Текст книги "Твой Никто (СИ)"

Автор книги: Галина Кор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Ася.

Жалею ли я, что дала согласие на совместное проживание с Ником? Ни чуть. Это шло от души, откуда-то изнутри… но точно не из головы.

Думаю ли я о том, что это связанно с внутренней пустотой, отсутствием заботы, нехваткой внимания… Возможно. Тяжело принять то, что ты не нужен близким…

Зато появляется незнакомец, который щедро одаривает тебя всем этим, не требуя ничего взамен. И ты веришь, поддаешься, включаешься в эту… игру… Лишь потому, что чувствуешь себя нужной.

Все правильно, я клюнула на всю эту аферу без обязательств лишь потому, что почувствовала себя нужной.

Никаких иллюзий. Никаких лишних вопросов. Мне все предельно понятно. Все настолько просто, что даже не требует длительного осмысления. Я – это я… Симпатичная провинциалка, яркое впечатление, «курортный», если так можно выразится, роман. То, что было, но пройдет. Обязательно пройдет. Возможно, оставив приятное послевкусие в виде воспоминаний. А возможно и нет… Это вероятнее, чем первый вариант.

А он – это отдельная вселенная. Сложно устроенная, непонятная, иногда опасная, но такая манящая, что, отказавшись, будешь грызть себя всю оставшуюся жизнь. И никогда не простишь. Но там, за чертой моего городка, у него другая жизнь, и я не вписываюсь в нее. Мне нет там места. Я другая.

Почти неделю я чувствовала себя ровно. «Игра в пару» складывалась наилучшим образом. Приятные мелочи, общение на равных, легкий флирт, чувственный секс. Еще бы несколько дней, и я бы сама поверила, что так может быть всегда. Но проснувшись сегодня утром, понимаю, что-то произойдет.

Мне хочется быть как можно ближе к нему. Обнять ногами и руками, слиться в единый организм, лишь бы продлить сладостную и приятную, но в тоже время, такую разрушающую меня игру.

Немного расслабляюсь, когда Ник предлагает совместную поездку. Думаю, что показалось. Мало ли, может ПМС?

Но телефонный звонок ставит все на свои места. Предчувствие не обмануло.

Я понимаю, что звонок не выдумка Ника, я слышала весь разговор. Стоит ли переживать за человека, которого никогда больше не увидишь? Чисто по-человечески, наверное, стоит, а как девушке, нацеленной на дальнейшие отношения, явно нет.

–Когда ты уезжаешь? – стараюсь не выдать себя с потрохами. Мне надо сохранить лицо. Я не собираюсь кидаться ему в ноги с криками: «А как же я?».

–Прямо сейчас. Если я выеду в течение часа, то через десять часов буду в городе.

–Тебе помочь… или не мешать собирать вещи, – внимательно рассматриваю его лицо, запоминая каждую морщинку, родинку, цвет глаз… Блин, только бы слезы не покатились по щекам. Это больнее, чем хотелось бы, чем я планировала.

–Блин, малышка, я не хочу с тобой расставаться, – Ник обнимает меня, а у меня нет сил поднять руки, чтобы обнять в ответ. Они весят плетьми, будто все силы покинули меня.

–Ничего. Я понимаю, – шепчу в ответ. – Раз надо… друг в беде. А отдых дело такое. Отдохнем, когда-нибудь… – Порознь. Добавляет здравый смысл.

Он отпускает меня. Видно, что страшно зол. С психом бьет кулаком в стену, оставляя след в гипсокартоне.

–Как все невовремя. Я постараюсь все разрулить… И я…

–Стой. Ничего не обещай. – Кладу ему руку на грудь, сбиваю его боевой настрой. Нет, мне не нужно его обещание, что он вернется. Надеяться день, месяц – это одно, но ждать то, чему не быть – смерти подобно. Я просто сгорю… – Как будет, узнаем.

Он все понял. Удивительно, но многое мы можем и не проговаривать, все понятно без слов.

