355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Фредерик Дар » Княжеские трапезы » Текст книги (страница 11)
Княжеские трапезы
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 18:03

Текст книги "Княжеские трапезы"


Автор книги: Фредерик Дар



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Это ухудшение душевного состояния продолжалось до одного дождливого вечера, когда судьба Эдуара резко изменилась.

Бланвен находился в яме и осматривал днище «Сит-роена-15 six» 1956 года выпуска, модифицированного Петером Эппендалем, когда остановившаяся перед гаражом машина погудела.

В гараже Бланвена не было бензоколонки, и Эдуар злился, если ему мешал какой-нибудь клиент, настолько ленивый, что не желал выходить из машины, дабы убедиться, что здесь не торгуют бензином. Чертыхаясь, Эдуар вылез из ямы по короткой железной лестнице.

Перед гаражом-мастерской стоял большой «роллс-ройс фантом» с затемненными стеклами. Эдуар тут же узнал его: автомобиль княгини Черногорской. За рулем сидел старый Вальтер Воланте. Увидев Эдуара, он вылез из машины и дружески улыбнулся. Затем старик открыл заднюю дверь и протянул руку навстречу собирающемуся выходить пассажиру. Показалось туловище герцога Гролоффа. Длинные седые волосы, обрамлявшие лысину герцога, падали на его жирные плечи. Камергер с опаской поставил сначала одну ногу на асфальт, затем другую. Над начищенными до солнечного блеска туфлями нависали серые гетры. Его черный костюм от ветхости позеленел. Поскольку лил сильный дождь, герцог потрусил в гараж настолько быстро, насколько ему позволяла его тучность.

– Приветствую вас, монсеньор, – сказал Эдуар. Старик вымученно взглянул на Бланвена.

Лицо у старика было нездорово-бледным, под глазами – желтые круги. Путешествие, наверное, утомило его.

– Здесь у меня нет стула, – сказал Эдуар, – я бы предложил вам подняться в мою квартиру, но лестница настолько крутая, что вряд ли вы рискнете забраться по ней.

Герцог покачал головой, затем, увидев стопку новых покрышек, со стоном уселся на них.

Старый Вальтер забрался в машину, чтобы укрыться от дождя. Эдуар выжидал, будучи совершенно уверенным в том, что если старик явился к нему, значит, речь идет о делах чрезвычайной важности.

– Княгиня Гертруда ознакомилась с письмом, которое вы мне оставили. Она определила, чьим почерком оно написано и для очистки совести дала его на графологическую экспертизу: письмо написано именно князем.

Присев на верстак, Эдуар принялся поглаживать губки тисков.

– Не соблаговолите ли вы показать мне низ вашей спины? – спросил Гролофф.

Эдуар ничем не выдал своего удивления. Соскочив с верстака, он расстегнул комбинезон, под которым были только трусы, и повернулся к герцогу спиной.

Тот наклонился и перекрестился.

– Боже всемогущий! – прошептал старик.

– Вас так взволновало мое родимое пятно? – спросил Эдуар.

– Такое же родимое пятно у всех мужчин из рода Скобосов. По форме оно напоминает очертания Черногории.

– Ну и дела! – хихикнул Бланвен, чтобы скрыть смущение.

– Нет никакого сомнения, что вы сын Сигизмонда Второго, – заявил герцог.

– А в династии не было Эдуара?

– Нет.

– Значит, я Эдуар Первый? – пошутил Бланвен.

– Выходит, да.

– Сын князя – ладно, но сын служанки – вот в чем загвоздка, не так ли?

– Необязательно, поскольку князь признал свое отцовство.

– Да и потом, в любом случае ведь Черногория республика?

– Пока.

– Хм, знаете ли, возвращение Зорро… На вашем месте я бы особо не рассчитывал на это.

– История непредсказуема, монсеньор.

Эдуар подскочил.

– Повторите-ка, пожалуйста, что вы сказали!

– Я сказал, монсеньор, что история непредсказуема.

– Вы называете меня «монсеньор»!

Старый толстяк улыбнулся.

– Отныне мне будет затруднительно называть вас как-нибудь иначе.

Герцог огляделся.

– Вы здесь живете?

– Не княжеское жилье, не так ли?

– Все Скобосы увлечены техникой. Ваш отец был…

– Я знаю: его страстью были мотоциклы.

