Текст книги "Тайна «Силверхилла»"
Автор книги: Филлис Уитни
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в своих действиях, – сказал он. – Тем не менее – пусть Кейт на меня не обижается – под твоим натиском я по этому пути не пойду, что бы ты ни делала. Но хочу тебя предупредить: я попытаюсь сделать все, что смогу, чтобы помешать тебе.
Чуть ли не впервые я обнаружила в своем кузене какую-то черточку, способную вызвать восхищение. Я даже подумала про себя: что если он обладает гораздо большей силой духа, чем мы предполагали, – силой, которая никогда не подвергалась испытанию и не имела повода как следует проявиться.
Бабушка посмотрела на него с удивлением.
– Каким образом ты можешь мне помешать? – начала она, но в этот момент из холла в комнату неожиданно вошла тетя Фрици. Это был более эффектный выход на сцену, чем ей когда-либо доводилось делать в театре.
Она решительным шагом прошла мимо Кейт, мимо Элдена и остановилась возле матери. На ней по-прежнему было цветастое зеленое с желтым платье, делающее ее похожей на одно из ее растений. Но, несмотря на кричащие краски платья, несмотря на то, что оно было неподобающе коротко, она держалась с подлинно трагическим достоинством. Она была всецело сосредоточена на своих собственных проблемах и совершенно не сознавала, какой напряженный момент выбрала для своего неуместного появления.
– Я вспомнила все! – объявила она, обращаясь к матери. – Я знаю, почему занималась маленьким белым платьицем и вышивала на нем голубые розочки – на счастье. Это было платье для грудного ребенка. Это было платье для моего ребенка – того, которого вы у меня отняли.
За столом никто, кроме бабушки Джулии, не шевельнулся. Она протянула руку к хрустальному бокалу и отпила немножко вина. Когда она заговорила, голос у нее был таким спокойным, как если бы тетя Фрици упомянула о громе, грохотавшем за окном.
– Если ты так прекрасно все помнишь, Арвилла, постарайся тогда припомнить и все остальное. Ты знаешь, что ребенок умер. Потому-то его у тебя и взяли. Это ты способна припомнить.
Выходит, тетя Фрици сказала правду! Вот где были корни ее жестоких страданий. Кейт сделала шаг в ее сторону, но Фрици не обратила внимания. Она указала на мать пальцем – это был обвиняющий перст!
– Я знала, что вы попытаетесь меня уверить в том, что ребенок умер. Я знала, что вы это скажете! Но я помню, что я нашла его в колыбельке – это был крошечный мальчик! – и он был жив. Вы думали, я слишком больна, чтобы встать с постели, но я встала и начала искать его, пока не нашла и не взяла его на руки. Это был ребенок Ланни и мой. Я знала, что вы попытаетесь отобрать его у меня, поэтому хотела убежать и спрятаться, пока не смогу покинуть Силверхилл. Я вынесла его на улицу, но была еще слишком слаба и чувствовала, что смогу дойти только до берез, растущих возле одной из сторон дома. Отец поймал меня и вернул назад – и больше я никогда своего ребенка не видела. Но даже сейчас я иногда слышу, как он там плачет. Наша ссора с отцом произошла именно из-за ребенка. Это было тогда, когда я уже была в состоянии вставать с постели. Как-то раз я пошла за ним на чердак, чтобы показать ему платье, которое я сшила, чтобы доказать, что я знаю: ребенок жив. Я вовсе не хотела того, что произошло тогда там, на лестнице. Малли говорит, что я его не толкала. При этом была Бланч – она знала точно. Если мне удастся найти белое платьице, я его вам покажу.
– Мы достаточно всего этого наслушались! – Самообладание бабушки Джулии начинало давать трещину. – Кейт, немедленно отведите мисс Арвиллу к ней в комнату.
Но Кейт не успела сделать и шагу, как тетя Фрици быстро передвинулась к другому концу стола, так что до нее было не дотянуться.
