Текст книги "Волк по имени Зайка (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Трактирщика брать живьем! – орал я, отмахиваясь от трех подонков, протыкая одного клинком и прикрывая своих.

С–сволочи!

Уничтожу!

Сначала я немного волновался за ребят Карената, но потом успокоился. Умирать им не хотелось и дрались они отчаянно. А когда сверху ссыпался еще и Колин, а потом с грохотом свалился какой‑то тип, я успокоился окончательно.

Мальчишка жив и, пусть это звучит странно, в гуще схватки приглядывать за ним проще. Пока он наверху – он один, мало ли что, мало ли кто…

Здесь же…

Я пробился к Колину, чтобы прикрывать его и началась работа.

Да–да, именно работа. Грязная, тяжелая, но необходимая. Война – это только работа. Смерть – это только моя работа.

Уйти от удара, метнуть нож, парировать удар, добавить табуреткой, опять парировать и ударить самому…

Это не благородный турнир, здесь мое дело. Убить врага и остаться в живых. Я отбиваю еще один удар, Колин протыкает моего врага, и поет, поет свою смертельную песню сталь

А потом все как‑то быстро кончается, и мы принимаемся подсчитывать потери.

Трое наших убиты, шестеро ранены, один тяжело, двадцать два врага лежат на полу, десять сдохли, двенадцать – как повезет.

Хотя у меня есть большое желание оставить их здесь, подпереть дверь и поджечь таверну с восьми концов. Жестоко?

А сколько крови на их руках?

Говорить о жестокости мне будут те, кто ни разу не оказывался с приставленным к горлу ножом. Те,. кто не терял родных по милости дорожных шакалов.

Слуги куда‑то удрали, чтобы не попасть под мечи – и я кивнул ребятам.

– Осмотреть все постройки, кого найдете – связать и приволочь сюда. Ты и ты – конюшня, ты – сарай с сеном, вы двое – амбар…

Два раза повторять не пришлось. Колин весело взглянул на меня.

– Справились?

– Надеюсь. Теперь надо выяснить, что им понадобилось.

– Пойдем, поищем трактирщика.

Оный был обнаружен на кухне, в кладовке, где спрятался, ожидая, пока схватка завершится и дрожал со здоровущим тесаком в руках. Пришлось выбить железку, добавить для верности пару оплеух и отволочь в зал. Там удобнее допрашивать, когда кровь повсюду, трупы выволакивают…. Ломать меньше приходится.

Кто ж это нас заказал?

Толстый Винни, хозяин трактира 'Зеленый шмель'.

Когда Карн появился у меня на пороге, я так и подумал, что пришла беда. Даже Беда, так‑то. Всем Карн хорош, но остановиться он никогда не умел. А еще не мог соразмерять свои силы и силы противника. Вот я это всегда умел, потому и обзавелся своим трактирчиком, а Карн до сих пор наемничает.

Выслушав приятеля, я только утвердился в своем мнении. Нет, нельзя быть таким болваном, но ведь и не выгонишь его. Он про мои делишки кое‑что знает и если свистнет кому надо – житья мне не станет. А Карн ведь нашепчет, характер у него паскудный…

Это ж надо додуматься…

Умник наш связался с лойрио Ройлом, о котором даже я кое‑что нехорошее слышал. Кровушкой оный лойрио не брезговал и не только ей. Для достижения своей цели – стать наследным лойрио или трайши и заиметь наследника, в ход шло все.

А сейчас он мне предложил дождаться, пока мимо меня поедет компания…

Лойрио Торвальд. Колин Торвальд.

Вот кого мне заказал старый приятель. Сыпануть им снотворного в пищу, сопровождающих перерезать, мальчишку захватить живьем, или, если не выйдет, тоже прикончить. Лойрио.

Наследного.

За такие дела вообще‑то кверху ногами вешают, пока не подохнешь.

Какое‑то время я всерьез рассматривал возможность сыпануть ему яду в эль, сбросить в колодец и забыть навеки, но куда там. Карн меня тоже знал – и капли в рот не взял, с–скотина.

Мне оставалось только одно – принять его план и пообещать свое содействие. И так под приговором хожу со своим маленьким дельцем, одним больше, одним меньше…

Сначала все шло неплохо. Пожаловавшая ко мне компания казалась вполне лопушистой. Неудобства мог доставить только десятник, но никак не парни, самому старшему из которых исполнилось лет двадцать пять и не мальчишка, упоенно тискавший живого белого зайца.

