Текст книги "Музей Квартира Пушкина на Арбате"

Автор книги: Галина Светлова

Соавторы: Галина Светлова,Фаина Рысина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

III-IV ЗАЛЫ

Московский журнализм убьет журнализм петербургский. Московская критика с честию отличается от петербургской.

А. С. Пушкин. Путешествие из Москвы в Петербург

Посетители входят в небольшие залы, заставленные книжными шкафами, столами, Диванами, креслами. Эти комнаты напоминают библиотеку или рабочий кабинет. Экспозиция их посвящена взаимоотношениям Пушкина с московскими писателями и журналистами.

В 1820 – 1830-х годах Москва стала средоточием литературной жизни России. Пушкин с уважением относился к независимой, оригинальной, талантливой московской словесности. «…В Москве родились и воспитывались, по большей части, писатели коренные русские…» – писал он. Со многими московскими литераторами поэт был связан дружбой или узами творческого, профессионального единомыслия.

Гравюры и литографии, изображающие Е. А. Баратынского, Д. В. Веневитинова, Д. В. Давыдова, A. Ф. Вельтмана, И. И. Дмитриева, М. Н. Загоскина, И. И. Лажечникова и многих других знаменитых писателей, живших в старой столице, тесно заполняют стены этих маленьких залов. Есть здесь несколько ценных оригиналов: портреты дяди Пушкина, поэта

B. Л. Пушкина (физионотрас Э. Кенеди, 1803 г.), историка Д. Н. Бантыша-Каменского (акварель, 1830-е гг.), поэта А. Ф. Мерзлякова (миниатюра, 1800-е гг.), карикатура, изображающая редактора «Дамского журнала», сентиментального стихотворца П. И. Шаликова (акварель, 1810-е гг.). Интересна фотография И. В. Киреевского (1840-е гг.).

Останавливает внимание непривычный портрет Пушкина: редкая литография, выполненная в 1828 году немецким мастером Густавом Гиппиусом. Этот лист входит в серию «Современники» (45 изображений «государственных деятелей, писателей, чиновников и артистов, ныне живущих в России»), созданную Гиппиусом в 1820-е годы. Скульптурно четкие, сухие черты, суровое, без тени улыбки, лицо Пушкина на литографии Гиппиуса отличается от того облика, к которому мы привыкли на портретах русских художников – В. А. Тропинина, О. А. Кипренского, Н. И. Уткина. Трактовка образа лишена возвышенного, романтического ореола, рассудочна, холодновата. И все же портрет, сделанный Гиппиусом с натуры, чрезвычайно значителен. Ум, воля, проницательный взгляд – вот что увидел немецкий график в русском гении.

Основные экспонаты этих залов – книги. Они выставлены в современных стеклянных шкафах. Легкая, изящная их конструкция органично сочетается с элементами ампирного декора. Большие прозрачные плоскости позволяют подробно рассмотреть прекрасные издания начала XIX века: типографские обложки на цветной бумаге и переплеты из кожи с золотым тиснением, нарядные титульные листы с виньетками, гравюры, шрифт.

Среди книг московских литераторов – первое и единственное прижизненное издание «Стихотворений» Д. В. Давыдова (1832 г.), первое издание «Стихотворений» Е. А. Баратынского (1827 г.), его поэма «Наложница» (1831 г.), сочинения И. И. Дмитриева, А. И.Полежаева, М. Н. Загоскина, И. И. Лажечникова, изданные в Москве.

Только в удаленной от двора старой столице, где цензура была более снисходительна, могло появиться первое издание «Горя от ума» А. С. Грибоедова (1833 г.) или последние произведения К. Ф. Рылеева – «Думы» и «Войнаровский» (1825 г.), тиражи которых после казни декабристов были уничтожены.

