Текст книги "Похожие судьбы всегда пересекаются (СИ)"

Автор книги: Галина Черкасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

Юля заблудилась. Она никогда не находила правильную дорожку с первого раза, и это её очень расстраивало. И стела ведь была большой, заметной, а она каждый раз плутала среди могил и надумывала себе, что он не хочет, чтобы она к нему приходила.

Подошла молодая цыганка. Юля протянула ей купюру и, перебив поток благодарностей, спросила:

– А как отсюда пройти к седьмому сектору?

Цыганка прищурилась.

– Сначала иди к пятому, – она махнула рукой вправо. – До большой сирени, оттуда налево. Там увидишь указатель.

– Спасибо.

– Не бойся. Здесь все теряются.

Юля поджала губы и двинулась в указанном направлении. У куста сирени она замедлила шаг и повернула было налево, как взгляд зацепился за знакомую фамилию. Она обернулась и замерла перед мраморной плитой с двумя сокрытыми в ветках сирени крестами.

На надгробии, у основания крестов, были выбиты два имени и одна фамилия. Разница в датах смерти – всего три дня. В каменной вазе стояли белые розы. Они уже начали опадать, и ветер гонял по плите пожелтевшие лепестки.

Юля прижала пальцы к губам и стояла так долго, пораженная случайностью и отголоском чужого горя. Вздохнув, отделила две огромные ромашки от цветов, что несла на могилу мужа, и поставила их в вазу. Ромашки кивнули и затихли. Юля отвела ветку сирени и вышла на дорожку. Через пару минут она увидела впереди черную гранитную стелу.

Присев на скамейку, Юля сжала в руках длинные стебли цветов.

– Привет, – она глянула на запечатленную в камне фотографию мужа и смутилась. – Я знаю… Помню, что ты говорил про такие разговоры. И все же, – она слабо улыбнулась. – Даже если никто меня не услышит, кроме меня самой…

Юля поднялась и положила цветы под стелу.

– Я скучаю, Юр… – она коснулась фотографии на стеле. – Я очень скучаю. Куда ни пойду – везде ты, и нигде тебя нет.

Юля всхлипнула, запрокинула голову, через пелену слез посмотрела на голубое, с полосками далёких облаков, небо.

– Время лечит, – хрипло, с горькой усмешкой произнесла она и закрыла глаза. – Вот вранье, да? Так много слов и все ни о чем…

Пустая болтовня, бессмысленные советы. Юля давно поняла: в потере есть только одна истина – её невосполнимость.

Нет у неё больше его прикосновений, нет его поцелуев, нет его доброго, мягкого смеха, нет бардака в квартире, нет вечернего «А давай погулять съездим?», нет уверенного «Да ничего страшного, разберемся!», нет гостей в доме, нет «Не пойду я к врачу, само пройдёт!». Можно окружить себя его вещами, везде оставить напоминания о нем, можно было не продавать его машину, на который она так и не научилась ездить. Но зачем? Зачем, ведь любила она не вещи, а его! Его! А он теперь не здесь, а где-то далеко, навечно не с ней.

Она ещё постояла у могилы, потом резко развернулась и заторопилась к машине, на ходу вытирая слёзы.

Не вовремя зазвонил телефон. Юля не глядя сбросила и, только сев в машину, решилась перезвонить.

– Здравствуй, Игорь.

– Приве-е-е-т. Где ты?

– На кладбище.

– Оу. Извини. А я думал, снова решила не отвечать. Есть планы на вечер?

Юля откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.

– Нет.

– Сможем увидеться?

– Да, конечно.

– Хорошо. В восемь я заеду за тобой.

– Ты знаешь адрес?

– Обижаешь. До встречи.

Юля открыла глаза и уставилась в потолок. И сидела так долго, без мыслей и будто бы без чувств, пребывая в неком состоянии транса или пустоты, какое бывает, когда теряешь почву под ногами.

– Ничего, – она резко выпрямилась и, швырнув телефон на пассажирское сидение, вцепилась в руль. – Разберемся.

