Текст книги "Странная (СИ)"

Автор книги: Галина Гайдученко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

   Мы узнали, что вокруг её Солнца кружатся несколько планет: на первой, ближайшей к Солнцу орбите, находится небольшая полупустынная планета, имеющая вполне нормальную атмосферу, но на которой очень мало воды и то, в основном, под поверхностью. Растительность и животный мир там представлены пустынными экземплярами, отдалённо похожими на земные. Температура превышает семьдесят градусов по экватору, около пятидесяти в средней полосе и около двадцати на полюсах.

   Затем идёт Голубя Планета. Она очень похожа на Землю, хотя сила тяжести на ней меньше, небо – синее-синее, а воздух можно пить (Как? Это осталось загадкой). Растительность там, в основном, зелёного, сине-зелёного и голубого оттенков, – это деревья, кустарники, травы и цветы. Ещё она говорила о каких-то кактусах, но как-то вскользь. Ось Голубой Планеты расположена прямо перпендикулярно к Солнцу, поэтому времён года на ней нет. Крупных материков Планета не имеет, только множество островов, расположенных широким поясом вокруг экватора. Между островами пролегают морские проливы различной длины и ширины, через некоторые из них видны соседние острова, а некоторые простираются аж за горизонт. Климат там очень приятный.

   За поясом островов – широкая гладь океана, а на полюсах – прохладные земли, на которых часто идёт снег и средняя температура держится около двух-трёх градусов ниже нуля (по Цельсию).

   Вокруг Голубой Планеты кружит одна одиночная луна и две в тандеме (все названия Галина давала в переводе на наш язык). На лунах тоже есть атмосфера и вода, климат похож на климат самой Планеты, но сила тяжести там намного меньше, поэтому растительность достигает гигантских размеров. Там, по словам Галины, хорошо отдыхать после тяжёлых болезней и переломов.

   Луны Тандема – это два спутника, вращающиеся вокруг общего центра масс, и движущиеся по одной орбите.

   Ещё дальше вращается планета с двумя спутниками. Там тоже есть атмосфера и можно жить, но только тем, кто любит зиму. Сама Галина бывает там крайне редко, потому что любит тепло и море.

   Вот и всё. Больше планет в её Солнечной системе нет. Да, ещё она рассказала про Новый Год. Он наступает тогда, когда на ночном небе луны Тандема – Рут и Фут – становятся горизонтально, а между ними располагается луна Лут...

   Когда мы ближе к вечеру проходили мимо Старой Франкфуртской Оперы, Генрих, наконец, догадался оставить нас одних. Уже не соблюдая никаких приличий, я целовал и целовал её, повторяя, как заклинание: «Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя!»

   – Я тоже тебя люблю, Эрих. – Вдруг услышал я ласковый шёпот мне на ухо. От неожиданности я чуть не уронил Галину, которую держал на руках, на тротуар.

   – А как же твой муж?

   – И мужа, и сына я очень люблю. В той жизни.

   – Я не понимаю, какая «та жизнь»? – Я поставил её на землю.

   В свете уличного фонаря, под которым мы как раз остановились, Галина вытянула перед собой обе руки.

   – Это одна жизнь, – Она показала головой на правую, а затем на левую руку, – а это другая. Они не пересекаются. В этой жизни я люблю мужа и сына, а в этой – тебя.

   – Это параллельные миры?

   – Да. И они никогда не пересекаются. Здесь я люблю тебя. – И она снова меня поцеловала.

   Я подхватил её на руки и не опускал уже до самого дома...

   Пока я думал, как достать ключи, не отпуская Галины, она сама просто толкнула дверь рукой и та открылась. Точно так же раскрывались и все последующие двери, пока мы с ней не попали в мою спальню и я не положил её на кровать...

   Посреди ночи я проснулся от какого-то шороха – Галина одевалась в темноте.

   – Ты опять исчезаешь? – Я очень не хотел с ней расставаться.

   – Да, мне пора.

   – Но... – Я лихорадочно искал вескую причину, по которой она бы могла остаться. – У меня же завтра день рождения! – И как это я вовремя вспомнил. – Мне исполняется двадцать пять лет! Ты просто не можешь бросить меня в такой день!