В Москве увидели свет пять книг Пушкина: «Бахчисарайский фонтан» (1824 г.), вторая глава «Евгения Онегина» (1826 г.), «Цыганы» (1827 г.) и два издания «Братьев-разбойников» (1827 г.). Эти пять драгоценных книжек, давно уже ставших, как и все прижизненные пушкинские издания, величайшей библиографической редкостью, торжественно выделены в экспозиции третьего зала: они лежат на старом столе красного дерева под прозрачным стеклянным колпаком. Этот прием повторен несколько раз: произведения Пушкина – его публикации в московской периодике, автографы писем [Все пушкинские автографы (а также значительная часть документов) в экспозиции даны в фотовоспроизведениях на бумаге пушкинского времени] – подчеркнуто выделены из всего потока книг, помещены отдельно на старинных столиках.

Значительное место в экспозиции занимает московская журналистика, которая с середины 1820-х до конца 1830-х годов переживала бурный расцвет. В старой столице существовали журналы самых разных направлений. Рядом с доживавшим свой век официальным «Вестником Европы» (1802 – 1830 гг.) возникает серьезный, научный, с уклоном в немецкую философию «Московский вестник» (1827 – 1830 гг.); демократический, отчасти радикальный, завоевавший огромную популярность у подписчиков «Московский телеграф» (1825 – 1834 гг.) соперничает с солидным энциклопедическим «Телескопом», имевшим приложение – газету «Молва» (1831 – 1836 гг.), и просвещенным «Европейцем» (1832 г.). В Москве издавался и развлекательный, пользовавшийся особым вниманием провинциальных читательниц «Дамский журнал» (1823 – 1833 гг.), а также журналы «Атеней», «Галатея», газета «Московские ведомости». В начале XIX века в России появился особый тип издания – альманах. Эти небольшие сборники новейших стихов, прозы, статей современных литераторов выходили обычно раз в год изящными маленькими книжками в красивых обложках, с гравюрами. «Альманахи сделались представителями нашей словесности. По ним со временем станут судить о ее движении и успехах», – писал Пушкин. В экспозиции лучшие московские альманахи: «Урания», «Денница», «Радуга», «Северная лира» и др.

Экспозиция, посвященная теме журналистики, развернута в шести шкафах. Каждый из них представляет собой своеобразное маленькое музейное исследование, посвященное тому или иному из наиболее крупных московских журналов. Здесь выставлены портреты издателей и авторов; раскрытые номера журналов дают представление о содержании издания. Особо выделены рецензии, иногда полемические, на произведения Пушкина. Строгие книжки журналов перемежаются миниатюрами, модными картинками, чернильницами, подсвечниками.

Особый интерес вызывают подлинные цензорские билеты с сургучными печатями – разрешения на выход журнала в свет, а также документы из архива Московского цензурного комитета, связанные с закрытием «Европейца», «Московского телеграфа» и «Телескопа». Уникальный экспонат – пятнадцатый номер журнала «Телескоп» за 1836 год с публикацией «Философического письма» П. Я. Чаадаева, страстного обвинения рабской российской действительности. Впоследствии статья была изъята из тиража. За эту публикацию журнал был закрыт, Чаадаев объявлен сумасшедшим, а редактор «Телескопа» талантливый Н. И. Надеждин сослан.

В экспозиции, посвященной «Телескопу», – литографированный портрет В. Г. Белинского и ранние рецензии молодого критика. Пушкин приветствовал его незрелые еще, но горячие, полные молодого полемического задора статьи на страницах «Телескопа» и «Молвы»: «Он обличает талант, подающий большую надежду». Несмотря на то что критик с юной запальчивостью несколько раз нападал на него, поэт хотел привлечь Белинского к сотрудничеству в своем журнале «Современник». Белинский навсегда с благодарностью запомнил этот пример пушкинской литературной и человеческой объективности. «Больше всего… – писал он позднее, – меня радуют доселе и всегда будут радовать, как лучшее мое достояние, несколько приветливых слов, сказанных обо мне Пушкиным…»

В третьем и четвертом залах выставляется несколько интереснейших автографов: М. П. Погодина, С. Т. Аксакова, Н. А. Полевого.

