созерцание этой пустыни мне порядком надоело.

   – А куда? – Оглянулся я по сторонам, ощущая сквозь шёлк рубахи жаркий воздух здешней атмосферы. Температура была минимум градусов пятьдесят.

   – А не всё ли равно, куда идти в такой безжизненной пустыне? – Лукаво улыбаясь спросила Галина. – Но мы пойдём на северо-запад! – И она, показав рукой направление, бодро пошла вперёд.

   Я двинулся за ней. Идти было довольно легко – меньшая сила притяжения и каменная поверхность, почти как асфальтированная дорога, позволяли свободно идти быстрым шагом. Оказалось, что пустыня не такая уж и безжизненная. То и дело нам попадались какие-то, похожие на ящериц, животные, которые при нашем появлении старались поскорей скрыться в норах, делавших каменистую поверхность планеты ноздреватой. В углублениях и за холмами росли какие-то колючие кустарнички, а в их тени ползали крупные жуки, покрытые очень крепкими панцирями.

   Примерно через пятнадцать минут местность приобрела явный уклон вниз и мы уже почти бежали к какой-то чёрной трещине. Вблизи трещина оказалась огромной. Стоя на краю обрыва я прикинул расстояние до следующего края – примерно с километр! Вправо и влево этот Нутовский каньон простирался, то слегка извиваясь, то резко изламываясь на неопределённое расстояние. А глубина... Где-то там, далеко внизу было совершенно темно.

   – Вся поверхность планеты разрезана такими каньонами. – Сказала Галина. – Их глубина варьируется от одного до трёх километров, поэтому внизу не так печёт солнце и есть тень. Каньоны, пересекаясь друг с другом, покрывают всю Нуту, как сеткой. А на дне каньонов протекают реки и там живут люди. Они редко поднимаются на поверхность. Сейчас мы прыгнем вниз.

   Галина приобняла меня за талию, я сделал то же самое и мы прыгнули прямо с обрыва вниз. Летели мы не очень быстро: то ли из-за меньшей силы тяжести, то ли Галина умела тормозить падение, поэтому мне удавалось кое что рассмотреть в отвесных стенах каньона. А в стенах были вырублены крутые ступени, устроены площадки со скамейками, в глубоких нишах, похожих на декоративные гроты, были установлены каменные чаши с водой. Возле одной из таких чаш я увидел отдыхающую ящерицу, размером с варана, которая зашипела, повернув к нам голову и раскрыв ярко красную пасть.

   Стало заметно темнеть – стенка каньона, отбрасывала тень, не пропуская солнечных лучей. Послышался какой-то шумящий постоянный звук. Наше падение ещё более замедлилось и я заметил внизу, как бы в вечерних сумерках, верхушки деревьев, а между ними – ленту реки. Мы спустились на пляж. Подняв голову, я увидел, что откуда-то сверху к нам поступает слабый рассеянный свет, а по стенкам каньона как бы рассыпались тысячи светлячков.

   Река протекала посредине дна каньона и повторяла все его изгибы и изломы. По берегам реки росли кусты и деревья, усыпанные мириадами светящихся светлячков, под ними – какие-то растения, напоминающие огородные культуры. Ширина нашего берега до утёса составляла около семисот метров. Сам утёс нависал над берегом с отрицательным углом. Если противоположный берег устроен так же, то мы оказались как бы в перевёрнутой воронке. Было довольно прохладно – примерно как на Голубой Планете.

   – Лучи солнца попадают сюда, вниз, только когда оно находится в зените. – Сказала Галина. – Поэтому здесь днём сумерки, а ночью – темень. Но люди пользуются электричеством: там, на поверхности установлены солнечные батареи – они и освещают каньонный мир Нуты.

   – Так все эти светлячки – обыкновенные электрические лампочки? – Догадался я.

