Текст книги "Сумма теологии. Том IV"

Автор книги: Фома Аквинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Раздел 9. Можно ли распоряжаться актами внешних членов?

С девятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что телесные члены в своих действиях не повинуются разуму. В самом деле, очевидно, что телесные члены более отдалены от разума, нежели способности растительной души. Но уже было показано (8), что способности растительной души не повинуются разуму. Поэтому тем более не повинуются ему телесные члены.

Возражение 2. Далее, сердце – это начало животного движения. Но движение сердца не подчиняется распоряжению разума, поскольку, как сказал Григорий Нисский, «пульс не управляется разумом»[320]320
  Ibid.


[Закрыть]. Следовательно, движение телесных членов не подчинено распоряжению разума.

Возражение 3. Далее, Августин говорит, что «возбуждение похоти иногда приходит не ко времени, когда о нем никто не просит, а бывает, что душа горит, а тело остается холодным»[321]321
  De Civ. Dei XIV, 16.


[Закрыть]. Следовательно, движение телесных членов не подчиняется разуму.

Этому противоречат следующие слова Августина: «Стоит душе пожелать – и рука движется, и не заметить промежутка времени между приказом и его исполнением»[322]322
  Confess. VIII, 9.


[Закрыть].

Отвечаю: телесные члены являются органами способностей души. Следовательно, насколько способности души повинуются разуму, настолько же повинуются и телесные члены. И коль скоро чувственные способности подчинены распоряжениям разума, в то время как естественные способности – нет, то все те движения членов, которые обусловлены чувственными способностями, подчинены распоряжениям разума, а те движения членов, которые обусловлены естественными способностями, не подчинены.

Ответ на возражение 1. Члены не движут самое себя, но движутся способностями души, некоторые из которых являются более близкими к разуму, нежели способности растительной души.

Ответ на возражение 2. В причастных уму и воле вещах предшествует то, что является таковым по природе, и из него извлекается все остальное; так, из знания известных естественным образом начал извлекаются знания заключений, а из желания естественным образом желаемой цели следует выбор средств. Подобно этому и начало телесных движений является таковым по природе. Затем, начало телесных движений следует усматривать в движениях сердца. Следовательно, движение сердца подчинено природе, а не воле, ибо, будучи собственной акциденцией, оно следует из жизни, которая [в свою очередь] следует из союза души и тела. Это подобно тому, как движение тяжелых и легких вещей следует из их субстанциальной формы, в силу чего, согласно Философу, о них говорят как о движимых тем, что их породило[323]323
  Phys. VIII, 4.


[Закрыть]. Поэтому вышеуказанное движение называется «жизненным», в связи с чем Григорий Нисский говорит, что как движение порождения и питания не подчиняется разуму, точно так же и являющийся жизненным движением пульс[324]324
  Nemesius, De Nat. Horn.


[Закрыть]. (При этом пульсом он называет движение сердца, на которое указывает пульсация вен.)

Ответ на возражение 3. Как говорит Августин[325]325
  De Civ. Dei X IV, 17,20.


[Закрыть], то, что движение членов не повинуется разуму, является наказанием за грех, имея в виду, что душа наказана за восстание против Бога непослушанием того члена, посредством которого первородный грех передается потомству.

Но поскольку – о чем речь у нас впереди – результатом греха нашего прародителя стало то, что вследствие утраты им сверхъестественного дара Божия его природа была предоставлена самой себе, нам, дабы прийти к надлежащим выводам, нужно рассмотреть естественную причину неповиновения этого специфического члена. В связи с этим обратимся к Аристотелю, который утверждал, что «движения сердца и порождающих органов непроизвольны»[326]326
  De Causis Mot. Animal.