– Вы что, не понимаете? – вскричала она. – Я точно знаю о моем ребенке! Я держала его на руках один-единственный раз, но я знаю, что он был жив и что вы отняли его у меня.
Бабушка Джулия поднесла руку к горлу, как будто ей было трудно дышать.
– Нет, – сказала она, – нет!
На этот раз наше внимание приковала к себе тебя Фрици. Мы смотрели на нее с ужасом.
– Дети вырастают, – продолжала она. – Моему сыну было бы сейчас лет сорок. И поскольку я – старшая дочь отца, это он должен унаследовать Силверхилл и все, что в нем находится. Мой сын, а не сын Нины, Джеральд. Где-то существует настоящий наследник, и я хочу знать, где он. Я хочу найти своего сына!
Спокойствие бабушки Джулии было окончательно нарушено. Я видела, как лицо ее исказилось от боли, но она только поджала губы. Когда она заговорила со своей дочерью, голос ее был нетверд.
– Мне жаль, что ты все это вспомнила, Арвилла, мы все это время пытались щадить тебя, оградить от боли воспоминаний. После своей болезни и нервного срыва ты забыла все, что было связано с ребенком, он все равно был бы незаконнорожденным. Вряд ли он смог бы претендовать на то, чтобы получить в наследство состояние своего деда, которое ныне принадлежит мне. Тебе надо вернуться в свою комнату и отдохнуть. Ребенок давным-давно умер. Ты должна забыть о нем. Кейт, пожалуйста…
Пока бабушка Джулия говорила, искорка, на мгновение загоревшаяся в душе ее дочери, погасла. Она на наших глазах как-то сникла и начала рыдать, закрыв лицо руками. Кейт успокаивающе обняла ее за плечи и ласково увела в комнаты.
Я взглянула на Джеральда: мне было интересно, как он реагирует на разговоры по поводу другого наследника. Я увидела его вперившим неподвижный взгляд в свою тарелку. И внезапно меня осенило, что по-настоящему все это его не взволновало. Его внимание было целиком сосредоточено на собственных проблемах, на его собственных интересах.
– Джеральд, – начала бабушка дрогнувшим голосом и не смогла продолжать.
Он сделал явное усилие над собой, встал и холодно посмотрел на нее с другого конца стола. "Сейчас он найдет способ ее наказать, – подумала я, – не из-за ребенка Фрици, а за ее намерение изменить завещание в мою пользу".
– До меня, конечно, доходили слухи, – сказал он, – хотя я никогда не знал, можно ли им верить. Ну, может быть, ты теперь скажешь мне правду?.. Существует взрослый сын Арвиллы или нет? Ты знаешь, где он находится?
Тетя Нина торопливо положила руку на плечо сына.
– Милый, не надо волноваться. Все необходимые меры приняты, ребенок…
– Так ты тоже знаешь? – спросил он и резко отодвинулся от нее.
Бабушка Джулия хмуро поглядела на свою невестку, и тетя Нина мигом притихла.
– Ну что ты, – сказала бабушка, – я сообщу тебе правду. Ребенок остался в живых. Я знаю, где он находится. Но ему никогда не рассказывали об обстоятельствах его рождения, и он понятия не имеет о том, кто он на самом деле. И, насколько это зависит от меня, так и останется в неведении. Теперь эта информация не могла бы иметь никакого значения. Теперь ты удовлетворен? Элден слегка шевельнулся, стоя где-то возле ее локтя, и она как будто впервые вспомнила о его присутствии и немножко опамятовалась.
– Вы, надеюсь, понимаете, что то, что вы видели и слышали здесь сегодня, не должно выйти за пределы этих стен? – сказала она, обращаясь к нему. – Я не желаю, чтобы в Шелби опять начались пересуды. Существует ли ребенок Арвиллы – живой ли, мертвый ли – не имеет значения, поскольку Силверхилл перейдет к наследнику, которого я назову в своем завещании. Вам следует передать вашей сестре то, что я говорю вам, чтобы она хорошенько все поняла. Никакого обсуждения наших дел вне этого дома быть не должно.