   Мы вышли за густые прибрежные кусты и увидели ярко освещённые площадки и стенки каньона, в которых было вырезано множество отверстий: двери, окна, балконы, лестничные пролёты, смотровые площадки, мостики, переходы – целый город, построенный в скале! Многие ходы простирались на десятки и даже сотни метров вглубь, образовывая целые улицы и анфилады залов. Местная скальная архитектура оказалась не примитивной архитектурой древних пещерных жителей, а вполне комфортной, рациональной и с художественными элементами: резные фризы, колонны, скульптуры, какие-то декоративные детали всюду украшали как небольшие «квартиры», так и общественные помещения, «улицы» и «площади». Вверх этот город уходил метров на сто, но дальше к поверхности продолжались лишь лестницы с площадками для отдыха.

   Время от времени нам попадались немногочисленные местные жители. Они были одеты в такие же, как у нас длинные рубахи с капюшонами. Кожа у них была фиолетово-коричневой. Я поинтересовался, насколько развита их цивилизация и Галина пояснила, что местные жители – это выходцы с других планет, которые или насовсем, или на некоторое время решили здесь поселиться. Разумеется, если они захотят, им доступны все достижения цивилизации, но сюда прилетают именно для того, чтобы отдохнуть от техники. Ведь система Урте создавалась именно как экологический курорт с разными климатическими условиями.

   – У вас, на Земле, некоторые люди тоже иногда уходят от цивилизации и поселяются где-нибудь в Гималаях, или в Африке, или где-нибудь ещё среди дикой природы.

   – А как же тут поднимаются наверх и спускаются вниз? Неужели по ступенькам, которые мы видели?

   – Там, внутри, у нас есть лифты. – Пояснил один из шедших нам навстречу жителей Нуты. – На них мы поднимаемся, чтобы обслуживать солнечные батареи, встречать космические корабли и любоваться ночным небом.

   – А есть чем любоваться? – Недоверчиво спросил я.

   – О! Наше небо – это самое красивое зрелище во Вселенной. Полюбоваться им прилетают из разных галактик! У нас постоянно проводятся разные астрономические праздники. Да ты сам увидишь! Сегодня у нас будет один из таких праздников – Ночь Всех Планет.

   – Они тоже переключились на немецкий? – Шёпотом спросил я у Галины.

   – Да, для нас это вполне естественно. Кстати, все другие инопланетяне, даже из других галактик, тоже будут говорить на твоём языке – таковы правила нашего этикета.

   – А почему они не требуют того же от меня?

   – Но ведь ты не умеешь переключаться! – Пожала плечами Галина. – Они об этом знают.

   Побродив некоторое время по внутренним помещениям города. Мы с Галиной вышли на один из балкончиков, кружевной лентой опоясывающих этот верхний уровень города. Внизу протекала река, берега которой освещались разноцветными электро-гирляндами. Свет бесчисленных фонарей отражался в тёмной воде и придавал ей сказочный вид. Кроны всех деревьев тоже были увиты гирляндами – казалось, что скоро наступит Рождество. Далеко вправо, почти у поворота реки через речку пролегало несколько электро-дорожек.

   – Что это? – Спросил я.

   – Это мост. Он соединяет два берега реки.

   – А можно перейти туда? – Мне очень хотелось пройтись по этому сказочному, как из детства, мосту.

   – Конечно! Прыгай! – И Галина, перемахнув через перила, прыгнула вниз с высоты около девяноста метров.

   Немного поколебавшись, я прыгнул за ней. Оказалось, что условия гравитации позволяют мне летать на Жёлтой Нуте, так же, как на Голубой Туте. Сделав вираж над площадкой главного входа в город, мы полетели к мосту. Широкий каменный мост был украшен резными колоннами, на верхушках которых были установлены большие светильники. Между колоннами по обеим сторонам моста в несколько рядов были натянуты электро-гирлянды. Сама река оказалась шириной всего около сорока метров. Остановившись на середине моста, я залюбовался видом реки и обоих берегов. Всё это – ажурный каменный город в скалах, множество гирлянд, отражающихся в речной глади, какая-то непривычная тишина, сопровождаемая звуком течения реки, – было похоже на Рождественскую открытку, только без снега...