Я проводил солдатню в большую залу на первом этаже, для таких и предназначенную, приказал проводить лойрио на второй этаж, лично всыпал сонник в эль, и порадовался, что у меня сегодня нет других гостей.

Рано обрадовался.

Когда Сари прибежала и сказала, что лойрио зачем‑то пошел к своим людям, я даже не встревожился. Ну, пошел и пошел, что с того?

Мало ли что ему понадобилось?

Он даже ничего не заподозрит. Сонник не имеет привкуса и почти не имеет запаха, да и вообще эль все маскирует. Всыпал я не так, чтобы очень много, всем хватит, но свалить их должно за полчаса, не меньше. Самых стойких где‑то за час. К тому же сейчас уже почти ночь, людям и свойственно ночью спать.

Их и свалило. Мальчишка ушел, солдаты уснули… оставалось дать знак Карну и пойти, всех перерезать.

Кто меня оглушил – я так и не понял. Очнулся я уже связанным на полу у камина. Огляделся вокруг.

М–да…

А в побежденных жить грустно и печально…

Лойрио Торвальд стоял надо мной и задумчиво поигрывал кинжалом.

Рука у мальчишки не дрожала. А холодные синие глаза подтверждали то, что я понял. Он ведь действительно меня убьет – без размышлений и сожалений. Просто уничтожит.

Я кашлянул – и синие глаза впились в меня.

– Пришел в себя? Ну, полежи пока, дойдет до тебя очередь…

Спорить не хотелось. Хотелось жить.

Солдаты довязывали последних на дворе и судя по звукам, запирали ворота. Слуги не сопротивлялись – они не бойцы. Ножичком по горлу черкануть могут, а вот чтобы один на один, не воины ведь. Так, деревня мокрозадая…

Скажем честно, слуг‑то у меня пять человек, да четыре бабы. Да еще ребята Карна!

Старший над солдатами, похоже, десятник, подошел ко мне, извлек меч – и принялся водить над моим лицом. Уж насколько я человек не трусливый, но тут и меня дрожь пробрала… а вас бы нет? Когда меч только что не в глазницу тебе тычут? Одно случайное движение – и ходить мне кривым до конца дней моих!

Мужчина смотрел на меня – и я видел, что ему очень хочется отпустить меч.

– кто тебе за нас заплатил?

– Н–никто…

– Врешь.

– Клянусь!

Меч в паре сантиметров от глаза очень способствовал откровенности.

Колин.

Схватка закончилась быстро. Но все же действие снотворного проявилось тоже. Первыми свалило Клима и Фарни, как самых мелких. Остальные еще держались.

Я сходил к Аделии, кое‑как успокоил девчонку и попросил до утра не высовываться. Допрос – не лучшее зрелище для благородной лайри. Та согласилась, еще раз уточнила – все ли в порядке и посетовала, что спать теперь ночь не будет.

Я предложил ей сонника, но Аделия замотала головой. Возиться с ее капризами мне было откровенно некогда, поэтому я спросил еще – не видела ли она моего зайца, получил отрицательный ответ и ушел вниз, к своим людям. Там все было в полном порядке. Трупы в одном углу, раненные увязаны и аккуратно сложены в другой угол, трактирщик почти пришел в себя – благолепие!

Шакр смотрел на меня испытующе.

– Я скоро свалюсь. Но допросить этого мы еще успеем…

Я кивнул.

– я начну, а вы тогда подхватите?

– Нет, лойрио.

– почему нет? Я умею?

– Потому что я страшнее. А вы меня будете останавливать.

Я не обиделся. Шакр меня учил допрашивать пленных – и я знал, дело это грязное, кровавое, неприятное – и еще мягко сказано. Сначала допрашиваемого надо крепко напугать. Потом дать надежду на спасение. Потом опять напугать – и раскачивать так, пока не поплывет. Нет, можно и пытать. Но дело это долгое, кровавое, грязное и – неблагодарное. Дядя меня учил и этому, но не советовал применять пытки без нужды. Болью можно сломать человека, но не сразу – и наврать он тебе успеет с три короба. К тому же, если нет никакой возможности уйти целым – зачем выкладывать врагу все секреты? Человека ломает сочетание страха и надежды. Или боли и надежды – для кого как. Но трактирщик выглядел умным…

Что ж. Шакр действительно выглядит внушительнее, чем я – мальчишка со зверьком на руках. Кстати, где все‑таки моя зайка? Ладно, потом найдем, наверняка испугалась да забилась куда‑нибудь. А пока Шакр начал колоть трактирщика.