– А у вашего деда – самолеты. Короче говоря, монсеньор, княгиня Гертруда хочет как можно скорее увидеть вас.

– У меня страшно много работы, – возразил Эдуар с нарочито наивным видом.

Герцог был шокирован.

– Ну же, монсеньор, вас ожидает княгиня-мать! Думаю, что вам следует собрать вещи и отправиться вместе с нами в Швейцарию.

– Княгиня Гертруда ждала меня тридцать два года, – ответил Эдуар, – пусть наберется терпения еще на восемь дней. К пятнице я должен закончить заказ на два автомобиля. Ведь слово князя, господин герцог, чего-нибудь да стоит!

Тут вернулся ездивший за запчастями на вокзал Банан. Толстый старик и «роллс-ройс», в котором тот приехал, произвели глубокое впечатление на паренька.

– Позвольте представить вам моего подмастерья, месье Селима Лараби, – сказал Эдуар.

Банан с готовностью протянул руку герцогу, тот, явно испытывая мучение от возможного рукопожатия, никак не отреагировал.

– Банан! – воскликнул Бланвен. – Разве ты не знаешь, что негоже засранцам вроде тебя протягивать свои грабли герцогу; тебя не научили этому на твоих арабских базарах?

При виде обеих физиономий – Гролоффа и Селима – Эдуара разобрал смех. Герцог встал опять со стоном.

– Позвольте мне удалиться, монсеньор. Что я должен сказать княгине Гертруде?

– Что я приеду в воскресенье.

– Можно ли надеяться, что вы прибудете к обеду, монсеньор?

– Можно!

Старик достал из кармана пенсне и приложил его к глазам как лорнет.

– С ума сойти, как вы похожи на НЕГО, – уверенно сказал он, – это поразило меня во время вашего первого визита.

– Что не помешало вам выгнать меня точно проходимца, – заметил Эдуар.

– Тот короткий остаток дней, который мне суждено прожить, я неустанно буду просить у вас прощения, монсеньор. Находясь подле вашей бабушки, я вижу свою миссию в том, чтобы защищать княгиню: как только небо над ее головой хмурится, я открываю зонтик.

На помощь своему пассажиру поспешил Вальтер. Он сменил бархатную куртку на другую, из голубого сукна, а кожаный шнурок – на настоящий галстук, блестящий от частой носки.

– Вы проверили предохранители у вашей кареты? – спросил Эдуар.

– Нет еще, месье.

– Это неблагоразумно, – пожурил шофера Бланвен. – Хотите, я проверю?

– Не думаю, что вам стоит заниматься подобным делом, – пролепетал старик.

Герцог склонился перед автомехаником.

– Желаю вам всего наилучшего, монсеньор, и – до воскресенья.

– До воскресенья, мой милый герцог. Скажите княгине, что я захвачу с собой вина.

19

Эдуар предупредил Розину, что отправляется в путешествие, не открывая ей всей правды. Он только намекнул, что речь идет о любовном приключении, и это обрадовало мать.

В пятницу, отдав клиентам починенные автомобили, Эдуар отправился вместе с Бананом в Париж, чтобы купить себе респектабельный, по его мнению, костюм, нижнее белье и английские туфли от фирмы «Ж.М.Вестон». Бланвен предпочитал легкую обувь итальянского производства, но посчитал, что князю больше приличествуют туфли с круглыми носами и широкой подошвой. Эдуар посвятил араба в суть происшедшего, и Банан, ослепленный блестящей судьбой своего патрона, вышагивал рядом с ним, как носильщик царского паланкина. Они пообедали в ресторане «Фуке», и Селим был поражен толпящимися там звездами кино и телевидения.

По дороге обратно Эдуар сообщил своему подмастерью, что на время своего отсутствия он поручает ему заниматься гаражом, и дал необходимые советы.

– В первый раз ты обманул мое доверие, снюхавшись с Мари-Шарлотт, – сказал Бланвен. – Обманешь во второй раз – между нами все будет кончено.

Приложив правую руку к груди, Банан поклялся, что старое не повторится.

На следующий день Эдуар пустился в дорогу за рулем «Ситроена-15» серого цвета с черными крыльями. Он полностью заменил мотор автомобиля и перекрасил его. На такой машине не стыдно было показаться в замке.