*3*

   Город на другой стороне ничем не отличался от первого. Это был всё тот же ажурный каменный город, так же уходящий вглубь скалы. Только здесь для инопланетных гостей (а их оказалось всего пятеро) приготовили праздничные столы. Справа от нас с Галиной за стол сел высокий, около двух с половиной метров, но очень тонкий, как обычный землянин, человек из какой-то дальней галактики. У него была серая кожа, длинные четырхпалые кисти, украшенные браслетами, а завёрнут он был в большое сари, похожее на индийское, с изображением звёзд и планет его галактики на тёмно-фиолетовом фоне. Ещё двое гостей – парочка влюблённых с Техно-Планеты, прилетевшая на медовый месяц на экологические курорты Туты и посещающая все окрестные природные достопримечательности. Они практически ничем не отличались от землян, разве что более резкими чертами лиц.

   Распорядитель праздника, он же наш гид, устроил целое шоу из дегустации местных блюд. Всего рассказывать я не буду, остановлюсь только на одной экзотической штуковине. Это были крупные раковины, размером с дыню, похожие на подсолнечниковые семечки, которые в действительности оказались плодами. Их вынесли закрытыми при очень ярком освещении.

   – Попробуйте раскрыть эти семечки! – Предложил наш гид – фиолетово-кожий молодой парень с длинными, около пятнадцати сантиметров, пальцами на руках, который назвался Нерефом. – Можете пользоваться для этого любыми инструментами!

   Мы стали пробовать открыть полу килограммовые «семечки» и вилками, и ножами, и разбивать камнями – ничего не получалось.

   – Дед бил-бил, не разбил. – Сказал я, прекратив все попытки.

   – Баба била-била, не разбила! – Подхватила Галина.

   Парочка влюблённых технарей попробовали применить карманные электропилы, но тоже не добилась успеха. Высокий инопланетянин, поднеся «семечко» к яркому свету, пытался высмотреть какой-нибудь секрет.

   – А теперь – внимание! – Воскликнул Нереф. – Сезам, откройся! – И он нажал какую-то кнопку.

   Яркий свет начал постепенно затухать. По мере его затухания, створки «семечек» начали медленно раскрываться. Когда освещённость над столом сравнялась с вечерними сумерками, семечки раскрылись полностью. Внутри оказался двух лепестковый цветок. Два белых лепестка, повторяющих формой створки семечка, были мясистыми и пахли лесными цветами. Я услышал нотки и фиалок, и ландышей, и медуницы... А в середине, как жемчужина в раковине, лежал светло жёлтый полупрозрачный шарик – сочный плод с двумя горошинками-семенами в середине.

   Нереф объяснил, что эти «семечки» растут даже на поверхности Нуты и, чтобы уберечься от палящего солнца, выработали у себя защиту – твёрдые, не пропускающие света и зноя, створки. С заходом солнца створки открываются и растение успевает получить необходимую энергию, пока оно полностью не скроется. Ночью, когда уже не так жарко, растение остаётся открытым, но когда солнце снова показывается над горизонтом, прячется в своей «раковине».

   Затем он показал, как надо есть это необычное растение. Специальной ложечкой с зазубренным краем надо аккуратно вынуть мягкий полупрозрачный плод из «раковины» и отправить себе в рот. Раскусив этот желеобразный шарик, получаешь изысканный цветочно-фруктовый, сладковато-кисловато-перечный вкус, который я не могу сравнить ни с чем. Затем надо вырвать из «семечка» лепестки и тоже их съесть. Мясистая мякоть цветка по консистенции напоминает мякоть сливы, но имеет совершенно другой вкус – это что-то сладкое и горькое, кислое и солёное одновременно, причём вкусы так тонко перемешаны, что как бы перетекают один в другой, создавая целую симфонию приятных ощущений во рту. Мы съели по нескольку этих необычных фрукто-цветков, причём я заметил, что инопланетяне так же пытаются разобраться в своих вкусовых ощущениях, как и я.

