Текст книги "Похожие судьбы всегда пересекаются (СИ)"

Автор книги: Галина Черкасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 2

Дима не без обожания оглядывал стоявший на парковке перед мастерской автомобиль.

– Ты хочешь показать им это? – Толик нахмурился. – А почему?

– Машинка с изюминкой, – Дима обошел выбранный экземпляр, полюбовался на него сзади, как если бы перед ним была девушка. – Машинка-загадка.

– Ну, ты уж погладь её по спойлеру заднему, не стесняйся, – усмехнулся Толик. – Чего с ней не так?

– Турбину нужно менять.

– И? Всем известно, у этой модели улитки – слабое место.

– Ага, – Дима почесал за ухом. – Только меняли её на шестидесяти тысячах, а сейчас только сто десять. И вот опять. Бой в Крыму…

– Всякое бывает. На масле экономят?

– Неа, – Дима был очень доволен собой. – Пусть эти гении из «Муравейника» нам и скажут.

– Сдался тебе этот «Муравейник», – проворчал Толик. – Дел после зимы невпроворот, клиентов куча, а ты…

– Не драматизируй. У меня все под контролем. Поедешь со мной?

– Мить! – Егор, аккуратно стриженый, воняющий туалетной водой на три километра в округе, поправляя свою новую куртку, замер перед братом, отгородив от него проблемный автомобиль. – Я «приору» возьму?

– Твоя – «семерка», – сухо ответил Дима и отодвинул брата в сторону. – Все, иди.

– Не хочу я на «семерке» ездить! – Егор оглянулся. – О, маздец. А его…

– Твоя – «семерка». Документы на тебя. Свободен.

– Жмот.

– Балбес. Почему не в колледже? В армию собрался?

– День самостоятельной работы. А если не заведётся опять?

Дима указал на здание сервиса.

– Развлекайся.

Егор нахохлился, но спорить не стал – пошёл домой выгонять «семёрку» со двора, благо дом находился через улицу от мастерской.

– На свидание едет, – с видом знатока констатировал Толик.

– Хоть кому-то везёт, – задумчиво глядя вслед брату, отозвался Дима, а потом резко хлопнул в ладоши. – Так, хватит болтовни! Едем тестить «Муравейник». Операция «Врага надо знать в лицо» начинается.

Стоило им выехать с парковки, как следом потянулся чёрный шлейф.

– Доедем? – с тревогой спросил Толик, наблюдая за мраком в боковое зеркало.

– Доедем, – уверенно ответил Дима. – И даже обратно доползем.

Ближе к вечеру он, вернув «тестовый образец» на площадку своего сервиса и наказав Толику самому разгадывать загадку, раз спецы из «Муравейника» ответа так и не нашли, решил сходить посмотреть, что там за суматоху развели новоиспеченные соседи. Ещё утром на пустыре никого не было и в помине, а теперь, жужжа, гудя и тарахтя, понаехала строительная техника. На тротуаре, который уже успел помять бульдозер, собралась целая толпа, и мадам Муравейник, конечно, вертелась в центре. Перед ней невысокий мужчина в белой каске держал развернутым большой лист. Двое строителей в спецовке громко спорили рядом с ними, тыкая пальцами в лист и на пустырь. Худой, высокий дядька, хмуро оглядывая заросший камышом участок, то кивал, то пожимал плечами и вообще по виду чувствовал себя не в своей тарелке. Он-то первым и обратил внимание на замершего неподалёку от них Диму и, склонившись к мадам Муравейник, что-то шепнул ей на ухо. Та вскинула голову, едва не двинув затылком дядьке по челюсти, и обернулась. Какое-то время она довольно пристально рассматривала «соседа», потом кивнула сама себе и, махнув коротышке, решительно направилась к Диме. Тот такого поворота не ожидал и даже малость растерялся, когда дама подошла к нему и, скрестив руки на груди, нагло поинтересовалась:

– Мы вам не мешаем?

– Хм… И вам доброго вечера. Да нет, что вы! Совсем не мешаете. Копайтесь дальше.

– Это ненадолго, поверьте. Отстроимся, откроемся, расширим клиентскую базу. Конкуренции не боитесь? Площади будут побольше ваших, – она издевательски улыбнулась.

– А вы меня масштабностью не пугайте. Лучше о качестве беспокойтесь. Оно в ваших мастерских, скажу прямо, не на высоте.