Когда бабушка прибегала к своим автократическим манерам, это ставило на место даже Элдена, так что на его лице сейчас не было и тени сарказма. Если Элден Салуэй кого-либо уважал, он уважал Джулию Горэм, хотя и бунтовал иногда против ее деспотических замашек. Насколько это зависело от него, никаких сплетен возникнуть не должно было.
Когда он вышел из комнаты, Джеральд бросил взгляд в мою сторону и заговорил, обращаясь к бабушке.
– А как вы можете гарантировать, что предполагаемая наследница не станет болтать?
На мгновение мне показалось, что гордый фасад, который бабушка поддерживала с таким трудом, окончательно рухнет и что она начнет о чем-то молить своего внука. Но этого не произошло. Напротив, она встала из-за стола, внешне полностью владея собой, даже улыбка на ее устах была та же, что на портрете, – легкая, что-то скрывающая, волнующая.
– У меня есть собственные планы насчет того, как заставить Малинду молчать, – сказала она. – А теперь, с вашего позволения, я закончу обед у себя в комнате. День сегодня выдался тяжелый, и мне надо побыть одной.
Когда она направилась к двери, Джеральд поднялся, и я впервые увидела, как она споткнулась. Тетя Нина тут же вскочила и кинулась помогать ей выйти из комнаты.
После их ухода Джеральд принес себе и мне с буфета по чашечке бульона, и мы выпили его в мрачном молчании, избегая смотреть друг на друга. Миссис Симпсон с сердитым видом внесла второе блюдо и поставила его на стол. Я не понимала, что ем, если вообще что-то ела. Все мои мысли были сосредоточены на бедной тете Фрици и ее прошлых несчастьях, на Уэйне и его предательстве. Что касается мыслей Джеральда, то я подозревала, что они вертятся вокруг наследства, а это меня ничуть не интересовало.
Когда молчание стало просто угнетающим, Джеральд поднял свой стакан вина и мрачно произнес тост:
– За ваше грядущее счастье, кузина! Тут я решила взглянуть на него.
– Мое счастье в том, чтобы как можно скорее убраться отсюда. Я останусь лишь до тех пор, пока есть маленький шанс отстоять тетю Фрици, и ни одной секундой дольше. То, что бабушка собирается куда-то отправить ее – гнусная несправедливость. Тем более, если ребенок действительно жив. Когда я думаю, сколько она натерпелась от своей матери…
– А как вы можете помешать бабушке Джулии? – вызывающе спросил он.
– С помощью Уэйна Мартина, – твердо ответила я. Ведь было же не какое-то объяснение поведения Уэйна, его просто не могло не быть!
Джеральд скорчил гримасу.
– Если можно сколько-нибудь доверять россказням, которые я слышал, то в то время, когда родился ребенок, к Фрици был приставлен не кто иной, как доктор Мартин, и он наверняка был соучастником любого надувательства, которое могло тогда иметь место. А это дает бабушке прекрасное оружие, которое она может использовать против его сына. Я почувствовала ненависть к Джеральду.
– Уэйн не такой человек! Он никогда не поддается на шантаж или подкуп. В конечном итоге он окажется на стороне тети Фрици. Я в этом твердо уверена!
Джеральд тихонько присвистнул.
– Так вот куда ветер дует! Должен признать, кузина, вы времени зря не теряете. Теперь мне понятно, почему бабушка уже с надеждой ждет правнука. Быть может, свадебная церемония в галерее все же состоится. Когда день будет окончательно назначен, вы должны прислать мне приглашение.
В ответ я могла только возмущено смотреть на него.