   – А теперь все быстренько направляемся к лифту! – Воскликнул наш гид, когда мы удовлетворили своё кулинарное любопытство. – Мы едем на поверхность!

*4*

   Мы вышли из кабины лифта прямо посреди пустыни. В начинающихся сумерках не было видно, где находится каньон – только бескрайнее, неровное, серо-жёлтое каменное поле. И такое же бескрайнее фиолетово-синее небо.

   Сзади что-то зашуршало и я оглянулся. Наш лифт исчез, не было видно даже следов от люка – всё тот же камень, что и у нас под ногами. Если не знать, где он должен быть, ни за что не догадаешься его здесь искать.

   Я поднял голову к небу. Солнце уже почти совсем скрылось за горизонтом, осталось только небольшое свечение там, куда оно спряталось. А на небе ярко проступили все планеты системы Урте. Прямо в зените – похожая на звёздочку Бута в окружении кольца Оршитей. Прямо под ней – маленький голубой шарик Туты, а рядом с ней, справа троица её лун. Отсюда, с Нуты они казались совсем маленькими: более яркая звёздочка в вершине треугольника – Лут, и две совсем маленькие в углах основания – Рут и Фут. Зато какие звёзды и созвездия были рассыпаны по здешнему небосклону! Огромные, яркие, не мигающие, разных оттенков!... Зрелище и вправду было завораживающим. Всех созвездий я, конечно, не запомнил, но некоторые могу назвать.

   Например созвездие Рука – Литей. Выглядело оно, как слегка изогнутая линия из четырёх звёзд, от последней из которых веером расходились пять линий по две звезды. Если присмотреться, похоже на кисть руки.

   Созвездие Кота – Мартей – было похоже на спящего кота с настороженными ушами, обернувшего себя хвостом.

   Созвездие Волна – Шутей было похоже на волну с пенящимся множеством мелких звёздочек и туманностей гребнем.

   А ещё там было созвездие Любви – Аахтей. Если у нас на День Святого Валентина всюду рисуют сердечки, то у инопланетян символом любви были два полураскрытых птичьих крыла, соединённых вместе. Это созвездие оказалось самым крупным на небе.

   – А с Туты оно видно? – Спросил я у Галины.

   – Видно. – Ответила она. – Просто я не обратила твоего внимания на него. Можем потом посмотреть с моей горы...

   Пол ночи мы любовались необыкновенным небом Нуты, а затем прыгнули назад, на Туту. Здесь начиналось утро и трава, на которую мы приземлились, была ещё мокрой.

   – А почему здесь мы прыгаем с планеты на планету без шлюзовой камеры?

   – Потому что в этой системе все бактерии одинаковые. Шлюзы нужны, когда прилетаешь с какой-нибудь очень далёкой планеты, например, как твоя Земля.

   После бессонной ночи на Нуте, мы, позавтракав и накормив Моримара, легли спать прямо на поляне у озера.

*5*

   Потом мы купались, готовили обед, лазили по склонам горы, играли в догонялки с Моримаром – вели себя, как дети. Вечером, перед дождём, мы снова поднялись на вершину горы и Галина показала мне знакомые уже созвездия. А потом мы прыгнули на Лут.

   – Если бы мы прыгнули прямо напротив того места, где находится моя гора. – Начала Галина. – То здесь был бы день и мы ничего интересного бы не увидели. Я прыгнула нас немного в сторону – сейчас здесь вечер. Это очень удобно.

   – Чем же это удобно? – Поинтересовался я.

   – Во-первых, мы успеем рассмотреть Лут при дневном свете; во-вторых, мы посмотрим закат и начало вечера; в-третьих, мы увидим ночное небо Лут с прекраснейшей планетой на небе – Тутой.

