Текст книги "Чужие маски (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Все хорошо. Я не планировал жить вечно, хотя надеялся подождать с этим приключением еще лет сорок – пятьдесят.
И он же еще и шутит. И утешает ее...
Лиля шмыгнула носом. Слезы так и хлынули потоком, и прошло минут двадцать, прежде, чем Лиля поняла, что ревет на плече у раненого мужчины, а тот хоть и кривится, но не отстраняется.
– Лили....
– Прости. Тебе больно, я знаю...
– Обезболивающего у тебя нет. Увы.
– Я сейчас у них обшарю карманы, – решила Лилиан.
– Подождет, ничего с ними не случится. Лили, ты док– торус. Сколько мне осталось?
– Сутки, может двое-трое, – не стала лгать Лилиан.
Тони посмотрел на свой живот.
– Странно. Боли почему-то почти не чувствуется.
Лиля прикусила губу.
– Холодно?
–Да.
Поврежден позвоночник?
Кровопотеря?
Сильная?
Безусловно. Но...
– Кажется, тебе повредили какой-то крупный сосуд.
– Это плохо?
– В твоем положении? – позволила себе горькую улыбку Лиля. – Это уже никак. Разве что умрешь раньше...– Жаль. Вообще жаль, что так сложилось. Безумно жалко... Прости меня, умоляю.
– За то, что умираешь? Не прощу, и не надейся.
– За то, что похитил тебя. А за смерть... в ней я не волен. Хотел бы остаться, да не дадут.
Лиля коснулась пальцем губ Энтони.
– Ерунда. Знаешь, я даже рада, что смогла узнать тебя.
– Я тоже счастлив... Лили, я хотел сказать тебе. Если бы это быдло нам не помешало, я хотел сделать тебе предложение.
– ЧТО?!
А что еще могла сказать Лилиан?
– Я люблю тебя. Я никогда и никого не любил, а тебя люблю. Если б ты знала, как я мучился, как ревновал, как хотел убить твоего мужа.... Он нашел тебя первым! И выпустил из рук такой бриллиант! Он должен был унести тебя в свой замок и охранять! А он... дурак! Но ему так повезло, слишком повезло... а мне – нет. Судьба сдала не те карты.
Лиля прикусила губу.
В ее голове медленно появлялась безумная идея. Но...
Почему бы – нет?
Пусть боги, если они есть, потом покарают ее за ложь, но здесь и сейчас она может сделать лишь одно, чтобы мужчине было полегче. И она это сделает.
– Тони, судьба сдала тебе еще одну карту.
– Да? И какую же?
Лиля коснулась живота.
– Ты так и не понял? Внутри меня растет ребенок. Твой ребенок.
Здесь и сейчас Лиля не задавалась вопросами морали и нравственности. Она не думала ни о чем и ни о ком. Существовал только этот зеленоглазый красавец, которыйтак несправедливо и обидно уходил в самом расцвете сил. Не успев – ничего.
Ни оставить детей, ни осчастливить кого-то из женщин...
После него не оставалось следа на земле, а здесь – здесь это было очень важно. Лиля отдавала ему то, что было у нее. Надежду на продолжение.
Лгала?
Что ж. Пусть Альдонай карает ее за эту ложь, а она считала, что поступает правильно. И глаза Тони, полыхнувшие почти инфернальным огнем, подтвердили ей – да. Все верно.
– Лили?
– Да. Последний раз женские крови у меня были еще на корабле. А потом, после волка – их уже не было. Вообще не было, понимаешь. И остальное тоже совпадает.
Лиля солгала. И солгала бы еще раз, и еще...
Только ради счастья, которое засветилось в зеленых глазах.
– Мой ребенок. Мой... сын?
–Да.
Тони протянул руку, коснулся живота женщины.
– Мой. Сын.
И столько было в этих двух словах, что Лиля поняла – она чем угодно поклянется, и где угодно солжет. А грех это или не грех... когда она предстанет перед Альдонаем, она попросит судить не по делам ее, а по милосердию Его. Пусть заглянет в ее сердце, и сам все поймет.
И никак иначе.
Если у Альдоная есть милосердие, Тони никогда не узнает о ее лжи. Он уйдет, веря, что оставил свой след на земле, и там – если там что-то есть – тоже будет в это верить. Так честно.