[Закрыть], и усматривал причины этого в нижеследующем. Эти члены возбуждаются в случае схватывания того, что ум и воображение представляют как пробуждающее душевные страсти, последствиями каковых и являются рассматриваемые движения. И при этом они не приводятся в движение распоряжениями разума или ума, поскольку эти движения обусловливаются некоторыми естественными изменениями нагревания или охлаждения, каковые изменения не подчиняются распоряжениям разума. Дело с этими двумя органами обстоит так, в частности, потому, что каждый из них является как бы отдельной животной сущностью, поскольку каждый из них суть своего рода жизненное начало, а начало является виртуально целостным. Так, сердце – это начало чувств, а порождающий орган является продолжением семенной силы, которая виртуально является целым животным. Следовательно, их собственные движения присущи им по природе, поскольку начала необходимо должны быть таковыми по природе, о чем уже было сказано.

Вопрос 18. О благе и зле в человеческих действиях в целом

Теперь нам надлежит исследовать благо и зло в человеческих действиях. Во-первых, каким образом человеческое действие бывает благим или злым; во-вторых, что следует из блага и зла в человеческом действии, например, заслуга или воздаяние, грех и вина.

Под первым заглавием будет проведено троякое рассмотрение: первое из них будет посвящено благу и злу в человеческих действиях В целом; второе – благу и злу во внутренних действиях; третье – благу и злу во внешних действиях.

Относительно первого наличествует одиннадцать пунктов: 1) все ли человеческие действия благи или же среди них встречаются злые; 2) зависит ли наличие блага или зла в человеческом действии от его объекта; 3) зависит ли это от обстоятельств; 4) зависит ли это от цели; 5) является ли человеческое действие благим или злым по виду; 6) обретает ли действие Вид благого или злого от цели; 7) содержится ли полученный от цели вид как в своем роде в виде, полученном от объекта, или наоборот; 8) является ли какое-либо действие безразличным по своему виду [по отношению к благу и злу]; 9) может ли индивидуальное действие быть безразличным [по отношению к благу и злу]; 10) устанавливает ли обстоятельство вид морального действия как благого или злого; 11) устанавливает ли какое-либо улучшающее или ухудшающее действие обстоятельство вид морального действия как благого или злого.

Раздел 1. Все ли человеческие действия благи или же среди них встречаются злые?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что все человеческие действия благи и среди них нет ни одного злого. Ведь сказал же Дионисий, что зло действует не иначе, как силой блага[327]327
  DeDiv. Nom. IV, 20.


[Закрыть]. Но ни одно зло не творится силой блага. Следовательно, никакое действие не зло.

Возражение 2. Далее, ничто не действует иначе, как только будучи актуальным. Но что-либо бывает злым не в той мере, в какой оно актуально, а в той, в какой его потенциальности недостает актуальности, и насколько его потенциальность совершенствуется актуальностью, настолько, как сказано в девятой [книге] «Метафизики», оно является благом[328]328
  Metaph. IX, 9.


[Закрыть]. Таким образом, ничто не действует постольку, поскольку оно зло, но лишь постольку, поскольку оно благо. Следовательно, любое действие благо и никакое – не зло.

Возражение 3. Далее, как говорит Дионисий, зло не может являться причиной, разве что – акцидентно[329]329
  De Div. Norn. IV, 32.


[Закрыть]. Но любое действие обусловливает некоторое свойственное ему следствие. Следовательно, не существует злых действий, но каждое действие – благо.

Этому противоречит сказанное Господом: «Всякий, делающий злое, ненавидит свет» (Ин. 3:20). Следовательно, некоторые действия человека злы.