   Кто бы возражал! Итак, Лут. Сначала мне показалось, что она ничем не отличается от Туты – такой же тропический климат, синее небо, ну разве ещё немного меньшая сила притяжения. А затем стал замечать и различия: трава на Лут была намного выше, почти в человеческий рост и не настолько бирюзовой, а скорее седовато-синей. Кусты достигали в высоту пятидесяти метров, а деревьев не было. Зато здесь было множество бабочек. Они сидели разноцветными цветами в траве и вспархивали при нашем приближении. Огромные разноцветные стаи пролетали над нашими головами, превращая небо в шёлковый шатёр с развевающимися полотнищами. Некоторые бабочки были размером с мою ладонь, некоторые – с нормальную простынь. И форма у бабочек была неземная – почти круглое тело с четырьмя лапками и четырьмя усиками поддерживалось четырьмя двойными крылышками, переливающимися всеми цветами радуги. Глаз у этих бабочек тоже было четыре, а питались они соком ягод, растущих и на кустах, и в траве, который высасывали тонкими хоботками.

   Я тоже попробовал несметное количество разных Лутских ягод, но их было так много, что что-нибудь конкретно припомнить не могу.

   Но вот начался вечер. Лут, вращаясь вокруг Туты, в отличие от нашей Луны, ещё и крутится вокруг своей оси. Поэтому вечер наступает тут так же, как на Земле, с заходом солнца. Сейчас орбита Лут проходила между Ортей и Тутой и на ночном небе, занимая почти его треть, появился огромный голубой диск Туты. Отсюда Тута выглядела как Земля из космоса – такая же голубая, с полярными шапками и поясом островов, выглядевших сплошным материком. А слева от неё появилась неразлучная парочка – Рут и Фут, причём зеленоватая Рут сегодня вышла на передний план и своим диском наполовину перекрывала желтоватую Фут.

   Чтобы увидеть Бут в кольце из звёзд, пришлось отвернуться на 180 градусов от Туты. И тут я заметил, как в призрачном свете Туты и её лун к нам кто-то подкрадывается среди травы.

   – Там кто-то есть. – Шёпотом обратил я внимание Галины на колышущуюся траву.

   – Интересно, кто это может быть? – Тоже шёпотом спросила Галина. – Давай тоже подкрадёмся и посмотрим! – И она, слегка пригнувшись, стала пробираться к том месту, где я кого-то заметил.

   Я так же крадучись пошёл за ней... Сначала я увидел большие кроличьи уши, потом – два глаза, отблёскивавших в голубоватом свете Туты, а под ними... Нет, это был не кролик. Во-первых, зверь был высотой с человека; во-вторых, он ходил на двух лапах с мягкими подушечками; в третьих, в передних лапах он держал (!) плетёную из травы сумку, наполненную ягодами. Мордочка его была отдалённо похожа и на кроличью, и на кошачью, а хвост – на беличий, каким его изображают в мультфильмах – большой и пушистый.

   – А, это шуршунчик! – Воскликнула Галина. – Он не опасен. Его даже можно погладить. – И она протянула к шуршунчику руку.

   Огромный пушистый зверь наклонился и совсем по-кошачьи понюхал протянутую руку. Я тоже дал ему свою. Так же деловито, зверь обнюхал и меня. Затем он опустил вниз свои уши и мы стали их чесать: я – правое, Галина – левое. Получив порцию ухо-массажа, шуршунчик протянул нам свою корзину.

   – Это он нас угощает. – Пояснила Галина. – Надо взять по горсточке, а то обидится.

   Мы взяли по нескольку ягод из корзины доброжелательного зверька и он пошёл дальше, так же осторожно ступая в траве на своих мягких лапах.

   – А кто ему дал корзину? – Поинтересовался я.

   – Он сам сплёл.

   – Он что, разумный? – Удивился я.

   – Все животные, все насекомые, все растения разумны. Отличаются они от человека только методами применения своего разума. С точки зрения человека, он просто животное.

   – А как же корзина?

   – Земные птицы тоже плетут свои гнёзда. – Пожав плечами ответила Галина.

