Текст книги "Патриций"

Автор книги: Галина Полынская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Алмон, скажи серьезно, что ты о нем думаешь? – Анаис сердито посмотрела на полуволка. – Мне надо поговорить о чем-то постороннем, иначе я с ума сойду, думая о Кирасе!

– Тише, – Алмон приобнял ее за плечи, – прошу тебя, мы будем говорить обо всем, о чем ты хочешь, даже о Максиме. Все, видишь, – вместе с креслом Алмон развернул девушку к себе и осторожно вытер слезы с ее лица, – мы уже говорим о нем. На чем мы остановились?

– На том, нравится ли он тебе? – девушка взяла бокал и сделала крошечный глоток.

– Не знаю, – полуволк смотрел на руки Анаис, когда ему было тяжело на душе, он всегда смотрел на ее красивые, тонкие пальцы, – не уверен. Окажись он на месте Дэна, из него ничего бы не получилось. Из него и так ничего не получится.

– Почему? – Анаис глотнула еще вина, глядя в карие глаза полуволка. – Почему?

– Я так думаю.

– А все-таки?

– Ты спросила мое мнение – я ответил, – Алмону явно хотелось поговорить о чем угодно, только не о Максе.

– Почему из Дэна все получилось, а из Макса не получится? – настаивала девушка.

– Когда Дэн попал к нам, – терпеливо ответил полуволк, – он был глиной, и отдавал себе в этом отчет, он и до сих пор глина, сосуд все еще созидается. Возможно, этот процесс будет длиться всегда, и это хорошо. Когда человек достигает определенных вершин и решает: все, я состоялся, он тут же делает шаг вниз. Путь наверх не бывает вечным, путь наверх есть только в Вечность. И Дэну это известно, как аксиома.

Теперь о Максе. Он не глина, он уже готовый монумент, он состоявшийся памятник самому себе и собственным нерушимым догмам. Такие люди имеют привычку хамить Высшим не из желания оскорбить, а просто потому, что они так общаются. У них такая манера разговора, потому что выше них никого не существует, даже звезды – лишь отражение в луже. Мне не была интересна реакция Макса на межпланетное перемещение, я был уверен – ее не будет. Ты сама видела, Макс ступил на землю Кираса как на огород своей загородной дачи, у него не было никакой реакции. И это не потому, что он такой непробиваемо-мужественный, а потому что ему сугубо безразлично все, что изменяется вокруг него. Есть только он, его мир, его понимание этого мирка, и не более. А все остальное создано для того, чтобы обслуживать его. Он всё, кроме неприятностей, принимает, как должное.

– Я поняла, – Анаис вздохнула, – он тебе не нравится.

– Совершенно верно, – кивнул полуволк.

– Все, что ты сказал, конечно, верно, но это наша инопланетная точка зрения. Если Земля не принята в Сообщество, значит, там все поголовно уроды, один Дэн – счастливое исключение? Когда в 1932 году по земному времени через Транспортный Вихрь на Марс умудрился переехать первый землянин с двумя детьми и парой чемоданов, ему без разговоров предоставили «вид на жительство» и это при том, что Георгом не приветствуется эмиграция даже с планет Сообщества, он допускает в Империю лишь избранных. Это как понимать? Земляне принимаются сугубо избирательно? По каким же таким признакам? Да все равно им место здесь только в рабстве и Отстое! Они все время люди иного сорта!

Девушка говорила спокойно, но в глазах ее разгоралось потаенное пожарище гнева.

– Ты знаешь, кем был этот легендарный первый поселенец? – мягко улыбнулся полуволк.

– Нет!

– Его звали, да и зовут по сей день…

– Он жив? – удивилась девушка.

– Конечно, в момент перехода ему было 24 года. Зовут его Лев Николаевич Шарепо, он работал авиационным инженером. И сумел рассчитать Вероятность Вихря, формулу его создания…

– Да, я понимаю, он был очень умным!

– Просто его мозги не были закисшими на тот момент, и он очень хотел добиться того, чего добился, вот и все.

– И только поэтому ему выдали разрешение на поселение?

