Текст книги "Красный сердолик"

Автор книги: Филлис Уитни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Сондо угостилась сигаретой Билла и наклонила голову, чтобы прикурить. Огонек спички отразился в ее глазах, их выражение заставило меня вздрогнуть. Может быть, Елена права, и Сондо действительно малость не в себе?

– Теперь относительно деталей, – продолжала Сондо. – Я собираюсь пригласить всех, кто имеет хоть какое-нибудь отношение к убийству. Даже твоего помощника, Лайнел. Он переживает пору щенячьей влюбленности в тебя, и Монти вызывал в нем чувство смертельной ненависти.

– Ну, ты скажешь, Сондо, – запротестовала я.

Но она отделалась от меня посредством одной из своих обезьяньих гримас и добавила:

– Мы пригласим Оуэна Гарднера и его дорогую клушу Сьюзен, разумеется. И Тони – может быть. Хотя я имею на него другие виды. Мы не обойдемся без Карлы, поскольку она самая загадочная из женщин, замешанных в этом деле, и она…

– А я думал, что Карла – твоя подруга, – вставил Билл.

– Так оно и есть. Но это она со мной подружилась, а не я с ней. И у меня есть подозрение, что наша ослепительная Карла любит меня не ради меня самой. Она любит мою коллекцию грампластинок. Скажи-ка, Билл, ты уже успел посмотреть этот испорченный граммофон?

– Я сделаю это завтра, – пообещал Билл. – Если бы в отделе оформления витрин магазина Каннингхема относились к вещам более бережно…

– Я и не думала, что ты его уже осмотрел, – сказала Сондо. – Но я полагаю, что это первое, чем ты займешься завтра утром.

Глаза Сондо излучали злорадство, и она только отмахнулась от Билла, ждавшего объяснений.

– Подумаем вместе – кого еще пригласить? – Она стала загибать пальцы. – Разумеется, вас троих. И, кажется, я забыла Крис. Ах, без нее нам никак не обойтись. Она будет почетным гостем.

Я окончательно потеряла терпение.

– Послушай, Сондо, что ты так взъелась на Крис? Ты уже ее до смерти напугала, и при этом безо всякой причины.

– Безо всякой причины? – Сондо фыркнула. – Почему ты так в этом уверена?

– Но к чему вся эта затея? – спросил Билл.

– Ах, просто ради дружеского общения. Но мы соединим приятное с полезным. Под полезным я, разумеется, имею в виду получение кое-каких сведений друг о друге и обмен наблюдениями.

Игла Елены исправно двигалась вдоль шва, но ее переносицу прорезала морщина.

– Почему ты думаешь, что к тебе кто-нибудь придет?

– Все придут как миленькие, – заверила ее Сондо. – Люди обычно делают то, чего я от них хочу. Я обладаю даром убеждения.

– А как насчет полиции? – поинтересовался Билл. – Собираешься ли ты пригласить на свою вечеринку Геринга и Мак-Фейла? Они могут обидеться, если ты этого не сделаешь. Боюсь, что они любом случае так или иначе будут в числе гостей.

– Ты хочешь сказать, что за нами ведется слежка.

– За некоторыми из нас, – уточнил Билл. – Сегодня вечером детектив не отставал от Лайнел.

Сондо разглядывала свои ногти.

– Думаю, что завтра их поблизости не окажется.

– Как ты собираешься это устроить? – спросил Билл.

Она холодно на него взглянула.

– Может приключиться, что они в это время думают произвести арест, и это их отвлечет.

– Ну, это чисто теоретическая возможность, – усомнился Билл.

– Если надо, она воплотится в жизнь, – парировала Сондо.

Билл бросил на нас сердитый взгляд:

– Я так и не понял, к чему ты клонишь, но скажу прямо: мне не нравится твоя затея. Тут что-то не так. Ведь если преступника арестуют, твоя вечеринка лишается всякою смысла.

– Я же не говорила, что схватят убийцу, – возразила Сондо. – Просто сказала, что они надумают произвести арест. Но это не твоя забота. Первое, что я сделаю завтра утром, это передам приглашения всем остальным. Надеюсь. Гарднер будет так любезен, что приведете собой Сьюзен, и Крис. и…

– С чего ты взяла, что тебе удастся заполучить Гарднера? – поинтересовалась я. – Он тебя не любит и к тому же не захочет подвергать Крис такой эмоциональной встряске. Из чего следует, что Сьюзен тоже не придет.

