Текст книги "Музей Квартира Пушкина на Арбате"
Автор книги: Галина Светлова
Соавторы: Галина Светлова,Фаина Рысина
Жанры:
Путеводители
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Рядом с Арбатом, в соседних улицах и переулках, в начале 1830-х годов жило еще много знакомых Пушкина, у которых он нередко бывал: на Пречистенке – блестящая образованная москвичка В. Я. Сольдейн; И. А. Нарышкин – посаженый отец Н. Н. Гончаровой; семейство Потемкиных (Е. П. Потемкина была посаженой матерью Пушкина). На Сивцевом Вражке имел собственный дом знаменитый Ф. И. Толстой-«Американец». На Поварской в доме графа Ф. М. Шереметева нанимал квартиру С. Д. Киселев. На Спиридоновке, близ Тверского бульвара и Патриарших прудов, жил И. И. Дмитриев.
В маклерских книгах Арбатской и Пречистенской частей за 1830 – 1831 годы можно встретить немало лиц пушкинского окружения. Здесь и московская родня Пушкина – Е. Л. и М. М. Сонцовы, и лицейский товарищ поэта А. П. Бакунин, и актриса М. Д. Львова-Синецкая, и П. М. Азанчевский – библиотекарь Московского архива министерства иностранных дел, на свадьбе Пушкина – «поручитель» за невесту. Но, пожалуй, самым приятным соседом для Пушкина становится П. В. Нащокин, который 18 марта 1831 года поселился вблизи Арбата в Николопесковском переулке в доме М. Я. Годовиковой.
С районом Арбата – Пречистенки связаны славные имена поэта Дениса Давыдова, великой трагической актрисы Екатерины Семеновой, романиста М. Н. Загоскина, декабристов К– Ф. Рылеева, В. И. Штейнгеля, Ф. Н. Свистунова и многих, и многих других.
Листая старые московские путеводители, мы погружаемся в быт пушкинского Арбата. Особенно интересен «Новейший и любопытнейший указатель Москвы, или Альманах для приезжающих в сию столицу и для самих жителей оной», изданный в 1829 году. «Жители и приезжающие» могли почерпнуть из этого издания чрезвычайно полезные и обстоятельные сведения о том, что есть на Арбате. Например, что здесь «в собственном доме» живет оружейник Тон, а в приходе Николы Явленного в доме дьякона – переплетчик Петров; что в доме купца Астафьева помещается «магазин бриллиантовых вещей» Зильбермана и т. п.
Сведения «Любопытнейшего указателя» дополнялись объявлениями, которые печатали «Московские ведомости». Из них мы узнаем, что Арбат оживляла бойкая торговля самыми разнообразными товарами:
«У хлебника Федора Хенслера, квартирующего на Арбате, в приходе Николы Явленного на Песках, в доме г-на Толмачева, можно ежедневно получать сладко-кислый пеклеванный хлеб, который не довольно того, когда бывает свеж, имеет приятный вкус, но и в продолжение недели ни оного вкуса, ни свежести не теряет, у него же, Хенслера, также можно получать во всякое время треску или штокфиш на шведский манер вымоченную».
«У Арбатских ворот, в доме г-на Подчиненного, в лавке турецких и прочих товаров Бориса Васильева Морозова продаются табаки, духи, мыло, вакса, перчатки, воротнички, помада. Отпускается за печатным ярлыком лавки и имени».
«Продаются скатерти, салфетки и лампа нового фасона на Арбате, в приходе Николы на Песках в доме № 102».
«На Арбате в приходе Спаса на Песках, в доме купца Королева у квартирующего рисовального учителя коллежского регистратора Льва Волкова продаются картины и эстампы лучших мастеров: Натчера, Басано, Рембрандта, Жердано и других известных мастеров, копии с хороших картин за сходную цену».
И здесь же предлагаются «привезенные с завода лучшей и известной породы молодые жеребцы и кобылы, способные к заводу и под верх».