– Вихрь, созданный Шарепо, возник в районе Гавани. Теперь представь себе картину: из Транспортного, как из вагона на перрон, выходит мужчина в пальто, помятой шляпе, с тремя чемоданами и двумя пацанами – трех и пяти лет подмышками. И первое, что он произнес, ступив на землю инопланетную: «Извините, вы не подскажете, где здесь ближайшая гостиница?» Понимаешь, он не случайно попал в Вихрь, а рассчитал его, он приехал не исследовать иные миры, а просто жить, просто жить. Георг лично беседовал с ним и удовлетворил все его просьбы. Шарепо получил жилье, средства к приличному существованию и вскоре открыл ресторан «Лувим», позже появился один из элитных гостиничных комплексов Марса с одноименным названием. Его трехгодовалый сынишка Лев-младший воспитывался в Спец. Штате. Конечно, для воспитания в Организации он был великоват, но в качестве эксперимента сделали исключение, хотелось выяснить, способны ли земляне развивать свои физические и интеллектуальное возможности наравне с представителями других цивилизаций. Эксперимент увенчался успехом, Лев младший показал блестящие результаты и многого сумел добиться. Ты его наверняка знаешь…

– Не уверена, – Анаис рассматривала руки полуволка.

– Его имя на Марсе – Теригор.

– Не может быть! – изумилась Анаис. – Теригор? Помощник главы Отдела Безопасности Межпланетных Сообщений? Он – землянин? Сын того… самого?

– Да, – с улыбкой кивнул полуволк, – сын того самого. Второй сын Шарепо – Константин, носит имя Беверь, живет на Дэймосе…

– Я знаю его, – махнула рукой Анаис, – он в составе Ордена Эмиграции. Довольно. Я все уяснила. Не важно, где ты родился и кто ты, главное, что ты собой представляешь. Все понятно.

– Рад, что мы так хорошо поговорили о Максе, – улыбнулся полуволк.

* * *

Отчего ценится только то, что теряется? Отчего жизнь становится особенно прекрасной и желанной только в переходный момент смерти? Отчего, вглядываясь в мертвое лицо друга, пытаешься взахлеб досказать ему всё? всё… как он дорог, как нужен, как любим… И хочется кричать во все горло от злости на самого себя – когда он был жив, думалось: всегда успею всё сказать… «Открой глаза! Слушай, открой на минуту! Я скажу тебе только одно слово! Только одно „люблю“, то самое недосказанное „люблю“! То самое недосказанное „прости“… мне же нужно досказать тебе то… мне же нужно досказать тебе всё!.. все, что не сказалось за всю жизнь, я умещу в одну секунду, ты только открой глаза на эту секунду… слышишь? Слышишь?!»…

* * *

Анаис тщетно пыталась уснуть до самого рассвета, но не смогла, оделась, спустилась по бесконечным лестничным пролетам и вышла на центральные ступени Дворца.

Светало. Снег почти сошел. Черные деревья тянулись мокрыми, еще слабыми ветками к низкому серебристо-серому небу. Ни ветринки… тишина такая, что можно оглохнуть, и туман… голубоватый туман, невесомо оседающий на ресницах.

– Не спится?

Анаис обернулась. На верхней ступени, прислонившись к колонне, стоял Патриций, в руке его дымилась сигара, и тонкие струйки белесого дыма, путаясь, распадались на волокна в неподвижном воздухе.

– Да, не могу уснуть, – нервно повела плечами Анаис. – Вы тоже?

– Нет, я просто рано встаю, – Владыка спустился ниже. – Такая красота, разве можно спать, когда начинается весна? Все это нужно увидеть. Скоро начнутся весенние празднества…

– Если к этому времени не отдадут Глаз Идола, что будет с мальчиком?

– Я его убью.

Анаис вздрогнула, Патриций улыбнулся.

– Если ты действительно хочешь остаться во Дворце, надо перестать вздрагивать и научиться спокойнее относиться ко всему. У мальчика слишком большой потенциал, в дальнейшем его невозможно будет держать под контролем. У меня уже был один… печальный опыт.

– Алмон?

Георг стряхнул сигарный пепел за лестничные перила и произнес:

– Второе: вопросы, произносимые вслух, да и вообще вопросы ни к чему хорошему не приводят. Научись мыслитьответами, а не вопросами.

– Я научусь, – слишком поспешно для хорошего ученика откликнулась девушка, – я все буду делать… все, что вы скажете.

– Ты действительно так хочешь остаться в этом доме или это просто стремление жить? – Патриций взглянул на лицоАнаис, размытое утренним туманом.