Вечером Люда застала сестру за выбором наряда.

– Ой, – девушка заглянула в комнату и глянула на два платья, лежавших на кровати. – А ты куда? На свидание?

– Деловой ужин, – сухо ответила Юля.

Люда подобралась к сестре, обняла за талию и, положив подбородок на ее плечо, посмотрела на платья.

– А ужин с приятными людьми?

– Нет.

– Тогда надевай то, что терпеть не можешь!

– Глупости говоришь, – Юля взяла за плечики темно-синие платье длиной до колен. – В том, к чему душа не лежит, я чувствую себя неуверенно. А неуверенность с неприятными людьми противопоказана.

– А-а-а-а… А ты надолго?

Юля обернулась.

– Да зови его уже сюда! Конспираторы!

Люда, взвизгнув, выскочила из комнаты, и Юля закрыла дверь. Когда она вышла – в «доспехах» и готовая к бою, – Люда и Егор уже гремели тарелками на кухне.

– Здрасьте, – Егор оглядел её с головы до ног. – А вы куда?

Люда двинула ему локтем в бок.

– У неё деловой ужин. Отстань.

– Крутой прикид для делового ужина, – дерзко заметил Егор.

Юля нахмурилась и сердито спросила:

– Это комплимент?

– Типа того.

– Егор, ешь уже свой плов!

Юля взяла пиджак, повесила его на локоть, надела туфли на шпильках и замерла перед дверью. Она представляла себя матадором, который весь бой будет убегать от разъяренного быка.

А может, наоборот, и бык в этой ситуации она?

Чтобы поднять себе настроение, Юля, не оборачиваясь, крикнула:

– Люда, презервативы на тумбочке! Не разбрасывайте их больше по квартире.

– А? Что-о-о-о?!

Тихо посмеиваясь, Юля выскочила в подъезд, а оттуда – в душный майский вечер. Только пару часов назад было прохладно и ясно, а теперь низкие серые тучи затянули небо. Морило, как перед грозой.

Чёрный крузак подъехал к ней, помигав фарами. Юля на мгновение замешкалась, но передняя пассажирская дверь распахнулась, не дождавшись её решения. Игорь улыбнулся и пропел.

– Юли-и-и-я… Вот мы и вдвоём. Долго я этого ждал.

– Правда? – Юля забралась на сидение. – А я полагала, ты не умеешь ждать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌– Ну, – Игорь отвернулся, выруливая. – Кто старое помянет – тому глаз вон.

– А кто забудет – тому оба.

Игорь, шумно втянув воздух через сжатые зубы, тряхнул головой.

– Много с тех пор воды утекло. Мы уже взрослые люди, серьёзные, умудренные опытом, семейной жизнью.

Всю дорогу Игорь предавался воспоминаниям, сетовал на то, каким безрассудным и увлекающимся был по молодости.

– Ветер в голове. Нагуляться хотел до самой старости.

Он не то, что бы оправдывался, а скорее проводил оценку себя прошлого со стороны себя нынешнего. Юля слушала внимательно. Ей было неинтересно, но она хотела уловить тему вечера.

– А что ты помнишь про студенческие годы? – спросил Игорь.

– Учебу, экзамены, практику, – Юля пожала плечами. – Все быстро закрутилось, но это были не лучшие годы в моей жизни.

– Девочка из провинции пробивала себе дорогу к свету?

– К стабильности и достатку, – прямо ответила Юля.

Они подъехали к одному из самых дорогих местных ресторанов – «Волжский двор». Значит, Игорь не боялся афишировать их встречу. «Двор» пользовался популярностью у их общих знакомых.

Игорь был сама галантность – открывал перед ней двери, забрал пиджак, подал руку, пока администратор провожал их к столику, шептал на ушко красивые, приятные комплименты. Юля слушала и глазела по сторонам – тут она не была давно и успела забыть про потрясающие речные фрески, выполненные на стенах, в нишах под каменными арками. Волга была здесь всюду: широкая, с баржами и теплоходами – на водохранилище и плёсе; свободная – среди желтых холмов; тихая и ленивая – меж зарослей дельты.