Среди мебели – стол и стулья орехового дерева, принадлежавшие Н. И. Надеждину и находившиеся в селе Нижний Белоомут Рязанской губернии, где критик родился. Вещи эти пришли в музей от его потомков. От них же – выставленный в следующем зале живописный портрет Надеждина, созданный в 1830-х годах, по-видимому, П. 3. Захаровым. Этот портрет, вероятно, самый ранний в надеждинской иконографии.

V ЗАЛ

Издревле сладостный союз

Поэтов меж собой связует:

Они жрецы единых муз;

Единый пламень их волнует…

А. С. Пушкин. К Языкову

Экспозиция следующих четырех залов (V – VIII), в которых продолжена тема «Пушкин и Москва», посвящена периоду, связанному с жизнью поэта в арбатском доме. Она рассказывает о времени, главным событием которого стала женитьба Пушкина на Наталье Николаевне Гончаровой.

Основное содержание пятого зала – обширные, разносторонние интересы поэта в этот период, его литературные и дружеские встречи, связи, знакомства.

Экспозицию зала открывает литография А. О. Орловского (1822 г.) с изображением мчащихся коней, ставших как бы символом скитальческого пути поэта, на котором состоялась эта отрадная передышка: первые месяцы женатой жизни.

Пушкин приезжает в Москву из Болдина 5 декабря 1830 года. Вслед за ним прибывает секретный рапорт – донесение московского полицмейстера Миллера о том, что за Пушкиным «надлежащий надзор учрежден».

В центре зала – материалы, рассказывающие о выходе в свет «Бориса Годунова». В шкафу представлен экземпляр первого издания трагедии (Спб., 1831 г.) в подлинной типографской обложке. Там же – раскрытые номера «Московского телеграфа», «Дамского журнала», «Телескопа» и других журналов с отзывами о «Борисе». Однако только А. А. Дельвиг в «Литературной газете» поместил серьезный разбор трагедии. Тон других критиков большей частью или снисходительно-прохладный, или откровенно враждебный. Особенно отличалась петербургская газета «Северный Меркурий». Ее издатель М. А. Бестужев-Рюмин вставил в свою глумливую рецензию игривый куплетец о Пушкине:

Бориса Годунова

Он выпустил в народа

Убогая обнова,

Увы! на Новый Год!

Рядом на полках – московские и петербургские журналы, альманахи, газеты, вышедшие зимой и весной 1831 года, с публикациями стихотворений «Мадон– на», «На холмах Грузии», «Кавказ», «Поэту».

В эти месяцы Пушкин дважды навещает своего друга, главного ценителя и критика П. А. Вяземского в его подмосковном имении Остафьево. Здесь поэт всегда чувствовал себя по-домашнему. В экспозиции – вид остафьевского особняка со стороны парка (акварель И. Е. Вивьена, 1817 г.).

На бюро «болдинские» автографы Пушкина: «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы», «Заклинание», «Моя родословная» – произведения, которые поэт читал в Остафьеве. Здесь же, на бюро, – миниатюрный портрет жены князя Вяземского, Веры Федоровны, в юности. Очаровательный образ детски жизнерадостной, кокетливой девушки создан модным в то время художником А. Молинари. С «добрейшей княгиней Верой» Пушкин был очень дружен. Она должна была стать его посаженой матерью, но в начале февраля серьезно занемогла и не присутствовала на свадьбе поэта.

Живописная акварель Ф. А. Бруни, запечатлевшая грустный, болезненный облик восемнадцатилетней Пашеньки, дочери Вяземских, осталась незаконченной, вероятно, в связи со смертью юной девушки, последовавшей от чахотки в Италии в 1835 году.