А вот объявление, особенно для нас интересное: «Продаются 6 лошадей вороных, хорошо выезженных, от 4 до 6 лет; спросить на Арбате в доме Хитрово, у служителя Степана Васильева».
Пушкин, как и другие москвичи, мог приобрести на Арбате «четвероместные дрожки, мало езженные», посмотреть «хорошую большую медвежью шубу за
300 руб.», «шкатулку живописную из белого железа, лучшей работы», «фортепьяны с рояльной техникой», попробовать в лавке купца Троилина на Смоленском рынке «сок, миндаль, чернослив, масло, чай, кофе, сельди», зайти в цирюльню Вильгельма Кирнбеха, который «через свое искусство и старание надеется заслужить всеобщее одобрение». Читая эти объявления, мы невольно становимся москвичами – современниками Пушкина, которым отнюдь не безразлично то, чем богат и знаменит Арбат.
Но вернемся к дому Хитрово. В 1858 году умирает Екатерина Николаевна. На следующий год дом покупает купец Павел Иванович Борегар. А в начале 1870-х годов усадьба переходит к купцу Илье Васильевичу Патрикееву.
П. И. ЧАЙКОВСКИЙ – ГОСТЬ АРБАТСКОГО ОСОБНЯКА
Новый владелец Патрикеев сразу же стал очень активно приспосабливать первый этаж под магазины. Для этого оконные проемы на фасаде были переделаны в двери (ранее входы в дом существовали только со стороны двора). При Патрикееве комнаты второго этажа были отделаны с поистине купеческой роскошью. К счастью, планировка пушкинской квартиры осталась неизменной.
В 1878 году Патрикеев временно предоставил свой дом для детского приюта. В связи с этим нежилой подвал был приспособлен под кухню. В том же году Патрикеев представил в Московскую городскую управу проект двухэтажного каменного жилого здания (архитектор К. Ф. Буасе). К 1880 году строительство его было закончено. Дом этот в глубине двора стоит и сейчас.
Патрикеевы владели арбатской усадьбой много лет. Второй этаж главного дома они – как когда-то Хитрово – часто отдавали внаем. Несколько лет назад мы были крайне удивлены и обрадованы: одна из потомков П. И. Чайковского, К– Ю. Давыдова, сообщила нам, что с осени 1884 по май 1885 года пушкинскую квартиру снимал брат композитора Анатолий Ильич Чайковский с женой Прасковьей Владимировной. Петр Ильич, наезжая в Москву из села Майданова Клинского уезда, где он снимал дачу, был частым гостем арбатского дома. Приводим несколько отрывков из писем великого композитора 1885 года:
2 января, Москва, М. И. Чайковскому: «Новый год встречал я у Толи при большом обществе».
14 февраля, Майданово, А. И. и П. В. Чайковским: «Толя-миля и Паня-миля! Простите, я вас надую, т. е. не приеду в субботу… Я приеду в четверг и останусь три дня в Москве и остановлюсь у вас».
18 февраля, Майданово, П. И. Юргенсону: «Спасибо, голубчик, за предложение остановиться у тебя, но на сей раз еще не воспользуюсь, ибо обещал Анатолию у него остановиться».
25 февраля, Майданово, М. И. Чайковскому: «Только что возвратился из Москвы, где провел четверо суток не особенно неприятно… Довольно много сидел дома, т. е. у Толи».
26 апреля, Майданово, Л. В. Давыдову: «Вчера у Толи я праздновал свое 45-летие».
28 апреля, Майданово, Н. Ф. фон Мекк: «…начиная с 10-го числа (мая. – Авт.) буду почти безвыездно в Москве… Адрес брата: Арбат, близ Денежного переулка, дом Патрикеева».
18 ноября, Майданово, П. В. Чайковской: «Проезжая по Арбату и видя освещенные окна вашей прошлогодней квартиры, я ощущал стеснение в груди и боль в сердце».