– Не знаю… должно быть, и то и другое. Я все бы отдала за то, чтобы быть вашей настоящей дочерью!

– Все бы отдала? А что у тебя есть?

Девушка осеклась.

– Третье: попробуй думать о своих словах прежде, чем произнесешь их. За одно неверное слово можно расплатиться всеми жизнями.

– Простите… Но я всему научусь! – ее глаза горели потаенной лихорадкой. – Всему! Ваша дочь не в состоянии понять, оценить, осознать собственное счастье! Иметь такого отца, как вы, – высшая награда!

– Ты так думаешь?

– О, да! Я влюбилась в вас с первого взгляда, как только увидела на портрете! Я видела все ваши портреты во Дворце!

– Навряд ли все, – усмехнулся Георг. – Терпеть не могу собственных портретов. Когда я один в Зале, это уже много, а когда нас двое-трое, это уж слишком.

– А я была поражена, увидев ваш портрет в Галерее… и поняла, что должна вызволить вас… я в вас влюбилась…

– Не слишком ли часто для «дочери» ты повторяешь: «влюбилась»?

– Но это действительно так! И… я…

– Ты действительно хочешь остаться во Дворце? – слегка поморщился Патриций.

– Да!

– Тогда отбрось всю эту чушь и слушай. Я хочу дать шанс тебе, себе, всем. Двух дочерей быть не может, тем более таких разных. Да и мне уже порядком надоела вся эта суета, а ей конца и края не видно.

– Я…

– Тихо. Так вот, я могу вдохнуть в тебя Жизнь, но для этого мне понадобится Анаис настоящая.

– Ей придется умереть?

– А как ты думаешь?

– Ладно… А как же заполучить Анаис? Возле нее постоянно вертится всякий сброд, который не покидает ее ни на минуту. Взять хотя бы этого волка…

– Волков я попросил бы не трогать.

– Простите…

– Прощаю. Так вот, сложности, конечно же, будут, но если ты хочешь добиться результата, ты добьешься.

– Вы полагаете, у меня получится?

– А ты как думаешь?

– Без вас я бессильна!

– Люди могут быть бессильны только без собственных мозгов, в остальном у них, как правило, все получается.

– Владыка, я не могу выразить словами…

– И не надо. Идем, позавтракаем.

* * *

Собрав вещи, друзья подошли к небольшому частному космодрому, принадлежавшему Алмону и Анаис. В окружении пяти малых «лодок», возвышался огромный величественный корабль.

– Что это такое? – кивнул Макс на белоснежный аппарат.

– Пассажирский крейсер для дальних перелетов, – ответила Анаис. Она шла, не оборачиваясь, там за деревьями все еще виднелась крыша дома с летящей деревянной птицей. У нее не было сил на нее смотреть.

Друзья ступили на плиты посадочных площадок, миновали овальные углубления с «лодками» и подошли к крейсеру. Вблизи белый, с синими полосами аппарат, оказался еще больше, чем виделся издалека.

– И вы умеете управлять такой махиной? – запрокинул голову Макс. – Тут наверняка нужно экипажа человек сто.

– Он прост, с управлением и ребенок справится, – ответил Алмон, – достаточно двух-трех пилотов.

Полуволк набрал код на входной панели и, чуть пригнувшись, вошел в открывшийся шлюз.

– Заходите, располагайтесь, – кивнул он. – Анаис, а ты куда?

– Скоро вернусь, – девушка казалась совершенно спокойной, в отличие от своих друзей – они нервничали и не скрывали этого. – Вы поднимайтесь и выводите крейсер на орбиту. Я возьму «лодку», дам сигнал – и примите меня на борт. Алмон, сделай ускоренный режим приема, мощности «лодки» мне не хватит, у меня практически не будет времени, так что подхватите меня.

– Я все знаю, не волнуйся. Давайте, ребята, заходим, – Алмон тычком помог войти Максу, который все еще разглядывал крейсер и «лодки».

Бесшумно закрылся входной шлюз, вспыхнули бортовые огни, сообщая о готовности крейсера к полету.