– Тем не менее, – продолжал он, – я думаю, Уэйн беспрекословно сделает то, что прикажет бабушка Джулия. Ведь это ее он должен благодарить за то, что много лет назад она не дала посадить в тюрьму его пьяницу-отца за преступную небрежность в лечении больных. Мы все прекрасно знаем, что представлял собой ныне причисленный к лику святых старый доктор Мартин. В молодости бабушка Джулия и бабушка Уэйна были близкими подругами, и Джулия не дала в обиду сына своей подружки. Кроме того, Уэйн обязан ей тем, что получил образование, она же обеспечила ему крышу над головой. Но бабушка – из породы людей, которые выжмут из тех, кто ей чем-либо обязан, всю кровь, до последней капли. Если это ей потребуется, она ни перед чем не остановится. В конечном итоге, как вы выражаетесь, Уэйн сделает точнехонько то, что она прикажет.
Я выслушала ее с тяжелым чувством. Теперь я уже не знала, кому верить. Кейт сказала: довериться нельзя никому, даже Уэйну. Я отодвинула стул от стола и неуклюже поднялась. Джеральд немедленно вскочил и преградил мне дорогу к двери.
– Одно только слово, кузина! На вашем месте я не стал бы рассчитывать вступить во владение наследством, которое пообещала вам бабушка. – Я не желаю… начала было я, но по его лицу было ясно, что разговаривать с ним невозможно, он ни за что мне не поверит. Шоры у него на глазах совершенно лишали его возможности что-либо видеть. При всем моем отвращении я почувствовала к Джеральду нечто вроде жалости, ибо его сознание было исковеркано так же, как и его тело. Факты, конечно, докажут, как он ошибается относительно Уэйна. Что же касается наследства, бабушка не могла силой навязывать его мне против моей воли, я своего согласия никогда не дам. Меня ужасала одна мысль о том, чтобы притронуться к чему-то принадлежащему Силверхиллу, но близорукость Джеральда никогда не даст ему это понять.
Когда он убедился, что я не собираюсь продолжать разговор, он опустил руку, преграждавшую мне путь. Я тут же выскочила из комнаты и через галерею прошла на другую половину дома.
Я хотела только повидать тетю Фрици, обнять ее, сказать ей несколько утешающих слов. Я хотела пообещать ей свою преданность и поддержку, пока она будет в них нуждаться. Я собираюсь даже пообещать ей найти ее сына, если она выразит такое желание.
Может быть, нам с ней удастся утешить друг друга.
Глава XI
Холл не был освещен. Дверь в комнату Фрици была закрыта. Кейт, тюремщица поневоле, сидела в тени, снаружи.
– Кейт, сказала я ей голосом таким же тихим, как у Джеральда, – что нам делать? Каким образом мы можем помешать увезти ее отсюда? Я не могу поверить, что Уэйн Мартин поможет бабушке в этом деле.
Кейт грустно и неуверенно на меня посмотрела.
– Может, он и прав, Малли. Может, при сложившихся обстоятельствах это лучшее, что можно для нее сделать. Все здесь слишком для нее трудно.
– Трудно?! – переспросила я. После всех страданий, которые она перенесла! Во всяком случае, бабушке не удалось заставить меня молчать. Если мне удастся выяснить, куда дели ребенка и где он сейчас, я считаю, тетя Фрици имеет право это знать и воссоединиться со своим сыном.
Кейт так крепко меня схватила меня за руку, что я вздрогнула от боли.
– Нет, Малли, не надо! Оставьте все как есть. Не пытайтесь ничего выяснять, не то вы непременно об этом пожалеете. Вы разрушите осиное гнездо.
Я решительно отодвинулась от нее и подошла к настенному выключателю. Когда свет в холле зажегся, я обернулась к ней и внимательно вгляделась в ее лицо. Какое-то время она пыталась выдержать мой взгляд, но очень скоро наклонила голову и закрыла лицо руками.
– Вы что-то знаете, не так ли? – спросила я. – Вы давным-давно знаете о ребенке. Может, вы даже знаете, где он. Кто вам сказал? Откуда вы узнали?
Сейчас из нас двоих я была сильней, я не чувствовала сострадания к ее горю. Убедившись, что она мне не отвечает, я схватила ее за плечо и сильно встряхнула.
– Скажите мне! – приказала я. – Скажите сию же минуту. – В своем собственном голосе я услышала интонации бабушки, и это мне не понравилось.