   – Правда? Тогда это всё меняет. Мне надо пересчитать прыжок... – Она исчезла просто передо мной: только что была, и сразу не стало. Я вскочил, растерянно оглядываясь, и вдруг какой-то толчок бросил меня обратно на кровать – это в комнате снова появилась Галина.

   – Ой! Эрих, я думала, что ты лежишь... Извини, что прыгнула на тебя... Я могу остаться.

   Я радостно вскочил, судорожно стянул с неё платье и всё остальное, бросая вещи прямо на пол, и потянул её в постель...

*6*

   – Поздравляю тебя с днём рождения! – Разбудил нас утром крик Генриха, который ворвался ко мне в комнату с большим свёртком в руках. – Ой, а ты не один?... А я тут с подарком...

   – У меня уже есть один подарок! – Я поцеловал в щёку лежащую на моей руке Галину. – Но и от твоего отказываться не буду. Давай его сюда!

   Генрих протянул мне свёрток и переминался с ноги на ногу возле кровати, пока я, сев в постели, его разворачивал. Галина тоже села, закутавшись в одеяло. В свёртке оказался замечательный бритвенный набор брендовой марки. Галина провела рукой по моей щеке:

   – Да, пора бриться. А мой подарок будет потом.

   После лёгкого завтрака, который приготовила нам Галина из чего-то вкусного, но совершенно непонятного (возможно даже, инопланетного), мы расстались с Генрихом до вечера. Вечером у нас дома должна была состояться небольшая вечеринка только для друзей, и Генрих занимался её организацией.

   – А сейчас будет мой подарок. – Сказала Галина, когда мы остались одни. – Эрих, ты бывал в Египте?

   – Бывал, но сейчас, кажется, не курортный сезон. – И я посмотрел за окно. Там, как и вчера, было начало апреля. Погода, хотя и солнечная, всё же не была летней.

   – А мы и не собираемся на курорт. – Ответила Галина. – И хотя весна в Египте – это очень красиво, я покажу тебе что-то необычное.

   Она достала из сумки (У неё не было сумки!) какой-то свёрток и подала его мне.

   – Нам надо переодеться. Давай, быстрей! – И она сама принялась переодеваться в длинную хлопчатобумажную белую арабскую рубаху и такие же штаны. На голову она надела белый мужской головной платок – шемаг или куфию с чёрным обручем – эгалем и стала похожей на обычного арабского мальчика, вот только глаза были необыкновенно сине-голубыми. Я тоже переоделся и посмотрелся в зеркало – араб арабом! Ещё и усы с бородой у меня тёмного цвета...

   – Приготовься, сейчас мы прыгнем! – Она крепко обняла меня, прижав всем телом к себе. – Закрой глаза и задержи дыхание – с непривычки прыжок может вызвать головокружение и тошноту.

   Я глубоко вдохнул и закрыл глаза. В тот же миг мой желудок подскочил вверх – говорят такое бывает в невесомости или при прыжке с парашютом. Мне же это напомнило резкое падение на одном из аттракционов. Чуть не упав, я открыл глаза... и увидел перед собой пустыню. Такого резкого «прыжка» я не ожидал и в растерянности начал оглядываться. И впереди, и справа, и слева простирались необозримые пески и песчаные холмы, барханы и камни. Зато за своей спиной, всего в каких-то ста метрах, я увидел сочную зелень оазиса.

   – Ну как, – Спросила Галина. – Можешь уже стоять? – Я кивнул и она, разжав объятия, отпустила меня.

   Сначала меня немного качнуло, но я тут же справился и установил равновесие.

   – Нам туда! – Галина показала в сторону оазиса. Взяла меня за руку и мы пошли к ближайшим пальмам.