К вечеру Бланвен добрался до Женевы и остановился в отеле «Интерконтиненталь». У бабки он хотел появиться свежим и отдохнувшим. Он пообедал прямо в гостинице, немного выпил и отправился к себе в номер. Переодевшись в пижаму, Эдуар включил телевизор: была ночная трансляция футбольного матча; но задолго до полуночи, сморенный сном, погасил свет и скользнул на свежие простыни.

А когда Бланвен проснулся, его охватил страх – панический страх, с которым он никак не мог совладать. Ему хотелось отправить записку княгине Гертруде Черногорской, отказаться от встречи и сломя голову ринуться домой. Эдуар топтался перед препятствием, как упрямая лошадь, отказывающаяся прыгнуть. От перспективы встречи в замке со старой дамой, свалившейся с другой планеты, у него перехватывало дыхание. Он ощущал себя на веки вечные сыном Розины, он навсегда принадлежал к простонародию; он жил одной жизнью с людьми среднего достатка и знал эту жизнь, с ее нищетой и бедами. Он жил бок о бок с магрибинцем, у них обоих руки были испачканы машинным маслом; он потрахивал время от времени стареющую учительницу из светской школы; его всегда ждал накрытый стол у Шарика – хозяина забегаловки. Как же он выдержит встречу с пожилой женщиной, представительницей высшей аристократии? Что они скажут друг другу? Она, старушка, сброшенная с трона, и он, еще совсем молодой человек, которому разводной ключ заменял скипетр? Во всей этой истории было нечто похожее на американскую комедию.

Эдуар заказал себе побольше черного кофе и все выпил до последней капли. Затем он принялся перелистывать телефонный справочник кантона Женевы и на последних его страницах нашел Версуа. Но никакого упоминания о князьях Черногорских там не было. Без сомнения, у замка было какое-то название, хотя Бланвен не припоминал, видел ли он табличку с указателем на решетке. Он задумчиво глядел на серые страницы, размышляя, под каким же именем могла записаться княгиня в изгнании. И вдруг ему на ум пришла мысль: Скобос. Свергнутые короли и князья, став простыми гражданами, вновь обретают свою фамилию, данную от века.

И действительно, фамилия Скобос оказалась зажатой между Электрическим предприятием Сбиндера и доктором Сламуром.

Эдуар набрал указанный номер, и после первого же звонка трубку снял герцог Гролофф.

– Здравствуйте, господин герцог. Говорит Эдуар Первый! – сказал охрипшим голосом Бланвен.

– Приветствую вас, князь. Где же вы?

– В отеле «Интерконтиненталь».

– Что за мысль пришла вам в голову, монсеньор? Остановиться в отеле, когда в вашем распоряжении целый замок! Должен ли я прислать за вами шофера?

– Не стоит, я на машине.

– В таком случае позволю себе посоветовать вам приехать сюда как можно быстрее. Княгиня Гертруда сгорает от нетерпения увидеть вас.

– О'кей! – машинально ответил Эдуар.

Настежь открытые ворота приглашали войти внутрь. Эдуар заметил, что на лужайке начали косить высокую траву и пропалывать сорняки, проросшие сквозь гравий на большой аллее.

Когда Бланвен приблизился к замку, из ангара показался старый Вальтер, размахивающий руками, – он приглашал Бланвена поставить автомобиль в ангар. Старый слуга и на этот раз сменил свой наряд: на нем были черные брюки и жилет в желтую полоску. Впрочем, и эта одежда казалась не менее потрепанной, чем та, в которой его видел Бланвен в прошлые разы.

Пока Эдуар разворачивался, Вальтер закрывал широкий портал, скрежет при этом был такой, что барабанные перепонки лопались.

С почтением поприветствовав Бланвена, старик спросил у него разрешения вынуть вещи из багажника.

– Не стоит, – ответил Эдуар, – я не задержусь надолго.

Слуга, казалось, глубоко огорчился этим ответом.

– Но для князя приготовлена комната! – сказал он.