Кейт отвела руки от лица и встала. Она заговорила со мной умоляющим голосом:
– Нет, Малли. Ваша бабушка права. Это тайна, которую не следует раскрывать, так как это может причинить большой вред.
– Вы говорите какую-то бессмыслицу! – нетерпеливо воскликнула я. – Как вы можете об этом судить?
Она беспомощно махнула обеими руками.
– Я читала письмо вашей матери. Мне необходимо было это сделать ради Джеральда. Мне удалось его заполучить, прежде чем миссис Джулия его сожгла. Бланч рассказала всю правду. Она писала вашей бабушке, что собирается рассказать вам все и что она пошлет вас сюда, чтобы вы ликвидировали все обиды, когда-то причиненные ее сестре Арвилле. Миссис Джулия была в бешенстве, пока не убедилась, что ваша мама умерла, не успев поведать вам эту давнишнюю историю. То немногое, что вам было известно, не имело значения, так что в конечном итоге вы не представляли для них опасности. Но я знаю все остальное. Я это знаю с момента вашего появления здесь.
Теперь мне стало понятнее поведение Кейт по отношению ко мне – ее сомнения насчет меня, когда мы впервые с ней встретились, ее нежелание отвечать на мои попытки завязать с ней дружеские отношения. Но она сказала мне не все.
– Я хочу знать все, – заявила я. – Мама хотела, чтобы я знала, – это было необходимо, чтобы я могла помочь Фрици.
– Ваша мама заблуждалась. Правда ей сейчас не поможет.
Она плотно сжала губы, села и сложила руки на коленях, всем своим видом демонстрируя мне тихую, но могучую силу, заключенную в ее существе, – силу, которую ничто не способно было поколебать. Бывали моменты, когда Кейт клонилась как тростник и казалась готовой улететь при первом же сильном порыве ветра. Но в конце концов она всегда находила в себе достаточно силы, чтобы занять твердую позицию и делать то, что казалось ей необходимым. Я прекрасно понимала, что в настоящий момент ничего больше от нее не добьюсь.
– Можно мне повидать тетю Фрици? – спросила я.
Она так долго колебалась, что я подумала, она ответит мне отказом. Но она поднялась, тихонько открыла дверь в комнату Фрици и позволила мне заглянуть внутрь. Я могла лишь потрясенно смотреть на то, что представилось моему взору.
Тетя Фрици сидела на полу перед старым сундуком, из которого вытащила почти все содержимое. Она держала в руках какой-то сверток и тихонько что-то напевала, раскачиваясь взад и вперед. Голос, когда-то весело распевавший партию Зобелии, сейчас едва слышно выводил горестную колыбельную.
Кейт тихонько прикрыла дверь.
– Оставьте ее в покое. Она нашла платьице ребенка. Она говорит, что оно все время было там вместе с остальными ее старыми вещами, но она просто не знала, что именно ищет. Через некоторое время я заберу его.
Я чувствовала, что меня душат слезы.
– Зачем отбирать? Почему вы не можете ей оставить хотя бы это?
Кейт ответила очень просто:
– Потому что платьице не может заменить ребенка. А ребенка нет.
– Но где-нибудь… – начала я.
– Не сентиментальничайте! – крикнула она совершенно так же, как раньше те же слова выкрикивала тетя Нина. – Миссис Джулия права. Где-то существует взрослый человек, который не поблагодарит вас за то, что вы скажете ему, кто он такой, и который, вполне возможно, возмутится тем, как с ним поступили.
– Да почему вы считаете, что это – справедливо? – воскликнула я. – Ну откуда вам это известно, в самом-то деле? Правду слишком долго скрывали. Быть может, пока она не выйдет наружу и пока не исчезнет все нагромождение лжи, ничего нельзя залечить и поправить.
Она посмотрела на меня каким-то странным взглядом, но я повернулась к ней спиной и направилась к парадной двери. Она тотчас же бросилась за мной, схватила меня за руку.