   – На днях один из египетских археологов пролетал над пустыней. – Объясняла мне Галина по дороге. – Вдруг началась гроза и, что тут большая редкость, пошёл ливень. Археологу пришлось посадить свой самолётик на окраине оазиса и укрыться под навесом скалы. Ливень был таким сильным, что начал потоками смывать песок со скалы. Археолог вовремя отскочил – потоками воды смыло большой пласт песка и понесло вдоль русла местного ручья. А когда всё утихло, он решил осмотреть вымытую от песка скалу. Вот тогда-то ему и открылся, освобождённый из под песка, кусок каменной кладки. Он, конечно же, сразу же полетел в Каир, сообщил куда надо, собрал бригаду, и со вчерашнего дня здесь начались раскопки. Нам очень надо здесь быть!

   – Почему?

   – Я так чувствую. – Мы уже шли по берегу русла к противоположному краю оазиса.

   С трёх сторон продолговатый оазис (примерно 3 на 1,5 км) был защищён от песков и ветра небольшой скалой в форме буквы Л, наполовину присыпанной слежавшимся песком. Остриё этого "Л" было направлено на запад, а открытая часть – на восток. По его оси, слегка извиваясь, протекал неширокий, до полуметра глубиной, ручей с чистой и прохладной водой, который вытекал из-под скалы и уходил в пески на противоположной стороне оазиса. По обеим его берегам росли финиковые пальмы, оливковые деревья и какие-то кусты. Всюду порхали птицы и бабочки и даже не верилось, что буквально в нескольких десятках метров находится пустыня.

   По мере нашего продвижения, всё громче слышался гул машин и людской говор.

   – Там идут раскопки. – Показала рукой в сторону приближающегося шума Галина. – Нам надо делать вид, что мы тоже участвуем в работах.

   Подойдя к истоку ручья, мы, прикрытые тенью кустов, заглянули через скалистый барьер. В левом луче Л-образной скалы, то есть у южного склона, машины уже почти полностью раскопали П-образную выемку, в которой древними зодчими был возведён то ли храм, то ли какой-то комплекс. Он был похож на трёхступенчатую пирамиду: нижняя ступень, раскопанная лишь на две трети, была высотой примерно около пяти метров, квадратного сечения, примерно 16 на 16 метров. На неё был поставлен второй параллелепипед такой же высоты, примерно 10 на 10 метров в основании. А сверху, уже полностью освободили от наносов куб – 5 на 5 на 5 метров.

   – Идём, нам надо к нижней ступени. – И Галина потащила меня за собой.

   Подойдя к подножию этого сооружения, мы включились в людскую цепочку, которая передавала вёдрами песок от раскапываемого входа в храм. Люди вокруг о чём-то говорили, но я не знаю арабского языка, а потому ничего не понимал.

   – Говорят, что храм был засыпан песком, сразу же после строительства. Он сохранил все свои краски и не был подвержен ни ветровой, ни песчаной эрозии. Совершенно свеженький, как будто только что построен. – Объясняла мне Галина, передавая тяжёлые вёдра. – Главный археолог сейчас находится наверху – там уже раскопали вход в верхнюю ступень и он разбирает находки. Говорят, там нашли много золотых изделий...

   Вдруг в начале нашей цепочки раздался хоровой вскрик – оказывается, вход уже раскопали и между двумя четырёхугольными полуколоннами вдруг начали разъезжаться в стороны две половины каменной двери. Из образовывающейся щели потоком хлынул сухой песок. Все с криками отскочили в стороны, а мы с Галиной, воспользовавшись некоторой неразберихой, приблизились к двери сбоку. Прибежал позванный кем-то археолог, заглянул в середину и что-то начал быстро говорить.

   – Помещение в середине было засыпано песком ещё в древности. – Стала переводить Галина. – Там что-то хотели спрятать. Сейчас будут потихоньку сметать песок лопаточками и веничками, чтобы ничего под песком не пропустить. И мы снова начали передавать полные вёдра, но уже находясь в начале цепочки.

   Давно не занимаясь физическим трудом, я, честно говоря, порядком подустал. И тут Галина протянула мне флягу. Я отпил – это был сок того самого «жёлудя» или «пирожка», как его называла Галина. Силы вернулись ко мне, и я бодро продолжил непривычный труд, исполненный радостной эйфорией от присутствия любимой.