–Прости, – он опускает глаза в пол.

А я понимаю, что пора уходить.

–Я не буду тебе мешать. Да и у меня консультация назначена на час… Я пойду, ладно?

–Да, конечно, – видно, что и Ника внутри штормит. Ему тоже больно.

Быстро собираюсь. Сгребаю свои немногочисленные вещи в рюкзак, быстро пробегаю взглядом по комнате, проверяя все ли забрала, и перевожу взгляд на Ника. Он, как побиты пес. В глазах сожаление, тоска и отчаяние. Но я прекрасно понимаю, что разорваться на несколько частей он просто не может. Он нужен там. А я… девочка-формальность, приятная в общении и согласная на интим.

Может отец прав, и я ничем не лучше матери? Только в чем ее вина? В том, что променяла мужика, любителя выпить, на более наполненную и интересную жизнь?

Глупая, какая я глупая. Нет, чтобы подумать о том, что будет завтра, я размышляю о том, шлюха я или нет.

А завтра… Наступило воскресенье. Унылое, дождливое, ветренное и… грязное. Все, как на душе.

Недавно с работы пришел отец. Слышу, как он громыхает крышками от кастрюль на кухне. Что-то бурчит себе под нос, иногда выкрикивая ругательства. Все, надоело, надо искать квартиру или комнату в общаге может сдадут. Но так я больше не могу. Тошно. Это край, дальше шаг, и пропасть.

Поднимаюсь с кровати и бреду в туалет. Сажусь на унитаз. Опускаю глаза на белье. На трусах кровь. Вот и месячные. Все вовремя. Последняя жирная точка. Будто и не было ничего…

***

–Ася, ты чего такая худющая стала? – Маша в очередной раз за месяц пытает меня.

Да, прошел уже месяц, как Ник уехал. Живу ли я в ожидании? Надеюсь ли на чудо? Мечтаю ли о сказке? Нет. Я просто страдаю. Мне плохо, очень плохо. Я стала апатична. Равнодушие и безучастность стали моими верными друзьями.

Мир вокруг не изменился… Изменилась я.

–Не знаю, – пытаюсь объяснить Маше свое состояние, – просто есть не охота. Наверное, осенняя хандра. Или авитаминоз.

–Смотри, Артурчик твой стоит, с этой…

Один раз Артур предпринимал попытку наладить общение, приглашал на свидание, но мой пустой взгляд и однозначный ответ, отбили у него желание приближаться.

Но он долго не страдал от одиночества. Без обид, реально.

Вот, например, сейчас, он стоит в компании одногруппников, кидает на меня косые взгляды, но при этом, держит руку на талии Милены. И хоть она старше его на несколько лет, как бы сказал Ник, Артур не растерялся, и нашел лучший вариант. Все-таки дочь мэра… явно не ровня какой-то официантке, небо и земля. Что тут скажешь, молодец.

Милена громко и наигранно смеется, привлекая к их компании внимание. Это шоу для всех девушек, находящихся в коридоре, чтобы никто из них не строил планы на счет Артура. Метит территорию.

–Он не мой, и никогда им не был, – запоздало отвечаю Маше.

–Теперь, точно не будет. Милена вцепилась в него, как клещ. Ее подружки шептались, что она давно по нему сохла, а тут он раз… и сам предложил встречаться.

–Звезды сошлись, – подмечаю.

–Ты помнишь, что нам на следующей неделе к гинекологу? Вся группа идет.

–Помню, – как я не люблю врачей, кто бы знал. И вроде понимаю, что каждая уважающая себя женщина должна посещать гинеколога каждые полгода, но при одной мысли о гинекологическом кресле, становится не по себе. – Ты после пар в общагу пойдешь или сразу на работу?

–Не успею я в общагу, занесу книжку в библиотеку, и сразу на работу.

–Тогда вместе пойдем.

***

–Как давно живете половой жизнью, – вот оно ей надо, врачихе этой? Задает эти дурацкие вопросы, а такое чувство, что ковыряется в открытой ране.

