Текст книги "Представь меня (ЛП)"

Автор книги: Фиона Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 15

– Накорми-и-и-и-и меня-я-я.

Я выдавила эти слова из себя, когда перевернулась на другой бок в постели, натягивая простыню, чтобы прикрыть свою обнаженную грудь.

– Я только что это сделал. – Он стянул простыню обратно вниз, чтобы посмотреть на мою грудь.

– Твоего члена недостаточно, чтобы наполнить меня.

Он склонил голову набок и приподнял бровь, называя это чушью собачьей.

– Я не это имела в виду. – Я рассмеялась и толкнула его в плечо. – Мне нужна настоящая еда. Углеводы. Мясо. Жир.

– Не думаю, что у меня здесь есть что поесть. Я еще не заказал свои продукты. Дай мне просмотреть меню. – Он начал скатываться с кровати, но я вцепилась в его руку.

– О-о-о, а как насчет того суши-бара на углу?

– Нет, меня тошнило, когда я ел там в последний раз. Как насчет мексиканской кухни?

– Нет, я ела мексиканскую два дня назад, а потом остатки вчера вечером.

Прошло две недели с тех пор, как мы начали наше приключение – спать вместе. Мы никуда не ходили вместе, кроме как в квартиры друг к другу, где останавливались, чтобы потрахаться и поесть. Мое расписание зависело от того, сколько тела Шейна я могла заполучить, что обычно означало, что меня не было дома, чтобы приготовить ужин. И если только Шейн случайно не готовил для меня, я заказывала еду навынос. Меня уже тошнило от еды на вынос.

– Ладно… – он провел рукой по волосам. – Думаю, у меня здесь найдется немного крекеров и сыра.

– В самом деле? Крекеры с сыром? Я чахну здесь, и у меня не будет достаточно энергии, чтобы продолжать заниматься сексом. Мне нужна еда.

– Что, если мы столкнемся с кем-нибудь, пока будем там?

– О, боже мой. – Я плюхнулась обратно на кровать и в отчаянии широко развела руками. – Шейн, Цинциннати большой. Вероятность того, что мы наткнемся на кого-нибудь, кто расскажет Джеку, ничтожно мала, – перекатившись на живот, я молитвенно сложила руки, глядя на него своими лучшими щенячьими глазками. – Я устала заказывать еду на дом. Давай пойдем куда-нибудь, где мы сможем посидеть. Я обещаю, что после этого не буду ожидать предложения руки и сердца. Накорми. Меня.

Смеясь над моей отчаянной мольбой, он все еще колебался.

– Хорошо.

Я вскинула руки вверх.

– Да-а-а-а. Я не умру с голоду в эту пятницу вечером.

Он просто покачал головой и поднялся с кровати, натягивая боксеры.

– Ты идешь, Мини МакКейб? – спросил он у двери ванной.

Я оглядела его с головы до ног. От его тела у меня всегда текли слюнки.

– Не сейчас, не-а. – Я поддразнивала его.

– Не волнуйся. Ты придешь позже. Но принцесса хочет, чтобы ее накормили прямо сейчас. Одевайся, и, может быть, я съем тебя на десерт после ужина.

Я сжала свои бедра в предвкушении.

***

– Шейн. Здесь подают засахаренный бекон. Засахаренный бекон! – я практически подпрыгнула на своем месте, так мне нравилась еда.

– Я же говорил, что тебе понравится это место.

– Я так взволнована. И голодна.

– Очевидно. Я думаю, ты заказала достаточно, чтобы накормить небольшую армию.

– Это будет фантастически. Мы можем поделиться порциями.

– Всеми восьми.

Я ухмыльнулась. Люди, вероятно, думали, что я мало ела, потому что была худой, но мне просто повезло с быстрым метаболизмом и большим ростом, чтобы распределять мой вес. Я не питалась ужасно, но и не отказывала себе в новых местах или в сладкой великолепной еде на чугунных сковородках.