Ага, задел за живое. Её аж перекосило.

– Не думала, что скатитесь до клеветы.

– Какая же клевета! Целый день потратил… – в кармане куртки зажужжал телефон. Очень вовремя. Дима отвлекся и потерял мысль. – Секунду.

Она вскинула брови, мол, я вся в нетерпении, что ты там мне наплетешь. И вдруг сама подскочила и полезла в карман своего новомодного плаща с кучей заклепок.

Дима отвернулся.

– Егор, вот ты не вовремя от слова «совсем». Жрачка в холодильнике, если ты про ужин.

– Э-э-э, не про ужин. Миить…

Дима знал эту интонацию. Младший что-то натворил.

– Так. Что стряслось?

– Я это… Ну, блин… Как бы… Ты не беспокойся. Мы в аварию попали.

Дима закрыл глаза, вздохнул, переводя дух, чтобы сходу не заорать в трубку. Если сам звонит и говорит – значит, живой. С остальным они как-нибудь разберутся.

– Ты цел?

– Да, голову ушиб маляш, но ничего такого, я думаю.

– Думаешь? Скорую вызвали?

– Ага.

– В кого влетел?

– В… ограждение. Меня мудак один подрезал, я руля дал, а скорость…

– Про косяки твои потом. Ещё пострадавшие есть?

– Ну…

– Баранки гну. Девушка твоя?

– Ага. Ты помнишь Люду, ну ту красотку из клуба?

Дима сглотнул и медленно обернулся. Мадам Муравейник в упор смотрела на него таким взглядом, что Диме показалось, будто на нем вот-вот начнет тлеть одежда.

– Что с ней?

– Руку ударила сильно. Кажется, перелом.

– Вы где? – он мельком глянул на мадам Муравейник, которая теперь походила на настоящую фурию – волосы от ветра торчат в разные стороны, глаза красные, злобные, щеки горят, и цедит сквозь зубы с таким скрежетом, что едва ли не искры высекает. Того и гляди раздавит в руке свой несчастный айфон.

– Так приедешь?

Дима тряхнул головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌– Ещё раз, куда?

Егор вздохнул.

– По трассе, не доезжая Верхней Ильинки, где знак с коровами.

Вот как! Этот балбес возил девушку на местную романтическую точку – маленькое озеро Жабий пруд, спрятанное среди ив. Потрясающе красивое место. Но не ранней весной. В холодрыгу. После дождя.

Влюбился младший. И вкрай отупел. У них это семейное, точно.

– Еду я, – грустно ответил Дима.

И стоило только убрать телефон, как фурия налетела на него.

– Я твоего брата по судам затаскаю, понял?

Дима, поджав губы, презрительно посмотрел на палец, которым дамочка тыкала его в грудь.

– Опять на «ты»? А как же деловое и личное?

– Я тебя предупредила! – она резко развернулась, едва не ударив его волосами по лицу, и, крикнув: «Роман! Иван! Мне срочно нужно ехать, решим все завтра», побежала к машине. На своих тонких шпильках скакала она очень резво. Глянув на красную «мазду», стартующую в сумерки весеннего вечера, Дима выругался и поспешил к своей «приоре».

Если мадам Муравейник приедет на место ДТП первой, Егор одной шишкой точно не отделается.

Когда он добрался до указанного братом участка трассы, не приехала ещё даже скорая. «Семерка» подпирала правым боком ржавое ограждение, за которым тянулась дорожка к остановке, а оттуда к дачам. Выходя из машины, Дима отметил, что аварийный знак Егор выставить не забыл. Хоть за это ругать не надо.

Младший сидел на корточках перед водительским сидением и держал ладонь той самой Люды, которая, прислонившись плечом к спинке кресла, тихо всхлипывала. Когда Дима подошёл, девушка подняла на него полные слез глаза, но тут же нахмурилась и, пытаясь выглядеть сильной, вскинула голову.

– Он ни в чем не виноват, – хрипло заявила она. Не пролепетала, не выдохнула на грани потери сознания, а твёрдо и почти без дрожи в голосе отрапортовала: – Нас подрезал лысый мужик на джипе. Надо было его протаранить!

– Не надо было, – Дима обошел «семёрку», посмотрел на следы от колёс. – Правильно все сделал.