–Почти два месяца.

–Как давно был последний половой контакт?

Пытаюсь подсчитать.

–Чуть больше месяца назад.

–Сколько было половых партнеров? – а вот это уж вообще, возмутительно! Но на лице врачихи нет ни заинтересованности, ни любопытства, для нее эта анкета – рутина. Просто так положено. Вот и все.

–Один.

–Первый день последней менструации, – как уж тут забыть… Эти дни пришли на следующий день, после отъезда Ника.

–Первого октября.

–Через какой промежуток?

–Двадцать восемь дней.

–Всегда? Или бывали сбои?

–Всегда.

–Угу… Проходи на кресло.

Это не кресло, а место для пыток. Кто его придумал? Самого бы привязать к нему и ковырять там… ковырять. Уверена, что придумал его мужик… все они…

Погрузившись в изучение моего «внутреннего мира», врачиха подозрительно долго молчит. Может у меня там болячка какая, или еще чего хуже, опухоль, ни дай Бог. Как подумала о худшем, сразу дурно стало. Кровь от лица отлила и сердце бешено заколотилось.

–Прости, вы так долго молчите, там что-то… не так? – набираюсь сил и нарушаю тишину.

–Смотри, – она достает пальцы из моего влагалища и разводит пальцы в стороны. Непонятная для меня слизь, растягивается, как паутина.

–И что это значит?

–Я практически уверена, что ты беременна.

–Быть такого не может, – сдвигаю ноги, пытаясь слезь с кресла.

–Я взяла все мазки, можешь одеваться. – Пока я быстро натягиваю штаны, врачиха садится за стол и что-то опять пишет.

–Вот, направление на УЗИ, если есть деньги, можешь пойти прямо сейчас без очереди и Клара Семеновна тебя посмотрит. С результатами придешь ко мне, без очереди, скажешь сидящим в коридоре, что отдашь результат анализа.

–Да, хорошо, я так и сделаю, – трясущимися руками беру направление. На негнущихся ногах выхожу в коридор. Я была одной из последних девушек, которым надо было сегодня прийти на осмотр, даже Машка уже прошла и убежала. Поэтому спросить меня, почему я такая пришибленная, просто некому.

Спускаюсь на первый этаж и стучу в кабинет с надписью «УЗИ».

Клара Семеновна, старая перечница с огромными очками на половину лица. Она такая старая и сморщенная… сколько ей лет? Наверное, на кладбище уже прогулы ставят… И что она, с таким зрением, там увидит?

–Проходи, закрывай дверь, а то сквозняк. – В кабинете не просто жарко, а ужасно жарко. Она что, привыкает к температуре крематория?

Почему я такая злая, эта бабка пока ничего плохого мне не сделала? Может она сейчас скажет, что у меня все хорошо и то, что предположила гинекологичка – дурость. А я расцелую ее из благодарности, и побегу домой.

–Давай направление, – протягивает костлявую руку. Вот она, смертушка моя… – Триста, и желательно под расчет.

Достаю кошелек и отсчитываю нужную сумму. Кладу перед ней.

–Ложись на кушетку. Возьми вон там одноразовую пеленку, – кручу головой в поисках этой самой пеленки, – да вон, на столе. Что ты такая медлительная?

Как объяснить тетке, что для меня вся ситуация – шок! Я не могу быть беременной, мне нельзя, это… ошибка какая-то.

Укладываюсь, задираю свитер и приспускаю джинсы. Семеновна выдавливает гель и принимается водить внизу живота. И так, и сяк, и с нажимом, и с ковыряниями, будто собирается датчик засунуть под кожу...

–А хочешь еще вагинальным датчиком посмотрим? – я и этот-то, еле пережила, а вагинальный уже не потяну.

–Ничего не рассмотрели?

–Да все я рассмотрела. Что тут не понятно. Беременность соответствует седьмой недели. На, отнеси гинекологу результат.