   Все бабочки ночью куда-то исчезли. На смену им пришли... даже не знаю, как их назвать. Не птицы, не бабочки, не какие-то ещё насекомые... Это были округлые лоскуты тёмно-синей бархатистой ткани с блестящими серебром многочисленными точечками-глазками. Они плавно порхали на высоте полутора-двух метров и собирали пыльцу с кисточек травы. Чем собирали? Да всем своим телом, всеми своими ворсинками! Ни ртов, ни хоботков, ни усиков, ни лапок, ни перьев, ни хвостов у них не было. И звуков они никаких не издавали. Просто какие-то привидения...

   А потом мы вышли к водопаду. Вы видели, как падает вода при силе тяжести в пять раза меньшей, чем на Земле? Это было завораживающее зрелище – медленно извивающиеся струи, плавно скользящие брызги и совершенно не водопадный звук. И купаться в этом водопаде тоже было странно и необычно. Мы не плавали, а порхали, то окунаясь в воду лунной реки, то взлетая над ней, то становясь под струи водопада, то выныривая из них. И заниматься любовью здесь было так же необычно...

*6*

   На следующий день мы слетали на Рут и Фут. В экваториально-тропическом поясе этих лун климат был почти таким же, как на островах Туты, а сила притяжения немного меньше. Зелёной Рут оказалась из-за того, что вся её поверхность, покрытая водой, заросла густой водной растительностью. На небольших островках, по площади не превышающих маленьких городков или даже сёл, росли низкие кустарники и были устроены кемпинговые городки для курортников. Только на островках, в специально устроенных и очищаемых от водорослей водоёмах можно было увидеть чистую воду с многочисленными экзотическими рыбками. По всей водно-водорослевой поверхности Руты устраивались прогулки на специальных лыжах-поплавках, но это было интересно только первые пятнадцать минут.

   Зато подводная прогулка была интересней. Началась она с того, что нам предложили сойти с лыж на сплошной водорослевый ковёр. Почти сразу же водоросли начали прогибаться под нами, и мы постепенно погрузились вниз. Глубина этого всепланетного моря оказалась небольшой – от пяти метров вблизи островов, до тридцати метров вдали от них. Штормов на Руте не бывает, лишь лёгкое колыхание тугой зелёной поверхности. А под этой поверхностью оказался густой, в некоторых местах почти непролазный подводный лес. Плавать в этом лесу было невозможно, и мы ходили по дну, продираясь сквозь извивающиеся заросли.

   По пути нам попадались различные многоцветные и много-плавниковые рыбки, водяные ящерки, светящиеся в полумраке, живые цветы со щупальцами и всевозможные амфибии, размерами от мизинца до средней кошки.

   К обеду мы прыгнули на Фут. Её поверхность вся состояла из суши, покрытой сеткой рек и каналов, в местах пересечений образовывающих озёра. Почва на планете была охристо-коричневатой, а растительность преимущественно жёлтого цвета всех его оттенков. С Туты эти неширокие водные артерии были не видны, поэтому Фут и выглядела на небе жёлтоватым шариком.

   Населяли Фут самые настоящие динозавры! Их было множество: и травоядные диплодоки, и хищные тираннозавры, и речные ихтиозавры, и летающие птеродактили – совсем такие же, как на рисунках в учебнике, но... все – не больше домашней собаки или кролика! Было очень интересно наблюдать с высоты своего роста, как среди зарослей хвощей и папоротников, достигающих иногда в высоту мне по пояс, тираннозавр размером с крысу охотится на диплодока размером с кролика. Как птеродактиль с размахом крыльев не больше, чем у чайки, пикирует на зазевавшегося в воде ихтиозавра размером с морскую свинку.

   Выбрав в стаде самого крупного диплодока, мы вытащили его из травы за шею, а затем изжарили на костре. По вкусу он напоминал обычную земную курицу. На десерт у нас были диплодоковые яйца, взбитые в скорлупе ореха, растущего не на дереве или кусте, а прямо на грунте. Орех был размером со страусиное яйцо, только ярко жёлтого цвета. Внутри него оказалась мягкая, творожной консистенции, жёлтая, рассыпчатая мякоть сладко-орехового вкуса. Именно с ней мы взбили содержимое яйца, которое по виду и размерам ничем не отличалось от куриного. Запили мы этот обед просто речной водой, которая на вкус оказалась чуть кисловатой, как будто в неё капнули несколько капель апельсинового сока.