Для начала он поводил мечом у него перед глазами, буквально в паре сантиметров от зрачка. Очень хорошо действует. Потом отвел меч и улыбнулся.

– Наверное, надо тебе сначала вырезать глаза. Я не люблю тех, кто на меня покушается – и подыхают они очень долго и неприятно…

– Ты здесь все кровью зальешь, – недовольно протянул я, изображая богатого сопляка. Хотя ей–ей, сам бы убил.

– Сам залью – сам и подожду со всех восьми концов, – огрызнулся Шакр. – или вам жалко этого подонка?

Я поморщился.

– Помилуйте, высокородный!!! – завопил трактирщик. – Не виновен я!!!

– а поил ты нас чем? А, …? – Шакр выдал длинную тираду.

– Меня заставили!

– всех вас заставляют!

Острие меча Шакра скользнуло по щеке трактирщика, тут же окрасившись кровью. Хорошее место – лицо. Любые раны на нем кровоточат очень сильно, а вид собственной крови быстро выбивает людей из колеи. К тому же – боль сильнее и человеку кажется, что пострадал он страшнее, чем на самом деле.

Трактирщик завизжал, как поросенок под ножом мясника. Я поднял руку.

– Шакр! Не спеши! Он нам сейчас все расскажет… правда ведь?

Трактирщик закивал так, что едва над полом не взлетел. Шакр злобно сверкнул глазами.

– Вечно вы всякую мразь жалеете.

И вогнал меч в пол рядом с лицом обалдевшего мужчины – на палец от носа. Трактирщик икнул, шумно сглотнул – и заговорил.

Оказывается, недавно к трактирщику приехал вон тот тип… который? Этот… этот уже никому и ничего не расскажет. Случайно сдох в горячке боя. Приехал, попросил подмоги, а поскольку знал кое о каких делишках трактирщика – пришлось тому соглашаться. Напоил нас сонником – и ждал бы, пока все уснут.

Почему сонником?

Так сыпанул, что под рукой оказалось. Мы бы все в течение получаса – часа заснули, без подозрений на травы – и нас бы перерезали, как цыплят. Дал бы этот мерзавец сигнал Карну – и пошло бы веселье.

Противоядие?

Есть, а то как же… только не на всех теперь подействует, наверняка.

Заварили, напоили сначала трактирщика, подождали – нет, не сдох, потом сами выпили. Я не пил, спасибо зайке – уберегла. И принялись решать, что делать.

Зая.

Никто не видел, как я проскользнула на кухню. Кладовку я нашла по запаху. Пнула лапками толстую дверь. Открыто.

Странно, почему бы это? Хотя…

Трактирщик вполне мог что‑то доставать и не успел запереть ее. Компания‑то пожаловала большая, столько сразу нарезанным да наложенным держать не будешь. И вообще – мне все равно. У людей слишком много странностей, над каждой думать – уши бантиком завяжутся.

В кладовой было тихо и темно. И вкусно пахло копченостями. Я сжалась в комок, проверила окружающее пространство, никого не обнаружила – и собралась.

Вдох.

Выдох…

Сила скручивает меня в дугу – и резко распрямляет. Шерсть быстро исчезает под бледной тонкой человеческой кожей. На лицо падают светлые волосы, ноги едва не подламываются в неудобном положении – и я выпрямляюсь.

Уже – человек.

Ф–фуууу….

Устаешь все время бегать в звериной шкуре. Хорошо мне – я контроль не теряю, зверем себя не ощущаю и вообще – у меня две половины уравновешивают друг друга. А кое‑кто, говорили, и навсегда зверем оставался, перекинуться не мог.

Я потянулась от души. Нагота… да и пес с ней. А вот остальное…

Запах солений и копчений просто с ума сводил. Я стянула с веревки здоровенный говяжий окорок, чуть не в треть моего роста, которого хватило бы на целый взвод – видно было, что мясо от него отрезалось по мере надобности, и урча, как лесная кошка, впилась зубами в сочное вкусное мяско.