Сердце ушло в пятки. Я чувствую себя тряпичной куклой. Внутри пусто, будто ватой набили.

Снова поднимаюсь к врачу-гинекологу. В очереди никого, поэтому отчитываться не перед кем. Захожу без стука, протягиваю ей лист бумаги.

–О, я ж говорила. Опыт, что сказать. Знаешь, сколько через меня прошло беременных? За пятнадцать лет стажа, под несколько тысяч. Ладно. Присаживайся. Давай поговорим. Что будешь делать? Рожать или аборт.

Господи, слово-то какое… аборт.

–Ты чего такая бледная? Плохо, что ли? Водички дать?

–Да, спасибо. – Делаю несколько глотков из предложенного стакана. – Как же так… у меня же месячные были?

–Ты считать умеешь? Если последние были первого октября, а сейчас восьмое ноября… А должны были быть какого? Числа двадцать восьмого-девятого… Так? У тебя уже задержка дней десять, если считать, по твоему календарю.

–Я как-то пропустила этот момент… Но они же все равно были, и после у меня полового контакта не было.

–Так бывает, редко, но бывает. Если умными словами объяснять, то долго и ты не поймешь, но результат… вот он. – Она показывает резинкой на карандаше точку на снимке УЗИ. – И что будем делать? Становишься на учет или…

–Я подумаю, можно?

–Думай, думай… До двенадцатой недели можешь думать. А пока думаешь, вот тебе перечень анализов, которые надо сдать.

Как я оказалась дома, я не помню. Очнулась только тогда, когда хлопнула входная дверь.

Глава 23

Ася.

Мне надо с кем-то поговорить, поделиться, иначе голова моя лопнет, а сердце разорвется.

Выхожу из комнаты. Отец уже на кухне. Утром я успела приготовить борщ, сварить гречку и нажарить котлет. Он наливает себе первое и садится за стол.

–Привет, – делаю шаг и присаживаюсь рядом за стол.

–Ага, привет, – трезвый, удивительно…

–Как твои дела? – это очень странно и… страшно, когда не знаешь, о чем разговаривать со своим родителем.

–Нормально. Колян заболел, просили выйти во вторую смену, подменить, а то у нас капремонт, не успеваем.

–А спать когда же?

–На пенсии, – криво ухмыляется.

Смотрю на него, и так на душе погано, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Я просто в отчаянии. Куда идти, к кому приткнуться, к кому обратиться… кто даст совет. Мне так нужна мама… папа… Кто-то, кто скажет, что все будет хорошо, мы справимся, все решим… любые проблемы и трудности.

Думала ли я о том, чтобы позвонить Нику? Да. Но я боюсь влезть в его настоящую жизнь непрошенной гостьей. Я не знаю, что у него там… с кем он живет… Да я вообще ничего о нем не знаю! Я просто не могу явиться из неоткуда и поставить перед фактом. Я перестану себя уважать. А он, может возненавидеть меня… нас…

Дура! Какая же я дура! Просто клиническая идиотка!

На глаза навернулись слезы. Прикусываю губу, чтобы отвлечься…

–Папа, я беременна, – он не доносит ложку до рта. Застывает, что-то обдумывая.

–И кто он?

–Никто. Он уехал.

–Отлично, – он с психом бросает ложку в тарелку. Брызги разлетаются по столу. – Как таскаться с кем-то, ты не приходила и не спрашивала моего мнения. А как залетела, папа, я вся вот такая… помоги. И что ты хочешь от меня? – только бы не разрыдаться. – Чтобы я уволился, и нянчился с внучком? Нет уж, прости, – он на взводе, говорит громко и с психом. Я опустила глаза и рассматриваю скатерть. Чувствую его пристальный взгляд – осуждающий, злой, давящий. Мне неприятно сидеть рядом с ним. – Мне только сорок три. У меня своя жизнь когда-нибудь будет! То мать твоя… теперь ты… Хватит, с меня хватит! – Бьет кулаком по столу, аж подпрыгиваю от неожиданности. – Я вырастил тебя, в институт поступила, на этом все! Взрослая уже. С опытом. А дальше, сама. И раз у нас такой откровенный разговор получился, то лучше тебе найти себе жилье. У меня появилась женщина… и я приведу ее в эту квартиру. Нам не нужен по соседству крикливый подкидыш, незнамо от кого.