Уже на крыльце Эдуар убедился, что все ставни открыты, и это придавало замку гостеприимный вид. Из дверей появился герцог Гролофф – массивный, живописный и бесконечно старый. На нем были брюки в серую полоску и жакет, что делало старика похожим издали на Уинстона Черчилля. Герцог склонился в низком поклоне, ожидая руки Эдуара. Но тот и не подумал протянуть ее. Гролофф выпрямился и пригласил гостя следовать за ним. Бланвен шел такой упругой походкой, что можно было подумать, будто под его ногами резиновое покрытие в двадцать сантиметров толщиной. От страха Эдуар дрожал, чувствуя, как по его лбу градом катится пот.

Пройдя через огромный холл, заставленный уродливой мебелью, они вошли в салон, который днем освещался естественным светом, проникавшим сквозь четыре высоких окна, а с наступлением темноты – двумя гигантскими люстрами голландской работы. Кресла и канапе стиля Людовика XIV, выглядевшие высокомерно благодаря своей позолоте и муару, сгрудились у камина маленьким красным стадом. Посередине холла высилась мраморная подставка, на которой лежали предметы, настолько же ценные, насколько и разнородные – золотые табакерки и коробочки для пилюль, флаконы для ароматических солей и духов, вырезанные из самоцветов, маленькие серебряные подносы с гербами. Как и в холле, здесь тоже на стенах висели портреты; несмотря на яркие краски и блеск масла, от этих лиц веяло беспросветной скукой и чопорной грустью. На некоторых портретах были изображены люди в военной форме, увешанные медалями, на других – таинственные вельможи, на третьих – священнослужители.

– Присаживайтесь, монсеньор, я пойду предупрежу княгиню.

И Гролофф вышел. Но Эдуар остался стоять, чтобы сохранить свободу в движениях в тот роковой момент, когда появится княгиня Гертруда. Его внимание привлекли роскошные безделушки на мраморной подставке. Подобных он никогда прежде не видел; в каждом предмете жила душа, за каждым стояла история.

«Что за беспечность оставлять их так: любой алчный человек может позариться на них!» – подумалось Эдуару.

Дверь, прежде не замеченная Бланвеном, так как была она завешана коврами, открылась. Эдуар ожидал появления княгини из той же двери, через которую прошел сам, поэтому он оказался спиной к старой женщине. Бланвен быстро повернулся и застыл от почтения и нахлынувших на него чувств.

Она была здесь – тщедушная и восхитительная в своем величии; на ней было длинное черное платье, доходившее до щиколоток; черная кружевная пелеринка, наброшенная на плечи, делала эту женщину еще более хрупкой. Из-за своего маленького роста княгиня держалась очень прямо. Лицо ее было бледным, но, несмотря на возраст, на нем почти не было морщин – старуха совершенно не красилась, даже рисовой пудры не было на этом странном лице, на котором читались неумолимая воля и безысходное горе. Гармония ее черт поражала. В молодости Гертруда, наверное, была очень красива, эта красота угадывалась и сейчас. Густая седая шевелюра, стянутая в пучок на макушке, распускалась на затылке густым шиньоном в форме тщательно уложенного полумесяца. На такую прическу требовалось, должно быть, немало времени.

Вслед за княгиней в зал вошла женщина, еще молодая, но как бы высохшая. Ее светло-каштановые волосы, отдававшие в рыжину, большие светлые глаза могли сойти и за зеленые, и за голубые; губы полные, нос слегка вздернут, а лицо украшено веснушками. Казалось, что основу ее жизни составляют осторожность и сдержанность, но за ее скованностью проступали разочарование, покорность и скрытая нежность. Женщина встала слева от старой княгини, и та сразу ухватилась за ее руку.

Эдуару хотелось, чтобы здесь оказался и герцог – он смягчил бы обстановку, но, очевидно, княгиня Гертруда сочла его присутствие неуместным.

Пожилая женщина и молодой человек обменялись долгими испытующими взглядами. Наконец Бланвен низко поклонился и, стараясь, чтобы его голос прозвучал увереннее, произнес:

– Приветствую вас самым почтительным образом, мадам.

Княгиня слегка склонила голову.

– Итак, это вы, – сказала она.

Увлекая за собой компаньонку, старуха обошла вокруг Эдуара. «Как будто осматривает лошадь на ярмарке», – подумал Бланвен, испытывая неловкость. Затем княгиня уселась в кресло. Красное чудовище полностью поглотило ее. Среди огромных подушек старуха казалась совсем крохотной.