   Через некоторое время работы были прекращены – Археолог наткнулся на какие-то обмазанные глиной и ярко раскрашенные предметы в форме веретена, около полуметра в диаметре и около двух метров в высоту, стоящие вертикально в насыпанном вокруг них песке. Их было множество, яркие краски на глине сверкали свежестью – красные, синие, голубые, жёлтые, белые, золотистые, чёрные... Объявили перерыв и все работники направились к истоку ручья. Мы с Галиной тоже пошли к воде, но чуть ниже по течению. Галина как будто что-то искала. Наконец, она раздвинула ветки зарослей кустарника и мы увидели небольшой водопадик – всего около метра высотой. Вода из него весело падала, поднимая брызги, в выбитый в скале овальный бассейн – всего 3 на 4 метра, затем снова собираясь на выходе в узкий ручей.

   – А! Вот оно! – Галина продралась через кусты к бассейну и не раздеваясь вошла в воду. – Иди сюда! Освежимся и отдохнём!

   Мы поплескались и порезвились в воде, а затем легли на траве, чтобы обсохнуть. Так и лежали, не двигаясь, взявшись за руки и смотрели на зелёный пальмовый свод над нашими головами. Не знаю, сколько прошло времени – то ли час, то ли два, когда Галина села, оглянулась и, сказав: «Пора!», повела меня назад к раскапываемому храму.

   К этому времени почти все веретенообразные предметы были раскопаны в верхней части и стояли, держась в песке, оставленном примерно на полметра у их основания. Некоторые из находящихся ближе к выходу вынесли наружу и даже раскрыли. Под слоем глины находились плетёные из прутьев корзины, а в них – завёрнутые в древние бинты мумии.

   Главный археолог приказал рабочим аккуратно разгребать песок руками, вынимать из него мумии, выносить их наружу и складывать у основания храма. Мы тоже подключились к работам. Мумии были достаточно лёгкими – каждую вполне мог поднять один человек – и работать было легко. Через некоторое время я заметил, что Галина целенаправленно приближается к центру этих поставленных вертикально мумий.

   – Эрих, помоги мне. – Шёпотом сказала она, начав откапывать мумию, раскрашенную не так ярко, как остальные, а только синими, голубыми, белыми и золотистыми красками.

   Я стал придерживать мумию, а Галина разгребала песок руками. Эта мумия почему-то была тяжелее других. Мы еле вынесли её наружу вдвоём. Ничего не говоря, Галина понесла её к нашему скрытому в кустах водопаду. Мне ничего не оставалось, как, помогая ей, двигаться туда же. Задвинув за собой ветки, Галина оглянулась – за нами никто не шёл и, наверное, никто не заметил, что мы унесли эту мумию.

   – Надо положить её в воду. – Сказала Галина и мы положили мумию в центре бассейна. – Пошли, нам нужна ещё одна. – Галина вытерла руки о рубаху и направилась обратно.

   Вторая мумия была окрашена так же, как и первая. Галина высматривала её среди других около пяти минут, затем мы так же осторожно выкопали её и отнесли к своему бассейну. Эту мумию мы тоже положили в воду. А сами уселись на берегу.

   – Больше работать на раскопках нам не надо. – Сказала Галина. – Мы нашли то, что искали.

   Я не знал, что ответить и просто молчал, глядя на мокнувшие в воде мумии. Через некоторое время Галина вдруг встала:

   – Пора! – и она снова полезла в воду.

   Мы ползали в воде, отколупывая глину с корзин, затем разламывали и выбрасывали на берег куски самих корзин, пока полностью не освободили мумии от упаковки.

   – Надо поставить их вертикально. – Сказала Галина.

   Это оказалось довольно непросто, ведь пропитавшиеся водой мумии стали намного тяжелее. Справившись, наконец, с этой задачей, мы стали осторожно разматывать бинты... Под бинтами оказались мужчина и женщина, скорее даже юноша и девушка – они казались свежими, а набухшие в воде кожа и мышцы этих трёхтысячелетних покойников казались упругими и живыми. Вся поверхность кожи найденных нами людей была, как пирсингом, украшена драгоценными камнями, оправленными в золото. Кроме украшений на коже и маленьких фартучков из золотых цепочек с камнями на бёдрах, браслетов на руках и на ногах и обручей на головах, их наготу ничто не скрывало. И дураку было понятно, что перед нами не какие-нибудь простолюдины, а настоящие фараоны или родственники фараона. Мы снова сели на берегу и стали чего-то ждать. Чего именно? Наверное, Галина знала...