–Я услышала тебя, – поднимаюсь и собираюсь выйти. Внутри все дрожит, в висках долбит пульс. Только бы не грохнуться в обморок. Это будет уж слишком унизительно. Давить на жалость не буду, не в моих правилах. Сама встряла, сама и выгребу. – Дай мне время, завтра приступлю к поиску жилья.

–Да уж, не тяни, – бросает мне в спину. И снова возвращается к еде.

Как только захлопывается дверь пока еще моей комнаты, слезы хлынули градом. Падаю на кровать, зарываюсь лицом в подушку, и реву.

Всю ночь провела, не сомкнув глаз. Все думала и думала. Я прекрасно понимаю, что, сделав аборт, решу проблему, но… все мое естество противится этой мысли. Я не могу воспринимать ребенка, как проблему. Он человек. Мой человечек… И как я могу от него избавиться?

Бреду в институт на автопилоте.

–Подруга, что-то ты совсем… херово выглядишь, – Маша так не вовремя со своим замечанием. Я сама знаю, что плохо выгляжу. Утром видела себя в зеркале.

–Плохо спала. Пойдем, скоро пара начнется.

Вместо того, чтобы слушать препода, достала местную газету, открыла раздел с объявлениями о сдачи жилья и принялась обводить, что мало-мальски подходит. Однушек много на рынке, но цены… кусаются.

–Эй, ты чего, жилье ищешь, – толкая меня в бок, спрашивает Маша.

Вместо ответа просто киваю.

–Цисарук, вам не интересно то, что я рассказываю, – делает замечание преподша Машке. Поднимаю на нее глаза и изучаю. Противная девка, ей, наверное, лет двадцать пять, вечно цепляется и никогда не бывает довольной. Зато у нее нет проблем… в отличии от меня. У нее папа декан, а мама на кафедре истории. И, если она скажет им, что беременна, то не будет так тыкаться-мыкаться, как я. Хм… уверена, что и ноги она раздвигает перед нужными мужиками.

Боже, о чем я думаю… Никто не виноват, что я легла под Ника, сама, все сама решала… И разгребать теперь мне самой.

–Очень интересно, Карина Эдуардовна. Я просто обожаю ваш предмет. Уверена, что без культурологии, в жизни ни как, – и для пущей убедительности в своих искренних чувствах, Машка кладет руку на сердце.

А я лишь громко вздыхаю. Кто-то веселится, а тут, хоть вешайся.

Пара заканчивается, и я выхожу в коридор. Следующая пара в другом корпусе, надо бы сходить в туалет.

–Ты куда? – спрашивает Маша, следующая за мной.

–В туалет.

–А я в столовку забегу, булку куплю. Внизу встретимся. Может и тебе купить?

–Нет. Не хочу.

–А чего хочешь?

–Писать, – разворачиваюсь и иду в конец коридора.

Сделала свои дела. Стою, мою руки. Дверь открывается и заходит Милена.

–Привет, как там тебя, – щелкает пальцами в воздухе.

–Не важно, – отличная «семейка» у ребенка намечается. Папа «никто», а мама – «не важно».

–Так вот, мне тут дошел слушок, что ты с Артуром пыталась мутить… но он тебя сбросил. – Она делает шаг, приближаясь максимально близко ко мне. Милена на каблуках, а я в кроссовках, разница в росте внушительная. Приходится поднять глаза вверх. – Запомни, Артур мой. Только сунься, все патлы повыдергиваю.

–Все. – Смотрю на нее с безразличием. – Не беспокойся, у меня другой… – Решаю не уточнять, кто – другой.