Усевшись, я положила руки на стол и посмотрела на своего спутника по ужину. Слабое освещение бара отбрасывало тень на его лицо, подчеркивая синяк на скуле.

– Итак, ты работаешь над крупным делом?

В последнее время он был занят, и нам приходилось втискивать наши ночные развлечения. Я просыпалась, когда он обнимал меня, и смотрела на его спокойное лицо во сне. Ему всегда удавалось удивить меня, когда я просыпалась и обнаруживала, что он все еще тут. Или, когда он заключал меня в свои объятия после того, как основательно измучил меня у себя дома, ожидая, что я останусь. Я всегда была уверена, что он уйдет посреди ночи, как это было на Ямайке, или попросит меня уйти, как только мы закончим.

Только один раз у меня хватило смелости спросить, почему он меня не выгнал, и его брови нахмурились, как будто он был так же сбит с толку, как и я, как будто он даже не осознавал, что это происходит. Я затаила дыхание, ожидая его ответа, полностью готовая к тому, что он пожмет плечами, скажет, что я была права, и укажет мне на дверь. Вместо этого он улыбнулся и сказал, что наслаждается возможностью утреннего секса.

Этот момент колебания и боязни нарушить нашу нынешнюю ситуацию помешали мне спросить еще раз.

– Ты же знаешь, я не могу говорить об этом.

– Да ладно. Джек делится историями о некоторых своих делах.

– Да, когда это связано с простым частным расследованием, и его сотрудники каким-то образом оказываются в борделе.

Я усмехнулась, вспомнив эту историю на позднем завтраке в прошлое воскресенье.

– Можешь ли ты, по крайней мере, подтвердить, что этот случай стал причиной синяка на твоей щеке и царапин на спине?

– Некоторым людям не нравится, когда их допрашивают по доброй воле.

Мое воображение разыгралось при мысли о большом, плохом детективе Шейне, преследующем преступника, и как его мускулы напряглись, когда он повалил его на землю и надел наручники. Мм-м-м-м… Наручники.

– Я совсем не нахожу твою роль храброго копа сексуальной.

– Поверь мне, это не так уж сексуально. Большинство людей – женщин – раздражаются из-за часов работы. Многие мужчины, с которыми я работаю, у которых есть семьи, каждый день борются за то, чтобы сделать свою семью приоритетом. Департамент накладывает свой отпечаток на семью. Это стресс и опасность. Они дают мне достаточно причин, чтобы никогда не втягивать в это семью. Я могу сосредоточиться на своей работе, лишь не думая ни о ком другом.

Я изо всех сил старалась проглотить комок, который застрял у меня в горле от его речи, стараясь не воспринимать это как предупреждение. Я знала, что Шейн не заводит серьезных отношений, но за последний месяц мне приходилось напоминать себе об этом все чаще и чаще, когда мое сердце замирало, когда я видела его в другом конце комнаты.

– Боже, Шейн. Дай мне почувствовать, какого это на самом деле. Я просто надеялась, что позже меня арестуют и ты снимешь свою форму ради меня. – Я попыталась разрядить напряженность, которую создали его слова, пошутив.

Он ухмыльнулся мне и наклонился.

– Может быть, мы сможем поиграть в полицейского и грабителя попозже.

– Ты воспользуешься своими наручниками?

Он что-то прорычал себе под нос как раз в тот момент, когда официантка поставила на наш стол сковороду с кукурузным хлебом. Я напевала, откусывая каждый кусочек, наслаждаясь вкусом сладкого теплого хлеба на языке. Шейн наблюдал за мной с улыбкой, иногда смеясь над моим волнением. Например, когда я хлопала в ладоши, когда нашу еду ставили на стол. Вся она едва помещалась на маленьком квадратном столике для двоих.

Четверть курицы для меня и половину для него, и, конечно, засахаренный бекон, картофель фри, макароны с сыром, салат из капусты, картофельное пюре, суккоташ и сладкий картофель с поджаренным зефиром сверху.