– Оставьте нас на минуточку, Маргарет! – приказала княгиня. – И проследите, чтобы никто не вошел сюда.

Голос ее был совершенно лишен интонаций, она изъяснялась на чистом французском языке, в котором слышался легкий акцент.

– Месье, – продолжила княгиня, когда молодая женщина вышла, – я попрошу вас об одной вещи, которая, возможно, шокирует вас, поэтому я заранее прошу у вас прощения: не могли бы вы раздеться?

Эдуар нахмурился.

– Если речь идет об этом знаменитом родимом пятне, то герцог уже имел возможность убедиться, что оно есть, мадам.

– Речь идет не только об этом, – ответила старуха. – Забудьте о стыдливости в присутствии женщины, которой скоро исполнится восемьдесят лет.

Несмотря на спокойный тон, в ее голосе слышался приказ.

Эдуар начал раздеваться. Этот стриптиз был для него настоящим мучением. А повиновался он потому, что понимал: старой княгиней движет не каприз, а необходимость проверить еще что-то.

В мгновение ока Бланвен стоял перед старухой в одних трусах.

– Еще немного мужества, – прошептала княгиня умирающим голосом, – я хочу увидеть вас совершенно голым.

Эдуар стащил с себя трусы в синюю полоску и неподвижно замер, неловкий, сгорающий от стыда, стараясь не прикрывать руками половой орган.

– Повернитесь! – приказала княгиня.

Эдуар подчинился, растерявшись от собственной покорности, хотя внутри него все больше зрело сопротивление.

– Благодарю вас, – сказала княгиня. – Вы можете одеться.

Собрав свою одежду, Бланвен укрылся за креслом хозяйки замка, чтобы одеться. Приведя себя в порядок и вернувшись на место, он увидел, что старая женщина плачет.

– Мадам! – пробормотал Эдуар. – О! Мадам…

– Я как будто снова увидела своего супруга и своего сына, – заявила княгиня Гертруда. – Боже мой, как же вы похожи, все трое! Цвет кожи, волосы на теле, родинки, плечи в виде трапеции, бедра, мускулатура, выпирающие локти. Все! А лица, которые хоть сейчас можно чеканить на медалях! Эти скептические и дерзкие взгляды, способные бесконечно смягчиться, чтобы привлечь нужного человека! А ямочки на ваших подбородках! Мясистые уши, рты терпеливых прожигателей жизни! О! Дитя мое, какой же сказочный подарок преподнесли мне небеса, прежде чем я отойду в мир иной!

И она раскрыла Эдуару объятия.

Был бы при этом свидетель, жест показался бы ему театральным, но такового не оказалось, поэтому все вышло естественно, просто и прекрасно.

Эдуар подошел, положил руки на подлокотники парадного кресла и подставил свои щеки под поцелуи Гертруды. От нее слегка пахло фиалкой – странный, едва различимый запах, прекрасно подходивший к этой старой женщине, живущей в изгнании.

Княгиня обхватила Эдуара за голову своими холодными руками и прижала к груди; он был вынужден встать на колени. И потом Гертруда еще долго прижимала Бланвена к себе, гладила его жесткие волосы легкой рукой.

– Эдуар, – шептала она, – о, Эдуар, мое прекрасное чудо!

И рядом с этой незнакомкой ему было бесконечно хорошо. Никогда в жизни ба Рашель так не обнимала его.

Когда Эдуар поднялся, княгиня попросила его сесть рядом с ней и взяла его за руку.

– Вы посланы мне Богом, – сказала старая женщина. – Тем более сейчас, когда мои дни сочтены, ваше появление имеет неоценимое значение в моей жизни. Благодаря вам, Эдуар, все начинается вновь, вернее сказать, все продолжается. Раньше я жила как растение, лишенное воды. Силы мне давала только молитва, а целью в жизни были ежедневные посещения кладбища. Отныне я буду жить для вас и для народа Черногории, который снова может питать надежду, что монархия вернется на его землю!

Эдуар поборол в себе желание разубедить старуху, сказав ей, что он действительно хочет стать ей внуком, но князем Черногорским – никогда. Он подумал, что сейчас не то время, чтобы разрушать ее химеры, и позволил Гертруде строить свои совершенно опереточные планы. Бланвен чувствовал себя неспособным играть в пьеске «Сисси-императрица», даже ради старой княгини, изгнанной из родной страны. От подобных волшебных сказок он сразу приходил в состояние, похожее на похмелье.