* * *

Чуть ниже сердца бьется одиночество тишайшей фиолетовой пульсацией…

* * *

Анаис открыла купол крайней левой «лодки», забралась в салон и села в кресло пилота. Купол мягко опустился, вспыхнула подсветка пульта управления, но Анаис ничего не коснулась, она сидела неподвижно, дожидаясь старта корабля. Световые турбины крейсера разгорались все ярче, вскоре он оторвался от площадки и плавно поднялся в воздух, взлетая практически без шума. В сердце девушки холодной иглой вошла тоска. Она была такой сильной, такой невыносимой, что девушка стиснув зубы тихонько застонала.

Крейсер набрал скорость и в мгновение сделался еле различимой точкой в высоком чистом небе. «Как странно, – подумала Анаис, – я одна на целой планете, совершенно одна…» Как только крейсер исчез из вида, Анаис подняла купол, вышла на нагретые за день плиты и огляделась по сторонам. Деревья вокруг космодрома уже позолотила наступающая осень, в воздухе пахло желтеющей травой, поздними ягодами, последними цветами и еще чем-то особенным, чем пах только воздух Кираса. Анаис сквозь слезы смотрела по сторонам, надеясь запечатлеть все это в памяти навсегда. Кругом стояла непривычная для жизнерадостного Кираса тишина, планета словно замерла в предчувствии беды, закрыла глаза и замерла от страха…

– Я не хочу этого, ты слышишь? – прошептала Анаис.

Девушка почувствовала, как испуганно забилось сердце планеты.

– Я не хочу тебя убивать! Я не хочу тебя убивать, ты слышишь?! Я люблю тебя, люблю, ты же знаешь! Я не могу поступить иначе, не могу! Я делаю это не по своей воле, не по своей! Прости меня, прости, если сможешь!

Ни с того ни с сего вдруг поднялся ветер, заволновались деревья, чистое небо мгновенно затянуло серой пеленой. Разрыдавшись, Анаис упала на колени, вымаливая прощение у своей планеты.

* * *

Алмон сидел за пультом в центральном кресле пилота, он в одиночку справлялся со всем управлением, лишь изредка давал команды Дэну выполнить ту или иную операцию. Макс расположился в соседнем с Денисом кресле и курил, незаметно смахивая с панели управления случайно упавший туда пепел. Растерявший в одночасье всю свою веселость Сократ неподвижно стоял у большого, в его рост бокового иллюминатора и смотрел на удаляющуюся зелень лесов, чешую рек, зеркала морей и ленты дорог, быстро превращающиеся в незаметные нити.

– Прошу всех сесть и пристегнуться, – сказал Алмон, – корабль набирает высоту.

Ластения и Терр-Розе присели в кресла, а щенок, возившийся на руках Ластении, начал вдруг трясти головой и жалобно скулить.

– Что это с ним? – забеспокоилась девушка.

– Наверное, перегрузки, – ответил полуволк, – сейчас наберем высоту, крейсер пойдет медленнее, и он успокоится.

– Прямо сейчас выйдем в космос? – поинтересовался Макс.

– Пока мы будем на малой орбите планеты, в ее атмосфере.

Алмон не спускал глаз с экранов, на которых отражался весь процесс управления кораблем.

Вскоре Кирас скрылся за плотной завесой облаков, и полуволк сказал:

– Так, ложимся в дрейф. Дэн, садись во второе кресло, Терра, пожалуйста, поменяйся с ним местами. Спасибо. Дэн, клади палец вон на ту синюю кнопку и держи его там, как только скажу, сразу же нажимай.

– Это ускоренный режим приема?

– Да.

Скорость постепенно снижалась, корабль едва двигался, и щенок, перестав скулить, принялся зевать, одновременно пытаясь ухватить Ластению за пальцы.

– Что же Анаис так долго? – Алмон смотрел на небольшой зеленый экран с яркой неподвижной точкой. – Почему она не поднимается? Все же рассчитано.

– Сколько у нас времени? – спросил Сократ.

– Шестнадцать минут.

– За сколько «лодка» сюда доберется?

– Минут за двенадцать.

– Должна успеть.

– А если не успеет? – Макс смотрел то на экран, то на полуволка. – Тогда что?

– Тогда нам надо будет либо уходить, оставив там Анаис, либо мы взорвемся вместе с планетой.

* * *

– Ты все поняла?

– Да, Повелитель.

– Я окутал тебя иллюзией, твои жизненные излучения такие же, как у настоящей Анаис. На всякий случай, постарайся пореже общаться с Алмоном.