Сын Вяземских Павел (рисунок неизвестного художника, 1840-е гг.) мальчиком присутствовал на свадьбе Пушкина и в своих воспоминаниях оставил единственное дошедшее до нас (и уже цитированное нами) свидетельство об интерьере арбатской квартиры.

В правом шкафу – материалы, рассказывающие о круге литературных интересов поэта в это время. В письмах Пушкина и к Пушкину – постоянные упоминания о новинках словесности: о последних балладах Жуковского, о поэме Баратынского «Наложница» («чудо», по мнению Пушкина), о только что вышедшем романе Вельтмана «Странник», об очередном «шедевре» Булгарина – романе «Петр Иванович Выжигин», который Пушкин, по его словам, «не станет читать, а ругать все-таки будет». Эти произведения в изданиях и публикациях 1831 года можно увидеть в экспозиции.

Здесь же два интереснейших портрета. Небольшая акварель, на которой изображен Жуковский, сделана Е. Р. Рейтерном в 1832 году, когда поэт жил в Швейцарии, на берегу Женевского озера. Портрет передан в дар музею Б. Е. Поповой (Париж).

На другом портрете (автолитография А. Г. Венецианова, 1834 г.) – молодой остроносый человек с хлестаковским хохолком и насмешливыми встревоженными глазами. В феврале 1831 года Пушкин впервые услышал эту фамилию: Гоголь-Яновский. О нем восторженно написал ему из Петербурга П. А. Плетнев. Пройдет два-три месяца, и они встретятся: прославленный мастер и болезненный гениальный юноша – начинающий литератор Н. В. Гоголь.

В этот период внимание Пушкина приковано к политическим событиям в Европе. Известия о них поэт получает от своей давней и верной приятельницы, дочери фельдмаршала М. И. Кутузова, Е. М. Хитрово. «Ваши письма – единственный луч, проникающий ко мне из Европы», – пишет ей Пушкин в январе 1831 года. Великолепный портрет Хитрово кисти знаменитого мастера акварели П. Ф. Соколова (1838 г.) – дар музею от ее потомков из Италии.

В шкафу экспонируются два номера «Литературной газеты», издаваемой Дельвигом. В номере 61 за октябрь 1830 года – четверостишие французского поэта Казимира Делавиня, посвященное жертвам июльской революции во Франции. Публикация его вызвала ярость у шефа жандармов Бенкендорфа. В номере 4 за январь 1831 года – «Некрология» Дельвигу. Между этими двумя номерами – меньше трех месяцев, вместивших в себя драматические события: закрытие газеты и непоправимый финал – внезапную смерть ее издателя от «гнилой горячки».

«Вот первая смерть, мною оплаканная», – пишет Пушкин Плетневу 21 января 1831 года. Автограф этого письма и быстрый, точный рисунок Пушкина, изобразившего друга своей юности, экспонируются в зале.

Парные портреты Дельвига и его жены Софьи Михайловны сделаны с натуры летом 1827 года в Ревеле местным художником К. Шлезигером. Далеко не совершенные по исполнению, они чрезвычайно привлекательны своей непосредственностью. Художник сумел передать в рисунке поэтическую мягкость, ранимость души Дельвига в сочетании с умом и остротой взгляда. «Портрет моего мужа, – писала С. М. Дельвиг об этой акварели, – поразительно похож».

Центральный раздел экспозиции пятого зала посвящен событию, непосредственно связанному с арбатским домом – «мальчишнику». Портреты его участников находятся на правой стене зала. Вот они перед нами: поэты, единомышленники, тесный круг которых скреплен сердечной привязанностью. Среди них П. А. Вяземский (редкая литография с оригинала И. Е. Вивьена, 1817 – 1820 гг.); Е. А. Баратынский (рисунок неизвестного художника запечатлел поэта вместе с его братом Сергеем); Н. М. Языков (рисунок Э. А. Дмитриева-Мамонова – лист из альбома доктора И. П. Постникова, сопровождавшего больного поэта во время его лечения за границей); Д. В. Давыдов, П. В. Нащокин, И. В. Киреевский.