– Ага, и руку ей сломал, – печально заметил Егор. – Прости меня, пожалуйста.

– Ничего не сломал, – запротестовала Люда. – Отек и от ушиба бывает. И совсем не больно!

Дима склонился над девушкой, оглядел опухшее запястье.

– Больно рукой двигать?

– Нет… Ну, то есть да… Но… Вон, скорая едет, пускай врачи разбираются.

– ДПС вызвал? – Дима выпрямился и обернулся.

– Вызвал, – убито ответил Егор.

– Не вешай нос, – он пошел к знаку, решив встретить врачей. – Все живы и в основном целы. Могло быть хуже.

Зря он так сказал. Напомнил и себе, и младшему, о чем сейчас вспоминать совсем не стоило. Егору уж тем более.

Скорая из города очень торопилась, но ещё больше торопилась мадам Муравейник на своей красной «мазде». Так торопилась, что, обгоняя скорую, вылетела на встречку и, вывернув к обочине, затормозила так поздно и резко, что не отскочи Дима в сторону, она бы его точно снесла.

– Права тоже папик купил? – огрызнулся Дима, выбираясь из грязи. Мадам Муравейник не удостоила его и взглядом – тут же бросилась к сестре.

– Юля, не начинай! – вскричала Люда, когда фурия, схватив Егора за плечо, прижала его к распахнутой дверце.

– Я тебе что сказала, а?! Что я тебе сказала, остолоп?!

– Вы че? Вы…

– Юля! Отстань от него! – Люда вскочила на ноги и, вцепившись здоровой рукой в пояс сестринского плаща, попыталась оттащить психованную от парня.

– Мадам, вы границы переходите, – Дима осторожно взял Люду за плечо и отцепил от фурии. – Руки при себе держите и за языком следите.

Мадам Муравейник отпустила погрузившегося в ступор Егора и медленно повернулась к Диме и Люде.

– Я тебя и твоего наглого братца в порошок сотру, – прошипела она. – Если не понимаете по-хорошему.

– А ты по-хорошему не умеешь, – к удивлению Димы, в разговор встряла Люда да ещё и прижалась к нему так, словно искала защиты. – Ты никого слышать не хочешь, кроме себя. Людей за бумажками видеть разучилась, всех строишь, всех под свои мерки подогнать пытаешься. Не проходят – а не беда! – Люда сорвалась на крик. – Не люди, значит! Мусор!

Фельдшер и врач замерли рядом, хмуро поглядывая на участников представления и вмешиваться не спешили. Мадам Муравейник, явно такой отповеди не ожидавшая, вытаращила глаза.

– Да как… – она задохнулась. – Да как ты можешь меня судить? Ты! Палец об палец не ударила! Ты…

– Дядя Юра был бы в шоке, если бы видел, какой ты стала, – устало, словно на предыдущую речь у неё ушли все силы, произнесла Люда и обмякла. Дима, не смотря на слабые протесты девушки, ловко подхватил её на руки и понес, по указке врача, к машине скорой помощи. Застучали следом шпильки по асфальту – мадам Муравейник торопилась за ними.

Дима усадил девушку на приступку у кабины скорой. Люда покачнулась, но удержалась сама, благодарно посмотрела на него и хотела что-то сказать, но к ним подскочила мадам Муравейник, и Дима поспешил ретироваться. Егор мялся чуть поодаль – ссутулился, спрятал руки в карманы, взгляд потерянный, сам взъерошенный и какой-то маленький. Как будто ему снова двенадцать, а Диме нужно сказать, что…

– Вон дэпээсники едут, – он перебил свои собственные мысли. – Документы приготовил?

– Не… Забыл… – он вытянул шею, выглядывая из-за спины брата. – Что там она? Плохо, да? Мне можно…

– Нормально все, – Дима положил руку брату на плечо и, обернувшись, крикнул: – Тут ещё один потерпевший. Осмотрите его.

– Давай, иди сюда, – фельдшер помахала рукой. Егор глянул на брата, потоптался и поплелся к скорой.

– Лбом ударился? Тошнит, голова кружится? Стой вот так…

Дима кивнул сам себе и пошёл в машину за документами. Автомобиль ДПС остановился чуть дальше, и, пока сотрудники шли к ним, зарядил дождь.

– Вы – водитель?