Да и сильно ли она солгала?Тони несколько раз спасал жизнь и ей и ребенку, а кто дал жизнь, тот и становится отцом. Хотя бы частично.
Разве нет?
Энтони несколько раз спас ей жизнь. И заслужил хотя бы это.
Они смотрели друг на друга, и по щекам барона Лоф– рейна медленно катились слезы.
– Мой. Сын. Сын... Альдонай, спасибо!
Лиля положила свою руку поверх руки Энтони.
– Тони, я клянусь тебе сберечь этого ребенка. Я скажу, что это сын Джерисона, я солгу где угодно, и он останется со мной. Я не избавлюсь от него, не отдам на воспитание, он будет расти в любящей семье. Пусть как Иртон, но я... я надеюсь вернуться к мужу. Ты понимаешь меня?
– О, да. И я тоже надеюсь, что ты к нему вернешься, – отозвался Энтони, раздумывая о чем-то. – Если я не могу защищать тебя, подойдет и этот болван. Но умоляю, будь осторожна.
– Я обещаю тебе. Я буду осторожна за двоих.
Энтони медленно кивнул.
– Лили, милая, прошу тебя. Обыщи их. Мне нужна бумага, или что-то вроде пергамента...
Лиля коснулась его щеки ладонью.
– Обещаю. А ты не двигайся. Не усугубляй...
Тони послушно опустил веки.
– Обещаю.
И наблюдал, как женщина обыскивает трупы, повторяя про себя одно и то же.
Спасибо, Альдонай. Благодарю тебя от всего сердца. Благодарю...
Он уходил. Но в этом мире останется его частичка. Его – и Лилиан. Разве этого мало?
Это невероятно много. Он не мог на такое и рассчитывать. Его сын. Его и любимой женщины, сейчас уж можнопризнаться себе. Истинно любимой, искренне, от всей души. И когда он не влюбился – полюбил?
Тони не знал. Но случилось, вот...
Он не смог бы отдать королю Лилиан. Не смог бы.
Украл бы ее, запер, оградил от всего мира, и была бы она только его...
Он и она. И их дети... что ж. Ему повезло хотя бы с Лилиан.
Тони сразу поверил во все сказанное. И сбережет ребенка, и не отдаст никому, солжёт, украдет, убьет, сделает, что угодно, но никому его сына в обиду не даст. И сама выживет, и ребенка вытащит.
Сына.
У него обязательно будет сын.
Лиля закончила обыскивать трупы и вернулась к нему.
– Это не самое лучшее, что есть, но хотя бы так?
Ее листы давно пошли на растопку. А это... Молитвенник.
Маленький – т циайо. Откуда он взялся у разбойника? Да кто ж его знает!
Может, подонок приговорил его служить для разжигания костров, может, хотел продать или подарить – неважно. Главное, он был.
Тони криво улыбнулся.
– Лили, милая, помоги мне. Надо сесть поудобнее.
– Тебе лучше не двигаться.
– Мне уже недолго осталось. Хорошо, что я в сознании. Но пока я мыслю, мне надо написать завещание.
– Завещание?
Вот об этом Лиля не подумала. Совсем.
Тони улыбнулся, видя ее растерянное лицо.
– Лили, милая, почему нет? Мой сын имеет право получить все, что есть у меня.
Лиля замотала головой.– Тони, как ты это себе представляешь?
– Жизнь переменчива, любовь моя, – барон подумал, что писать ему нечем, а потом решительно смочил палец в крови.
Своей?
Чужой?
Да какая разница, кровь на пергаменте и сохранится долго и видна будет хорошо. И ее здесь много, хватит, чтобы написать.
Лиля потерла лоб.
– Я не представляю, что пойду требовать у вашего короля наследство для нашего сына.
– Кто знает, как повернется жизнь? – отозвался Тони, выписывая слова и стараясь, чтобы получилось разборчиво. – Я не хочу тебя неволить, но если тебе понадобится бежать? Если случится так, что в Ативерне не будет для тебя мира и покоя?
Лиля вздохнула и пожала плечами.
– Если твой муж будет сомневаться в отцовстве? А он будет...
– Я запишу ребенка раньше, чем он родится, – Лиля хмыкнула. – Патеры и пастеры тоже любят деньги.
– Ты об этом думала, верно?
– Я собиралась сбежать и вернуться домой, в Ативер– ну, к мужу, – Лиля и не думала оправдываться. – Но ребенок ни в чем не виноват.