– Красивые картины, правда? – спросил Игорь, открывая меню и оглядываясь по сторонам. Почти все столики были заняты.

– Живые, – Юля кивнула и посмотрела на фреску за его спиной. – Как будто стоит только руку протянуть – и окажешься там.

Их беседа приобрела непринужденный характер – они говорили о путешествиях, об отдыхе, о местной природе.

– Здесь, в области, есть одна база. Для своих, – доверительным шепотом сообщил Игорь. – На берегу речки, напротив дикого острова. Какие же там красивые места! Летом все зелёное – лесок, полянки. Пляж чистый, зоны для пикника – без насекомых и змей. Идеально.

– Даже слишком. В палатке, в глуши, с комарами, пауками и коровами поутру – гораздо интересней.

– Да? Я не пробовал. Может, ну его, этот ресторан? Махнем на природу?

– У нас экипировка не подходящая. В другой раз, – Юля потянулась к бокалу с вином.

– Ловлю на слове, – Игорь опередил её и поднял свой бокал на мгновение раньше. – За встречу.

– За встречу.

Они выпили. Вино показалось Юле чересчур кислым.

– Я не люблю ходить вокруг да около, – Игорь чуть подался вперед. – Могу я просить тебя об одной услуге?

– Конечно. Ты мне очень помог тогда. Я буду рада отплатить тебе тем же.

– Тут такое дело, – он обвел зал взглядом. – Есть у меня один хороший друг – умный парень, но принципиальный до тошноты. Мой бывший коллега. Работали вместе давно. Понимаешь… В нашем деле всегда нужно знать, где чьё место. А он, хотя субординацию и соблюдал, имел неосторожность пойти против начальника, указать на его ошибки при другом начальнике. Говорить больше особо нечего – подставили, погоны сняли, с позором на гражданку выпроводили. И он теперь сидит, с умом и принципами, без работы и без денег. Нет ли у вас вакансии для бывшего капитана полиции?

– Для капитана нет, а вот для твоего друга – всегда найдём, – Юля улыбнулась. – Пришли его ко мне, я посмотрю, куда его можно пристроить.

– Я бы хотел, чтобы он работал у тебя.

– Я поняла, – Юле не понравился этот нажим.

– В юридическом отделе, я думаю, найдётся местечко? – продолжал переть по прямой Игорь.

– Хорошо, найдем.

– Отлично! Я знал, что на тебя можно рассчитывать! – Игорь снова поднял бокал. – За процветание твоей компании!

Юля сделала маленький глоток, не сводя глаз с собеседника. Зачем Игорь лезет в её бизнес? Это он имел в виду, говоря о «крыше»? Час от часу не легче.

Игорь ловко сменил тему – заговорил о своей работе, спросил про проверку, пожурил, что не последовала его совету сразу.

– Сейчас исправить сложившуюся ситуацию будет гораздо труднее, – заметил он и быстро добавил: – Я не хочу тебя пугать, просто констатирую факт.

– Я и не боюсь, – Юля пожала плечами. Она скучала. Разговор с привкусом кислого вина утомлял. Ей не о чем было говорить с Игорем. А он считал, что в ударе.

– Есть кому тебе передачки носить? – подмигнув, спросил он. – Да шучу! До этого не доведем. Но, не сочти за наглость, ты сейчас одна?

– Не знаю, – Юля ковыряла вилкой листья салата, выискивая редких креветок. – Наверное, одна.

– Ты до сих пор его любишь?

Юля ничего не ответила, и Игорь, не встретив сопротивления, продолжил:

– Ты же сама понимаешь: исцеляет не время, а люди. Люди, которые рядом, понимаешь? Ради которых хочется жить, которых ты любишь или стремишься любить. Разве я не прав?