В центре – эскиз В. А. Тропинина к портрету Пушкина (итальянский карандаш, 1827 г., копия). Сумрачное, печальное выражение лица поэта на этом рисунке созвучно настроению Пушкина на шумном «мальчишнике».

VI ЗАЛ

Пиши мне на Арбат в дом Хитровой.

А. С. Пушкин – Н. И. Кривцову 10 февраля 1831 г.

Экспозиция этого небольшого зала рассказывает о событии, которое в жизни поэта, вероятно, не было столь уж существенным, но для москвичей, чтящих память великого земляка, обрело символическое значение: о найме квартиры на втором этаже арбатского дома.

В зале находятся автографы писем Пушкина, где он впервые называет свой новый адрес; портреты владельцев дома – Никанора Никаноровича Хитрово (рисунок Мясоедова, 1830-е гг., копия) и его жены, красавицы Екатерины Николаевны (акварель неизвестного художника, 1832 г.). Впервые экспонируется портрет сестры Е. Н. Хитрово – Надежды Николаевны Сафоновой (акварель неизвестного художника, 1830-е гг.), с которой Пушкин вел переговоры о найме дома.

Портреты сестер, дневник Е. Н. Хитрово, столик для рукоделия (единственная вещь из арбатского дома) музей приобрел у потомков Хитрово.

Привлекает внимание еще один арбатский экспонат: акварель «Вид из дома нашего на улицу Арбат», сделанная в 1830 – 1840-х годах неким В. Н. Нечаевым. Этот наивный дилетантский городской пейзаж покоряет достоверностью. Одноэтажные особнячки с фронтоном и колоннами по фасаду, булыжная мостовая с вереницей столбиков коновязи, экипажи, прохожие – перед нами разворачивается жизнь старой улицы, увиденная глазами арбатского жителя, соседа Пушкина. Рассматривая эту акварель, понимаешь, почему современникам поэта дом Хитрово казался очень высоким («это большой дом на Арбате», – твердят они): почти все арбатские строения были одноэтажными.

На стенде – чертежи дома и дворовых построек владений Хитрово начала XIX века. Рядом воспроизведение огромного листа «Маклерской книги Пречистенской части» с договором о найме квартиры [Текст договора приводится в главе, рассказывающей об истории дома]. В самом низу под подробнейшими условиями найма из семи пунктов, сделанными писарской рукой, выделяется одна строчка – знакомый стремительный прекрасный почерк: «К сей записке 10-го класса Александр Сергеев сын Пушкин руку приложил». Ценнейший документ этот, подтверждающий мемориальность арбатского дома, открывает неизвестную нам ранее подробность: поэт нанял квартиру «со всеми принадлежностями и мебелью по описи». К великому сожалению, опись до нас не дошла.

На стенде еще один интересный экспонат – «Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым» в том самом издании – Москва, 1818 год, – которое было в библиотеке Пушкина. По-видимому, именно это издание видел юный князь Павел Вяземский в арбатской гостиной Пушкина.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Арбат, 53

А. С. Пушкин. П. Ф. Соколов. Акварель. 1836 г. Копия

Н. Н. Пушкина. А. П. Брюллов. Акварель. 1831 – 1832 гг. Копия

Первый этаж. II зал «Пушкин и московская культура»

Первый этаж. III зал «Пушкин и московская литература»

Первый этаж. III зал. Московские прижизненные издания Пушкина

Первый этаж. V зал

Первый этаж. VII зал. Портреты Гончаровых. Мебель из имения Полотняный завод

Пушкин. И. Е. Вивьен. Миниатюра. 1826 г.