– Явится вся семейка, – заверила меня Сондо. – После того как я поговорю с Гарднером, он побоится не прийти. Видишь ли, – добавила она с наглой усмешкой, – Оуэн Гарднер кровно заинтересован в идентификации убийцы.

– Конечно, это безумная затея, – сказал Билл, – но я, пожалуй, приму в ней участие хотя бы для того, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Но я приду со своей девушкой, так что можешь не трудиться, подыскивая мне пару.

Я решила, что он пригласит меня, и была разочарована, когда узнала, что у него совсем другие планы.

– Завтра я наведаюсь в магазин, – продолжал Билл, – и попробую познакомиться с великолепной миссис Дрейк. Чем больше я слышу об этой леди, тем сильнее убеждаюсь в том, что мы подходим друг другу.

– Она годится тебе в бабушки, – съязвила я. – Как бы тебе не превратиться в посмешище, заполучив такую даму сердца.

Билл хитро улыбнулся:

– Я питаю слабость к пожилым женщинам. В них есть нечто такое, чего лишены вы, молоденькие девушки. К тому же я сильно сомневаюсь, что она действительно годится мне в бабушки.

Билл испытывал злорадное удовлетворение, произнося эту тираду, и я демонстративно уставилась в потолок, чтобы доказать, как я от него устала.

– Закругляйся, Сондо, – сказал Билл. – Хозяева намекают на то, что нам пора и честь знать.

Хотя Сондо и не была расположена принимать во внимание мои намеки, предложение Билла подбросить ее на машине оказалось слишком соблазнительным, чтобы им пренебречь.

Когда они ушли, Елена отложила шитье.

– Этот молодой человек очень увлечен тобой, Лайнел, – заметила она. – И он действительно приятный.

Но на меня напал приступ раздражительности.

– Ты его просто плохо знаешь. Он нашел очень оригинальный способ доказать, как я ему нравлюсь. Это ж надо – пригласить Карлу Дрейк!

Удивительно, до чего неприятной казалась мне теперь эта женщина. Я поспешила переменить тему разговора.

– Что ты думаешь об идее вечеринки? – спросила я.

Елена томно пожала плечами.

– Я думаю, что Сондо Норгор не совсем здорова. И мне кажется, что она была страстно, безнадежно влюблена в Монти. Такая любовь опасна.

Ее слова меня озадачили.

– Уж не думаешь ли ты, что ее любовь могла заставить ее…

– Пойти на убийство? – помогла мне Елена. – Нет, не думаю. Но я уверена в том, что она опасна теперь. Она пылает жаждой мщения – кровь за кровь. А так как мозги у нее набекрень, она не будет руководствоваться логикой, выбирая жертву.

– Значит, тебе кажется, что это неудачная затея?

– Я полагаю, – тихо сказала Елена, – что идея Сондо легко может обернуться этаким Франкенштейном, который выйдет у нее из-под контроля и начнет крушить налево и направо. Нам очень повезет, если дело обойдется без новых разрушений.

Она стояла у окна, глядя на залитую лунным светом улицу, и автоматически проводила пальцем по царапине, пересекавшей ее ладонь.

– Там кто-то наблюдает за нашим домом, – заметила она.

Я слишком устала, чтобы об этом думать. Все, чего я хотела, – это лечь спать. Но я должна была задать еще один вопрос.

– Елена, ты не помнишь, в какое время Карла Дрейк спустилась в наш отдел, чтобы поменять булавку?

Она молчала так долго, словно решила не отвечать. Затем отвернулась от окна и окинула меня долгим, медленным и совершенно непроницаемым взглядом.

– Не помню, – сказала она, и я почувствовала, что Елена лжет.

Магазин Каннингхема постепенно привыкал к убийству. В четверг уровень возбуждения был еще высок, но из него почти исчез элемент страха – по крайней мере, для тех, кто не был непосредственно затронут трагедией.

Но для тех из нас, кто имел к ней прямое отношение, все было иначе. Меня преследовал образ скрипки, струны которой натянуты до такой степени, что вот-вот оборвутся.