Тони медленно прикрыл веки.
Нижнюю часть тела он просто не чувствовал. Это плохо, но в то же время и хорошо. Не хотелось бы ему сейчас корчиться и кричать, он никогда не любил боль.
Альдонай милостив.
Он уходит, защитив свою женщину и своего ребенка, уходит в ясном сознании и успевает отдать последние распоряжения.Мало?
У многих и того нет.
– Возьми вот это.
Перстень с баронским сапфиром, брачный браслет...
– Ты не будешь носить их, но хотя бы отдай сыну. Лиля вздохнула.
Дотащит?
Куда она денется.
И дотащит, и сбережет, и когда-нибудь запишет эту историю. Для детей. Пусть знают... лет через тридцать-сорок.
– Хорошо.
– Прочитай, пожалуйста.
Лиля взглянула на книгу.
На полях страниц Энтони Лофрейн, барон Лофрейн оставлял все свои имущество, свой титул и свои владения, ребенку, который должен родиться у Лилиан Иртон.
Мальчик ли это, девочка ли...
Если мальчик – пусть получит все, и титул, и имущество.
Если девочка – пусть хранит все для своего второго сына. Или третьего, как получится. Дабы не прервалась ветвь Лофрейнов.
Лиле даже стало стыдно. Ненадолго, минуты на две.
Она не собирается обнародовать это завещание, она никому ничего не расскажет, никто не узнает о молитвеннике. И уж меньше всего ее сын или дочка.
К чему им – такое?
Как говорят, ложечки нашлись, а осадок остался, не нужны будут ее детям такие подозрения. Что один из них от другого отца, что их мама изменяла мужу.
Ни к чему.
Хорошая мать всегда забоится о своих детях, пусть даже так.
– Все верно, Тони.
– Если будет девочка, назови Мелиндой?
– А если мальчик?– Ганц.
Лиля улыбнулась.
– Хорошо, Тони. Обещаю.
Ей несложно было это пообещать, чем эти имена хуже всех остальных – или лучше?
Назовет. Даже врать мужу не придется, Ганц Тримейн – их близкий и хороший друг. И вообще ей не придется ничего врать.
Миранда знает о ее беременности, Джерисон тоже догадывался, она это видела. Не будет ни подозрений, ни намеков, ее семья сумеет ее защитить. Да и сама Лилиан не даст себя в обиду.
Ганц?
Пусть будет Ганц Иртон. Хорошее имя.
– Возьми меня за руку, пожалуйста.
Лиля сжала ледяные пальцы, и подумала, что все не так плохо. Тони скоро умрет – и это ужасно, но хотя бы не будет мучиться несколько дней от боли и гнить заживо.
Жутковатый выбор.
Лиля наклонилась и коснулась губами губ умирающего мужчины.
– Я тебя никогда не забуду, Тони.
– Тебе будет сложно это сделать.
– Когда-нибудь, может, через десять или двадцать лет, я не знаю, я обязательно расскажу малышу о тебе. Обещаю.
Она соврала?
Ради этого выражения в глазах умирающего, она солжет где угодно. Лиля уже ни о чем не жалела.
❖ ❖
Тони умер перед рассветом.
Вечером он впал в беспамятство, потом начал бредить, а к рассвету, в самый темный предрассветный час его не стало.
И все это время Лиля сидела с ним рядом.Сжимала холодные тонкие пальцы, грела их в ладонях, рассказывала...
ф &
ф &
к
к
О том единственном, о чем было бы интересно Энтони.
О детях.
Какие они бывают, когда родятся, как они растут, как будет расти его сын, как она будет о нем заботиться, кор– 1 мить, купать, как она заботилась о первом сыне, не доверяя его нянькам, так и о втором будет заботиться.
А потом он будет воспитываться вместе с другими детьми. У них детей много.
Трое родных по крови – один свой и двое от сестры 5 Джерисона, куча вирманских, и Анжелина недавно родила, их дети могут играть вместе, ребенок принцессы – это ведь подходящая компания...
Она не замечала слез, текущих по щекам.
Да и не так уж много их текло, если честно. Истерика не может длиться вечно, а организм не всесилен. Жидкость ему и самому нужна, так что не больше пары минут слезоразлива в час.
Тони слушал.
Потом впал в беспамятство, но Лиля все равно продолжала говорить.