Княгиня Гертруда позвала свою компаньонку – та немедленно появилась в салоне.

– Это Маргарет Маллингер, – объявила старуха. – Она ирландка и живет подле меня больше двадцати лет.

Эдуару подумалось, что она поступила на службу к княгине совсем юной. Пригретая ею, она потихоньку зачахла и забыла о своей молодости. Без сомнения, она была любовницей князя Сигизмонда, пока тот не погиб, и наверняка он продолжал жить в ее памяти, как жила она сама рядом со страдающей матерью.

– Маргарет, – начала торжественным тоном старая женщина, – представляю вам моего внука, князя Эдуара Первого Черногорского.

Покраснев, ирландка присела в реверансе.

– Значит, это правда, мадам?

– В этом нет ни малейшего сомнения, – уверенно сказала Гертруда. – Пригласите всех сюда, и как можно быстрее.

– Хорошо, мадам.

– А мисс Малева больше не служит у вас? – спросил Эдуар.

Княгиня уклончиво улыбнулась. – Ах! Вы, оказывается, в курсе?

– Моя мать рассказывала мне о ней.

Старая женщина посерьезнела.

– О! Да, ваша мать, ну конечно же…

Казалось, что упоминание о Розине было ей неприятным, омрачало такой безоблачный момент.

– Она существует! – резко заявил Эдуар, как бы доказывая этой свалившейся с небес бабушке, что не стоит забывать ту маленькую служаночку.

Гертруда поняла предостережение.

– Как она поживает?

– Самым лучшим образом.

– Была ли она замужем?

– Никогда.

От этой новости княгиня, похоже, пришла в восторг.

– Ах, вот как! Очень хорошо.

– Почему?

– Раз у вас официально не было отца, посмертное установление отцовства будет облегчено.

Наверное, после первого визита Эдуара Гертруда все крепко обмозговала.

Старуха взяла потрескавшуюся руку своего внука, поднесла к губам и поцеловала твердые пальцы механика.

– У них тоже иногда были такие же руки. Когда вы чинили нам машину в Версуа, видя вас склоненным над мотором, я поняла, что вы именно тот, за кого себя выдаете.

В дверь постучали. Вошел герцог Гролофф в сопровождении дамы с пышной грудью, в зеленом бархатном костюме с вышивкой, напоминающей фольклорные мотивы. Красные прожилки пробивались на лице женщины, несмотря на густой слой косметики. Ей должно было быть около пятидесяти лет. Выпуклые, очень голубые глаза свидетельствовали о природной глупости.

– Вы уже знаете герцога Гролоффа, – сказала княгиня, – а это его супруга, герцогиня Хейди.

В последних словах княгини сквозила ирония. Эдуар понял, что его бабушка не очень-то уважала безвкусно разряженную толстуху.

Поодаль от этой пары стояла другая – старый Вальтер и низкорослая брюнетка средиземноморского типа.

– Вальтер Воланте и его жена Лола, – объявила Гертруда. – Он итальянец, а она португалка. Они славные, работящие и преданные люди.

Княгиня протянула руку Маргарет, и та поторопилась помочь ей подняться с широкого кресла.

– Не знаю, известна ли вам эта новость, – сказала княгиня, – но я, друзья мои, с большой радостью представляю вам моего внука, Эдуара Первого Черногорского.

Сначала зааплодировал герцог, его примеру последовали пять остальных членов княжеского двора.

– Поприветствуйте их, Эдуар! – шепнула Гертруда.

Бланвен подошел к кучке людей, изобразив на своем лице приличествующую случаю улыбку. Пытаясь соблюсти правила этикета, основываясь на правилах логики, он прежде всего протянул руку герцогу и горячо пожал ее. Затем он обменялся рукопожатиями с герцогиней, мисс Маргарет, с Лолой и Вальтером, чьи добрые, глубоко посаженные глаза повлажнели.

Эдуар испытывал страшную усталость, будто после тяжелых физических упражнений. Он думал о малышке Розине, привезенной тридцать три года назад незнакомцами в этот дом, и в конце концов решил, что жизнь прекрасна и в то же время нелепа.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю

  • wait_for_cache