Войдя в свой кабинет, я застала там Кейта и очень этому обрадовалась. Возможно, я уже никогда не смогу зайти сюда, не испытывая ощущения щемящей боли. Шишка за моим ухом почти исчезла, но весь этот эпизод слишком явственно запечатлелся у меня в памяти.

– Ты приглашен на вечеринку, – сразу сообщила я Кейту.

Он озадаченно взглянул на меня, и я пояснила:

– Сондо Норгор сегодня устраивает у себя на квартире прием для узкого круга лиц. Только для избранных, которые подозреваются в убийстве Монти.

Глаза Кейта буквально вылезли из орбит.

– Никуда я не пойду. Ни за что!

– Вот и хорошо, – заявила я. – Если достаточное количество приглашенных ответят так же, то вечеринка не состоится. – Я предлагала ему выход, но он, казалось, не был вполне уверен, что сможет им воспользоваться.

– Я не понимаю, мисс Уинн. Для чего она устраивает эту вечеринку? Как вы думаете, она очень разозлится, если я не приду?

– Похоже на то, – ответила я.

Он совсем помрачнел.

– В любом случае, всех она не соберет, о хотя бы Тони Сальвадора.

Настала моя очередь удивляться.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Тони арестован. Его отвезли в полицию. Его взяли утром, как только он пришел на работу.

– Не верю! – воскликнула я. – Только не Тони. Он из тех собак, которые лают, но не кусают. Да он и мухи не обидит.

– Я тоже в это не верю, – поддержал меня Кейт. – Тони не мог так поступить.

В его словах прозвучала такая уверенность, что я спросила:

– Кейт, что тебе известно?

Я начала проявлять к нему более серьезный интерес, чем раньше. Теперь, восстанавливая в памяти его поведение с момента убийства, я пришла к заключению, что его страх и беспокойство нельзя объяснить только расстроенными нервами.

– Кейт, – добавила я более мягко, – если тебе действительно что-то известно, ты должен мне сказать. Может быть, я смогу тебе помочь решить, что делать. Я вижу, как ты напуган и встревожен в последние дни, и будет лучше, если ты выговоришься, освободишься от того, что у тебя на уме.

Я увидела, как его взгляд скользнул по пустому пространству на стене, откуда исчезла картинка.

– Я не сказал бы вам, даже если бы что-нибудь знал, – ответил он. – Бывают ситуации, когда безопаснее не знать. Говорят, что человеку, однажды свершившему убийство, легче решиться на второе – в целях защиты от разоблачения. Поэтому я не знаю ничего. Понимаете? Просто я не верю, что это Тони. Я думаю, что его арест – чья-то злая шутка.

Я и сама так думала. И я знала, кто мог подшутить над ним таким образом.

– Ну что ж – сказала я, – пойдем к Сондо вместе. Ты сможешь лично объяснить ей, почему не собираешься воспользоваться ее приглашением.

Кейт явно не стремился составить мне компанию, но и не решился отказаться. Мы спустились в отдел оформления витрин и застали Сондо за работой: она стояла на коленях, наклеивая обои на складные ширмы. Граммофон выдавал песню «Черные глаза», и я первым делом подняла иглу и выключила его.

– Мне нужно перекинуться с тобой парой слов, – мрачно сказала я, – но мне не удается собраться с мыслями, пока крутится эта штука.

Сондо быстро нас осмотрела и состроила обычную гримасу.

– Хорошо, но не ждите, что я стану угощать вас чаем. Хотя Тони и угодил за решетку, окна должны быть готовы в срок. Здесь и так с утра шныряли полицейские, но в конце концов я убедила их, что тут им больше нечего делать.

– Лучше расскажи об аресте Тони, – потребовала я. – Ведь это твоих рук дело, не так ли?

Она решительно провела тряпкой по приклеенному куску обоев.

– А хоть бы и так. Что делать, если у меня накопилась против него куча улик? Что мне оставалось, как не передать их Мак-Фейлу?

– Какие еще улики? – спросила я.

– Да так, некоторые вещички, – уклончиво проговорила Сондо. – Всего лишь напоминания о той безобразной стычке с Монти, после которой Тони последовал за ним с клюшкой для игры в гольф.

– Тони пошел за Монти?