Умммм….

Как же мне этого не хватает в личине зайца! Я все‑таки плотоядная… да и вообще – этот вкус не для зайца, но он позволяет не забывать свою вторую суть. Я оборотень. Хищник по природе своей.

Жир потек по запястью и я его облизнула.

Хорошо…

Желудок согласно булькнул. Я огляделась, примериваясь к бадье с маринованными огурчиками. И – замерла в углу.

Дверь приотворилась, и внутрь скользнул мужчина. Невысокий, тощий, на редкость вонючий…. И тут же заметил меня.

Чего он ждал? Кого?

Не знаю. Но точно не голую девушку со здоровущим окороком в руках. И не успели его глаза округлиться, как я от души приложила его костью. Раз!

И еще два! И три!

Я существо хрупкое, как приложу, так только хрупнет. Мужчина еще подламывался в коленках, оседая на пол, а я уже слышала шаги к кладовке. Ну, не получилось у меня оглушить его бесшумно, никак не получилось…

Я бросила кость и опустилась на колени.

Вдох.

Выдох…

Белая шерсть разлилась по коже, ушки выстрелили вверх – и спустя несколько секунд на полу сидела абсолютно невинного вида зайка. Первым в кладовку ворвался Шакр.

– Ох ты…

Не поняла? Почему люди постоянно ругаются? Странные они существа…

Шакр пнул ногой бессознательное тело. Обернулся.

– Лойрио, вы поглядите только…

Колин шагнул внутрь и только головой покачал.

– как интересно… кого‑то не нашли сразу? Отсиделся? Где?

– Интереснее – кто его нашел сейчас?

Шакр огляделся. Пристально так, серьезно…

– О, да и ваша зайка тут?

Я прыгнула к Колину и юноша подхватил меня на руки.

– Испугалась, маленькая?

Вообще‑то нет, но специально для тебя могу даже дрожь изобразить. Благо, зайцам подрожать, что пописать. Колин принялся ласково почесывать меня за ушком.

– все в порядке, малышка, все хорошо…

Приятно, когда о тебе заботятся.

– Шакр, возьмем этого типа, там допросим. Кстати, чем это его?

– Костью от окорока.

Шакр шевельнул ногой изрядно поглоданный мной кусок.

– И кто?

– Придет в себя – узнаем.

Хорошо, что зайцы смеяться не могут. А то бы точно фыркнула, представляя рассказ уложенного мной типа о голой девушке, которая отлупила его бычьей задней частью.

Колин.

Часа через два все выяснилось.

Как обычно, за всем стоял Рыло. Крашри, дрянь паскудная, всего не сказал. А именно, что должен был дать знать Рылу к определенному дню. Голубем.

Видимо, птица осталась у одного из удравших. Вадан о ней точно не знал, иначе сказал бы. Или не придал значения?

Теперь уже не важно.

Не получив известия о моей гибели, Рыло понял, что не дождется – и направил на тракт вторую компанию. Карна Макри и еще десяток людей с наказом отравить меня в этом трактире и взять живьем.

Ладно, запомню, сочтемся. Я Рыло тоже живьем брать буду, нам найдется о чем поговорить… долго… больно…

Карн приехал к старому знакомому – и по его указке нам подлили снотворное. Спасибо заюшке.

Плохо было другое. В суматохе мы, не разобравшись, уходили и Карна. А воскресить и допросить уже не получится. Его люди…

Нет, они, конечно, знали, слышали, но не им же Рыло приказ отдавал! А значит, и цена их словам – медяшка. И что с ними делать?

У Шакра сомнений не было. Повесить. Всех. Невиновных тут не было по определению. Если согласились на такое, все зная и понимая, никто даже не предупредил… повесить. И оставить пергамент – кто, за что, когда…

Я могу своим правом и словом. Правда, если узнает король, мне придется ответить, но в этом случае можно не бояться. Я не по дури или прихоти, на меня покушались – и это признано в присутствии моих людей. Ну и трактирщик, со слюнями и соплями, просьбами и молитвами, даже попытками поцеловать мой сапог (безуспешными, нечего мне обувь портить) написал признание. Будет чем оправдаться.

Интерес представлял разве что тот несчастный из кладовки.

Это был один из слуг. Когда началась заварушка, он храбро сбежал и отсиделся в погребе. А когда все закончилось и чуть поутихло, он решил пробраться в кладовую… зачем?