– Я все сделаю, но у нас так мало времени, успеем ли?

– Должны успеть. Это военный корабль, он проходит через пространство за считанные мгновения, поднимается с любой поверхности безо всякого разогрева или подготовки, сесть тоже может где угодно, его невозможно обнаружить ни единой системой, и на экипаж можешь во всем положиться. Поменяйся с моей дочерью одеждой, иди к ним на крейсер, затем найди любой предлог для возвращения на Марс – и всё. Желаю удачи.

– Спасибо, Владыка.

Затянутая в черный комбинезон из тонкого, но прочного, как металл, материала, Анаис взбежала по трапу. Как только за нею закрылись входные шлюзы, корабль поднялся в воздух и мгновенно исчез из вида.

* * *

Анаис приложила ладонь к теплу посадочной плиты, закрыла глаза и принялась вытягивать из недр планеты Глаз Идола. Девушка почти физически ощущала, как он прорывается сквозь тело Кираса, причиняя планете невыносимые страдания… Кирас задрожал, загудел, задыхаясь от боли. Наконец, разорвав плиту площадки, как бумажный лист, на поверхности оказался дымящийся Глаз. Взяв обжигающий камень, Анаис пошла к «лодке». В недрах планеты нарастал гул. Едва девушка забралась в аппарат и опустила купол, взревел ураган и на землю обрушился ливень. Убрав Глаз Идола во внутренний карман куртки, Анаис собралась было нажать клавишу старта, как вдруг увидела бегущих по космодрому людей. Они что-то кричали и отчаянно махали руками.

* * *

– Ну в чем же дело? – полуволк не сводил глаз с экрана. – Почему она не поднимается?

– Может, случилось чего? – безостановочно курил Макс. – Может, она не на ту кнопку нажала? Женщины вообще в технике ничего не смыслят. Надо было оставить с ней кого-нибудь.

– Тебя, например, – Терр-Розе смотрела на яркую точку, обозначавшую «лодку», она, как приклеенная, продолжала стоять на месте.

– Да, кстати, – Макс задавил окурок в пепельнице, – такие вот, как вы их называете, «лодки» очень смахивают на летающие тарелки из наших фантастическо-маразматических фильмов. И вот что я подумал….

– Дэн, – сказал Алмон, не поворачивая головы, – скажи своему другу, пусть рот закроет, боюсь, меня он не послушает.

– Действительно, Макс, не до этого сейчас, не мешай. Алмон, может, вернемся обратно и заберем Анаис?

– Сейчас уже невозможно, – полуволк кивнул на индикатор состояния планеты – она стремительно погружалась в хаос. – Начался процесс разрушения, Кирас может взорваться в любую минуту.

* * *

«Неужели кто-то остался?» – испугалась Анаис. Она подняла купол и выпрыгнула наружу. Резко стемнело, ливень шел сплошной водной стеной, ураган с ревом гнул, ломал деревья, казалось, на умирающей планете разом сошли с ума все стихии и энергии. Среди всего этого безумия Анаис не заметила стоявший за ее спиной, среди высоченных деревьев, корабль без опознавательных знаков.

– Сюда! – кричала девушка, хоть и знала, что за шумом ветра ее все равно не услышат. – Сюда! Скорее!

Внезапно среди бегущих она заметила своего двойника.

– О, нет… – Анаис бросилась к «лодке», но не успела забраться внутрь – в ее шею вонзилась парализующая игла, и девушка потеряла сознание.

* * *

– Что это такое? – Алмон внимательно смотрел. – Похоже, там еще какой-то корабль.

– Ты что, – отрицательно качнул головой Дэн, – все давно уехали, какой корабль? Мы же проверяли – никого не осталось.

– А ты сюда посмотри, – полуволк постучал когтем по поверхности экрана. Рядом с «лодкой», мелькала бледная, прыгающая точка, превращающаяся то в линию, то в зигзаг. – Очень, очень похоже на корабль, снабженный отражателями приема. На наш крейсер я сам ставил системы обнаружения Организации, а они способны распознать любой корабль, даже с отражателями.

– Алмон, ну что ты придумываешь? – поморщилась Терр-Розе. – Ты посмотри, что твориться на планете, это обычные помехи, вот и все.

Точка «лодки» наконец-то сдвинулась с места и поползла вверх.