– Да, конечно. Разве ты не заметила, как он всполошился при упоминании клюшки? Я наконец вытянула из него правду. Он угрожал проломить Монти башку, но тот посмеялся и выхватил клюшку у него из рук. Ты знаешь, это была одна из тех старых деревянных клюшек, ну, Монти взял ее и переломил об колено. Затем он бросил обломки на пол и пошел налаживать свет. Тони поднял кусок клюшки – тот, что потяжелее, – и направился за ним, чтобы закончить свое дело.

– Я этому не верю, – заявила я. – Не верю ни одному твоему слову

На Сондо мое замечание не произвело никакого впечатления. Она села на корточки и стала придирчиво осматривать ширму.

– Лайнел, будь добра, передай мне, пожалуйста, эту шляпку, – попросила она. – И кстати, как тебе нравится моя идея оформления витрины к Пасхе?

Я последовала взглядом за ее указующим перстом и увидела большое зеленое бумажное растение в цветочном горшке. На растение была залихватски надвинута шляпа цвета пламени. Я передала Сондо шляпку, не говоря ни слова.

– Я собираюсь разместить ряд таких растений по задней кромке витрины, – делилась она своими замыслами. – И все они будут в шляпках. Ты не думаешь, что это шикарная идея?

– Я думаю совсем о другом, – призналась я. – Ты сбираешься отправить Тони на электрический стул?

Ее черные глаза смотрели злобно и насмешливо.

– Но почти все, что я тебе рассказала, чистая правда. Тони сам признался насчет клюшки. Он даже не отрицал, что грозил убить Монти. Мак-Фейл получил преступника. Дело закрыто.

– И детективы не увяжутся за нами сегодня вечером, так ли?

Смех Сондо прозвучал зловеще.

– Лайнел, дорогая, ты такая сообразительная девочка.

– А ты сообразительная настолько, – парировала я, – что подвергаешь опасности собственную жизнь.

Сондо приставила шляпку к ширме, чтобы увидеть, как она смотрится на фоне обоев, и удовлетворенно кивнула.

– Я могу сама о себе позаботиться. А ночь, проведенная в тюрьме, Тони не повредит. Он выдержит это испытание. Все легче, чем сидеть и ждать, когда полицейские докопаются до скрытых им фактов. А потом настанет час, когда я сама уплачу по счету.

Ее маленькое личико излучало такое злорадство, что я отвернулась. Сондо опасна, и убийце не позавидуешь.

Она неожиданно сменила тему разговора.

– Надеюсь, ты придешь ко мне на вечеринку, Кейт?

Он беспомощно посмотрел в мою сторону, потом вяло кивнул. Вот чего стоила его твердая решимость.

Я уже собиралась уходить, когда в комнату медленной походкой вошел Билл Зорн. Он мне улыбнулся, но его голубые глаза помрачнели, когда он перевел взгляд на Сондо.

– Доброе утро, мадам Макиавелли. Имеют ли успех ваши маленькие хитрости?

Она непочтительно сморщила нос.

– Полный успех, благодарю вас. – Помолчав, она спросила: – Ты уже слышал…

– Ты имеешь в виду Тони? Да, слышал. Но в данный момент меня интересует другое.

Он подошел к ней поближе и застыл в ленивой позе, засунув руки в карманы. Сондо была так мала ростом, что ей приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо. Она смотрела на него озлобленными немигающими глазами.

– Как ты узнала, что граммофон будет разбит? – спросил Билл.

Сондо засунула руки в карманы халата, открыто насмехаясь нал ним.

– Что вы говорите, мистер Зорн! И что вы имеете в виду?

Билл окинул се взглядом, выражавшим крайнюю степень неприязни, и повернулся к Кейту:

– Этот граммофон был целым, когда ты оставил его в мастерской вчера вечером, не так ли?

– Конечно, – ответил Кейт. – Разумеется.

– Билл, – вступила я в разговор, – не хочешь ли ты сказать, что…

Он кивнул:

– Сегодня утром я первым делом зашел в мастерскую, чтобы взглянуть на граммофон. Он был разбит, кто-то расколошматил его всмятку.

Сондо завизжала:

– А я это предвидела! Я это знала!

Билл не обращал на нее внимания.

– Как это могло получиться, Кейт, что ты принес в «Юниверсал Артс» не тот граммофон?