После нескольких пинков по ребрам, он признался, что там хозяин вроде как держал заначку.

Где?

С добровольной (пара отрезанных фаланг пальцев не в счет) помощью Винни, мы нашли указанное и только присвистнули.

Дорогая одежда, кое–где расшитая драгоценными камнями, скромная кубышка на несколько килограмм золота – да иные лойрио беднее живут.

– Точно. Шалили они с проезжающими, – подтвердил мои мысли Шакр.

Сильно шалили. Приговор становился неизбежным. А кто слугу…

Вот тут мне чуть дурно не стало.

Слуга заявил, что в кладовой была девушка. Красивая, голая, тощая, конечно, но все при ней. И она оглушила его окороком, который держала в руке.

Девушка?

Та самая?

Шакр подумал, а потом не поленился сходить в кладовую. Примерился к коровьей тушке…

– Лойрио, он вроде как и не врет, но… не может это быть ваш лесной дух?

Я попробовал поднять окорок – и понял, что Шакр имеет в виду. Тяжелый… держать я его смогу и даже замахнуться, но я! Тренированный мужчина, а не молодая хрупкая девушка, вовсе нет!

– я даже не знаю, что и думать…

– Зайчиха ваша не беспокоилась…

Что было, то было. Зайка сидела абсолютно спокойно, а ведь если там разыгралась драка пару минут назад – должна она была испугаться? Спрятаться?

Обязана.

– Думаешь, лесная девушка следует за нами?

Шакр выглядел непривычно серьезным.

– Не знаю, что и думать. Но… нам она вроде как не враждебна?

– Если правда то, что говорят о лесных духах…

– она бы приказала – и ваша зайка вам бы горло перегрызла.

– Зайцы мясо не едят.

– все лесные существа слушаются лесных духов, сами знаете.

Знал.

– и что теперь делать? Попробовать ее поискать?

– не знаю. Если мои предположения верны – она сама появится. Надо только подождать…

Зая.

Я сидела на руках у Колина и гордилась собой с полным на то основанием. Меня называли лапочкой, замечательной девочкой и самым умным зайцем Торадора. И были недалеки от истины, с одной поправкой. Другого такого зайца как я вообще нет, поэтому я самая умная зайка всех стран.

Учуяла ж я сонник – и все успели приготовиться. Связали трактирщика со слугами, выпили противоядие, а теперь решали, как им поступить.

Дорешались до неприятных вещей, но туда трактирщику и дорога. Судя по его захоронке – тут не один путник свой конец нашел. Ну и чего его жалеть?

Люди странные. Столько всего накручивают возле самых простых вещей…

Мы иначе относимся к смерти. Каждый из нас убивает – пусть и лесных животных, но мы знаем – рано или поздно каждый найдет свой конец. Жизнь за жизнь, смерть за смерть – это правильно. А люди почему‑то должны еще сказать кучу слов… странные.

Я немного беспокоилась об оглушенном мной слуге, но когда Колин заговорил, едва не запрыгала от радости.

Правильно! Лесной дух! И никто другой!

Какие оборотни? Нет никаких оборотней и никто о нас не знает. И не узнает. Вот!

Лес надежно хранит свои тайны.

И искать меня не надо. Я все равно не появлюсь. Ни к чему это…

Даже если бы захотела… вот что Колин будет со мной делать? Я уже немного разбиралась в местных обычаях. Ему нужно жениться на такой же самочке как он. Породистой. А не на бесполезной зверюшке из дикого леса.

Приданое, опять же, это то, что семья дает на прокорм своей самки…

У меня его нет, разве что шкуркой взять? Да и вести себя среди людей я не умею.

Или показаться Колину?

Нет, нельзя!

Мне и так тяжело будет уходить, ни к чему привязываться еще больше.

Вовсе даже ни к чему…

Колин почесал меня за ухом, отвлекая от тяжелых мыслей.

– Пойду я спать, Шакр.

– Лойрио, а может, внизу?

– нет, хочу кровать. Да ты не бойся, с моей охраной это безопасно. Заюшка, умненькая моя… ты ведь предупредишь, если кто‑то полезет?

Предупрежу, предупрежу, куда я денусь. Заячий сон намного чувствительнее человеческого…

Лайри Аделия Каренат.