–Смотри мне, – ее угроза, так себе.

–А то что? Рискнешь испортить папе предвыборную компанию? Когда у нас там очередные мэрские выборы? Только подойди ко мне, такой хай подниму, мало не покажется, – глаза Милены лезут на лоб. Она не ожидала от меня подобной речи. Чего уж скрывать, я сама от себя не ожидала. Видно, ребенок весь в папку пошел, такой же напористый, упрямый, не терпящий возражений, а главное, не дающий себя в обиду. Подпитывает меня своей энергией.

–Дура, – шипит Милена от злости. А что ей еще остается? Только показывать свою беззубую змеиную пасть. Разворачивается и выходит из туалета. Недолго думая, сгребаю свои вещи и следую за ней.

После пар, решаюсь на звонок матери, как ни как, а родня. Может она меня удивит, подскажет что-то дельное. Но сегодня я готова к худшему, поэтому как вчера, рыдать не буду.

–Привет, мам, – говорю, как только слышу в трубке недовольное: «Але».

–Ага, привет.

–Ты можешь разговаривать?

–Да, у меня есть пять минут, – неужели не спросит банальщину: «Как дела?».

–Тут такое дело. Я собираюсь съехать от отца, ищу квартиру…

–Что, совсем затюкал?

–Просто я… беременна…

А в ответ тишина. И такая… длительная.

–Понятно. А от меня-то ты что хочешь?

–Не знаю, – пожимаю плечами, будто она меня видит, – может совет какой… – Слышу, что кто-то ее зовет. Она отвечает по-английски, что две минуты, и подойдет.

–Вот что я тебе скажу. Я направила документы на развод… Я выхожу замуж за Димитриса. И… я тоже беременна. Я скину тебе две тысячи долларов на карту. Это все, чем я могу тебе помочь. Раз ты мне позвонила, значит с отцом ребенка не общаешься. Постарайся наладить с ним контакт… хотя бы для того, чтобы признал ребенка и платил алименты. – Ее опять зовет, какой-то мужчина. – Все, пока, мне не удобно уже говорить.

Вот и поговорили…

Так и сижу на лавке, погрузившись глубоко в свои размышления. В руке пиликнул телефон, на экране всплыло сообщение от банка. На мой счет пришла кругленькая сумма. И на этом спасибо. Теперь могу смело идти искать себе жилье, на месяцев десять хватит этой суммы.

Обзвонив обведенные ранее в газете объявления, договорилась с риелтором и пошла смотреть. Как оказалось, дело это нелегкое. Но объяснив приятной даме риелтору с кем в дальнейшем планирую жить в этой квартире, она быстро меня сориентировала и показала замечательную однушку на втором этаже девятиэтажки, еще и с работающим лифтом. Ремонт в квартире не ахти, но за такую смешную цену, сама сделаю косметический.

Самое приятное, что хозяйкой квартиры была женщина лет шестидесяти. Она переехала в дом к детям, помогать с внуками, а свою квартиру решила сдавать.

Сразу оформляю договор на полгода, перевожу деньги, и вот… я могу хоть завтра переезжать.

Все уходят, и я остаюсь в квартире одна. Сажусь на старенький диван, надо бы и его поменять. Как там говорил Ник: «Позвоночник у меня один?».

Вроде все решается, но почему же мне так плохо?

Очередное сообщение приходит на телефон. Жму на него. Это сообщение из Инсты, что тот, на кого я пописана, выложил какое-то фото. Жму. На экране счастливая и красивая мама в обнимку с каким-то мужиком, они в море на яхте. В руках бокалы с шампанским. У мамы на пальце кольцо, она специально так вывернула руку с бокалом, чтобы все заценили.

Рада ли я за нее? Даже думать об этом не хочу… Просто захожу, и отписываюсь от нее. Она дала четко понять, что мне нет места в ее новой жизни. Новый муж, новый ребенок… только я – старая…

Нет сил, нет слез, только всеобъемлющая тоска.