Оторвалась она один раз и ненадолго, чтобы развести костер.
Оттащить Энтони с поляны с трупами ей было не под силу. Только не сейчас, когда она беременна, ей еще тяжести поднимать не хватало. Значит, надо размести хороший костер, чтобы падальщики не явились. И нё спать.
Лиля говорила, иногда дремала прямо сидя, в таком особом состоянии, в котором пребывают врачи на дежурстве – или молодые мамы у кроватки ребенка.
Вроде бы спишь.
Но первый же шорох, первый же звук, и сна, как не бывало.
Так Лиля и просидела всю ночь.
А под утро Тони ушел.
Это было тихо-тихо, всего лишь вздох – и мужчины не стало.
Лиля медленно прикрыла ему глаза – и позволила себе поплакать целых пять минут.
Прощай, Тони.
Надолго, увы, истерики не хватило.
Хорошо бы, но нельзя. Надо для начала выкопать могилу.
Сабля Лофрейна услужливо помогла в этом сложном деле. И вырезать квадрат дерна, и повыковыривать куски лесной земли... хорошо, сосны. Песок копать легко, можно даже отгребать руками. Что Лиля и сделала.
Через несколько часов была готова глубокая – около метра в глубину – яма.
Лиля нарезала лапника, уложила его на дно ямы, а потом перекатила тело Лофрейна. Заодно и обследовала, натура медика опять взяла вверх.
Ага.
Перебит позвоночник. Изодрана селезенка, разнесен в хлам кишечник, если бы Тони хоть половину сигналов чувствовал, орал бы в голос. И – да.
Кровопотеря, от которой он и умер.
Слишком много сосудов было повреждено, внутреннее кровотечение, такая штука. И остановить не получится, и глюкозы нет, прокапать бедолаге, и переливание крови не сделать.
Нет шансов.
Тащить Тони она не могла, спихивать в яму ногами не хотелось. Пришлось опуститься на колени и перекатывать,уподобившись жуку-навознику. Шарики, конечно, катаются легче, но где ж ей столько навоза взять?
Кое-как Лиля перекатила тело Тони к яме, потом осторожно, придерживая за руки, спустила вниз, на лапник.
Барон улегся кривовато, но слезать и укладывать?
Нет уж, одного раза вылезти ей хватило, и так тяжело было. Лиля молча перекрестила могилу. Потом сотворила все местные знамения, какие помнила, помолилась...
Христианских молитв она все равно не знала, да и какое Тони дело до Христа? Не было его в этом мире, и не будет, наверное. У них своя вера.
Лиля набросала сверху лапник, накидала полынь... она не была уверена, что это отпугнет падальщиков, но – вдруг?
Все же едкий запах.
И принялась засыпать могилу.
Паршиво, что тут еще скажешь? Просто – паршиво.
И устала она сильно. Надо бы отдохнуть, перекусить – с вечера она ни крошки не съела, скоро желудок сам себя переварит, она же сейчас ест за двоих...
Время скорби оказалось недолгим, наступало время хлопот.
ГЛАВА 6
Ативерна, Лавери
Герцог Леруа перешагнул порог королевского кабинета. М-да... со дня смерти Эдоарда он здесь не был. Это естественный процесс. Старики уступают свое место молодым, приходит новый государь – приходят новые советники... Да и возраст у него уже...
Нет, стариком Леруа себя не чувствовал, и молодую жену навещал регулярно, и даже надеялся на ребенка. Но в его возрасте уже можно не так лебезить, можно меньше преклоняться перед государем – старость приносит и свои преимущества.
Хотя он бы с радостью отдал бы их за молодость.
Ричард сидел за столом и смотрел как-то странно. Очень странно.
– Здравствуйте, герцог. Проходите.
– Государь.
– На правах родственника, называйте меня наедине Ричардом. А я вас – Антуаном, – вежливо предложил (приказал?) Ричард.
Леруа оценил. И не пожелал тратить время впустую. В качестве ответной любезности.
На что тратится большая часть королевского времени?
Да на этикет и славословия! Вот, на правах родственника время мы сэкономим.
– Ричард, что-то случилось?– Да, Антуан. Сегодня ночью было совершено нападение на Брана Гардрена.
Герцог скривился, словно лимон откусил. Но промолчал.