Она вскинула голову и пристально посмотрела на собеседника. Игорь ждал её ответа, комкая в одной руке бумажную салфетку, а другую закинув за спинку стула. Было в его позе что-то развязное, пошлое, не стыкующееся с теми верными, важными, глубокими словами, которые он только что изрёк. Он словно говорил чужую или заранее заготовленную речь.

– Я ни от чего не зарекаюсь, – устало ответила Юля. – Всему своё время.

– Я рад, что ты так думаешь, – Игорь наклонился вперёд и положил свою ладонь поверх её. Юля смотрела на изящные тонкие пальцы, гладящие её запястье, и желала только одного – бежать отсюда без оглядки.

– Нас многое связывает. Мы неплохо знаем друг друга. Дай мне шанс разбавить твоё одиночество. Я не буду торопиться, – тихо говорил Игорь. – Но и остаться одной не позволю.

– Ты говорил про любовь, – в тон ему ответила Юля. – Ты уверен, что она между нами возможна?

– Я многое… Ну что там опять?! – огрызнулся он и полез в карман пиджака за мобильным. – Извини. По работе.

Он поднялся и направился из зала в вестибюль, что-то зло и отрывисто объясняя собеседнику. Вернулся он быстро.

– Извини, но вечер нам придётся свернуть. Мне очень… Что? – Игорь резко повернулся к подошедшему официанту. – Я сказал: картой. Нельзя сразу принести аппарат? Ещё раз – извини.

Он состроил горестную мину.

– Служба. И с того света достанут, – он вытащил бумажник и обернулся. – Ну, где этот дохлый жук?

– Я подожду снаружи, хорошо? – Юля поднялась. На них уже посматривали другие посетители ресторана, но Игорь и не собирался убавлять громкость.

– Нет, постой… Шевели ногами, я долго ждать буду? Что за сервис такой?

Юля выскользнула из-за стола и сняла пиджак со спинки стула. В ресторане было прохладно и тихо, а на улице – невероятно душно. Где-то вдалеке рокотал гром, и ветер, несший тучи и запах дождя, гнул деревья и едва ли не сбивал с ног. Юля покачивалась на своих шпильках и пыталась хоть как-то закрепить волосы, которые ветер трепал нещадно.

Игорь вышел к ней злой и хмурый. Не сказав ни слова, прошёл к машине. Юля семенила за ним. От манер и галантности не осталось и следа.

– Прости, что так получилось, – только и сказал он. – Часа нам явно не хватило. Наверстаем в следующий раз?

Часа? Юле казалось, они провели в ресторане уже полночи.

– В ближайшие пару недель я буду занята, – коротко ответила она. – Много дел.

– Я, вроде как, тоже. Чертовы проверки… Ладно, – бросил Игорь. – Я позвоню тебе.

Он высадил её у въезда во двор. Юля надела пиджак и пошла к дому. На душе было тоскливо и как-то муторно. Большего от вечера с Игорем она и не ожидала.

Двор встретил темнотой – ветер уже оборвал провода уличного освещения. Сияли приветливо окошки, да у подъезда кто-то светил фонариком.

– Эй! – луч направили точно ей в лицо, и она вскинула руку, прикрывая глаза.

– Что-то вы рано с ужина, – снова съехидничал Егор.

– Сюда фонарем свети, бестолочь! – рявкнул Дима и гораздо мягче добавил: – Добрый вечер, Юля.

– Добрый, – она запахнула пиджак и попыталась собрать волосы. – Вы что тут делаете?

Егор указал лучом фонаря на открытый капот «семерки» и ответил:

– Не заводится. Чиним.

– Чиним, – передразнил Дима, склоняясь над машиной. – Переделываю в сотый раз за тобой.

– Не всем же быть хорошими автомеханиками, – заметила Юля, подходя к «семерке». – Может, у него иное призвание.

– Вот! – вскрикнул Егор. – Я о том же говорю!

– Отлично! – Дима хлопнул крышкой капота. – Значит, сегодня попробуешь себя в качестве тягловой лошади. Не поедет она отсюда.