   Так мы просидели довольно долго, солнце уже начало заходить за верхушку Л-образной скалы, в оазисе сгустились сумерки. И вдруг я заметил, что наши мумии шевелятся. Они как бы потягивались и разминались после долгого сна. Я вскочил, а Галина медленно поднялась и поклонилась мумиям. Фараон (?) поднёс палец к губам, давая знак молчать, взял левой рукой за руку свою принцессу (?), вывел её на берег, а правой сделал нам знак приблизиться.

   Мы подошли. Всё так же молча, фараон и принцесса сняли со своих правых рук по браслету и протянули нам. Мы приняли подарки и надели их на свои руки. Ожившие мумии смотрели на нас молча и чего-то ждали ещё.

   – Раздевайся! – Приказала Галина и сама стала стягивать с себя одежду. Я последовал её примеру.

   Голые, в быстро сгущавшихся тропических сумерках, мы отдали свои восточные наряды фараонам. Те оделись, и, поклонившись нам лишь головами, прижав правую руку к сердцу, повернулись на восток и, взявшись за руки, ушли в надвигающуюся темноту звёздной ночи...

   Я стоял и смотрел им вслед, пока Галина не протянула мне мою привычную одежду.

   – Ну, Эрих, как тебе такое приключение? – Спросила она, надевая длинное платье, подчёркивающее её прекрасную фигуру. – И подарок достался неплохой, правда? – И она дотронулась до моего браслета. – Мы их позже рассмотрим. А сейчас давай прогуляемся по вечернему Каиру. – И мы «прыгнули»...

   Мы бродили по освещённым улицам Каира, мимо его знаменитых мечетей и Египетского музея, мимо Каирской телебашни и вдоль набережной Нила, по Коптскому (Старому) району города и по современным улицам...

   Когда мы «прыгнули» к нашему дому во Франкфурте, было всего без пяти минут шесть часов вечера. На шесть часов была назначена моя вечеринка. Обнявшись, мы поднялись по лестнице и вошли в квартиру – там уже собралось около десятка наших с Генрихом друзей.

   Мы веселились с друзьями до полуночи. Затем все разошлись, а мы отправились спать. Утром Галины уже не было...

   Но браслет – подарок фараона – остался. Это был массивный и широкий золотой обруч с застёжкой в виде скарабея, весь украшенный драгоценными камнями – и зелёными, и красными, и фиолетовыми, и почти чёрными, и бесцветными... Как-то, через пару месяцев после этого приключения, я выколупал самый маленький камешек из узора на тыльной стороне браслета и отнёс его в ломбард. Оценщик дал мне за него пятьдесят тысяч марок...

Часть вторая

ГОЛУБАЯ ПЛАНЕТА

*1*

   Однажды, когда мне уже было тридцать лет, я тяжело заболел. Генрих к тому времени уже женился, переехал в другую квартиру, и они с женой ожидали через пару месяцев рождения ребёнка. Я лежал один в квартире, и у меня едва хватало сил, чтобы добраться до туалета и обратно. Возможно, если бы было кому меня накормить, сил немного прибавилось бы, но... Я лежал, закрыв глаза. Вдруг кто-то взял меня за руку:

   – Так-то ты меня встречаешь! – Это была Галина. Всё такая же молодая, как и в первую встречу.

   – Галина, любимая! Извини, я не могу встать... – Я был так рад, что невозможно описать.

   – Так... – Галина осмотрелась, взяла в руки таблетки, лежавшие на тумбочке возле кровати, прочитала названия на упаковках. – Это всё ерунда! Подожди немного, сейчас я буду тебя лечить... – Она вышла из комнаты, но через несколько минут вернулась с подносом, заставленным стаканами, фужерами, тарелочками и розеточками. Она усадила меня в кровати, подложив повыше подушки, и стала поить и кормить меня чем-то невообразимо вкусным и бодрящим. Через три часа я мог уже не только сидеть, но и ходить по квартире.