Кейт растерянно взглянул на Сондо, и та перестала визжать. Но она все еще напоминала кошку, проглотившую канарейку.

Билл продолжал:

– Граммофон, который ты ко мне принес, оказался другим. Не тем, для которого я делал приспособления.

– Но… я взял тот, на который мне показала миссис Норгор, – запинаясь, проговорил Кейт.

Билл пересек комнату и подошел к граммофону Сондо.

– Вот граммофон, предназначавшийся для витрины. Как это ты умудрилась мне дать свой, Сондо?

Сондо насмешливо разыграла полную растерянность.

– Надо же, ты прав. Именно этот граммофон принадлежит магазину. Как же я сглупила!

– Ты, кажется, говорила, что он сломался?

Билл включил аппарат и опустил иголку на пластинку. Музыка звучала чисто, без посторонней вибрации.

Сондо изощрялась в суетливых женственных конфузливых ужимках, которые были совсем не в ее характере.

– Звучит отлично, вам не кажется? Я чувствую себя такой дурой.

– Что ты говоришь? – насмешливо произнес Билл. – А я-то думал, что ты заменила граммофон нарочно, чтобы у меня оказался не тот, что надо. Вот только для чего ты это сделала?

Сондо перестала изображать святую невинность.

– Тебе хочется узнать? Но я не скажу. Не скажу, пока для этого не настанет время.

Глава 12

Она повернулась к нам спиной и яростно принялась за работу.

Я отослала Кейта к себе в кабинет, и мы с Биллом пошли к лифту.

– Что все это значит? – вопрошала я. – Почему кому-то взбрело в голову отправиться в «Юниверсал Артс», чтобы разбить граммофон?

– Я могу только догадываться, – ответил Билл. – Кстати, слышала ли ты звучание этого граммофона, когда в нем были неполадки? Каким оно тебе показалось?

Я попыталась вспомнить.

– Что-то вроде металлической вибрации.

– Как будто что-то попало в трубу? Скажем, посторонний предмет?

– Может, и так, – предположила я. – Скорее всего. Но я до сих пор не вижу связи…

– Предположим, что предмет, попавший в трубу граммофона, представлял большой интерес для человека, убившего Монтгомери. Предположим далее, что предмет попал в граммофон не в тот момент, когда убийца находился в оконной витрине. Разве он не примет все возможное, чтобы добраться до аппарата и добыть нужный ему предмет? С этой целью он проникает ко мне и разбивает граммофон в поисках завалившейся в него вещи.

По моей спине пробежали мурашки. Если все так и было, значит, между "Юниверсал Артс" и убийством существовала связь. Через граммофон. Значит, накануне вечером, когда среди белых пластмассовых фигур показалась крадущаяся тень, я снова находилась на расстоянии протянутой руки от убийцы.

Билл прочитал мои мысли.

– Ты права. Но падать в обморок уже поздно.

Я попыталась не обращать внимания на дрожь и как-то избавиться от путаницы в голове.

Но зачем понадобилось Сондо…

– Возможно, она догадалась о попавшем в граммофон предмете раньше нас и решила его извлечь. Вот она и отослала с Кейтом другой аппарат, чтобы иметь возможность спокойно осмотреть граммофон с начинкой. Поскольку сейчас аппарат в полном порядке, она, должно быть, нашла то, что искала. Все ясно?

Я покачала головой:

– Если у нее в руках такая важная улика, зачем ей понадобилась вся эта затея с вечеринкой? Почему она не обратилась к Мак-Фейлу?

– Сондо человек необычный, она привыкла поступать по-своему. Кроме того, найденная улика не обязательно является решающим доказательством

Внезапно меня озарило.

– Билл! Нам осталось всего-навсего выяснить, кому было известно о неисправности в граммофоне, и о том, что его отправят в «Юниверсал Артс».

– Неплохая мысль, – поддержал меня Билл. – Давай попробуем.

– Начнем с тебя, – предложила я. – Хотя должна признать, что, имея дело с граммофонами, ты обычно пользуешься не ломом иди чем-то подобным, а другими, более деликатными инструментами. И ты не можешь находиться в двух местах сразу: работать в своем кабинете и прятаться в мастерской.