– Антуан, вы знаете такого наемника – Осу, – Ричард не спрашивал, он утверждал.
– Это сын моей кормилицы. Младший, – сообщил Леруа. – С ним что-то случилось?
– в данный момент он рассказывает все палачам, – Ричард был холоден и спокоен. – Именно его люди напали на Гардрена.
Леруа скрипнул зубами.
Не было ни криков, ни ругательств, ни каких-то красивых жестов – не в его возрасте. Но...
– Я ему...
– Уже не вы, а палачи.
– Государь... Ричард, я могу поклясться, что я не причастен...
Ричард махнул рукой.
– Антуан, если бы я верил, что вы причастны – мы бы разговаривали в другом месте. Гарден вам ничем не мешает и не помогает. Даже если случится так, что он исчезнет...
– Я ничего не получу.
– Вы могли бы сватать одного из своих сыновей ее высочеству Анжелине.
Леруа покривился.
– Ричард, что мне это даст? Своей вершины я достиг, я это понимаю. А вот мои дети... я знаю, что надо будет разбавлять кровь, возможно, ваш сын или дочь выберут кого-то из Леруа, опять же, мои внуки получают статус друзей принцев или принцесс... кто у вас родится... нет, в моем положении выгоднее укрепляться, снимать сливки, заводить связи. Ее высочество Анжелина мне уже ничегоне прибавит. Не в укор – она очаровательная женщина, но – зачем?
Ричард кивнул.
Откровенность за откровенность.
Нельзя сказать, что его величество был великолепным физиономистом, или идеально разбирался в людях, но за Леруа наблюдал не только он. Такое уж место – королевский кабинет...
Лично Ричарду казалось, что герцог – честен.
Здесь и сейчас ему выгоднее ожидание и укрепление, все верно. Даже за корону он побороться не сможет...
Не сможет?
Нет.
Есть Мария, она коронована, а в остальном... вот зная Джерисона, зная всех – королева может пойти и на подлог. И разыграть беременность.
Не первый раз такое, не последний...
Мятежников хорошо проредил и Эдоард, и сам Ричард добавлял потихоньку...
– Тогда думайте, Леруа. Я не знаю, на что было рассчитано, но вы пострадали бы в любом случае. Убьют ваши наемники Брана – и рано или поздно все станет известно. Найм осуществлялся в трактире, а там тихо не поговоришь.
– Так...
– Убьет Бран ваших наемников – и пострадаете вы.
– Ваш... зять вызовет меня на дуэль, ваше величество?
– Ричард. Нет, Антуан, Бран не стал бы так поступать.
– Он бы меня просто убил? – позволил себе улыбку Леруа.
Ричард ответил такой же понимающей улыбкой.
– Да, Антуан. Не сразу, но убил бы. Безусловно.
– М-да... в любом случае я проигрываю. Что вы хотите предложить, Ричард?
А– Вы умны, Антуан. Что ж, подождите минуту, сейчас я приглашу к нам тех, кого эта история касается напрямую.
Ричард поднялся и вышел, оставив Антуана одного, в кабинете, размышлять о смысле жизни.
♦ # #
Бран, Ганц и Джерисон ждали за стеной. За фальшстеной. Да, королевский кабинет – место, где решается судьба державы. А потому рядом с ним есть и несколько потайных комнат, и стены комнат обшиты деревом для ухудшения слышимости, и смотровые отверстия в наличии.
– Что скажете?
Бран не отрывался от смотрового отверстия. В кабинете Леруа барабанил пальцами по подлокотнику кресла, и лицо у него было задумчивое.
– Мне кажется, он не врал, – первым высказался Джерисон.
– Мне тоже так показалось, – согласился Ганц.
– Он о чем-то подозревает. Или догадывается. Но будет молчать, пока не разберется сам, – оторвался от глазка Бран.
Ему наблюдать было не слишком удобно, но – он давно приспособился. Хотя спина едва заметно ныла от долгой фиксации в неудобной позе.
– Возможно, – кивнул Ричард. – Что ж, играем дальше? Мужчины переглянулись.
Но это был не вопрос. Это был – приказ.
« * «
Когда четверо мужчин вошли в кабинет, Леруа встал. Все же, первым шел его величество.
А вот при виде Брана герцог нахмурился:
– Вы....То ли ругательство, то ли возмущение...
– Я, – спокойно согласился Бран. – Ваш убийца, господин герцог.