Я начала копаться в еде, как только официантка отошла. Я даже не спросила, не возражает ли он, если я буду макать ложку в его гарниры, я просто взяла и сделала это. Он понял мой намек и сделал то же самое. Я обмакнула картофель фри в айоли и застонала, откусив первый кусочек.

С набитым ртом и еще одним картофелем фри в руке я указала на айоли.

– Ты должен это попробовать. Обычно я люблю кетчуп, реально люблю кетчуп, но этот айоли – это нечто.

Он засмеялся, но выполнил приказ, кивнув головой на мой отзыв.

– У меня был приемный брат, который любил кетчуп. Раньше он пил его через соломинку.

– Фу. Я люблю кетчуп, но это уже слишком.

– Он определенно был странным человеком.

– Джек тоже. Он обычно смешивал свой кетчуп с майонезом и макал в него картошку фри.

– Да, я видел, как он это делал раньше.

Я слизнула с ложки кусочек сладкого картофеля и проглотила, затронув новую тему, о которой он почти не говорил.

– Ты поддерживаешь связь со своим приемным братом?

– Нет. Ему было всего семь, и я ушел оттуда через год.

– Почему? – я не очень хорошо разбиралась в системе приемных семей.

– Меня вернули моей маме после того, как она доказала, что чиста.

– Это же хорошо.

Он невесело рассмеялся и провел ложкой по картофельному пюре, отчего оно закружилось.

– Не совсем. Я пробыл с ней меньше года, прежде чем ее снова поймали с наркотиками, и они забрали меня. Это был последний раз, когда я видел ее.

– Она больше никогда не была чистой?

Я постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, потому что, хотя он и не смотрел на меня, я не хотела, чтобы он поднял глаза и подумал, что увидел в них жалость. Шейн был не из тех, кого можно пожалеть.

– Нет. Она умерла от передозировки, и с тех пор я был в системе.

Я не сочувствовала ему. Он бы этого не хотел.

– Ты надолго оставался в какой-нибудь одной семье?

– Наверное, самое долгое я пробыл с одной из них года два. – Между его бровями образовались глубокие складки, а горло задвигалось вверх-вниз, прежде чем он покачал головой и продолжил. – До этого я уже был в паре семей. Много переезжал с места на место. Я был не совсем легким ребенком. Не ужасным, но и не простым.

– Я думаю, это все еще подходит тебе, – сказала я, стараясь говорить непринужденно.

Когда я усмехнулась, он поднял на меня глаза впервые с тех пор, как начал рассказывать о своем детстве. Он смотрел с облегчением и благодарностью за то, что я не нянчилась с ним, и тоже засмеялся.

– Похоже, ты справляешься, – обвинил он.

– Я думаю, это так. Я закажу футболку.

Ищу мужчину, который не ужасный, но и не простой.

– И сможешь добавить ее в свою коллекцию.

Мы смеялись весь ужин, когда я переела. Наша официантка принесла счет, и Шейн заплатил.

– Ты не должен был этого делать. Думаю, я съела больше, чем ты.

– Я тоже так думаю, но это не имеет большого значения.

Он стоял передо мной, пока я надевала куртку, занимаясь своим привычным полицейскими делом, проверяя бар.

– Блядь. Блядь.

– Что? – я посмотрела в его широко раскрытые глаза, смотрящие куда-то за мое плечо, и тоже начала оглядываться по сторонам. Он схватил меня за руку и потащил в дальний конец ресторана. – Шейн. Что за черт?

Он нырнул в коридор и посмотрел по сторонам на двери.

– Твой брат и Лу сидели примерно через пять кабинок от нас. Они направлялись в нашу сторону. Слава богу, я заметил его раньше, чем он увидел меня.

Он толкнул первую дверь, которая вела не на кухню, и огляделся по сторонам, прежде чем затащить меня в женский туалет.