– Нет, его осматривают сейчас. Вот документы, – Дима обернулся, хотел окликнуть брата и увидел марширующую к ним мадам Муравейник. Правда, она больше не походила на фурию – волосы от дождя намокли и липли к побледневшему лицу, глаза будто бы потускнели, и у «семерки» она совсем уж неуклюже споткнулась и едва не упала. Первым порывом было подскочить к ней и помочь, но мадам Муравейник вскинула голову и окатила его таким уничижительным взглядом, что помогать ей вмиг расхотелось. Дима сжал челюсти и отвернулся.

Ожила в воспоминаниях другая неприятная сцена и заполнила собой все мысли.

– Прости, конечно, но ты – не моего уровня, – сказала, как отрезала, тогда Света. – Ты же понимаешь, что мы разные слишком. Ты же такой… такой… Ну, сам знаешь… Повседневный. А я, ты же сам понимаешь, не могу…

– Здесь страховки нет, есть она по факту?

Дима вздрогнул и растерянно посмотрел на дэпээсника.

– Да. Да, есть, конечно. В другой папке, сейчас достану.

– А по пассажирке что?

– Это моя сестра, – залезая в салон, услышал он голос мадам Муравейник. – Совершеннолетняя.

– Прекрасно. Идемте, посмотрим на непосредственных участников. А то братья, сёстры… Тоже мне, группа поддержки, – проворчал дэпээсник, забирая у Димы страховку. – Здесь оба подождите пока.

Дима кивнул и полез обратно – снимать видеорегистратор. Мадам Муравейник ждала его под дождем.

– Что ж вы к сестре не побежали? Растолкали бы там всех, – Дима поправил воротник куртки – вода заливалась за шиворот.

– Побегу, – холодно ответила его собеседница, смахивая капли со щеки. – Как только буду знать, кто виновен в этом безобразии.

Она кивнула на видеорегистратор. Дима ткнул в экран, полез в меню, нашел нужную папку.

– Вот, – он чуть наклонил аппарат и прикрыл экран ладонью. – Сейчас, прокручу… Во… Вот эта козлина!

Мадам Муравейник поджала губы и, ничего не ответив, направилась к скорой помощи.

* * *

Юля открыла дверь квартиры и пропустила сестру вперед. Та, придерживая запакованную в гипс руку, прошла мимо, сама сняла куртку, сапоги и, мимоходом глянув на себя в трюмо, направилась в комнату, не сказав ни слова.

Юля вздохнула, покорно пошла за сестрой. Та, не включив свет, повалилась спиной на свою кровать и теперь пялилась в потолок.

– Есть хочешь?

– Нет.

– Воды принести?

– Сама возьму.

– Людмила, прекрати вести себя как ребенок, – Юля потрясла блистером. – Обезболивающее. Кладу тебе на тумбочку, сюда.

– Почему ты не извинилась перед ними? – не поднимая головы, спросила Люда. – Ты была неправа.

– Я… Очень за тебя испугалась. Вот и все…

Люда приподнялась на здоровой руке и посмотрела на сестру.

– А я боюсь за тебя. Ты правда изменилась.

Об этом Юля говорить не хотела, поэтому тут же отвернулась.

– Есть захочешь – скажешь, я погрею.

Люда настаивать не стала. Снова улеглась на кровать, повозилась, устраиваясь поудобнее и затихла.

Юля выключила в прихожей свет, прошла на кухню и, набрав горячей воды из термопота, заварила себе кофе.

Весь день коту под хвост. Ничего она не успела из-за этой тупой аварии, и в голове теперь творился редкостный бардак.

Сев за стол и бросив взгляд на тёмный прямоугольник окна под полупрозрачными сиреневыми занавесками, Юля вдруг почувствовала одиночество. Его вроде не было, и отчего-то оно появилось – тихое, серое, обманчиво спокойное, не холодное, но лишающее тепла. Захотелось курить, но она завязала ещё тогда, когда вышла замуж за Юру «Бульдозера», и с тех пор в их доме сигареты не водились. Думала, что вскоре забеременеет, но не сложилось. А теперь курить можно и хочется очень, но сигарет нет, а идти за ними в темноту и дождь не было желания. А без желания можно было потерпеть. Юля вздохнула, залпом допила кофе и, решив, что валять дурака, когда так выбилась из графика, – непозволительная роскошь, направилась к себе в спальню. Работать.