Леруа поднял бровь, но больше ничем своего удивления не выказал.
– Сегодня Бран убьет вас на дуэли, – спокойно сообщил Ричард. – Вы уже во дворце, вот, Бран примчится сюда, встретит вас на выходе из моего кабинета и вызовет на дуэль. Вот это должно быть при вас, давайте разместим под камзолом...
Пузырь с куриной кровью. Не слишком свежей, но кто там будет приглядываться?
– Брана я отчитаю и посажу под домашний арест. А вас оставят во дворце, не отдавая тело безутешной вдове и детям. И похоронят. Вы не против?
– Хотелось бы узнать, сколь надолго это... мероприятие.
– Думаю, дней на десять.
– А потом?
– Объявим, что был заговор и вы согласились помочь короне. Еще и награду дадим, – пообещал Ричард.
Леруа покачал головой.
– я помогу просто так, ваше величество. Без награды.
– Вы кого-то подозреваете, – Бран обошел короля, хоть это и было нарушением этикета. Встал прямо перед герцогом и взглянул ему в глаза. – Кого?
Леруа не дрогнул.
Старая гвардия, этим все сказано. Человек, который пережил нескольких королей, по определению тряпкой не будет.
– Позвольте мне оставить мои предположения при себе. Не хочу обвинить невиновного.
– Или – слишком близкого к вам человека?
– Или так.Бран кивнул.
И тоже не стал произносить красивых речей.
Он собирался позаботиться о наглеце, который пытал– ! ся отправить его к Холошу преждевременно. Как следует позаботиться, чтобы хоронили в маленькой коробочке. 1 Что останется...
Но предупреждать об этом или угрожать?
Тот, кто делает – не станет зря говорить. Он просто сделает.
Авестер, окраина леса.
Лиля сидела на поляне и смотрела в одну точку.
Теперь эту поляну она будет помнить всегда. Изгла– < дится холмик, ветер и время уничтожат крест, а память останется. О зеленоглазом мужчине, который отдал за нее свою жизнь.
Отдал, не пожалев ни минуты.
Он пришел как враг, а в памяти останется, как друг.
Но сына своего она Энтони не назовет. Никогда. Не хватает еще, чтобы имя судьбу притянуло.
Остается вопрос – что теперь делать ей?
Итак, положение.
Она одна. В чужой стране. Беременная.
В дополнение ко всему – ее ищут. А если найдут, то ничего хорошего ее не ждет. Что-то Лиля искренне сомневалась в благородстве его величества Энтора. Благородные люди не поручают красть чужих жен. А раз он не благородный, то...
Да плохо,что!
Примем за факт, если ее найдут, она домой не попадет. Значит, показываться где-то и проявлять свои способности нельзя. А что можно?
Что ей вообще светит? 1
Как она может вернуться домой? По морю?Беременная? Она не рискнет. Да и другое опасно. Она одна, в чужой стране. Случись что – и оно обязательно случится. По закону подлости, если что-то может пойти не гак, вот не так оно и пойдет. И не туда. И вообще... Она просто не может никому доверять.
Это в фантастике люди выходят из леса – и тут же получают и друзей, и деньги, и помощь... в реальной жизни так никому не везет. В реальной жизни ты можешь, во– первых, не выйти из этого леса, потому как – давно ли ты на местности ориентировался?
Во-вторых, выйти в таком состоянии, что краше в гроб кладут.
В-третьих, получить по башке от первого встречного, которому понравились твои туфли или куртка и оказаться упокоенным под ближайшим кустом.
Получить по башке – и быть проданным в рабство. Или возможны менее гуманные варианты, к примеру, пахать на кого-нибудь без отрыва от поля, а для женщин – обслуживать всех, кто пожелает в интересной позе. Одинокий путник на дороге – это добыча.
Одинокая путница – вдвойне. Особенно если она достаточно молода, красива и у нее есть деньги.
Нанять охрану?
То же самое. Если кто-то думает, что наемники – чистые ангелы, которые свято будут держать слово, ну-ну. Другого тут и не скажешь.
Не будут. Они же могут и по кругу пустить, и работорговцам продать. Это в Ативерне с рабством борются. И сильно его не одобряют. А Авестер ближе к Ханганату, тут нравы попроще.
Ори потом в гареме, что ты свободная. Может, кто и поверит, да толку чуть.