– Спасибо за поблажки, – сказал Билл. – Мне хотелось бы с такой же уверенностью поручиться за тебя. Но ты безусловно знала о граммофоне. Ты даже могла его сломать, пока я работал. И ты легко могла инсценировать весь этот эпизод со спрятавшимся вором.

– Я думаю, мне пора возвращаться к себе в кабинет, – надменно заявила я.

Он схватил меня за руку, его глаза излучали веселье.

– Подождите минутку, мисс Непоседа. Мы не составили полный список.

Сделать это было не так легко, как могло показаться на первый взгляд. Когда Тони принес граммофон в кабинет Сондо и завел его, там находились Сондо, Карла, Елена, Тони и я. Карла и Елена ушли до того, как Тони объявил нам о своем намерении послать Кейта с граммофоном в «Юниверсал Артс». Судя по всему, об этом знали только Сондо, Тони, Кейт, Билл и я. Но и данное обстоятельство могло сделать наш поиск безнадежным – любой человек, походивший в это время по коридору или находившийся в одной из соседних комнат, мог слышать наш разговор; звукопроницаемость там великолепная.

Кто-то мог задержаться у кабинета Сондо, закрыв за собой дверь, и подслушать с тем же успехом. Кто-то находился в смежном кабинете. В этом случае мы должны включить в список и Оуэна Гарднера, который поднимался на восьмой этаж для снятия отпечатков пальцев. Даже Крис и Сьюзен были в тот день в магазине, и теоретически существовала возможность, что они именно тогда находились в пределах слышимости.

– Ну, мы немногою добились, применив твой метод, – посетовал Билл. – С чего начали, тем и закончили. Возможно, Сондо сегодня вечером окажется более удачливой. Что напоминает мне о необходимости познакомиться с великолепной Картой, этим я сейчас и займусь.

– А кто тебя представит? – спросила я. – Не слишком ли ты самонадеян?

– Ты недооцениваешь мое обаяние, – заявил Билл с идиотской ухмылкой на лице. – Я сообщу тебе своих достижениях на этом поприще.

Я фыркнула, давая понять, что это меня не интересует, и отправилась к себе с высоко поднятой головой.

– Миссис Монтгомери пытается связаться с вами, – доложил мне Кейт, когда я вошла. – Она обещала еще позвонить. Она показалась мне очень возбужденной. Кстати, не можете ли вы объяснить, что произошло там с граммофоном?

В мои намерения не входило вовлекать Кейта в круг наших с Биллом запутанных умозаключений, поэтому я покачала головой и попросила перепечатать несколько писем. Вскоре позвонила Крис.

– Привет, я знаю, что ты хочешь со мной повидаться.

– Как ты догадалась? – В ее голосе прозвучало такое искреннее изумление, что я почувствовала угрызения совести.

– Я с тобой встречусь, – пообещала я с нотой раскаяния в голосе, – но не смогу выкроить время до ленча.

– Меня устроит любое время до двенадцати сорока пяти, – сказала Крис. – До отправления поезда.

– Какого поезда?

– Ну, на котором собирается уехать Сьюзен, – Крис сказала об этом как об известном факте. – Поэтому я и хочу с тобой повидаться. Она не должна ехать, Лайнел.

Обсуждение получалось слишком сложным для телефонного разговора.

– Встретимся в двенадцать, – предложила я. – Где скажешь.

Она назвала зал ожидания большого вокзала, и нас разъединили.

Несколько минут я так и просидела, не снимая руки с телефонной трубки. Что все это значило?

Тут раздался еще один звонок. Звонил Билл. Его голос звучал вульгарно, но выразительно.

– Леди так хороша, что превосходит собственную репутацию, – самодовольно заявил он. – Мы с ней сегодня ужинаем и затем вместе отправляемся к Сондо.

– Безопасно ли это для нее? – спросила я сладким голосом.

– Я отношусь к тому типу мужчин, которым женщины доверяют, – похвастался он. – Моя молодость и невинность служат мне порукой.

Я пожелала ему удачи и повесила трубку. Билл дурачился, чтобы поддержать наше душевное равновесие до того неизбежного момента, когда все, что нас пугает, приблизится вплотную и смех замрет на наших губах.