Отвечаю: должно говорить о наличии блага и зла в действиях на том же самом основании, что и о благе и зле в вещах, поскольку какова вещь, таковы и производимые ею действия. В самом деле, в вещи наличествует столько же блага, сколько и бытия, поскольку, как было показано в первой части (5, 3), благо и бытие взаимообратимы. Но один только Бог обладает всей полнотой собственного бытия в целокупном единстве, тогда как любая вещь наделена различной полнотой существования в некоторой множественности. Поэтому случается так, что некоторые вещи, в определенном отношении обладая бытием, не наделены всей подобающей им полнотой существования. Так, человеку для полноты [его бытия] требуется составленность души и тела, а также наличие всех способностей и орудий для познания и движения. Следовательно, если какой-либо человек испытывает в этом недостаток, то [значит] ему недостает чего-то до полноты его бытия. Поэтому насколько кто-либо имеет от бытия, настолько же он имеет и от блага, и то, что ему недостает до полноты блага, называется злом (так, слепой обладает благом постольку, поскольку живет, а злом постольку, поскольку он лишен зрения). Если же что-либо [вообще] ничего не имело бы ни от бытия, ни от блага, то его нельзя было бы и назвать благим или злым. Но коль скоро эта полнота бытия принадлежит самой сущности блага, то если вещь лишена надлежащей ей полноты бытия, ее следует полагать не просто благой, а [благой] в некотором отношении, т. е. постольку, поскольку она является сущей; ее также можно полагать и просто сущей, и при этом не-сущей в некотором отношении, о чем уже было сказано в первой части (5, 1). Поэтому должно говорить, что всякое действие благо постольку поскольку оно обладает бытием, а блага ему недостает настолько, насколько ему недостает чего-то из того, что необходимо для полноты бытия, и потому оно называется злым; так, например, бывает тогда, когда ему недостает отмеренного разумом количества, должного места и тому подобного.

Ответ на возражение 1. [Нечто] злое действует силой недостаточного блага. Ведь если бы в нем вообще не было никакого блага, то оно не обладало бы ни бытием, ни возможностью действовать. С другой стороны, если бы благо не было недостаточным, то не было бы и никакого зла. Следовательно, [такое] произведенное действие является недостаточным благом, которое благо [лишь] в некотором отношении, а само по себе – зло.

Ответ на возражение 2. Ничто не препятствует тому, чтобы нечто в одном отношении было [полностью] актуальным и могло [полноценно] действовать, а в другом – испытывало недостаток актуальности и действовало ущербно. Так, способность к хождению у слепого актуальна, благодаря чему он может ходить, но поскольку он лишен зрения, то при ходьбе он испытывает неудобство и вынужден продвигаться на ощупь.

Ответ на возражение 3. Злое действие может производить собственное следствие в той мере, в какой оно обладает благом и бытием. Например, следствием прелюбодеяния может быть порождение человека, но так это потому, что оно подразумевает союз мужчины и женщины, а не потому, что ему недостает должной рассудительности.

Раздел 2. Наследует ли человеческое действие благо или зло от своего объекта?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что благо или зло действия не зависит от объекта. В самом деле, объектом любого действия является вещь. Но, как сказал Августин, «зло не в вещах, а только в их порочном употреблении»[330]330
  De Doctr. Christ. Ill, 12.


[Закрыть]. Следовательно, человеческое действие не наследует благо или зло от своего объекта.

Возражение 2. Далее, объект относится к действию как материя. Однако благо вещи происходит не от материи, а, скорее, от формы, которая является [ее] актом. Следовательно, человеческое действие не наследует благо или зло от своего объекта.

Возражение 3. Далее, объект активной способности относится к действию как следствие к причине. Но благо причины не зависит от следствия, но, пожалуй, наоборот. Следовательно, человеческое действие не наследует благо или зло от своего объекта.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «[Они] стали мерзкими, как те, которых возлюбили» (Ос. 9:10). Но человек становится мерзким Богу по причине зла его поступков. Поэтому зло человеческих поступков связано со злом полюбившихся ему объектов. И то же самое относится к благу его поступков.

Отвечаю: как было сказано выше (1), благо или зло действий, равно как и прочих вещей, зависит от полноты бытия или же недостатка этой полноты. Затем, первое, что принадлежит полноте бытия, это, похоже, то, что придает вещи ее вид. И как природная вещь получает свой вид от формы, точно так же действие получает вид от своего объекта, а движение – от цели. Поэтому как первичное благо природной вещи происходит от придающей ей вид формы, точно так же первичное благо морального действия происходит от подобающего ему объекта, в связи с чем иные называют такое действие «благим по роду», например, «пользоваться своим». Подобно этому первичным злом в природных вещах является то, что порожденная вещь не обретает своей видовой формы (например, если [от человека] вместо человека рождается что-то другое), а первичным злом в моральных действиях – то, что происходит от их объектов, например, «брать чужое». Такое действие называют «злым по роду», причем под «родом» в настоящем случае понимают «вид», что подобно тому, как мы называем весь вид человека «человеческим родом».