   – Тебе когда надо идти на работу? – Спросила Галина, когда я предложил ей пойти прогуляться.

   – Мне дали освобождение до конца недели, так что у меня целых четыре дня свободные. Давай проведём их вместе? Не исчезай, а то я снова заболею и умру!

   – А вот это уже шантаж! – Она погрозила мне пальцем. – Но ты и в самом деле нуждаешься в уходе, поэтому я никуда не исчезну.

   – Ура! – Запрыгал я. – Значит, мы идём гулять?

   – Да, идём. Только не туда, – Она указала за окно. – А на мою планету. Там ты выздоровеешь быстрее.

   – А что нам для этого надо? – Я оглянулся вокруг, решая, что же может мне понадобиться на чужой планете.

   – Ничего. Просто обними меня и поцелуй покрепче.

   Я так и сделал... И опять желудок подскочил кверху, голова закружилась, а ноги подкосились. Теряя равновесие, я отпустил одну руку и попытался за что-нибудь ухватиться – под руку попалось что-то твёрдое. Я открыл глаза – мы стояли в пещере, на стены которой, покрытые растущими из них кристаллами, отбрасывала блики небольшая хрустальная ваза с крышкой, внутри которой что-то шевелилось.

   – Начнём экскурсия прямо отсюда. – Сказала Галина, беря в руки вазу. – Познакомься – это светлячки. Их помещают в хрустальные вазы, и они светят голубым светом. Чем больше светлячков, тем ярче свет. Их надо кормить травой и цветами. – Она снова поставила лампу на уступ скалы.

   – Сейчас мы находимся в шлюзовой пещере – здесь устроен такой коридор-лабиринт, проходя по которому мы очистимся от всех земных бактерий и получим Голубопланетные прививки. Но сначала нам надо переодеться в местную одежду. – И она открыла прямо в скале две дверцы – там находилась одежда и какие-то предметы.

   – Это тебе, – Она протянула мне небольшой свёрток, – А это мне. Переодевайся!

   Сняв всю свою одежду, я стал разбираться со свёртком. Там оказались небольшие шёлковые шорты голубого цвета с широким кожаным ремнём, к которому были прикреплены кожаная сумка и ножны, короткая шёлковая майка, какие-то украшения и инструменты.

   – Хрустальную лупу можно положить в сумку, – Галина комментировала свои действия, я стал повторять за ней. – Остальное тоже. Алмазный нож – в ножны. На майку надо надеть колье.

   Это было золотое колье с огромными драгоценными камнями сине-голубой гаммы.

   – На голову – обруч.

   Обруч оказался золотым украшением тончайшей работы в виде виноградной лозы, а ягодами служили драгоценные камни тёмно-синих и зелёных оттенков.

   – На ноги – тапочки.

   «Тапочки» оказались кожаными с инкрустированным камнями верхом. Вообще-то драгоценных камней, как по мне, оказалось слишком много. Неужели это повседневная одежда?

   – Тут что, все так ходят? – Спросил я, рассматривая себя в зеркало. – Не будем ли мы привлекать к себе внимание?

   – Это обычная одежда. – Ответила Галина. – А внимание ничьё мы не привлечём – это мой остров, тут больше никого нет.

   – Маленький необитаемый остров?

   – Да, маленький, по площади и по форме... примерно как Мадагаскар, только положенный на бок. И обитаемый, я тут обитаю.

   Одежда, вообще-то, была удобной, только вот золото и камни...

   – Тебе что, не нравятся украшения? – Спросила Галина, заметив мой скептический взгляд в зеркальном отражении.

   – Нет, они очень красивые, такой тонкой работы я даже никогда и не видел, но...

   – Здесь, на Голубой Планете драгоценные камни валяются повсюду. Это не должно тебя беспокоить. Вот видишь эти кристаллы на стенах пещеры? Это сапфиры. Самое ценное в украшениях – это обработка, изготовление – то есть, работа мастеров. А мастера с Острова Творцов самые лучшие во Вселенной. Я тебя когда-нибудь с ними познакомлю.