Я вся кипела от гнева.

Как можно быть таким бесчувственным?!

Колин… он чудо, но иногда бывает просто невыносимым! Мне плохо, страшно, я чуть ли не в истерике, нас собирались убить, а он, вместо того, чтобы посидеть со мной, подержать за руку, успокоить, поцеловать, наконец, уносится допрашивать каких‑то тварей, мизинца моего не стоящих!

Это куда годится?

Я все‑таки его невеста! И – никакого внимания!

Да он о своей зайчихе больше беспокоится, чем обо мне! Ее‑то он на руках носит, волнуется, ищет… а меня?!

А я ему не нужна…

Я закусила подушку, яростно отплюнулась от куриного пера.

Свинство!

Хотя… он ведь считает, что наша помолвка временная. Это я его люблю, ему‑то пока все равно. А мне – нет! Я все сделаю, чтобы эта помолвка стала настоящей! Все–все!

А… а что я могу сделать?

Влюбить в себя Колина! Безусловно.

А как?

Мама вроде говорила, что мужчины думают… тем местом, которое в штанах. И если женщина вовремя… вот как она к моему отцу… то все возможно?

А ведь и верно.

Если Колин и я… может, он на мне женится? Если я забеременею, он же не бросит меня с ребенком? Не сможет бросить!

Почему бы нет… только когда?

А чего думать?

Чем скорее, тем вернее! Если у мамы с одного раза получилось, может, у меня тоже получится? Например… сегодня!

А когда еще?

Я не знаю, где мы будем ночевать дальше, а тут удобно, людей почти нет, никто не помешает… почему бы не попробовать?

Я соскользнула с кровати, оглядела себя.

Белая рубашка – мужская, до середины бедра. Темные волосы распущены. Колин спит в соседней комнате… надеюсь, у него не заперто?

Зая.

Колин подгреб меня поближе к себе. Я успокаивающе заурчала, полезла мокрым носом в шею, вдыхая его запах, парень постепенно расслабился и уснул. Еще бы…

Чем дальше, тем больше мне хотелось подождать с отъездом. А вместо этого наведаться к его отчиму. Дрянь какая!

Мать добил, теперь мальчишку? Я его самого добью… а была б я волком…

Ну, ничего, я ему устрою визит плотоядного зайца! Между прочим, зубки у меня острые и длинные. Вы не смотрите, что зайцы животные мирные, если понадобится – я могу быть очень боевой! У меня вся семья – просто звери!

Какие там угрызения совести?

Вокруг стояла тишина, я сопела, Колин чуть расслабил руки, и я могла высвободиться, но пока не хотелось. От юноши хорошо пахло – чем‑то травяным и уютным. Мне повезло, что я его встретила, да и ему тоже. Без меня его бы уже три раза в живых не было…

В коридоре послышались тихие шаги. Я насторожилась.

Будить мальчишку? Нет?

Осторожно выбралась из его руки, подскочила к двери, принюхалась…

Лайри Аделия…

А тебе что тут нужно, кикимора болотная? В три часа ночи, в чужой комнате? Свечку одолжить решила? Или…

Судя по звуку шагов, направлялась она именно сюда.

Ну и ладно, Колина будить не будем. Мне тоже поразвлечься хочется.

Много ли может заяц? Если это умный, решительный и обаятельный зай вроде меня – более чем достаточно!

Дверь не скрипнула, приоткрываясь. Аделия вгляделась в темноту, осторожно шагнула внутрь… и я кинулась ей под ноги. Не так, чтобы на меня наступили, а чтобы сбить, снести… для этого надо бить под колени.

И у меня получилось!

Я еще и вскрикнула. Аделия тоже вскрикнула, приземляясь на попу в дверной проем. Колин проснулся – и, не долго думая, запустил на шум тазиком, который ему принесли для умывания еще до заварушки, а потом он так и остался. Умница какой!

Я его просто обожаю!

Тазик в Аделию, к сожалению, не попал, ударился в дверной косяк над ней и упал вниз, девушку только грязной водой окатило, но грохота наделал…

Первым по лестнице взлетел Шакр с мечом наголо, за ним еще пять солдат. И застали картину маслом по сердцу.

Колин сидит на кровати, пытаясь проснуться. Я, с видом полнейшей невинности, скорчилась в уголке.