– Что за черт? Что, если кто-нибудь войдет?

– Этого никогда бы не случилось, если бы ты просто наслаждалась мексиканской кухней.

– О, ну что ж, извини, что мне захотелось съесть что-то немного большее, чем еда из коробки. Это не моя вина, – сказала я твердым голосом.

Он проигнорировал меня.

– Твой брат не должен видеть нас вместе.

– Почему? – я понимала это, правда. Шейн не хотел кричать с крыш, что мы трахаемся, особенно для моего брата, потому что Джек бы вышел из себя. Но, если бы нас застукали за ужином вместе – это не было бы концом света. Не то чтобы он видел, как мы с Шейном занимаемся этим.

– Твой брат – мой лучший друг, моя семья, и он убил бы меня, если бы узнал, что я тусуюсь с тобой. – Он провел рукой по волосам, расхаживая взад-вперед.

– Я взрослая, Шейн. – Я четко выговаривала каждое слово, давая ему понять, как меня раздражает его иррациональность. Вся эта семейная история приобретала больше смысла после того, чем он только что поделился, но это не давало ему права таскать меня за собой и прятать, как грязную тайну. – Мой брат…

Звук голосов из коридора становился громче по мере того, как они приближались к дамской комнате, прерывая начало моей тирады. Мои глаза расширились в его направлении. Он толкнул дверь кабинки и втащил меня внутрь. К счастью, это были двери во всю длину, так что никто не мог заглянуть под них.

Дверь ванной скрипнула, и Лу сказала:

– Проверка. Здесь есть кто-нибудь?

Шейн прижал палец к губам. Я больше беспокоилась, что они смогут услышать мое сердитое, смешанное с паникой дыхание.

– Все чисто, пойдем, – прошептала Лу.

А потом раздался самый ужасный звук за всю мою жизнь. Влажные, сосущие звуки лиц. Стоны. Гребаные стоны моего брата. Затем послышался шорох одежды, и, Боже всемогущий, я бы не стала сидеть там и слушать, как они трахаются.

Я бросила на Шейна предупреждающий взгляд, и мне захотелось стереть это веселое выражение с его лица. Он пытался скрыть его, но у него плохо получалось. Я покачала головой, и он поднес палец к моим губам, говоря одними губами:

– Подожди.

Я вздрогнула от хихиканья Лу.

– Помнишь, как я в последний раз трахал тебя в общественном туалете. Мне понравилось, какой ты была возбужденной. Твоя киска такая тугая.

Моя челюсть отвисла, на грани того, чтобы полностью отвалиться от моего лица. Шейну пришлось зажать рот рукой, чтобы сдержать смех. Я не знала, наслаждался ли он представлением снаружи или моим явным отвращением.

– Боже, ты такая мокрая.

Меня немного вырвало. Или, по крайней мере, сделала вид, что меня почти стошнило. И Шейн сломался, издав тихий смешок. Но этого было достаточно, чтобы предупредить о нашем присутствии.

– Черт, – сказала Лу. – Здесь кто-то есть.

Одежда зашуршала, возвращаясь на место, и Шейн жестом велел мне что-то сказать. Как будто я собирался выйти из кабинки с джазовыми ручками, чтобы убедиться, что они знают, что ужасные последние пять минут будут преследовать меня вечно.

Вместо этого я остановилась на странном ирландско-испанском высоком акценте.

– Сильно извиняюсь. Не хотела портить вам приятное времяпрепровождение.

Грудь Шейна задрожала от смеха, и я ущипнула его за сосок, заставив его дернуться.

– Черт. Извините, – извинился Джек. – Просто немного похотливые. Но сейчас мы уберемся отсюда. Извините. Мне так жаль.

Дверь открылась и закрылась, возвещая об их выходе, и Шейну пришлось опереться рукой о стену, чтобы удержаться на ногах, так сильно он смеялся.