Второй этаж. Парадная гостиная

Второй этаж. Конторка Пушкина. Портрет Пушкина – копия

A. П. Елагиной с оригинала B. А. Тропинина. Масло. 1827 г.

Анфилада второго этажа

Н. И. Гончарова. Неизвестный художник. Акварель. 1820-е гг.

Н. И. Гончарова. Неизвестный художник с оригинала Вуальтье. После 1807 г.

Н. А. Гончаров. Неизвестный художник. Миниатюра. 1800-е гг. Копия

Н. Н. Пушкина. И. К– Макаров. Масло. 1849 г.

Вид на Кремль из-под арки Каменного моста. Литография А. Лебске с оригинала Э. Гертнера. Конец 1830-х гг.

3. А. Волконская. Литография П. И. Разумихина с оригинала К– П. Брюллова. 1830-е гг.

Д. В. Давыдов. В. П. Лангер. Акварель. 1819 г.

Большой театр. Литография О. Кадоля. 1825 г.

П. А. Вяземский. Литография с оригинала И. Е. Вивьена. 1817 – 1820 гг.

В. Ф. Вяземская. А. Молинари. Миниатюра. 1800-е гг.

Е. А. Баратынский. Литография А. Ф. Тернера. 1828 г.

«Вид из дома нашего на улицу Арбат». В. Н. Нечаев. Акварель. 1830 – 1840-е гг.

Е. Н. Хитрово. Неизвестный художник. Акварель. 1832 г.

VII ЗАЛ

Я женат – и счастлив…

А. С. Пушкин – П. А. Плетневу

24 февраля 1831 г.

Тема экспозиции зала – свадьба Пушкина и Н. Н. Гончаровой. Ее открывает письмо Пушкина Н. И. Кривцову от 10 февраля 1831 года, завершает письмо П. А. Плетневу, написанное 24 февраля 1831 года. Между этими письмами всего две недели, но какой поразительный эмоциональный контраст! За холодной, нарочито сдержанной интонацией строк, обращенных к Кривцову, кроется печальное недоверие поэта к возможности счастья: «Горести не удивят меня: они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностию». А через несколько дней в письме к Плетневу – восторженные слова об обретенной душевной гармонии.

Экспозиция седьмого зала насыщена рукописями. Среди них письмо родителей Пушкина к А. Н. Гончарову, деду Натальи Николаевны, написанное 20 июля 1830 года после помолвки. Оно сочинено по классическим эпистолярным канонам: «Милостивый Государь Афанасий Николаевич! Почитая сына моего совершенно счастливым, входя в почтеннейшее семейство ваше… за обязанность поставляю поручить себя в благосклонное внимание ваше…» – пишет Сергей Львович. «Позвольте и мне, Милостивый Государь, вместе с мужем моим, поручить себя в благосклонность вашу», – вторит ему Надежда Осиповна.

А вот другое письмо А. Н. Гончарову – самого Пушкина от 24 февраля 1831 года. Внизу приписка полудетским старательным почерком: «Любезный дедушка! Имею счастие известить вас наконец о свадьбе моей и препоручаю мужа моего вашему милостивому расположению». Впервые Наталья Николаевна подписывается своей новой фамилией: «…честь имею пребыть навсегда покорная внучка Наталья Пушкина».

Миниатюрные портреты Афанасия Николаевича, главы гончаровского семейства, владельца большого калужского имения Полотняный завод, и его сына Николая – отца Н. Н. Пушкиной, можно увидеть в экспозиции. Они представлены в копиях. Оригиналы хранятся у потомков Гончаровых.

На стенде два портрета Натальи Ивановны Гончаровой, тещи Пушкина. Их разделяют двадцать лет. На акварельной копии (выполнена предположительно самой Натальей Ивановной) с миниатюры Вуальтье 1807 года она совсем юная; у нее прелестное лицо с огромными темными миндалевидными глазами. Пушкин узнал Наталью Ивановну много лет спустя, сорокалетней женщиной, на характер и внешность которой трудные годы жизни с психически больным мужем наложили грустный и резкий отпечаток. На акварели конца 1820-х годов мы видим ее уже значительно постаревшей (хотя все еще красивой), властной, суровой, с тяжелым взглядом припухших глаз. Эта акварель поступила в музей от потомков Гончаровых. Она находилась ранее в Полотняном заводе, где прошло детство Натальи Николаевны, где не раз бывал Пушкин.