   Я совсем по-другому посмотрел на стены пещеры – сапфиры... Их было множество. Некоторые кристаллы валялись просто под ногами, как обыкновенные булыжники в земных пещерах. Наклонившись, я взял пригоршню камней и поднёс руку к вазе со светлячками – в руке была пригоршня сапфиров размером с грецкий орех каждый.

   – Можешь взять их себе, как сувенир. – Сказала Галина. – А теперь пойдём! – И она потянула меня за руку к какому-то тёмному коридору в противоположном конце пещеры.

   – Это шлюзовой лабиринт. Пока мы будем по нему идти, воздух будет постепенно меняться и сила тяжести тоже. Лабиринт построен из радиоактивных камней, но эта радиация не опасна для людей, она только убивает вредных бактерий.

   И мы пошли. Мы постоянно куда-то поворачивали: то влево, то вправо, то почти на сто восемьдесят градусов. Я совершенно потерял ориентацию. И с каждым шагом идти становилось всё легче, а дышать приятнее. Вдруг Галина остановилась.

   – Сейчас ты выйдешь на мою Планету. – Сказала она как-то торжественно и легонько подтолкнула меня к жемчужно переливающейся туманной мембране. Я сделал шаг сквозь неё и замер – передо мной открылся невероятно синий простор – синее небо переходило в синеву леса, отсюда, с горы, похожего на море. А воздух!.. Его действительно можно было пить! Он был таким вкусным! Я вдыхал его носом и глотал, как воду, ртом... Я дышал широко и свободно и чувствовал невероятную свежесть, бодрость и радость, заполнявшие через лёгкие всего меня...

   Надышавшись, я оглянулся. Галина стояла у тёмного входа в пещеру, а над ней возвышалась поросшая сине-зелёным, или скорее бирюзовым кустарником и травой гора. В некоторых местах обнажалась скальная порода – сапфиры всех оттенков синего, фиолетового и голубого выблёскивали на солнце и как бы служили обрамлением моей странной знакомой.

   Она была одета в местный костюм: короткие голубые шёлковые шорты-юбка, голубой лиф, кожаный ремень с сумкой и ножнами, кожаные туфли и украшения... Обруч на голове был выполнен из золота в виде венка из резных листьев какого-то незнакомого растения, а по ним как бы стекали капли росы – голубоватые камни были так искусно обработаны, что казались настоящей водой. Я не удержался и попробовал смахнуть одну из капель, но она крепко держалась на своём месте. На груди у Галины было... это было не колье. Перекинутые сзади через шею золотые жгуты, разветвляясь и изгибаясь, охватывали и приподнимали груди снизу, как косточки бюстгалтера, а камни сине-голубой гаммы росой стекали по этим жгутам и шёлковому лифу. И всё это великолепие смотрелось легко, естественно и просто на фоне незнакомого, но такого вдруг ставшего родным пейзажа...

   Я стоял и смотрел, как заворожённый, пока Галина не сдвинулась с места и под её ногами не посыпались камешки. Камешки! Вся площадка у входа в пещеру была усыпана этими синими «камешками».

   – Ну что, пойдём дальше? – Полу утвердительно спросила Галина и взяла меня за руку.

   – С тобой – хоть на край света! – И это были не просто слова. Я действительно был готов идти с ней куда угодно!

*2*

   Пещера, из которой мы вышли, находилась не у подножия горы, а на некоторой высоте. От площадки перед ней вниз спускалась, делая несколько серпантинных изгибов, тропинка, с обеих сторон поросшая высокой, почти по пояс, бирюзовой травой и редким синим кустарником с голубыми цветами. Постепенно под ногами становилось всё меньше «камешков» и тропинка становилась привычной, грунтовой. А идти по ней было чрезвычайно легко – сила тяжести здесь была намного меньше. Захотелось даже не просто идти, а бежать. Так, взявшись за руки и смеясь, мы вдвоём и сбежали до самого подножия.

   Здесь на смену кустарнику пришли редкие деревья. Одно из них – высоченное, наверное, до пятидесяти метров, росло у самой тропинки. Под ним был установлен деревянный стол и две скамьи.

   – Это пирожковое дерево. – Сказала Галина. – Видишь, на нём растут пирожки?