Это чудесное совпадение, это соприкосновение – в разном времени, но в одном месте – двух вечно дорогих нам имен, двух русских гениев воспринимается сейчас как символ. И еще одно: Пушкин провел счастливые дни на арбатской квартире. И Чайковскому, по-видимому, было там тепло и уютно; недаром смотрит он на окна уже оставленного дома с волнением и грустью…
С 1904 года домом владел Павел Петрович Патрикеев, купец-краснорядец, имевший лавку в Верхних торговых рядах.
Во время работы над созданием музея мы познакомились с человеком, который с 1904 по 1916 год жил в арбатском доме. Б. Ф. Ралль рассказывал нам, как его десятилетним мальчиком привезли в Москву из родной его Тамбовской губернии и определили в частный пансион для дворянских детей, который размещался во флигеле у Патрикеева. Пансион содержали Смирновы. Борис Федорович хорошо помнил, как они говорили детям о том, что в доме этом жил Пушкин. Ралль вспоминал: «В основном дом использовался как доходный, и в нем жили жильцы как на первом этаже основного дома, так и в двухэтажном пристроенном флигеле. Флигель и основной дом имели общий фасад. Справа от фасада дома были ворота, через которые входили и въезжали во двор. Во дворе была конюшня, каретный сарай. Вход во флигель был со стороны двора. Вход в квартиру самого владельца дома П. П. Патрикеева на второй этаж был в виде наружной железной двухмаршевой лестницы».
ОКРУЖНОЙ САМОДЕЯТЕЛЬНЫЙ ТЕАТР
КРАСНОЙ АРМИИ
После Великой Октябрьской революции дом переходит в ведомство муниципального фонда, оба его этажа отводятся под жилье. Начинается новый этап в жизни старинного здания: оно превращается в обычный московский дом с густонаселенными коммунальными квартирами. Однако на самом пороге этого нового своего существования арбатский особняк вновь переживает короткий взлет.
В 1921 году здесь, тоже на втором этаже, несколько месяцев работает Окружной самодеятельный театр Красной Армии (ОСТКА). Этот театральный коллектив возник в 1919 году в Рязани. Осенью 1920 года он переезжает в Москву. Программа молодого революционного театра была авангардистской, ультралевой. Его руководитель, театральный деятель В. Л. Жемчужный, ратуя «за обновление обветшалых форм академического искусства», провозгласил – совершенно в духе времени, – что «старый репертуар, Островский, в частности, не может помочь. Революцию в театре нужно начинать не с этого». Мечтой режиссера была романтическая революционная драма. Экспериментаторские устремления театра, поиски новых сценических форм поддерживал А. В. Луначарский. В художественный совет ОСТКА вошли В. В. Маяковский, В. Э. Мейерхольд, В. Л. Жемчужный.
Долгое время труппа не имела ни постоянной сцены, ни постоянного жилья. «Кое-как разместившись в холодной и голодной Москве 1920 года, – читаем в статье А. Гришиной об этом коллективе (Театральная жизнь, 1987, № 4), – студийцы стали искать помещение для своего театра… В конце года ОСТКА обосновался в доме № 53 по Арбату, где жили, играли и учились актеры, режиссеры, педагоги и все работники первого самодеятельного театра Красной Армии…»
Сначала театр задумал поставить ни больше ни меньше как «коллективное действо на тему борьбы и победы труда». Сценарий был написан актерами-красногвардейцами. Литературную обработку его поручили Маяковскому. Однако поэту туманно-символистский замысел этот не понравился.
Тогда решили «в порядке учебной программы» поставить комедию драматурга XVIII века Я. Б. Княжнина «Сбитенщик». Спектакль, вышедший летом 1921 года, назывался «Продавец сбитня (забавное представление в 3-х действиях и 7-ми картинах…)».