Объявить себе баронессой Лофрейн?
Попробовать путешествовать по суше? До самого дома?Черт его знает, что лучше, а что хуже. Карту бы! Или хотя бы...
А ведь идея!
Лиля покусала кончик косы. И идея неплохая. Ей надо просто добраться в порт и дождаться вирман. Ее знакомств хватит, чтобы ее не спустили в воду. Но...
Бирмане не жалуют Авестер. Здесь неподалеку Лорис с его узаконенным пиратством, то есть ждать можно долго, и нигде не сказано, что она дождется кого надо, а не кого попало.
Но это хоть какой-то шанс.
Итак, достаточно большой порт – это первое.
Вживание в местную жизнь – второе.
Ожидание – третье.
Отправить письмо своим родным?
Оно бы и неплохо, но как подписаться? И кому довериться? Хотя варианты есть. Она может написать Августу Брокленду, якобы о партнерстве, и вставить нечто, что знает только он. Стоит попробовать.
Но для начала надо добраться до города и устроиться там. Хорошо, что у нее есть определенная сумма денег, есть браслет и колье, есть несколько баронских побрякушек. Это можно обратить в деньги, но очень осторожно. Даже баронское добро.
Так вот продашь, а потом тебя по ним и найдут...
Хотя продавать не хотелось. Память все-таки...
Эх, и вещи еще тащить... что она – ишак, что ли?
Утешает одно, люди рядом. В лесу разбойники не водятся, им там грабить некого, она водятся достаточно близко к цивилизации. Вот в эту цивилизацию она и вернется, и постарается добраться до Ативерны.
Ладно. Это дело будущего, а в настоящем – что?Добраться до ближайшего города и пристроиться к тем, кто идет в порт. Как вариант – место в дилижансе. А зачем ей надо в портовый город?
Хотя это будет время придумать.
Итак, она – крестьянка Лили. А лучше – крестьянка Аля. Сейчас она выглядит так, что графиню в ней ни одна собака не заподозрит. Лицо загорело, нос облупился, руки – лучше не смотреть, ночевки в лесу не добавляют белизны коже и полировки ногтям, все остальное тоже на уровне.
Мужская одежда.
Вот – минус. Одежда нужна женская, иначе нарвешься сразу. Юбку Лиля сохранила, но... ладно, можно сказать – хозяйка отдала. Дело житейское.
Рубаха достаточно грубая, это хорошо, плащ тоже выглядит преотвратно после ночевок в лесу, обувь...
Обувь придется маскировать. Хорошие кожаные сапоги крестьянкам не положены, надо их будет обмотать тряпками, будут этакие опорки, а сверху еще в грязи как следует извозить... авось, и сойдет. Их жизнь уже потрепала, могут и не распознать. Юбка длинная, под ней не видно будет толком.
И двигаться к ближайшему городу, не попадаясь никому на глаза.
Когда-то, давным-давно, еще в мединституте, Аля сдавала зачет по латыни. И в том числе, для зачета требовалось выучить пятьсот поговорок на латыни. Пословиц, поговорок, крылатых выражений.
Ното Ьот1П11ириз ез1.
Как известно, человек человеку волк. А еще – товарищ, брат и ужин. Вкусный.
ли вы, ваше сиятельство, не хотите стать вкусным ужином, придется вам грести лапками самостоятельно и никому не доверять.
197
197
196
196
т
т
Ни словом, ни жестом себя не выдать.
Сидеть тихо. Отправить письмо – несколько писем для надежности, родным и ждать. Родить ребенка, дорас– ( тить его хотя бы до полугода, а уж потом предпринимать путешествие домой. Это не двадцать первый век, увы.
Рожденным в мире поездов, самолетов и пароходов не понять, какое это счастье, когда за несколько дней можно облететь всю планету. А когда самый скоростной транспорт – это лошадь? Которой даже до велосипеда далеко по скорости и удобству.
Лошадь – это не так просто.
Они грациозны, очаровательны, умны, преданы человеку, восхвалять их можно сутками, но – увы. Велосипед все равно будет и быстрее и удобнее. В ее обстоятельствах
Лиля обожала Лидарха, но аварец – животинка хрупкая и нежная. Это человека об сосну не расшибешь, а за лошадью надо ухаживать, ее надо кормить, поить, да не абы чем, чистить ее надо, подковывать, не загнать...