В дверном проеме, в рубашке, задравшейся выше талии, мокрая, как мышь, сидит Аделия с выражением полного ошаления на лице. А вот так тебя!

В следующие десять минут я получила массу удовольствия, наблюдая за неумелым враньем!

Конечно. Аделия не рассчитывала на такой прием, потому и не подготовилась, и что врать – сразу не сообразила. Сказала б хоть, что кто‑то ходит, или она что‑то услышала, а тут…

Поделом тебе, нахалка бессовестная!

Я лучше Колину сама невесту подберу, и это определенно будешь не ты. Врешь много.

Колин.

Утро было прохладным и ясным. Обмылок чуть пританцовывал, намекая, что хорошо бы и поскакать, а, хозяин?

Я согласился и пустил коня в галоп. Оглядываться не хотелось. Знаете ли, не привык я выносить смертные приговоры, но Шакр был неумолим. Я – лойрио, я должен…

Ночью, после того, как Аделия заявилась ко мне, я понял, что все равно не усну. М–да…

Вот так сделай доброе дело.

Можно подумать, я не понял, зачем она приходила! Такой вот я тупой!

Лучший способ выйти замуж – это оказаться с мужчиной в компрометирующей ситуации, так? У ее матери не получилось, теперь Аделия решила на мне попробовать? И что самое печальное, если бы она забеременела – я бы точно женился. Мой ребенок без родителей расти не должен…

Не вышел номер. По словам Аделии, она обо что‑то споткнулась, вскрикнула зайка, потом я кинул тазиком… эх, жалко, не попал…

Надо бы ее спихнуть Ладорату и поскорее! Но к нему – такой крюк делать… я тогда точно с матерью попрощаться не успею. А до дома уже дня три осталось.

Проще сначала туда, а потом уж и Аделию отвезти.

Я погладил зверушку, которая сидела впереди меня и крутила головенкой по сторонам.

– Умничка ты моя… Зай, где та лесная девушка, а? Если бы ты говорить могла…

Шакр, десятник стражи.

Я оглядел свой отряд. М–да. Одиннадцать человек – немного. Почему так?

Так четверых наших вчера положили, и раненых мы оставили на постоялом дворе. Пусть приходят в себя и догоняют. А заодно, похоронят всю падаль и найдут, на кого хозяйство оставить. Двор‑то в дне пути от земель Торвальда, нехорошо, если тут разбойничье гнездо будет…

Колин меня вчера порадовал. Ей–ей, надо себе будет такого зайца завести. Если от этой зайчихи дети будут – обязательно себе одного заберу и обучать начну. Учуяла снотворное, мальчишка нас предупредил, да и сам правильно действовал.

А ночью…

Вот ведь… кошка!

Чего бабам не хватает, а?

Тебя взяли, вытащили, к отцу собираются доставить, да и так не оставят – чего ты к парню лезешь, кошка блудливая? Свербит до тряски?

Но ночью ей хорошо перепало, да и люди теперь на нее косятся… определенным образом. Вон, прижухла в седле.

Дуры–бабы…

Ночью…

Когда мальчишку разбудили, он понял, что уже не заснет и пришел вниз, к караульным. Предложил подменить кого чтобы люди отоспались. А я, не долго думая, использовал это время для допроса и суда. А чего?

Еще на сутки тут задерживаться, в этом клоповнике?

И так время потеряли.

Ты – лойрио. Не спится? Так займись своим прямым делом. Суди и выноси приговор.

Колин немного помялся, к такому он был непривычен, все‑таки учить его учили, но пока в жизни таких шишек не набьешь – все бесполезно будет. Да и…

Одно дело – убить негодяя в запале боя, в горячке, тут и не заметишь. А вот когда он связанный, жалкий и ползает перед тобой на коленях…

Но трактирщика мы раздавили по полной, во всем сознался, гнида такая! И что привечал путников, и что некоторые из его гостиницы так и не уезжали. И даже захоронки свои выдал…

Мразь редкостная.

Часть денег мы с собой выгребли. А чего бы нет? Люди, которых этот мерзавец сонным зельем да ножом приветил, рады были бы, что их деньги пошли как бы в уплату за правосудие над убийцей.

Да, именно правосудие.

Приговор Колина был краток и быстр. Повесить.