   Я присмотрелся и на высоте более двадцати метров увидел свисающие с веток уже знакомые мне «жёлуди».

   – А как же их достать? – Спросил я.

   – А вот так! – Галина вдруг подпрыгнула и, взлетев до середины дерева, сорвала плод и приземлилась рядом со мной.

   – Ого! – Я был поражён. – Ничего себе прыжок!

   – Ты тоже так сможешь. – Подбодрила меня Галина. – Попробуй!

   – Я никогда не отличался особой прыгучестью... – Бормотал я, оглядываясь для лучшего разбега. – Но попробовать можно. – Я подпрыгнул и сразу же долетел до нижних веток.

   – Вот видишь! Здесь же сила тяжести намного меньше. Попробуй ещё раз и сорви пирожок!

   С четвёртой попытки мне таки это удалось! Мы сели за стол. Галина пододвинула ко мне один из «желудей», а второй взяла сама.

   – Я всегда, когда возвращаюсь домой, останавливаюсь под этим деревом и съедаю один плод. Смотри, как я делаю, и повторяй. – И она принялась разделывать свой «жёлудь».

   Съев по грозди ягод из сердцевины плода, мы запили их соком, закусили несколькими ломтиками пирожка, а остальное положили в сумки. Стоя на площадке у шлюзовой пещеры и вдыхая здешний воздух, я думал, что большего счастья и эйфории испытать просто не возможно. Но я ошибался. После ягод и сока «пирожка» все эти ощущения усилились ещё в несколько раз.

   – Как ты думаешь, из чего сделаны наши сумки и тапочки? – спросила меня Галина.

   – Из кожи. Или нет?

   – Из коры пирожкового дерева.

   – Не может быть! – Я ощупал сумку, посмотрел на тапочки – ну натуральная, мягкая, хорошо выделанная кожа!

   Встав со скамейки, я подошёл к стволу дерева. Кора на нём была твёрдой и шершавой, как и у любого земного. Только цвет коры здесь был не землисто-коричневый, а фиолетово-серый. Кора опадала с дерева, и большие её куски валялись вокруг. Я поднял один из них и вернулся к столу.

   – Твёрдая кора. – Я постучал принесённым куском по столу. – Совсем не гнётся. – Я ударил сильнее, и кусок раскололся на несколько обломков.

   – Чтобы получилась кожа, надо кору сварить. – Пояснила Галина. – Вон там, в кустах у меня есть кое что... – Она потянула меня за собой.

   – В кустах у тебя есть рояль. – Пошутил я.

   Но это был не рояль. Это была печь-мангал с огромным котлом. Рядом стоял большой, два на два с половиной метра, стол.

   Галина вынула из-под стола кожаное (или всё-таки деревянное?) ведро и сказала.

   – Любой процесс легче всего понять, когда принимаешь в нём участие. Сейчас мы с тобой сделаем кусок кожи. Сначала надо принести воды. Ручей вон там. – Она указала рукой направление и я побежал за водой.

   Всего в десяти метрах от мангала действительно протекал ручей с синей водой. Синей она казалась в ручье, но когда я зачерпнул её руками, она оказалась самой обыкновенной – видимо синеву ей придавало отражение неба и сине-зелёной растительности по берегам.

   Я принёс воду и вылил её в котёл. Галина показала, как разводят огонь с помощью хрустальной лупы.

   – А если будет дождь и не будет солнца? – Спросил я.

   – Дождь бывает только ночью. – Ответила Галина. – А ночью обычно люди спят.

   – А почему дождь бывает только ночью?

   – Потому что так устроена планета. Давай собирать кору.

   Мы вернулись к дереву и стали собирать опавшую с него кору. Насобирав полные охапки, мы стали разбивать их на более мелкие куски с помощью больших камней (обычных, не драгоценных – оказывается, такие тут тоже водятся) и наполнять котёл, вода в котором уже начала закипать.

   В закипевшей воде кора стала быстро развариваться. Галина поручила мне равномерно помешивать её большой деревянной лопаткой. Варево в котле постепенно стало превращаться в однородную массу, похожую на манную кашу серо-фиолетового цвета.