Среди актеров самодеятельного театра выделялся совсем молодой Эраст Гарин – впоследствии один из оригинальнейших наших мастеров. В своей книге «С Мейерхольдом» (М., 1974) он вспоминает об этом времени: «В доме 53 по Арбату, в котором жил А. С. Пушкин после женитьбы (об этом мы тогда еще не знали), был оборудован чистый и уютный зал мест на 250. В этом зале и состоялось первое представление «Сбитенщика». «Вид у сцены, – продолжает Гарин, – был очень «богатый» и торжественный. Удалось добыть несколько мешков ситцевого лоскута. Весь женский состав принялся нашивать по указаниям художников эти лоскуты на мешковину. Задник представлял собою две арки, многоцветные стены были похожи на крестьянские лоскутные одеяла, занавесы в арках занимали буквы, нашитые из лоскутов другого цвета. «Театр Петрушки» – было написано на них. Порталы украшены разноцветными листами бумаги. На порталах огромные бумажные фонари».
На одно из первых представлений «Сбитенщика» пришел – к ужасу и восторгу молодых актеров – В. Э. Мейерхольд, которому этот спектакль в стиле народного балагана очень понравился. Понравился ему и худой, странный, эксцентрический юноша, игравший отставного офицера Болтая. «Надо учиться», – внушительно заметил ему мастер. Через несколько лет Э. П. Гарин занял ведущее место в Театре Мейерхольда.
Одобрил спектакль и Маяковский. Он даже написал о нем рецензию для журнала «Вестник театра»: «…представление смотрится с неослабевающим интересом, оно рождено на радости, радостно играется, и эта радость передается зрителю».
Кроме «Сбитенщика» театр ставил «живые газеты» – маленькие сценки на злободневные темы.
Осенью 1921 года ОСТКА расформировали. Кончалась гражданская война, шла демобилизация красноармейцев. Были демобилизованы и актеры самодеятельного театра Красной Армии. Гарин пишет: «И вот все собрались в зрительном зале нашего театра на Арбате. В зале, к которому так привыкли, так его полюбили. Все сделано в нем своими руками. Расселись вдоль стен, как на похоронах. Прочитали приказ. Да, театр расформировывается… После прочтения приказа – пауза. У некоторых на глазах слезы». «Сцену, на которой мы играли, стали быстро ломать, новые жильцы переделывали ее на комнаты для жилья».
Теперь весь второй, пушкинский этаж стал именоваться коммунальной квартирой № 5. Кто же в ней поселился?
Первым ее жильцом был Виталий Леонидович Жемчужный. После закрытия ОСТКА он продолжал жить там, где жил, будучи руководителем театра: в одной из маленьких комнатушек второго этажа. Он стал работать у Мейерхольда – играл и ставил спектакли. И сам писал пьесы, театральные статьи, рецензии. Жемчужный дружил и сотрудничал с Маяковским, с семейством Бриков. (Одно время О. М. Брик тоже занимал комнату в пушкинской квартире.) Существуют фотографии, на которых они сняты вместе. Сохранился рисунок Маяковского, изображающий Жемчужного. Начальник первого красноармейского театра прожил на Арбате почти до самой Великой Отечественной войны.
А с 1921 года в квартиру въезжают М. И. Гришин и Н. С. Банкин – политработники Красной Армии, приехавшие в Москву с Западного (Польского) фронта гражданской войны. Они получили от жилищно-земельного отдела Хамовнического Совета Рабочих, Крестьянских и Красноармейских депутатов «Разрешение № 8535» (оно сохранилось) «на право занятия квартиры № 5 по Арбату ул., д. № 53».
Н. С. Банкин в квартире почти не жил: он работал сотрудником советского торгпредства в Германии, в Москву вернулся лишь в середине 1930-х годов, а в 1936 – 1937 годах был арестован и погиб.
Михаил Иосифович Гришин, член партии с 1919 года, ставший историком, преподавателем, потом профессором московских вузов, прожил здесь до 1964 года. У него в гостях бывали многие замечательные люди советской культуры, в частности известный литературовед Н. К. Гудзий.