– Пошла, пошла, наконец-то, – пальцы Алмона забегали по клавишам. – Приготовься, Дэн, включай ускорение. Так, хорошо…

– Сколько времени осталось? – Сократ не отрывался от монитора.

– Четыре минуты, но идет хорошо, должна, должна успеть. Дэн, люки приема – четвертый уровень!

На мониторе высветилось сообщение о том, что крейсер принял «лодку» на борт.

– Дэн, зеленая кнопка рядом, блокируй шлюзы! Хорошо!

Алмон задал кораблю предельную скорость, крейсер стремительно набирал высоту, выходя на дальнюю орбиту.

– Уходим, уходим, – повторял Алмон, стараясь выжать из аппарата все, на что был способен, – уходим, уходим…

Изо всех сил крейсер бежал прочь от агонизирующей планеты и вскоре вышел в Космос. Со всех сторон обрушились каскады звезд… мгновением позже раздался оглушительный взрыв, его силу и мощь не смогли заглушить ни стены корабля, ни расстояние, пройденное им. Крейсер закачало.

– Есть повреждения? – крикнул Дэн.

– Нет! – ответил Алмон. – Ничего серьезного, первые защитные слои немного повреждены – и все!

– Наше счастье, что мы не задержались хотя бы на минуту, – пробормотал Сократ.

Корабль стремительно мчался в Космос, а в обзорном иллюминаторе, совсем рядом, цвел огромный огненный цветок. Вскоре он погаснет, а в Космосе еще долго будут плавать раскаленные обломки – все, что останется от зеленой планеты Кирас.

* * *

– Да что же происходит?! Откройте! Кто-нибудь! – Анаис колотила в двери каюты, пока не выбилась из сил.

Шея все еще ныла от укола, мокрая одежда двойника, облепившая тело, заставляла дрожать от холода и отвращения.

– Подумать только! – Анаис рассержено ударила дверь ногой. – Меня похитили, забрали, как какой-то мешок с овощами, а я ничего не успела сделать! Неужели я настолько отвыкла от опасности? Научилась расслабляться!

Она присела на кровать и глубоко вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Первая выстроенная мысль обожгла маленьким взрывом: вместе с одеждой двойник забрал и Глаз Идола, лежавший во внутреннем кармане куртки.

* * *

– Ну, наконец-то! – Ластения обняла Анаис. – Мы так перепугались! Что случилось, почему ты медлила?

– На Кирасе поднялась страшная буря, – девушка отжала воду с волос, – ветер ломал деревьев, и одно упало прямо на «лодку». Я уж думала, вообще не смогу взлететь.

– Какой ужас! Ты могла не успеть до взрыва!

– Как видишь, успела, – слабо улыбнулась девушка. – Теперь все кончено…

– Анаис, – подошел к ней Сократ, – я хотел тебе сказать…

– Потом, все потом, – сказал Алмон, – вы только посмотрите, она же насквозь промокла, ей немедленно нужен горячий душ и сухая одежда. Все твои вещи я отнес в каюту С-12 на третьем уровне. Теперь вперед, каждая минута приближает тебя к простуде.

– Уже иду, – девушка украдкой посмотрела по сторонам и, заметив лифт, направилась к нему.

Когда она уехала, Ластения вздохнула и сказала:

– Представляю, что она сейчас испытывает. Она такая бледная.

– Тем не менее, прекрасно держится, – заметила Терра, – Хорошо, что все обошлось, кстати, мы не спросили, удалось ли ей забрать Глаз Идола?

– Если Кирас взорвался, значит, удалось, – сухо заметил Сократ. – Не приставайте к ней с расспросами, не очень забавно рассказывать, как убивала планету.

– Сократ, это любому максу понятно, – Алмон колдовал над приборами. – Идите в кают-компанию, я задам крейсеру автоматический курс и присоединюсь к вам. Надо устроить чай и что-нибудь выпить, боюсь, она заболеет.

– Хорошо, – кивнула Терр-Розе, – мы все приготовим. Максим, что с тобой?

Парень по-прежнему сидел на своем месте, вцепившись в подлокотники кресла, его лицо было таким бледным, что казалось зеленым, а глаза, в прямом смысле слова, вылезли на лоб.

– Да он же перепугался до смерти, – хмыкнул Алмон. – Очнись, малышка, все позади, можешь идти стирать свои штанишки.