– Ни. Хрена. Не. Смешно. – Я произносила каждое слово, шлепая его по телу, но он не останавливался. Юмор, окружавший ужасную ситуацию, снял напряжение, возникшее ранее, и я начала улыбаться и сдерживать свой собственный смех. – Продолжай в том же духе, и ты не получишь десерт, – предупредила я с каменным лицом, напоминая ему о его предыдущем обещании.

Он с трудом взял себя в руки.

– Посмотрим.

И мы это сделали.

Мы выбрались через черный ход, и как только добрались до машины, он затащил меня на заднее сиденье и съел меня, получив свой десерт.

ГЛАВА 16

– Сегодня ты мой гид.

Я развела руки в стороны, когда Шейн открыл дверь, услышав мое объявление.

– Что?

– Мы уходим гулять.

Он приподнял бровь, глядя на меня, и поджал губы.

– Мне нужно напомнить тебе о том, как мы в последний раз куда-то ходили?

– Да. Ты набросился на меня на заднем сиденье своей машины, и это было потрясающе.

– А еще мы слышали, как твой брат непристойно разговаривал со своей женой.

– Неважно. – Я отмахнулась от его комментария, отказываясь когда-либо думать об этом снова.

– Шейн, Цинциннати такой большой, – сказал он высоким голосом, насмехаясь над моими словами, сказанными в прошлый раз, когда я убедила его пойти со мной на свидание. – Вероятность того, что нас кто-нибудь увидит, ничтожно мала.

Я одарила его невозмутимым взглядом.

– Во-первых, меня не забавляет твоя пародия. – Затем я полезла в свою огромную сумочку и достала шляпу и солнцезащитные очки. – И во-вторых, я думала наперед. Смотри, я раздобыла для нас маскировку.

Я надела их и вопросительно приподняла брови, глядя на него. Когда он открыл рот, чтобы заговорить, я подняла руку, давая ему знак подождать. Я порылась в кармане, вытащила липкие фетровые усы и приклеила их к верхней губе.

– У тебя уже есть эта чертовски горячая пятичасовая щетина, но они никогда не узнают меня с моими милыми усиками.

Наконец, он рассмеялся, качая головой над моей нелепостью.

– Если кто-нибудь увидит нас, мы скажем, что просто случайно столкнулись друг с другом. Никто ничего не заподозрит. Давай же, – заскулила я. – Я живу здесь почти год и не исследовала ни одной скрытой жемчужины. На этой неделе я сделала все задания для лаборатории, и мы оба свободны в эти выходные. На улице великолепная погода, и мы с Гугл составили на сегодня отличный маршрут. Покажи мне свой город, который ты так сильно любишь.

– Кто тебе сказал, что я так сильно его люблю?

– Все до единой картины, висящие в твоей квартире. И ты живешь, чтобы защищать его. Ага. Нужно в некотором роде любить город, чтобы рисковать ради него своей жизнью.

Он усмехнулся, как будто был удивлен, что я все это заметила.

– Я думаю, ты права.

– Конечно, я права. А теперь хватай свои вещи и пошли.

– Отлично. Но если мы с кем-нибудь столкнемся, я притворюсь, что ты мне не нравишься, и, возможно, сбегу. Ты не должна злиться из-за этого.

Я не могла не быть немного раздраженной, но я понимала его позицию, поэтому подняла руки в знак капитуляции.

– Я торжественно клянусь не психовать, пока я могу встречаться с тобой здесь, и ты заглаживаешь свою вину своим ртом.

Он рассмеялся.

– И еще кое-что… тебе нужно снять эти чертовы усы.

– Хорошо. – Я закатила глаза и сняла их, прежде чем сунуть в сумочку. Когда он повернулся ко мне после того, как запер свою дверь, я снова пошевелила бровями. – Я приберегу их на более поздний вечер.

Его смех преследовал меня, пока я спускалась по лестнице и пока мы направлялись к его машине.