Я усилием воли выкинула из головы мучительные вопросы и подозрения и оставшуюся часть утра посвятила работе. Гора бумаг на моем столе выроста до угрожающих размеров, следовало хотя бы частично ее разгрести.

Не думаю, что девизы и объявления, которые я сочиняла в те дни, были шедеврами, но до сих пор удивляюсь, что сделала все необходимое и никого не подвела. Выходя из магазина, я чувствовала себя намного увереннее, чем прежде: в отношении работы на сегодняшний день моя совесть была чиста.

Я нашла Крис в зале ожидания на большой скамейке, рядом с ней сидела Сьюзен. Крис оживленно говорила, размахивая руками, очевидно пытаясь в чем-то убедить свою собеседницу. Сьюзен слушала молча; она казалась неуклюжей, загнанной в угол, но очень упрямой. Боже упаси иметь дело с выстраданным упрямством женщины, покладистой и уступчивой по натуре.

– Ах, Лайнел! – заныла Крис, как только я к ним присоединилась. – Ты должна ее разубедить. Она собирается ехать во Флориду, она просто не имеет права так поступать.

– У меня есть билет, – сказала мне Сьюзен, как будто это решало все проблемы.

– Но почему вы уезжаете? – спросила я.

– Я не собираюсь обсуждать этот вопрос, – заявила она. – Как только я узнала, что произведен арест, решение было принято. Эта поездка запланирована давно; но до сегодняшнего утра о ней нельзя было и думать, поскольку мистер Мак-Фейл запретил нам покидать пределы города.

– Вся беда в том, – объяснила Крис, – что она не собирается возвращаться. Она бросает отца.

– И поступаю правильно, – отрезала Сьюзен.

Я почувствовала себя неловко; лучше бы Крис не втягивала меня в эти дела. В конце концов, если миссис Гарднер решила бросить мужа, как я могла повлиять на ее решение?

– Видите ли, – пустилась в объяснения Сьюзен, как бы позабыв о своем решении не обсуждать этот вопрос, – я всегда знала, что не принадлежу тому типу женщин, который нравится Оуэну. Я была ему хорошей женой, надеюсь, и Крис не считает меня злой мачехой, но такой человек, как Оуэн, не может этим удовлетвориться. Ему нужно нечто большее, чего я ему дать не могу. Мисс Дрейк красива, и я уверена, что она очаровательна и умеет поддержать беседу и…

Итак, она знала о Карле. Печально, но это меня не касается. Беда в том, что о Крис такого не скажешь; она пылко прервала Сьюзен:

– Я готова поклясться, что она безмозглая и надоест отцу через два дня, если он вообще захочет с ней жить. Сьюзен, ты просто не можешь уехать так, не дав ему шанса объясниться.

Сьюзен покачала головой с мягким, но неодолимым упрямством; приближалось время отправления поезда.

Крис укоризненно посмотрела на меня, поскольку я не оказывала ей должной помощи и попыталась воздействовать на Сьюзен при помощи новых аргументов.

– Хотя бы немного подожди, Сьюзен. Не уезжай сейчас, пока не утряслось дело об убийстве Монти. Я так одинока и напугана. Я нуждаюсь в тебе, Сьюзен.

Миссис Гарднер похлопала Крис по руке.

– Ты можешь навестить меня через недельку, если захочешь. Я буду рада, и тебе полезно проветриться.

– Нет! – воскликнула Крис. – Я никак не смогу отсюда уехать. Я… я боюсь. Поэтому ты и не должна уезжать. Я не думаю, что они арестовали человека, который действительно убил Монти. Я не думаю, что расследование закончено.

Мы обе пристально смотрели на Крис.

– Тони не тот человек. Ах, я уверена, что это не он убил Монти. Поэтому мы должны вести себя очень осторожно. Нам по-прежнему угрожает опасность. Если ты уедешь из города в такое время, это может бросить тень не только на тебя, но и на всех нас.

– Боюсь, что я не понимаю… – начала было говорить Сьюзен, но Крис снова прервала ее.

– Подожди хотя бы несколько дней, пожалуйста. Уверена: для всех нас будет лучше, если мы пойдем сегодня на вечеринку к Сондо.

Итак, Сондо зря времени не теряла.