– Ладно тебе, Алмон, – Дэн налил чего-то в стакан и протянул Максу, – его можно понять, все-таки он впервые летает. Тем более с нами.

Макс схватил бокал и судорожно глотнул, его руки тряслись, зубы стучали о край, но лицо постепенно принимало нормальный цвет.

– Ну, мы пошли готовить, – сказала Терра. – Как только появится Анаис, пускай сразу же идет к нам.

– Хорошо.

Алмон вернулся к приборам. Крейсер шел к планете Марс.

* * *

Согреться в мокрой одежде все равно не получалось. Анаис присела на кровать, заправленную тонким кожаным покрывалом, и посмотрела под ноги. На бледно-голубом полу едва заметно высвечивалась эмблема военного флота Патриция.

– Ну, что ж, – вслух произнесла девушка, – этого и следовало ожидать.

Она с ожесточением стянула с себя одежду двойника, отшвырнула комбинезон в угол и завернулась в покрывало. Теперь ее трясло от бессильной ярости.

* * *

– Как тебе чай? – улыбнулась Ластения. – Видишь, мы наконец-то научились его готовить, все сделали, как ты учила. Нравится?

– Да, очень вкусно, – Анаис с трудом проглотила отвратительную горьковатую жидкость. – Алмон, налей еще вина.

– Конечно, – он наполнил ее бокал до краев. – Прекрасное вино, правда?

– Ребята, – Дэн со стуком поставил свой бокал на стол, – бесполезно делать вид, что ничего не произошло. Все равно придется решать, кому идти на встречу с Патрицием. Думаю, это должен быть я.

– Почему? – посмотрел на него полуволк. – Я могу сходить.

– Не самая блистательная идея, – сказала Терр-Розе. – Уж кому-кому, но только не тебе следует идти во Дворец.

– Могу пойти я, – пожала плечами Ластения, – я…

– Ага, еще чего! – сердито отрезал Дэн. – Менять Глаз на Юта поеду я, и хватит об этом. Я перед Патрицием вообще ни в чем не виноват, наоборот, очень помог ему, очень. Да и на Земле мы с ним так душевно винцо попивали, так чудесно ужинали… вспоминать тошно! Поеду я, я – самый оптимальный вариант.

– Можно с тобой? – оживился Макс. – Меня-то он вообще не знает! Очень уж хочется посмотреть на этого Владыку живьем.

– Макс, – улыбнулась Ластения, – он не музейный экспонат.

– Для кого как, – не согласился Макс. – Мне очень интересно, похож ли он на этого, как его там… ну, этого из «Звездных Войн», черт, забыл, как же его зовут… ну, этот же… злой там такой был… ну, этот… как же его… ну, подскажите кто-нибудь!

– Не похож, – хмуро перебил Сократ. – Нельзя тебе на Марс, ляпнешь еще чего-нибудь, и будет всю жизнь наш бравый крейсер с Марсом воевать, правда, жизнь и война продлятся недолго, секунд десять, я думаю, или пятнадцать. Нет, тебе нельзя, ты себя не умеешь вести.

– А Дэн умеет, да?

– Уж побольше твоего!

– Сейчас не подходящее время выяснять, кто кого сильней и красивей, – сказала Терра. – Совсем не подходящее!

– Хоть я и совсем недолго с Георгом общался, – задумчиво произнес Денис, – но мне почему-то показалось, я немного его понял, почувствовал его, что ли… Уверен, я знаю, как надо себя вести, да и есть у меня небольшой опыт межпланетной жизни. И пусть Макс со мной едет.

– Насчет себя ты, может быть, и прав, – подперев кулаком подбородок, Сократ задумчиво смотрел куда-то в пространство поверх головы Алмона, – но Макс пусть лучше тут сидит, спокойнее будет.

– Пускай едет, посмотрит по сторонам, получит хоть какое-то представление о Марсе, глядишь, может, и научится хоть чему-нибудь полезному, – возразил Алмон. – Все равно ведь от него толку никакого, один лишний груз на корабле.

– Не хочется, Алмон, тебе возражать, – вмешалась Терра, – но я согласна с Сократом. Нам важно получить Ютфорда живым и невредимым, следует исключить вероятность любых осложнений. Марс и Дворец – не лучшее место для первой экскурсии землянина.