Ответ на возражение 1. Хотя внешние [действию] вещи сами по себе благи, тем не менее они не всегда должным об разом соотносятся с тем или иным действием. Поэтому когда они являются объектами таких [несоответствующих] действий, последние не обладают качеством благих.

Ответ на возражение 2. Объект является не материей «из которой», а материей «в отношении которой», и соотносится с действием как его форма, поскольку придает ему вид.

Ответ на возражение 3. Объектом человеческого действия не всегда является объект активной способности. Так, желательная способность пассивна в том смысле, что приводится в движение объектом желания, и, тем не менее, она является началом человеческих действий. Опять-таки, объекты активных способностей [также] не всегда обладают природой следствий, но только тогда, когда они изменены (так, изменение пищи является следствием питательной способности, тогда как еще не измененная пища относится к этой способности как материя, в отношении которой осуществляется действие). Затем, коль скоро объект некоторым образом является следствием активной способности, то в силу этого он является целью ее действия и, следовательно, придает ему форму и вид подобно тому, как движение получает свой вид от своего предела. Кроме того, хотя благо действия не обусловливается благом его следствия, тем не менее о действии говорят как о благом на основании того, что оно может производить благое следствие. Таким образом, само соответствие действия своему следствию является мерой его благости.

Раздел 3. Является ли человеческое действие благим или злым в зависимости от обстоятельств?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что действие не является благим или злым в зависимости от обстоятельств. В самом деле, как было показано выше (7, 1), обстоятельство, находясь вовне, «обстоит» действие. Но, как сказано в шестой [книге] «Метафизики», «благо и зло находятся в самих вещах»[331]331
  Metaph. VI, 4. Ср.: «…ложное и истинное не находятся в вещах, так чтобы благо, например, было истинным, а зло непременно ложным…».


[Закрыть]. Следовательно, действие не становится благим или злым в зависимости от обстоятельств.

Возражение 2. Далее, благо или зло поступка является по преимуществу объектом этического учения. Но коль скоро обстоятельства – это акциденции действий, то похоже на то, что они находятся вне пределов ученого рассмотрения, поскольку «никакому учению нет дела до акцидентного»[332]332
  Metaph. VI, 2.


[Закрыть]. Следовательно, действие не становится благим или злым в зависимости от обстоятельств.

Возражение 3. Далее, то, что принадлежит вещи по субстанции, не приписывается ей в качестве акциденции. Но благо и зло принадлежат действию субстанциально, поскольку, как было показано выше (2), действие может быть благим или злым по роду. Следовательно, действие не бывает благим или злым в силу обстоятельств.

Этому противоречит сказанное Философом о том, что добродетельный действует согласно тому что должно, когда должно и тому подобное согласно другим обстоятельствам[333]333
  Ethic. Il, 3.


[Закрыть]. Поэтому порочный, со своей стороны, следуя своей порочности, действует когда не должно, где не должно и тому подобное согласно другим обстоятельствам. Таким образом, человеческое действие становится благим или злым в зависимости от обстоятельств.

Отвечаю: необходимо иметь в виду, что хотя природной вещи недостает той полноты совершенства, которую она могла бы иметь благодаря определяющей ее вид субстанциальной форме, тем не менее многое прибавляется к ней от привходящих акциденций, например, человеку – от облика, цвета и тому подобного, и если какая-либо из этих акциденций не присутствует в должной пропорции, то в результате получается зло. Так же обстоит дело и с действием: ведь полнота его блага состоит не только в его виде, но также и в чем-то сверх того, что привносится в него некоторыми акциденциями, в том числе и обстоятельствами. Поэтому если [действию] недостает чего-то из того, что требуют сложившиеся обстоятельства, то налицо – злое действие.