– Класс…

– Чего «класс»? Готовь трос.

– Может, вызвать эвакуатор? – предложила Юля. – Я знаю…

И тут на них обрушился ливень. За разговором Юля даже не заметила, что ветер стих, а теперь прятаться было поздно. Они за мгновение вымокли до нитки. Весна радовала нежданным душем.

Юля откинула непослушную прядь с лица.

– Идемте к нам. Переждете ливень.

Дима провёл ладонью по мокрому лицу и посмотрел на собеседницу.

– Мы лучше домой на моей. А завтра заберем. Поздно уже. Отлично выглядите, кстати.

– Спасибо.

– И вам лучше не стоять так долго под дождём.

Юля отмахнулась.

– Молния дважды в одно место не бьёт. Вы определились, какую часть здания будете покупать?

– Нет. Без вас никак. Приезжайте завтра, после шести. Посмотрим, как лучше сделать.

– Хорошо! – Юля побежала к козырьку. Луч фонаря осветил ей дорогу до подъезда. Она обернулась и помахала:

– До завтра!

Дмитрий вскинул руку.

– Юля! – крикнул он, и у самой двери она снова обернулась.

– Что?

– А вам идёт дождь!

* * *

Когда Юля подъехала к зданию закусочной, Дима уже ждал её у дверей.

– Мария Андреевна оставила вам ключи? – поздоровавшись, спросила Юля.

– Да, – Дмитрий показал одинокий ключ – длинный и поцарапанный.

– Она в курсе, что часть здания будет принадлежать вам?

– В курсе, – повернувшись к двери, нехотя ответил Дима.

– Обрадовалась, наверное, вы же хорошие знакомые, как я поняла.

– Ну… Да, обрадовалась.

Собеседник явно не был расположен говорить на эту тему, и Юля отстала, решив, что нечего совать нос в дела, её не касающееся. Они зашли в здание, и Дима сразу направился к щитку – включать свет.

– С чего начнём? – спросил он, вернувшись.

– Думаю, с крыши, – Юля открыла заранее припасенную папку. – Смотрите – чердака тут нет. Крыша в хорошем состоянии, за исключением дыры от разобранного дымохода – она просто затянута брезентом.

Дима склонился над планом здания, грудью прижавшись к её плечу. Юля не отстранилась. Как раз наоборот – она так устала за сегодняшний день, что ей захотелось спиной опереться о собеседника.

– Э-э-э, – Юля потеряла мысль. – Что думаете? Пойдем на крышу?

– Давайте, – Дима кивнул. – Что со вторым этажом?

– Идти лучше по левой стенке. Перекрытия никакие.

Юля мысленно обругала себя за то, что, зная, куда отправляется, снова не надела удобную обувь. Шпильки скользили по каменным ступеням, и она была вынуждена судорожно цепляться за перила. Ноги дрожали от напряжения, благо в строгих брюках это было незаметно.

– Сюда, – Юля на цыпочках ступила на дощатый пол и двинулась вдоль прочерченной Семёновым линии на стене. – Лестница на крышу за углом. Ай!

Юля взвизгнула и, отскочив назад, налетела на Диму и прижалась к нему. Тот положил ладони ей на плечи и, чуть отодвинув в сторону, глянул на причину визга.

– Это что? – пролепетала Юля, прижимая к себе папку. – Что там?

– Крыса, – ответил Дима, усмехнувшись. – Жирная.

– Огромная… – Юля стремительно развернулась и оказалась за спиной спутника. – И что с ней делать?

– Ничего. Пусть сидит.

– А если она на нас бросится?

Крыса, копавшаяся в стружках, замерла, встала на задние лапки и, подняв мордочку, повела носом.

– Они же… чуму переносят, – зашептала Юля. – И бешенство. У нас в селе соседка умерла после укуса этой твари.

Дима чуть обернулся. Юля испуганно посмотрела на него.

– Мы просто пройдём мимо. Держитесь рядом, хорошо?

– Прогоните её, – потребовала Юля.

– Как?