Первой остановкой в этот день был рынок Финдли. Я посмотрела его в Интернете и сразу же пришла в восторг от всех возможностей и цветов.

Однако, как только мы припарковались и подошли к толпам людей, залитых лучами раннего весеннего солнца, я поняла, что фотографии в Интернете не шли ни в какое сравнение. Я схватила Шейна за руку, когда мы пробирались сквозь толпу, лавируя между красными столиками, заполненными людьми, не желая терять его.

– Ты хочешь зайти внутрь или прогуляться по палаткам с обеих сторон? – спросил он, его плечи напряглись, когда он оглядел толпу в поисках кого-нибудь, кто мог бы нас знать.

– Я не знаю. Как ты считаешь лучше. Я так потрясена в самом лучшем смысле этого слова. Здесь есть все.

– Да, рынок Финдли – это что-то вроде Пайк-Плейс в Сиэтле.

– Я тоже там никогда не была, но слышала о нем.

– Давай начнем изнутри и переберемся наружу. Этим утром все еще немного прохладно.

Пока мы переходили от магазина к магазину, плечи Шейна медленно расслаблялись, и он начал переставать смотреть по сторонам, переключив все свое внимание на меня. Это было опьяняюще.

Мы держались за руки, когда нам нужно было пробраться сквозь толпу, но с течением дня он перестал отпускать мою руку, когда мы подходили к открытому пространству. Я даже не была уверена, что он осознавал, что делает это. Я думала о том, чтобы сказать что-нибудь, пошутить, но я не хотела ничего делать, чтобы это прекратилось. Вместо этого я крепко сжала его руку и наслаждалась этим чувством, пока оно длилось.

Мы проходили мимо продавцов еды и пробовали мясо, фрукты и все, что у них было, каждый вкус был чем-то лучше предыдущего.

Шейн рассмеялся, когда мы вышли на улицу к палатке продавца, а я охала и ахала над открытками и кружками.

– Я люблю забавные открытки, чем неприличней, тем лучше. Даже если у меня нет причин их покупать, я все равно возьму их, чтобы просмотреть позже. О, и посмотри на эту кружку. – Я сняла ее с вешалки и протянула ему.

Я бы с удовольствием остался и поболтал, но я вру.

Он рассмеялся и выхватил ее у меня из рук, отнеся на кассу.

– Мы возьмем ее.

– Ты не обязан этого делать.

– Я знаю. Но я хочу. Я заметил все твои кружки на кухне. Довольно интересно для того, кто не пьет горячий кофе.

– Необязательно использовать их для кофе. Это ведь просто кружка. Кроме того, я люблю горячий шоколад.

– Достаточно справедливо. – Он забрал сдачу и взял меня за руку, когда мы выходили.

Следующим в нашем списке был выбор Шейна. Я нашла небольшой местный ресторанчик, но он наложил на него вето и сказал, что я не жила, пока не побывала в «Ларозу».

Я сказала ему, что никогда там не бывала, а он прижал руку к груди и ахнул, как истинная южная красавица, заявив, что мы не сможем заняться ничем другим, пока он не разделит славу пиццы Цинциннати.

Я не могла отрицать, насколько он был прав. Когда мы вошли, один только запах был почти оргазмическим. Его челюсть сжалась, когда я застонала, когда официант поставил перед нами пиццу. Мы заказали классическую сырную и мясную.

Я сняла сыр с верхушки и начала его есть.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

– Ем, а что?

– Зачем ты снимаешь сыр?

– Потому что мне нравится наслаждаться каждой частью по отдельности. Эта пицца в некотором роде потрясающая, потому что, когда я снимаю сыр, вся начинка оказывается под ним. Люблю маленькие сюрпризы.

Он уставился на меня так, словно у меня на плече выросла голова единорога. Я широко улыбнулась ему и отправила сыр в рот, застонав от его вкуса.

– Ты чертовски странная.