Ответ на возражение 1. Обстоятельства находятся вне действия постольку, поскольку они не входят в сущность действия, однако они присутствуют в действии в качестве его акциденций. Точно так же и акциденции в природных субстанциях находятся вне сущности.

Ответ на возражение 2. Не каждая акциденция содержится в своем субъекте акцидентно, но некоторые из них являются собственными и потому подпадают под ученое рассмотрение.

В связи с этим обстоятельства действий рассматриваются в этическом учении.

Ответ на возражение 3. Коль скоро благо и бытие взаимообратимы, и коль скоро бытие предицируется как субстанции, так и акциденции, то и благо предицируется вещи и в отношении сущностного бытия, и в отношении акцидентного бытия, причем как в природных вещах, так и в этических поступках.

Раздел 4. Является ли человеческое действие благим или злым в зависимости от цели?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что человеческое действие не является благим или злым в зависимости от цели. Так, Дионисий говорит, что «никто не действует, взирая на [природу] зла»[334]334
  De Div. Nom. IV, 19.


[Закрыть]. Если бы, таким образом, действие было благим или злым в зависимости от цели, то никакое действие не было бы злым. Что очевидно ложно.

Возражение 2. Далее, благо действия есть то, что существует в самом действии. Но цель – это внешняя причина. Поэтому о действии говорят как о благом или злом вне зависимости от цели.

Возражение 3. Далее, бывает так, что благое действие определено к злой цели, например, когда кто-либо подает милостыню из тщеславия, и, напротив, бывает так, что злое действие определено к благой цели, например, когда кто-либо грабит, чтобы оделить бедняка. Следовательно, действие не является благим или злым в зависимости от цели.

Этому противоречит сказанное Боэцием о том, что «если цель блага, то и вещь блага, а если цель зла, то и вещь зла»[335]335
  De Differ. Topic. II.


[Закрыть].

Отвечаю: вещи расположены к благу так же, как они расположены к бытию. Затем, у одних вещей бытие не зависит от чего-то еще, и в отношении них достаточно рассматривать их бытие само по себе. У других же вещей бытие зависит от чего-то еще и, следовательно, в отношении них надлежит рассматривать их бытие во взаимодействии с причиной, от которой оно зависит. И как бытие [такой] вещи зависит от действователя и формы, точно так же и благо вещи зависит от цели. Поэтому в божественных Лицах, благо Которых не зависит от чего-то еще, нельзя измерять благо целью, тогда как благо человеческого действия, равно как и любой другой вещи, благо которой зависит от чего-то еще, измеряется целью, от которой оно зависит, за исключением того блага, которое находится в нем само по себе.

Таким образом, в человеческом действии можно усматривать четвероякое благо. Во-первых, то, которое, как и действие, происходит по роду, и насколько действие обладает актуальностью и бытием, настолько же оно обладает и благом, о чем было сказано выше (1). Во-вторых, то, которое суть благо по виду, получаемое от надлежащего объекта. В-третьих, то, которое суть благо от обстоятельств, т. е. относящееся к акциденциям. В-четвертых, то, которое суть благо от цели, с которой оно соизмеряется как с причиной блага.

Ответ на возражение 1. Благо, взирая на [природу] которого кто-либо действует, не всегда является истинным благом: в одних случаях оно поистине благо, а в других – только кажется благим. В последнем случае действие является злым в силу ложности цели.

Ответ на возражение 2. Хотя цель и является внешней причиной, тем не менее действию присуща необходимость соответствовать цели.

Ответ на возражение 3. Ничто не препятствует тому, чтобы действие, будучи благим в одном из вышеуказанных смыслов, в другом испытывало недостаток блага. Поэтому случается так, что действие, будучи благим по виду или в связи с обстоятельствами, при этом определено к злой цели, или наоборот. Впрочем, действие не является всецело благим, если оно не благо во всех вышеуказанных смыслах, поскольку, как говорит Дионисий, «зло происходит от многих частных оскудений, а благо – от целокупной причины»[336]336
  De Div. Nom. IV, 30.


[Закрыть].