– Даже отец согласился пойти, – продолжала Крис. – Он был в бешенстве и все же принял приглашение. А если ты уедешь из города…

Такая упрямая решимость Сьюзен заметно поколебала. Она растерянно посмотрела на меня.

– А как вы думаете, мисс Уинн? Вам не кажется, что эта вечеринка – глупая и опасная затея?

– Я с вами согласна, – сказала я. – Но сама Сондо отнюдь не глупа. Она действует обдуманно. И если Мак-Фейл действительно арестовал не того человека, может быть, нам следует прийти. Потому что в магазине Каннингхема происходит что-то ужасное.

Я рассказала им о картинке, но ни словом не обмолвилась о нападении, которому подверглась, а потом сообщила о граммофоне, вдребезги разбитом в «Юниверсал Артс», и о том, какое участие принимала во всей этой истории.

Сьюзен слушала с напряженным вниманием, обняв за плечо дрожащую Крис.

– Хорошо, – решила она наконец. – Я отложу поездку на неделю или около того. Но потом уеду. Я не сержусь, и во мне нет горечи. Я всегда знала, что не подхожу Оуэну. И теперь, когда он нашел свое счастье, я не встану у него на пути. Понимаете, – обратилась она ко мне, – я люблю его.

Нам нечего было сказать или сделать перед лицом этого простого изъявления чувств. Мое уважение к Сьюзен возросло, равно как и неприязнь Карле.

Крис нагнулась и поцеловала миссис Гарднер в щеку.

– А теперь, Сьюзен, поезжай домой и будь хорошей мамочкой. Отец вечером за тобой заедет, он говорил мне, что собирается это сделать. А я пойду с Лайнел, если она не против.

Мы поднялись наверх, расстались со Сьюзен и вдвоем с Крис зашли в закусочную, чтобы успеть подкрепиться до возвращения в магазин.

Мы обе немного успокоились; Крис погрузилась в собственные мысли, а я вернулась к своим неотвязным вопросам и подозрениям. К ним добавилось еще одно: мне показалась странной непоколебимая уверенность Крис в том, что Тони не убивал Монти. Настораживало меня и другое: не было ли у внезапного решения Сьюзен покинуть город какой-нибудь тайной подоплеки? Мне нравилась Крис, и я начинала любить Сьюзен, и все же…

Когда мы приближались к магазину, Крис сказала, что зайдет со мной.

– У меня есть там кое-какие дела. – Она произнесла это так решительно, что я удивленно на нее посмотрела.

– Что ты задумала? – спросила я.

Крис шла уверенной походкой; она держалась прямо, ее светлые волосы развевались на ветру.

– Я собираюсь повидаться с Карлой Дрейк, – объявила она мне таким громким голосом, что на нас стали оборачиваться прохожие.

Мне трудно было за ней поспевать, хотя я хожу довольно быстро. Я впервые испытала по отношению к Крис какую-то неприязнь. Ее внезапная решительность меня пугала.

– Послушай, – сказала я, сжимая ей локоть, – ты не можешь ворваться в магазин и наброситься на Карлу с обвинениями. Так не поступают в подобных делах. И ни к чему хорошему это не приведет.

– Я делаю то, что считаю нужным.

У меня было такое чувство, словно мягкий летний ветерок прямо на моих глазах превратился в яростный циклон; надеялась, что Билл окажется поблизости и разрядит обстановку. Он умеет общаться с женщинами, должна это признать.

– А ты подумала об отце? – спросила я Крис, когда мы миновали вращающиеся двери и оказались в магазине. – Он рассвирепеет, если узнает о твоем визите. Он…

Крис не обращала на меня никакого внимания. Она шла передо мной по широкому проходу так стремительно, что рассекала толпу, заставляя отшатываться тех, кто попадался ей навстречу.

Я решила, что должна находиться от нее поблизости, чтобы иметь возможность подобрать осколки и поухаживать за ранеными. Поэтому из лифта я вышла вместе с ней, на четвертом этаже. К счастью, Оуэна Гарднера мы там не встретили. Наверное в Крис проявлялись сейчас качества, унаследованные от своенравной матери; она оставалась избалованной и беспомощной девчонкой, но и прочный гарднеровский стержень давал о себе знать; я не хотела и думать о том, к чему могло привести ее столкновение с отцом, пока она находилась в подобном расположении духа.