– Не знаю! Топните, покричите.

– Я опасаюсь здесь топать.

– Киньте в неё чем-нибудь.

– Телефоном или ключами от машины?

Юля, фыркнув, полезла в сумку.

– Ой, у меня крекеры есть! Дайте ей!

Дима, вздохнув, взял крекер и, нагнувшись вперед, бросил галетку перед крысой. Та, мигом сцапав угощение, принялась его точить.

– Она все равно сюда смотрит.

– Представляет, что нас жрёт.

Юля шлепнула спутника папкой по плечу.

– Не смешно! У каждого свои… фобии!

– Ваши фобии мешают делу. Пошли.

Дима двинулся вперед. Юля поспешила за ним, свернув папку трубой и крепко сжав в руке, словно собиралась охотиться на комаров. Мимо крысы она прошла медленно, бочком, готовая в любую минуту принять бой, но опасность явилась, откуда не ждали. Что-то шлепнулось на плечо и забарахталось, дергая волосы.

Юля завизжала, отшвырнула папку и принялась скакать, как полоумная, махая руками и тряся головой.

– Снимите её с меня-я-я!!! Помогите!!!

– Да стойте, что ли! – Дима попытался схватить Юлю за руки. – Стойте, черт вас… Это не…

И получил по лицу.

Угрожающе заскрипели доски. Дима плюнул на рамки приличия, поймал прыгающую вокруг него Юлю за талию и, крепко прижав к себе, рывком поднял её к потолку, не забыв как следует встряхнуть.

– Юля, это не крыса! Успокойтесь вы, в конце концов!

Она замерла, уперлась руками ему в плечи и посмотрела на него сверху вниз бешеными глазами.

– А что это было?

– Всего лишь дохлый воробей.

– Что?! Снимите его с меня!!! – она снова замахала руками, как ветряная мельница крыльями, зацепила какую-то веревку на потолке и, прежде чем Дима успел сообразить, что именно это веревка держала, на них обоих обрушился поток холодной, жидкой грязи.

Юля замерла в его руках. Осторожно протерла глаза. Коричневая жижа вперемешку с какой-то зеленью покрывала её с головы до ног. Волосы, всклокоченные после битвы с мумией воробья, теперь грязными сосульками висели вдоль лица, на котором видны были только глаза. Позади, как флаг на поле боя, опадал на пол кусок несчастного брезента.

– Отпустите, меня, пожалуйста, – процедила Юля.

Дима развернулся и медленно опустил свою ношу на безопасный участок. Ему самому грязи досталось меньше, но рубашка, такая чистая и наглаженная, как перед свиданием, превратилась в липнущий к телу склизкий балахон.

– Наверное, из-за дождя на крыше вода скопилась, – заметил Дмитрий. – Теперь мы знаем, что водостоки со своей функцией не справляются.

Юля покачнулась, растопырила руки, оглядывая себя, и зло поинтересовалась:

– Где же ваша галантность, Дмитрий?

– Не понял… – он чувствовал, что сейчас ему лучше молчать. Буря надвигалась, и он не хотел спровоцировать её первый порыв.

– Разве мне не идёт грязь? – Юля уперла руки в бока и повела бедрами. – Может, нам здесь салон красоты открыть, а? Грязевой, мать его, душ! После целебного скраба из птичьих останков. Не-е-ет! – неожиданно громко рявкнула она и, развернувшись, решительно направилась прочь. – К чертям собачьим это сарай! Ноги моей тут больше не будет.

– Юля! Юля, постойте! Вы… – Дима огляделся по сторонам. – Вы… Вы папку забыли! Ай, чтоб тебя! Пошла вон, задница хвостатая!

Крыса, обнюхивавшая папку, мигом ретировалась в щель.

– Юля! – Дима догнал спутницу уже на выходе из здания. Она остановилась у окна, за которым прорезали серый вечерний сумрак лучи прожекторов с соседней стройки. Работа там кипела едва ли не круглыми сутками. Начальница торопила – открытие должно было состояться до конца лета.