Утром следующего дня Юля, проведя планерку, вместе с Романом Ивановичем отправилась на стройку. Работа кипела – только отъехал кран, установивший с края участка два вагончика для рабочих и прораба. Несколько человек в спецовке громко обсуждали очистку территории от камыша. Юля, выйдя из машины, глянула на развороченную краном почву – месиво грязи, травы и мелких камней – и решила без резиновых сапог больше сюда не ездить.

В этот раз с планом разобрались прямо на свежем воздухе, благо погода позволяла – с утра было ясно и тепло. Когда вопросов, требующих Юлиного внимания, на повестке дня не осталось, она попросила Романа Ивановича присмотреть за обустройством рабочих, разобраться с уничтожением камыша и определиться по срокам с использованием техники для выравнивания грунта.

– После обеда жду вас с результатами, – Юля взяла из машины сумку и папочку с новым предложением. – А я пока решу один вопрос.

Роман Иванович недоуменно уставился неё.

– Вы разве не в офис?

– Нет. Я вам потом объясню.

– Ну… Ладно…

Зам ещё долго смотрел начальнице вслед, гадая, что на этот раз ей взбрело в голову и каким боком тут замешана убогая столовая, в которую она заскочила.

А Юля, прикрыв за собой скрипучую дверь, задалась, как ни странно, тем же вопросом.

– И что я здесь делаю? – прошептала она, оглядывая обшарпанные грязные стены, хранящие следы синей краски, и развешанные по ним древние, советские плакаты. Почерневший потолок провис, подошвы туфель липли к замызганному полу, а в довершении всего в столовой едко пахло дихлофосом.

Пройдя мимо пары круглых пластиковых столиков, Юля остановилась перед импровизированным прилавком – застеленной цветастой клеенкой тумбочкой. С одного её бока размещался холодильник с пивом и газировкой. На стекле холодильника белела бумажка с гордым заголовком «Меню дня».

Юля перегнулась через тумбочку. Где-то, по всей видимости, за прикрытой дверью, которую Юля из-за холодильника не заметила, бубнил телевизор.

– Добрый день! Есть тут кто?

Послышался тяжёлый вздох, потом скрип и кряхтение. Дверь резко распахнули, и за прилавок шагнула невысокая, полная женщина в белой косынке и синем фартуке поверх платья-халата.

– Что хотели? – беззлобно, но устало спросила она, заправляя под косынку выбившуюся у виска седую прядь. – Покушать? Попить?

– Я бы хотела поговорить с владельцем этого заведения.

Женщина нахмурилась.

– А вы кто?

Юля протянула заранее приготовлению визитку.

– Меня зовут Юлия, я владелица сети автомастерских «Муравейник» и клуба-ресторана «Вега». Тут рядом скоро откроется ещё один сервис, и меня очень заинтересовало это… заведение.

Женщина вытерла руку о фартук и взяла визитку.

– Чем заинтересовало-то?

– Об этом я и хочу поговорить с владельцем.

Женщина спрятала визитку в карман халата и, положив ладони на прилавок, с вызовом ответила:

– Ну, я владелец, а что?

Юля доброжелательно улыбнулась.

– Я подумываю купить это здание. Вы собственник или арендатор?

Женщина удивлённо крякнула и, попятившись, воззрилась на Юлю как на сумасшедшую.

– Купить?!

Позади Юли скрипнула дверь.

– Теть Маш, дайте пюре и котлетки на четверых с со… – наглец из автосервиса напротив явно не ожидал встретить здесь Юлю, потому что замер в метре от прилавка и выпучил глаза.

– Здравствуйте, Дмитрий Александрович, – чинно поздоровалась Юля. – Вижу, удивлены моему здесь присутствию.

– И вам не хворать, Юлия Сергеевна, – наглец пришёл в себя и, подойдя к тумбочке, положил деньги на клеенку. – Шокирован просто. Так проголодались, что боитесь – до любимого ресторана не доедете? В обморок голодный хлопнитесь?

– Ну что вы, Дмитрий Александрович. Я вовсе не голодна. Я здесь по гораздо более важному делу.

Дмитрий посмотрел наконец на до сих пор пребывающую в прострации тетю Машу.