– Она права, – кивнула Ластения. – Анаис, а ты как считаешь?

– Пусть едет, Патриций на него все равно не обратит никакого внимания, а Максу будет полезно иметь представление о моей родине.

– Я знал, что ты меня поддержишь! – Макс взял пальцы Анаис в свои руки. – Ты все еще не согрелась? Как ледышка.

Он принялся греть их своим дыханием, слегка касаясь губами пальцев девушки. Терра искоса взглянула на Алмона. Полуволк был полностью поглощен изучением чая в своей чашке.

– Ладно, пускай едут вместе, – пожала плечами Терр-Розе, – как угодно. Поздно уже, идемте спать.

– Правильная мысль, – толстяк поднялся из-за стола. – Когда пребываем?

– Завтра утром подойдем к орбите Марса, – ответил полуволк. – Вы отдыхайте, а я еще немного посижу за приборами, надо кое-что доделать.

– Смотри не переутомляйся, ты нам еще нужен.

– Спасибо, Сократ, – улыбнулся Алмон, – а я уж было начал сомневаться.

* * *

Военный крейсер опустился на принадлежащую Организации территорию Дворцового Космодрома. На посадочной площадке его приземления ожидал наземный автомобиль. Опустился трап, вывели закутанную в тонкое кожаное покрывало девушку, усадили в машину и немедленно увезли прочь.

* * *

Алмон не заметил, как засиделся допоздна. Он отрешенно смотрел на экраны, корректировал курс, следил за жизнеобеспеченьем крейсера, но думал совершенно о другом. Ему казалось, что в Анаис нечто неуловимо изменилось… и каждый раз она немного медлит, прежде чем обратиться к кому-нибудь, словно вспоминает имена… Полуволк потер переносицу и краем глаза заметил на пульте мигнувший огонек, сообщавший, что кто-то пользуется лифтом. Алмон взглянул на часы.

– Кому-то не спится, – вслух произнес он и снова посмотрел на пульт.

Лифт спускался с третьего уровня. Алмон развернулся в крутящемся кресле и замер. Из кабины выходил Макс.

– Ты откуда? – спросил полуволк.

– Иду в пищеблок, хочу взять бутылку вина, можно?

– Я не спрашиваю, куда ты идешь, я спросил: откуда?

– Это мое дело.

– Правда? – взгляд полуволка скользнул по небрежно, наспех застегнутой и кое-как заправленной в джинсы рубашке парня. – Где ты был?

– Заходил в гости к Анаис. Еще вопросы есть? – Макс прислонился к стене, скрестив на груди руки. Полуволк находился от него далеко, в противоположном конце Зала Управления, от этого Максу было спокойнее.

– В гости? В половине третьего? А кто тебе, вообще, разрешил шляться по кораблю ночью?

– А у кого это я должен спрашивать? Ты тут главный, что ли? Корабль не твой, он Анаис принадлежит. Шел бы ты спать, а?

Макс не торопясь направился к кают-компании.

– Ну-ка, стой, я с тобой еще не закончил. Что тебе понадобилось ночью в ее каюте?

– Она была расстроена, я ее утешил, – Макс ухмыльнулся. – Потрясающая девушка. Тебе рассказать в подробностях?

У Алмона резко обозначились скулы.

– Утешил, говоришь? – тихо, почти ласково сказал он. – Подойди-ка сюда.

– Спасибо, не хочется, мне и отсюда хорошо тебя слышно. Кстати, все время хотел спросить, ты вообще кто? Радиоактивный мутант, что ли? Жутковатое, старик, зрелище, я бы на твоем месте маску носил. А насчет Анаис, ты бы отошел от нее, а? Девочка выросла, ей мужчина нужен, а не нянька.

– Мужчина – это ты, что ли?

– Почему бы и нет, – широко, белозубо улыбнулся Макс. – У нас сразу возникла взаимная симпатия.

– Кроме симпатии, у тебя еще и корысть какая-то есть, так ведь?

– Ты знаешь, с тобой почему-то хочется быть честным. – Макс прислонился к стене, насмешливо глядя на сидящего за пультом Алмона. – Да, моя любовь не без корысти. Я, можно сказать, с детства мечтал о красивой и богатой подружке, желательно, благородного происхождения. Можешь считать мои требования завышенными, но ведь главное – не отступать от своей мечты, верно?