– Тебе это нравится, – сказала я с полным ртом бекона, сосисок и пепперони. – А какая еще еда есть в Цинциннати? Можем мы попробовать что-нибудь еще сегодня вечером?

– Не волнуйся, Мини МакКейб. Я познакомлю тебя со всеми блюдами, которые может предложить Цинциннати. Скоро я должен буду сводить тебя в «Скайлайн Чили».

– О-о-о, я уже бывала там. Однажды мы с Джолин наткнулись на него. Это восхитительно. На самом деле это не чили. Больше похоже на мясную крошку в каком-то соусе, но мне понравилось.

Мы оплатили счет, а время уже приближалось к трем пополудни. У нас была еще одна остановка, которую я искала: Эдем-парк.

Мы прогуливались рука об руку по красивой пешеходной дорожке, деревья только начинали цвести. Он объяснил различия в архитектуре, такие как водосточная труба Эдем-парка и Эльсинорская арка. Все это было так великолепно. Кроме того, до наступления темноты нужно было сделать слишком много.

– Мы вернемся и осмотрим консерваторию и художественный музей в другой раз.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Фиксируя его обещание, я последовала за ним обратно к машине.

– Ну, это все, что я запланировала на этот день.

– Позволь мне отвести тебя еще в одно ресторанное заведение. Это на площади Фонтанов.

– О, я никогда там не была. Проезжала мимо около четырех тысяч раз, но ни разу не останавливалась, чтобы прогуляться.

– Там есть действительно хорошее кафе-мороженое.

Я захлопала в ладоши, я была так взволнована. Я любила мороженое.

Он припарковался в гараже и направился в заведение под названием «У Грейтера». Я вошла, посмотрела на все это мороженое ручной работы, и у меня загорелись глаза. Там было так много вкусов, что я не могла определиться.

– Чего ты хочешь? – он спросил.

– Всего.

Он рассмеялся.

– Как бы мне ни хотелось увидеть, как ты все это съешь, я не хочу, чтобы тебя тошнило позже вечером. – Он ухмыльнулся, и я толкнула его плечом, смеясь над тем, что он имел в виду.

– Ладно. Выбирай за меня.

– Хм-м-м. Как насчет того, чтобы продолжить тему Цинциннати и выбрать шоколадную крошку «Бакай»?

– Звучит великолепно.

И так оно и было. Мы ели мороженое, а люди наблюдали за нами за нашим столиком у окна. Когда я практически дочиста вылизала свой бумажный стаканчик, мы пошли прогуляться по площади.

Мы стояли перед огромным фонтаном, по всему нему сияли огни, а вода лилась сверху, растекаясь по многочисленным слоям. Я вздрогнула, когда мы посмотрели наверх, и он притянул меня к себе, крепко прижимая мою спину к своей груди. Он согревал меня не только своими руками. Он заставлял меня чувствовать себя особенной, о ком заботились и защищали, и я хотела остаться там навсегда. Мне захотелось поцеловать его.

Я развернулась в его объятиях лицом к нему и улыбнулась ему снизу-вверх.

– Спасибо за сегодняшний день.

– Тебе спасибо. Давненько я не путешествовал по своему собственному городу.

Он наклонился, в то же время я приподняла подбородок и прижалась губами к его губам. Они замерзли из-за мороженого и холода на улице с тех пор, как наступила ночь. Поцелуй был медленным, как будто мы пытались запомнить каждую деталь губ друг друга. Когда его язык скользнул по краешку моих губ, я раскрылась, позволяя ему попробовать меня на вкус. Мы не спешили, просто позволили нашим рукам скользить вверх и вниз по спинам друг друга и целовались, как пара подростков на публике.

Когда мы услышали музыку сальсы, доносящуюся с другой стороны фонтана, мы отпрянули, и я отошла, чтобы посмотреть, что это было.

– Они учат сальсе. – Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами, волнение переполняло меня.