– Теть Маш, вы чего? – но хозяйка столовой не сводила глаз с Юли.

– Купить?!

– Да.

– Вот, даже теть Маша в шоке, что такая дама хочет пообедать не фуа-гра.

Юля презрительно посмотрела на болтуна.

– Я, кажется, не с вами разговариваю. Не могли бы вы нам не мешать?

Под её взглядом наглец напрягся, посерьезнел и отвернулся. Сжал челюсти так, что заходили желваки. Юля готова было побиться об заклад, что глянь он на неё сейчас, она бы точно увидела в его глазах ту же ненависть, как тогда, у пустыря. И что его так выбешивает? Она же ему не хамит.

– Заберу обед и уйду, – буркнул он.

– Сейчас, Дим, сейчас, – тетя Маша скрылась в своей каморке.

Наедине с Дмитрием Юля почувствовала себя неуютно и сосредоточила своё внимание на первом попавшимся в поле зрения живом существе. Из-под клеенки показал усы жирный чёрный таракан. Замер на мгновение и побежал прямиком к смятым купюрами, под которые и зарылся.

– У вас сейчас деньги убегут, – заметила Юля. Тараканов она не боялась. Детство в селе благотворно повлияло на её отношения с насекомыми.

– А вы за мои деньги не переживайте, – огрызнулся Дмитрий, явно таракана не заметивший.

– Да нет же, смотрите, – купюры стали шевелиться. Из-под ста рублей показались длинные усы.

– А-а-а… – Дмитрий хмыкнул. – Котлеты почуял.

В дверях как раз показалась тётя Маша, несшая большую пластиковую коробку с пюре и целлофановый пакет с котлетами.

– Вы чего улыбаетесь? Испачкалась я? – тётя Маша, водрузив ношу на стол, провела ладонью по лицу. – Что, а?

– Вы третьего клиента картошкой придавили, – смеясь, выдал Дмитрий.

– Что? Ах ты! Паразит!

Таракана не прихлопнули. От удара ладонью по столу он подпрыгнул и свалился на пол.

– Где? Где это мерзавец?

– Под холодильником, – отступая, заметила Юля. – Может, мне зайти попозже?

– Нет-нет, – на лице тети Маши отразился благоговейный ужас. – Подождите.

Она отсчитала покупателю сдачу.

– А что на четверых, Дим? – спохватилась женщина, протягивая тому мелочь.

– Егор в колледже обедает, – Дмитрий обернулся. – Как Людмила себя чувствует?

Не глядя на собеседника, Юля бросила:

– Хорошо. Спасибо, что вспомнили.

Тетя Маша перевела взгляд с наглеца на неё.

– Так вы знакомые?

– К сожалению, да, – заключил Дмитрий и, отсалютовав тете Маше, направился к выходу.

Юля вздохнула. Нахал её очень нервировал и сбивал с мысли одним своим присутствием.

– Так вы не шутите, что ли? Хотите купить это? – тетя Маша обвела глазами своё заведение. От этого взгляда помещение здорово упало в цене.

– Думаю, что могла бы купить, – поправила её Юля. – Для начала хотелось бы осмотреться. Можно?

– Давайте, я сначала мужу позвоню, – у тети Маши тряслись руки. Она и сама понимала, что с покупателем толково поговорить не сможет. – Он вам все покажет.

Юля притопнула ногой, глянула на наручные часы.

– К сожалению, сейчас я не смогу его подождать. Сегодня, после семи, вас устроит?

– Да! Устроит. Вы… Вы же точно придете?

Юля зажала под мышкой папку с бизнес-планом кафе-закусочной.

– Не сомневайтесь. До вечера, Мария…

Та отмахнулась.

– Тётя Маша.

Юля вздохнула.

– И все же, давайте по отчеству. Мария…

– Андреевна.

На том и сговорились. Юлю, конечно, насторожили и реакция Марии Андреевны, и внутренний вид заведения. Наверное, даже лучше, что она сможет осмотреть все здание чуть позже. Попросит Семёнова поехать с ней – тот взглядом спеца определит примерные объёмы работ. И если ремонт выйдет слишком дорогим, от проекта придётся отказаться.

Что ж, ей не привыкать отметать нерентабельные желания.