И трактирщика–негодяя, и его приспешников, и тех, кого Рыло по наши души послал. А на место трактирщика подобрать кого поприличнее…

Вот мои люди этим и займутся. Там моих двое осталось – Никс и Тарх. Ну и каренатовские… эти мешать не будут, ребята хорошие.

К Аделии, кстати, они тоже неплохо относятся, но после ее выходки симпатии у них поубавилось. Все же некрасиво это – к мужчине ночью в комнату лезть…

Надо бы за девчонкой последить, чтобы еще чего не выкинула.

Эх, бабы–бабы…

Калайя, жена вожака. Мать Зои

От мужа не было ни слуха, ни духа. От дочери тоже. А тут еще…

– Калайя, Лайса пропала…

– Да неужели?

Рыжую дрянь я видеть не могла. Вот стерва! Не нашла другого времени в постель к чужому парню лезть? Стоило бы, конечно, ее поблагодарить – а то вышла бы моя девочка замуж за Райшена, а он бы потом свою гнильцу показал…

Бывают такие деревья.

Красивое, крепкое, а потом вдруг падает – и все только удивляются, почему так?

А просто сердцевина у него выгнила. Вот и оборотни так же – прогнивают, а потом и падают. И не угадаешь, где, когда…

Только вот гнилые деревья мы по запаху отличить можем, по току сока, а гнилых оборотней – как? Ежели они маскируются под хороших? Нет, все к лучшему. И что моя малышка за эту пакость замуж не выйдет – тоже. Лишь бы Рев нашел ее поскорее, да вернулись…

– как есть, пропала. Уже дней семь ее никто не видел!

– Та–ак…

Я вздохнула. Искать и заниматься разбирательством мне не хотелось, но обязанность такая. Как оказалось, Лайса пропала вскоре после Зайка и никто ее не видел. А еще с ней пропали несколько монет и лучшая одежда. Как интересно…

Я переглянулась с мамашей нашей лисички и принялась расспрашивать всех еще активнее. Ох, чует мое сердце, что рыжехвостина не просто так удрала…

А что я могу сделать?

Послать кого‑то за ней?

Самой пойти?

Хватит и того, что Равашар с Марси отправились за дочкой. А тут еще и Райшен куда‑то делся…

Они что – сговорились?

Или рыжая решила с Райшеном сбежать к людям? Они ж понимают, что если Зайка не вернется – жизни им не будет.

А если и решили – скатертью дорожка!

Катитесь в болото к лешему!

А я буду ждать возвращения своих родных…

Лайса.

Я наблюдала за этой девушкой уже несколько часов.

Симпатичная. Светлые волосы, ясные глаза… но привлекла меня не девушка, а ее платье.

Если бы Райшен меня увидел в таком! Почему в Лес не привозят ничего подобного? Или Равашар привозил что‑то такое для своей жены? Для дочери? Просто нам ничего не доставалось?

Все может быть.

Светло–зеленое воздушное чудо мягко облегало тонкую талию, кружева закрывали запястья… я была бы в нем просто восхитительна.

Я просто бежала мимо, увидела трактир, думала зайти или нет, но тут подъехала карета – и из нее вышла эта девушка. Да леший с ней, с девицей, но платье!

Я хотела себе такое же…

Пришлось перекинуться, одеться, зайти в трактир и усесться там за столик.

Мясо было старым и пережаренным, напоминая по вкусу и мягкости подметку сапога, молоко скисло, но платье…

Девица пару раз спускалась вниз – и я восхищенно впивалась в нее глазами. Как я поняла из разговоров – она была какой‑то лайри и ехала к мужу…

Ну и зачем ей такая роскошь?

Муж ей еще купит…

Ко мне подсел какой‑то человеческий тип и сально улыбнулся. Я пригляделась.

М–да, в лесу таким бы и червяки побрезговали.

Жирный, потный, вонючий, одежда из дорогих тканей и даже золотом вышита, но уж больно вся в пятнах.

– красивая девушка – и совсем одна?

– Это важно?

– Вы не боитесь? Столько мужчин, столько опасностей…

Рука поползла по столу, легла на мои пальцы. М–да…. а ведь мне нужны деньги. План созрел мгновенно и я зазывно улыбнулась.

– Неужели не найдется ни одного храбреца, который поможет красивой девушке?

Пузан выпятил грудь. М–да, лучше б он этого не делал, но видимо, он считал, что так выглядит мужественно, а не свиноподобно.