– Джулиана, – предупредил он.

– Ну же, – взмолилась я. – Там есть инструктор и все такое. Мы можем спрятаться сзади.

Он держался твердо, пока я не начала покачивать бедрами и пятиться к толпе. Он неохотно последовал за мной, и огромная улыбка расплылась на моем лице от его согласия.

Мы стояли сзади и пытались двигать бедрами так, как показывал учитель. Инструктор подходил и помогал нам найти ритм и правильно расставить ноги. Каждый раз, когда я смотрела на Шейна, он, казалось, занимался своим делом, изо всех сил пытаясь найти ритм. Я старалась не смеяться, но он напрягался каждый раз, когда учитель пытался помочь ему двигать бедрами. Он свирепо смотрел на меня, а я просто кружилась по кругу, вращая бедрами для него.

Вскоре все были свободны, чтобы самостоятельно отрабатывать свои недавно выученные движения на танцполе, пока группа играла песни. Инструкторы танцевали в середине, чтобы люди могли следовать за ними, если захотят, но я решила вращать бедрами и танцевать круги вокруг Шейна.

Я заметила, что некоторые люди останавливались и пялились на мое воодушевление и шоу, которое я устроила для Шейна, но меня это не беспокоило. Все, что мне было нужно – это его горящие глаза, прожигающие меня насквозь, пока я трясла перед ним своей задницей. Все, что мне было нужно – это почувствовать, как напрягаются его мышцы под моей рукой, когда я провожу ею по его спине и груди.

Песня закончилась, и Шейн шагнул ко мне, наклоняясь к моему уху.

– Я готов идти. – Его слова были произнесены едва ли громче шепота, воздух коснулся чувствительной кожи моей шеи. Я кивнула и позволила ему взять меня за руку и повести за собой.

Нам пришлось перейти улицу, чтобы вернуться в наш гараж, и когда мы стояли на углу, ожидая сигнала светофора, я все еще слышала музыку и решила потанцевать напротив него. Люди на переполненном углу, вероятно, подумали, что я пьяна. Но мне было все равно.

Я жила ради того, как подергивались его губы, складываясь в легкую улыбку, когда он наблюдал за мной. Я закрыла глаза и повела плечами в такт, а когда открыла их и посмотрела на него, его улыбка исчезла. Его брови нахмурились, и он посмотрел на меня так, как будто никогда раньше не видел. Интенсивность его пристального взгляда отдавалась у меня в груди, но я не знала, о чем он думал, когда приглядывался ко мне.

– Что? – тихо спросила я, даже не уверенная, что он меня услышал.

Он закрыл глаза и покачал головой, прежде чем позволить еще одной улыбке растянуться на его лице.

– Ничего.

Загорелся зеленый свет, и мы перебежали улицу. Я рассмеялась, танцуя вокруг него, пока музыка сальсы не затихла на заднем плане. На протяжении всей нашей прогулки он продолжал смотреть на меня так же, как и на том углу. Его яркие глаза жарко прожигали мою кожу. Они оглядели меня так, словно пытались найти что-то, чего он раньше не замечал. В груди у меня стало тесно и горячо, и я хотела танцевать для него вечно, если это означало, что он никогда не перестанет наблюдать за мной таким взглядом. Я была вынуждена перестать раскачиваться вокруг него, когда он схватил меня за руку и притянул к себе для глубокого поцелуя.

Он крепко прижимал меня к себе, как будто я могла ускользнуть. Он не останавливался, чтобы вдохнуть, а дышал через нос, вбирая меня в себя, касаясь своим языком моего. Я вцепилась в его рубашку, чувствуя жар, страсть, отчаяние, скрывающиеся за его поцелуем.

Нас разделил сигнал клаксона и мужчина, кричащий, чтобы мы сняли номер. Я отстранилась с легкомысленной улыбкой и поцеловала его в нос.

– Хорошая идея. Отвези меня домой, Шейн.