– Юля…

Она вытерла лицо салфеткой и обернулась.

– Я машину оставила там, – глазами указала на стройку. – Я… Я не могу пойти туда в таком виде.

– И в машину лучше не садиться…

– Да, – она отвернулась. – Наверное.

Куда только девалась её бешеная энергия? Неужели эта ерунда так её расстроила? Дима чувствовал себя неловко и не знал, что сказать, так как понятия не имел, что хочет услышать женщина, на которую вылилось ведро грязи. Он ведь тоже перемазался, но его это не смущало, а скорее даже веселило. Он бы и селфи сделал своей чумазой рожи, да не хотел показаться совсем уж идиотом.

– Я живу рядом, через улицу, – начал он и замолчал, когда Юля, не дослушав, пренебрежительно хмыкнула.

– Зовете на кофе? – последовал вопрос.

– На душ, – резковато ответил Дима. – Для начала.

* * *

Юле до истерики была неприятна сложившаяся ситуация. Мало того, что она как заправская дурочка из тупой комедии подняла визг из-за крысы и дохлого воробья, так ещё и устроила для себя и делового партнёра душ из гнилья в смеси с дождевой водой. Она не боялась очередной простуды. Собственная нелепость пугала гораздо больше. Юля прямо-таки возненавидела здание зашоренной закусочной и про себя клялась и божилась, что ноги её там больше не будет. Ей пришлось бежать бегом на шпильках, по уши в грязи, через чужие дворы, как воровке, таясь за каждым деревом, чтобы её никто не заметил. Настроения такой марш-бросок, конечно, не прибавил.

И Юле теперь только и хотелось, что побыстрее отмыться и забыть, выдрать из памяти этот полный идиотизма вечер. Дмитрий всю дорогу (которая, к слову, заняла целых шесть минут) молчал, и Юля была благодарна ему хотя бы за это.

Он открыл калитку и, попросив подождать снаружи, пошел сажать пса на цепь. Юля скрежетала зубами, обводя взглядом деревянный забор и коренастый одноэтажный дом с треугольной черепичной крышей, и чувствовала, что если сию минуту она не смоет с себя всю липкую дрянь, не скинет одежду, до белья мокрую, она просто взорвётся и наломает дров.

– Проходите.

Пёс лаял, бегая вокруг конуры, но Юля не обратила на него внимания.

– Идите сразу в душ, – словно прочитав её мысли, сказал Дмитрий. – Прямо по коридору.

Юля так и сделала. Сбросила туфли и, наплевав на приличия, промаршировала прямиком в ванную комнату.

– Вещи в стиралку кидайте! – крикнул Дима.

«Конечно!»

Юля расстелила на полу блузку и, положив одежду на неё, завязала рукава и запихнула узелок под стул.

Ванная была маленькой, тесной. Раздеваясь, Юля пару раз бедром налетела на раковину и выругалась довольно громко. Заглянуть в зеркало она так и не решилась – отодвинув шторку, забралась в ванну и, сняв с крючка душ, ещё минут десять ждала, пока нагреется вода.

Зато когда горячие струи ударили по плечам, смывая грязь, злость и усталость, Юля едва не застонала от счастья. Всего лишь миг – и ситуация уже не казалось такой нелепой. Крыса застала её врасплох. А крыс Юля боялась с детства, ведь соседка и правда умерла после укуса хвостатого диверсанта. Сушеный воробей в волосах кого хочешь заставит вопить – это же какая мерзость. Юля опустила голову, оглядела полку с шампунями и гелями, и заметила среди мужских марок знакомую бутылку.

Люда притащила.

Юля усмехнулась и вылила себе на волосы едва ли не все содержимое.

Только устроив в ванной настоящую парилку и разомлев до слабости в ногах, Юля выбралась на коврик и… замерла. Успокоившись и отмывшись, она, наконец, сообразила, что оказалась в доме не очень-то хорошо знакомого мужчины без одежды, без полотенец и без белья.