Вечером Юля, забрав из ресторана заранее заказанный ужин, планировала сначала отвезти его Люде, а затем отправиться смотреть «столовую». Семёнов торчал на пустыре и, судя по телефонному разговору, был очень не в духах. Юля многое спускала своему подрядчику – грубость, несдержанность, излишнюю прямолинейность – просто потому, что из всех работавших с нею строителей этот воровал до незаметности мало.

Решив не беспокоить сестру, Юля не стала звонить и открыла дверь ключом.

– Это ещё что за приколы, – ключ, как положено, повернулся два раза и… застрял.

Юля дернула его на себя, в стороны – ничего. Скважина держала крепко. Ручка двери опустилась вниз, и Юля, отскочив от неожиданности назад, уставилась на выглянувшую на площадку сестру.

– Ты что-то рано, – Люда выглядела растерянной. – Ещё шести даже нет.

– Поесть тебе привезла, – Юля подняла пакет. – У меня ключ в замке застрял.

Люда покосилась на дверь.

– Изнутри все нормально запиралось.

– Покрути.

Люда закусила язык и что есть сил стала давить на защелку.

– Неа…

– Дай я попробую, – Юля вошла в квартиру, поставила пакет на тумбочку и остолбенела.

– Юль, ты только… – Люда отступила в сторону и раскинула руки, прикрывая замершего позади неё Егора. – Только не ругайся.

– Драсьте… Извините…

Юля набрала в грудь побольше воздуха, готовясь к перепалке, но Люда скорчила такую несчастную мину, что Юля только шумно выдохнула.

– Пошёл вон, – она распахнула дверь пошире.

– Юль…

– Я не против, чтобы ты водила в гости парней, но можно же было предупредить, – процедила Юля.

– Я думала, ты не позволишь, – Люда поймала решившего прошмыгнуть между ней и вешалкой Егора и, развернув его к себе, целомудренно чмокнула в подбородок. Парень ответил поцелуем в щеку. Юля закатила глаза.

– Шевелись, я жду.

Егор, быстро одевшись, опустил голову и, проскочив мимо Юли, в дверях обернулся. Хотел, видимо, напоследок посмотреть на даму своего сердца, но заметил застрявший в замке ключ и сосредоточил внимание на нем.

– Я починить могу.

Юля вскинула бровь.

– Без твоей помощи обойдусь.

Егор глянул на неё серыми, темными, как у старшего брата, глазами. Вот только не было в этом взгляде ожесточения, а лишь обида и недоумение. Он ведь правда хотел только помочь.

– Ладно, – Юля отвернулась, чтобы не видеть этих серых глаз. – Если уверен, что не доломаешь, – чини.

– Уверен, – Егор шагнул вперед, закинул куртку на скамейку под вешалкой и, склонившись перед замком, спросил: – У вас есть вэдэшка?

– Что? – не поняла Юля. – Вэдэш… А, WD! Нет, дома нет.

– Тогда принесите отвёртку, я сейчас из машины возьму, – он резко развернулся и понесся по лестнице, перепрыгивая через две ступени, довольный тем, что оказался нужен.

Юля обернулась и посмотрела на сестру. Люда мигом спрятала довольную ухмылку.

– Чего улыбаешься? – Юля прошла мимо, в кладовку. – Как рука?

– Ноет немного. Ты не переживай – мы только телек смотрели, честно.

Юля оглядела полки, потерла ладони, вспоминая, куда дела инструменты, и наконец, сдвинув в сторону пыльную, свернутую в рулон палатку, вытащила из-за неё чемоданчик с отвертками.

– Какую ему надо?

– Все давай, – махнула загипсованной рукой Люда. – Сам разберется.

Тут же зазвонил мобильный. Юля вздрогнула и ахнула.

– Я же на встречу опаздываю! Люда! – она сунула чемоданчик сестре. Та кое-как перехватила его. – Ты парня ужином покорми, там по две порции! Мне бежать надо!

– А ты?

– Перекушу по дороге.

В дверях она столкнулась с Егором.

– Веди себя прилично, понял? – Юля ткнула его пальцем в грудь.

Егор расплылся в улыбке и козырнул:

– Так точно, мэм!

Она уже садилась в машину, а в голове всё звучал его веселый голос. И на душе почему-то тоже было весело от этого задорного, мальчишеского «так точно».

– Мэ-э-эм! – усмехнулась Юля, глянув на себя в зеркало заднего вида.