   Остатки нашего обеда тут же расхватали набежавшие откуда-то на задних лапах мелкие зубастые динозаврики. Я попробовал отнять небольшую косточку у особенно наглого динозаврика, пробежавшего за добычей прямо по моей ноге, но он грозно зашипел и тяпнул меня своими зубастыми челюстями за палец. Я отдёрнул руку – на пальце проступила капелька крови, как от укола иголкой. Больше заигрывать с этими мелкими, но отважными хищниками я не решался.

   Мы купались в небольшом округлом озерке диаметром метров шестьдесят на пересечении двух каналов, ширина которых была не более двадцати пяти метров. Рядом с нами плескалось несколько фиолетово-серых плезиозавров, гонявшихся за стайкой каких-то серебристо-золотистых рыбёшек. Нас они не трогали – уж больно большими для них мы выглядели.

   Вечером мы опять смотрели на небо. Отсюда оно выглядело совсем по другому. Солнце освещало полный диск Лут и лишь три четверти Туты – тень от Лут «откусила» изрядный кусок планеты, зато совсем в другой стороне от них, почти на горизонте взошёл огромный зелёноватый диск Рут – отсюда, с Фут она выглядела намного больше, почти с Туту. Оршитей сегодня лишилась своего центрального украшения – Бута отошла в сторону и слилась с одной из звёзд созвездия. Но два полу-развёрнутых крыла Аахтей снова напомнили нам о любви, сопротивляться которой мы не могли и не хотели...

*7*

   Следующий день мы провели на Туте. Галина, хотя и не любила холодов, решила показать мне северную часть Голубой планеты. Для этого нам понадобилось слетать к шлюзовой пещере за специальной одеждой. Мы летели через высокий светлый лес, когда Галина вдруг зависла над одним из деревьев и спросила:

   – Ты слышишь, какая тут замечательная музыка?

   – Никакой музыки я не слышу. Только... кажется какой-то напев ветра...

   – А ты прислушайся получше. – И Галина начала снижаться под кроны деревьев.

   Здесь, под кронами, на высоте сорока-пятидесяти метров от земли, я и вправду услышал музыку. Она была такой же светлой и высокой, как и окружавшие нас деревья. Сначала еле слышно зазвучал фагот, затем к нему подключились свирели. Звук усилился и в нём проступили скрипки, потом арфа и какие-то ещё незнакомые мне инструменты. Душа наполнилась светом и счастьем и мы с Галиной стали гоняться друг за другом в воздушном, весёлом и светлом танце вокруг исполинских деревьев.

   – Это мелодия ветра! – Восхищалась Галина. – Каждый раз она разная, в ней никогда не бывает повторений!

   – Теперь я буду ходить на концерты в филармонию, когда захочу снова испытать эти ощущения! – С воодушевлением воскликнул я.

   Полетав ещё немного с поющим ветром, мы опустились отдохнуть на поляну Дерева Знаний, над которой как раз оказались.

   Мы лежали в мягкой траве, похожей одновременно и на мох-, и на ковёр, раскинув руки и глядя на трепещущие листья высоко над головами.

   – Интересно. – Пришла мне в голову мысль. – Если я сейчас уколюсь разными иголками дерева на разной высоте, я смогу получить все знания?

   – Сможешь.

   – Даже если это будет сотня «прививок»?

   – Даже если тысяча. Просто, когда знания получают постепенно, они проявляются в тот же день, а если все сразу – то неизвестно когда и в какой последовательности. К тому же, возможно, не все они пригодятся тебе там, на Земле.

   – Даже если не пригодятся, всё равно – это знания! – Решительно встал я. – Знания бесполезными быть не могут. – И я направился к дереву.