Юля вздохнула, протерла запотевшее зеркало рукой и недовольно посмотрела на своё отражение.

– Позорница… Фу… И как мне теперь отсюда… – она вскинула брови и обернулась.

На крючке рядом с темными банными полотенцами висело розовое чудо с божьими коровками – ещё одна до боли знакомая вещь.

– И когда это Люда успела сюда переехать? – бормотала Юля, заматываясь в полотенце сестры. – Очень неожиданно…

Кое-как прикрыв все выступающие места, Юля осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. С коридора пахнуло холодом.

– Я выхожу, – предупредила она во избежание неловкой ситуации. Их и так за сегодня хватило с лихвой.

– Справа, в комнате, – крикнул в ответ Дмитрий. – На кровати халат. Одевайте и идите на кухню.

Юля кивнула, вернулась в ванную и, прихватив свои вещи, зашла в комнату, маленькую и темную. Здесь не было окон, и идти пришлось на ощупь. Благо халат оказался светлым, и Юля заметила его сразу. А ещё он был великоват и длиной почти до пола, что, впрочем, Юле даже понравилось – никакого простора для фантазии. Она завязала поясок и босиком, на цыпочках, прошла на кухню, где Дима разливал по огромным кружкам какао.

Юля повела носом, оглядывая довольно просторную кухню с барной стойкой напротив старенького, но чистого гарнитура.

– Сто лет не пила какао, – она забралась на высокий табурет и, поставив локти на стойку, подбородком уперлась в ладони. – Спасибо за душ.

Дима обернулся, держа в руках кружки, и замер, разглядывая её. Юля взбила мокрые волосы.

– Что?

– Да нет… Просто… А, забудьте, – он мотнул головой.

– Извините меня, – Юля обняла кружку ладонями. – Я психанула очень не вовремя.

– Со всеми бывает, – Дима уселся напротив и пожал плечами. – Зато я увидел вас в новом свете.

– Каком? – Юля насторожилась.

– Обычном, – Дима пристально смотрел на неё. – Не в лучах рампы вашей карьеры.

– Звучит, как укор.

– Да? А я хотел сделать комплимент.

– Снова? Вы меня балуете.

– А вы этого не хотите?

Под его взглядом Юля почувствовала, что краснеет, и опустила глаза. В тишине что-то происходило между ними, и от этого «что-то» сердце колотилось, как бешеное. Дмитрий ждал ответа.

Кружка обжигала ладони, и когда жар стал невыносимым, Юля вскинула голову. Дима все также смотрел на неё – немного грустно и чуть-чуть мечтательно. От этого взгляда было не жарко, а тепло. Юля и забыла, что мужчины могут так смотреть.

Юля забыла, что такое тепло.

Она не сказала ни слова, потому что не хотела рушить тишину, сблизившую их. Она просто отодвинула кружку, положив горячие ладони на стол, приподнялась и, подавшись вперед, поцеловала собеседника. Осторожно, мимолетно, как будто на ощупь, коснулась его губ, больше ожидая ответа от себя, нежели от него. Она должна была понять, стоит ли игра свеч, нужно ли идти дальше или пора свернуть партию. Но она не учла заинтересованности противника в выигрыше. Поэтому, получив страстный, порывистый, неожиданно решительный ответ оппонента, она попросту растеряла все свои мысли, впервые за долгое время позволив себе целиком и полностью насладиться моментом настоящего.

Откуда-то издалека, будто из другой вселенной, донесся собачий лай.

– Пёс, – прошептала Юля, путая слово с поцелуем.

– Пусть, – в тон ей ответил Дима.

Хлопнула калитка. Юля вздрогнула.

– Кто-то пришёл, – она отстранилась первой, откинула назад мокрые волосы и сосредоточила внимание на кружке с какао, смущенная собственной пылкостью. А Дима просто любовался ею, такой женственной и хрупкой в своей растерянности и огромном мужском халате, и был невероятно доволен тем, что теперь-то её поцелуй совершенно точно принадлежал ему.