Это все не так просто и весело, как кажется.
А еще лошадь – это искушение. Считай, блондинка на шикарной машинке путешествует по глухой провинции в глухой Африке. Или еще каких диких местах. Сколько будет желающих и на машинку и на блондинку?
Ох, много...
Так что не светит ей лошадка. Ножками, все ножками.
Средняя скорость человека – до пяти километров в час, при условии, что ничего не будет мешать, а под ногами будет дорога, а не пересеченная местность. По ней – хорошо если два километра в час ' отмахаешь.
В ускоренном темпе можно и восемь километров в час, ; но где беременная женщина, а где скорости? Это даже не ■ смешно! Хорошо сюда дошла без особых проблем и трудностей, не потеряла ребенка и отлично себя чувствует.
Значит – беременность протекает нормально. Это радует.
Лиля положила ладонь на живот.
– Что ж, детка, у нас определенные трудности. Но мы решим любую задачу. Я справлюсь и верну тебя домой к папе. Обещаю.
Детка плюхнулась внутри, словно рыба в аквариуме. Лиля готова была поклясться, что внутри тихонько бился пульс. Уютный такой...
Под ее ладонью трепетало маленькое сердечко человека, за которого она была в ответе. И она справится.
Найдет берлогу, перележит в ней, родит ребенка и доставит малыша домой.
А как разобраться с королем Авестера она еще придумает. Звучит сюрреалистично?
Зря смеетесь! Ох, зря... ‘
Лиля не собиралась прощать и спускать обиду никому. Ее похитили, доставили кучу неприятностей ей, ее семье, ее родным, и все это еще не закончилось... да за такое убить мало! Убить вряд ли получится, но доставить неприятных минут Авестеру?
Это можно попробовать.
Лиля была не злой, но злопамятность у нее присутствовала. Да и кто бы на ее месте не озверел? Как известно, самое больное место человека – кошелек. Вот, и подумаем, как можно нанести урон кошельку его величества Энтора.
Если вспоминать классику, одна дама взбунтовала провинцию. Что тут скажешь – дура. Против регулярной армии никакие повстанцы не блещут. Если восстание перекинулось бы на всю страну, другой вопрос, но тут нужен серьезный талант. А Лиля себя оценивала здраво. Жанны д’Арк из нее не получится. Даже рядом стоять будет стыдно.
Где Орлеанская Дева и где графиня Иртон?Нет, несравнимо.
Никаких силовых решений. Только экономика, только хардкор. Поживем какое-то время в Авестере, наслушаемся...
А там и подумаем, куда бить, как бить, кем... медики не кромсают вдоль и поперек, они делают разрез именно там, где нужно. Вот и раскромсаем.
Ладно, это дело будущего. А пока...
Приводим себя в порядок – и выходим на большую дорогу. Лиля печально улыбнулась, еще раз посмотрела на крестик под сосной.
– Прощай, Энтони.
Она перекрестилась – неумело, забыла уже все... молитва?
Она ни одной не помнила.
– Суди, Господь, не по делам нашим, а по милосердию твоему.
Повернулась и быстро пошла прочь. Не оглядываясь.
А слезы почему-то текли и текли по красивому лицу, прекращая его в горестную маску.
Прости меня, Энтони.
Ативерна, Лавери
– Ричард!!!
Джолиэтт билась в истерике, и немудрено. Это ж надо?
С утра счастливая жена, а к обеду – вдова! И ничто не предвещало такого поворота событий...
– Сестренка, успокойся...
Ричард лично вытирал сестре сопливый нос, и думал, что девочки растут. Малышек он любил. Вот Эдмон...
Нет, лучше не вспоминать про брата. Ненавидел – и все.
Умер – смерть все списала.
А вот Ричард любил и девочек, и мачеху... Джесси была красивой и доброй. И в целом, не слишком была виновата в том, что полюбила его отца.
Равно как и Тира....
Просто у отца сложилось, а у него – нет.
АвотДжессмин...
– Не плачь, маленькая. Все будет хорошо...
– Мой муж! Мой несчастный супруг!!! За что, Ричард!? ЗА ЧТО!?
– У Брана были основания.
– А у меня!? Рик, умоляю, покарай убийцу!
– Обещаю, сестренка, – Ричарду легко было это произносить. Он же не уточнял – какого убийцу собирается покарать.