Рассказывает дочь Михаила Иосифовича кандидат исторических наук Анна Михайловна Гришина, жившая в доме с раннего детства до 1970 года:
«В феврале 1937 года, в день, когда на доме была открыта мемориальная доска, некоторые участники этой церемонии (в их числе М. А. Цявловский) поднялись в квартиру моих родителей, где мама устроила «литературный завтрак» с шампанским. Это было своеобразной данью пушкинской эпохе. В этот же день Цявловский подарил маме книгу «Пушкин в Москве».
С этого времени в дом стали приходить люди. К Пушкину. Мои родители, а потом и я, и другие жильцы [На втором этаже кроме квартиры Гришиных было еще несколько небольших коммунальных квартир] водили их по нашим комнатам (кабинет отца занимал половину центральной пушкинской гостиной; во второй половине жил его брат) и по всей квартире, показывали остатки полукруглых печей, высокие двери, лепнину на потолке, лестницу на антресоли – все, что осталось от пушкинского прошлого нашего дома.
Во время войны, летом и осенью 1941 года, когда бомбили Москву, жильцы дома несли ночное дежурство в подъездах, дворах и особенно на крыше: большими брезентовыми рукавицами хватали падавшие «зажигалки» и бросали их в ящики с песком. Мощный взрыв потряс наш дом и весь Арбат, когда большая фугасная бомба упала на Театр Вахтангова.
После войны число людей, шедших к Пушкину, все росло: одиночки, семьи, группы, а потом и целые экскурсии приходили и просили показать пушкинскую квартиру.
В 1958 году одним из ее жильцов стал мой муж, музыковед и литератор М. Г. Харлап, автор нескольких работ о творчестве Пушкина. Он был дружен с замечательным пушкинистом, профессором С. М. Бонди, который часто приходил в гости к нам, в пушкинскую квартиру.
Наша семья выехала из дома № 53 в конце 1970 года. Мы были первыми, кто с радостью смог передать ключи от наших бывших комнат не жэку, не новым жильцам, а А. 3. Крейну, директору пушкинского музея на Кропоткинской: уже было ясно, что дом на Арбате вскоре станет мемориальным музеем».
15 лет спустя мечта москвичей осуществилась: старый дом близ Смоленской площади распахнул свои двери для новых гостей.
…Оживленно, шумно и торопливо бежит жизнь Арбата – «как в реке вода». Но есть теперь на этой пестрой улице духовный центр, «теплая точка» – бирюзовый дом с балкончиком и узорной решеткой.
СОДЕРЖАНИЕ
Пушкин в Москве. 5 декабря 1830 года – 15 мая 1831 года
«Участь моя решена…»
«Я женат – и счастлив…»
Музей «Квартира Пушкина на Арбате»
Первый этаж
I зал
II зал
III – IV залы
V зал
VI зал
VII зал
VIII зал
Второй этаж
«Дом, состоящий в Пречистенской части… под № 204-м в приходе Троицы что на Арбате»
Хитрово – владельцы дома
П.И.Чайковский – гость арбатского особняка
Окружной самодеятельный театр Красной Армии
Светлана Тихоновна Овчинникова,
Фаина Шлемовна Рысина,
Галина Георгиевна Светлова
МУЗЕЙ «КВАРТИРА ПУШКИНА НА АРБАТЕ»
Заведующая редакцией Т. Митрофанова. Редактор К– Стародуб.
Художественный редактор М. Кудрявцева. Технический редактор
Н. Калиничева. Корректоры 3. Комарова, Т. Нарва
И Б № 4279
Сдано в набор 27.01.89. Подписано к печати 20.04.89. Л22554. Формат 70Х 1О8 1/32. Бумага офсетная № 2. Гарнитура «Литературная». Печать высокая. Усл. печ. л. 4,2. Усл. кр.-отт. 5,6. Уч.-изд. л. 4,02. Тираж 60 000 экз. Заказ 4505. Цена 25 коп. Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Московский рабочий», 101854,
ГСП, Москва, Центр, Чистопрудный бульвар, 8.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий», 103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.
OCR Pirat