Оттуда же ведут свое происхождение и другие экспонаты: портреты Екатерины и Дмитрия Гончаровых – сестры и брата Н. Н. Пушкиной; детские портреты Александры, Дмитрия и Ивана Гончаровых (три миниатюры в общей рамке). Особенно интересен восковой макет крепостного гончаровского оркестра, сделанный в конце XVIII века. В интерьер зала включена мебель из Полотняного завода.

С обрядом венчания связаны два любопытных документа: так называемый «Брачный обыск» (предшествующий венчанию и подписанный женихом и невестой, их родителями и «поручителями») и запись в метрической книге церкви Большого Вознесения о совершении брака.

Свадьба была многолюдной. Среди участников ее можно назвать сенатора И. А. Нарышкина, родственника Натальи Николаевны, ее посаженого отца (миниатюра неизвестного художника, 1820 – 1830-е гг.), князя Н. Б. Юсупова, благословившего молодых (акварель Ф. Г. Сотникова, 1810-е гг.), начальника Московского архива Министерства иностранных дел А. Ф. Малиновского (гравюра А. А. Флорова с оригинала Ф. Попова, 1820-е гг.).

В зале нет оригинального изображения Натальи Николаевны. Единственный сохранившийся акварельный портрет ее, исполненный при жизни Пушкина А. П. Брюлловым, вошел в экспозицию мемориальной пушкинской квартиры. Экспозиционеры искали нестандартный подход для раскрытия образа жены поэта. На одном из стендов – пушкинские рисунки, изображающие Наталью Николаевну. Не всегда профили ее удавались Пушкину: рисовальщик он был скорее насмешливый, чем лирический. И все же есть в его автографах прелестные изображения, иногда более достоверные и поэтичные, чем профессиональные портреты. Перед нами один из них. Он сделан в октябре 1833 года в Болдине. Пушкин уже полтора месяца в разлуке с женой. Он тоскует, с тревогой ждет ее писем, постоянно думает о ней. И вот на первом черновом листе «Медного всадника» появляется редкой красоты рисунок: резко оттененное штриховкой тонкое, печальное женское лицо с чуть косящими глазами и трагическим изломом бровей. По определению пушкиниста Т. Г. Цявловской, это «самый выразительный, самый психологический и самый красивый» из всех пушкинских портретов Натальи Николаевны. Исследовательница сопоставляет его с дневниковой записью графини Д. Ф. Фикельмон, впервые увидевшей в Петербурге Н. Н. Пушкину: «…лицо Мадонны, чрезвычайно бледное, с кротким, застенчивым и меланхолическим выражением, – глаза зеленовато-карие, светлые и прозрачные, – взгляд не то чтобы косящий, но неопределенный, – тонкие черты, красивые черные волосы».

Рядом с рисунками письма Пушкина к жене – в них пылкость, влюбленность, забота, восхищение. Можно написать сотни книг и статей, можно создать множество версий личности Натальи Николаевны; но несомненны и вечны в нашем сознании строки поэта, обращенные к жене: «Я должен был на тебе жениться, потому что всю жизнь был бы без тебя несчастлив».

В зале экспонируются московские пейзажи, связанные с первыми месяцами жизни поэта после женитьбы. В Большом театре (раскрашенная литография А. Дюрана, 1843 г.) на маскараде в пользу пострадавших от холеры молодые Пушкины были 22 февраля. На Тверском бульваре (раскрашенная литография с оригинала О. Кадоля, 1825 г.) их часто видели гуляющими.