– Тут есть еще одно обстоятельство, Малли, пожалуйста, выслушайте меня!
Я ждала, не сдавая своих позиций.
– Не передавайте Элдену ничего из того, что я вам сказала. Если ему покажется, что я знаю что-то, чего он не знает, он заставит меня все ему рассказать. А он никогда не должен об этом узнать – никогда! Это дало бы ему такую власть надо мной, что я бы не вынесла. Элден любит власть, и он всегда ненавидел Джеральда. Он нашел бы сотни способов отравить ему жизнь.
Я тупо слушала ее, и мое удивление нарастало. Она не рассказала мне всю правду, но теперь она как бы отдавала свою судьбу в мои руки. Я начинала кое-что понимать, и возможные последствия такой ситуации меня встревожили.
– Во всяком случае, сейчас я Элдену ничего не скажу, – заверила я ее.
Она вернулась на свой пост у двери в комнату тети Фрици, а я вышла в передний вестибюль, где были зажжены настенные бра. Белый с черным мрамор под моими ногами был холодным. Вновь собранный по кусочкам Мортимер стоял в своем углу с копьем в руке, и его латы ярко сверкали. Я прошла на другую половину дома и заглянула в гостиную. Там было пусто. Отыскав тенистый уголок в дальнем конце комнаты, я уселась в кресло с подлокотниками.
"Элден!" – размышляла я. Элден, которого будто бы привезли сюда родители, когда ему был всего один годик и который чувствует себя почти членом семьи Горэмов. Элден, нежно преданный своей сестре Кейт, которая, быть может, вовсе не сестра ему. Кусочек за кусочком отдельные факты выстраивались в цельную картину. Теперь, возможно, быть незаконнорожденным уже не считалось таким позорным, как в прежние времена, и я сомневалась, чтобы сам Элден усмотрел в этом сколько-нибудь серьезные препятствия. Конечно, бабушка Джулия могла завещать свое состояние, но завещание можно было оспорить, и я подозревала, что как только Элден узнает правду, он обязательно его оспорит. Он погубит Джеральда, если только ему представится такая возможность. Он, возможно, даже попытается изгнать его из Силверхилла. Мне было понятно, почему при таких обстоятельствах Кейт пребывала в сильнейшем страхе, почему она, так же как и бабушка, хотела, чтобы тайна не вышла наружу. Мысль о том, что испытает Элден, узнав, что тетя Фрици – его мать, заставила меня содрогнуться.
Теперь я и в самом деле не могла ничего никому рассказывать. Я буду вынуждена хранить тайну Кейт, тайну моей бабушки, предоставив всем им продолжать свой обман. Конечно, лишь при том условии, если сам Элден не находился на пороге опасного открытия. Я слишком хорошо помнила выражение его лица, когда он слушал, что творилось в столовой.
В чувство меня привел шелест платья бабушки Джулии. Она вошла в комнату и, освещенная ярким светом, остановилась перед портретом Диа на стене над каминной полкой. Она сцепила руки, плечи ее опустились, а обычно гордая шея позволила голове поникнуть так, как никнут головы старых женщин.
– Плохо прошло. – Она разговаривала с портретом. – Все сложилось как нельзя хуже.
Я встала с кресла, и, услышав шум, она подняла подбородок и расправила плечи. Рубины в ее ушах мерцали – так же как на портрете, но лицо, которое она повернула ко мне, напоминало старческую насмешку над юным лицом на картине, висевшей рядом с портретом Диа.
Она, как видно, заметила, как я перевела глаза с нее на картину, потому что ответила мне легкой улыбкой.
– Портрет надо снять. Диа остался таким же, как был, а я – нет. Я уже не та женщина, что позировала для портрета.
Я вспомнила ее слова и о том, что все сложилось как нельзя хуже. Ясно, что виновата в этом была она сама.
– Неужели уже никак нельзя исправить то, что случилось? – спросила я.
Она прошла к дивану своей обычной грациозной походкой, села и жестом указала мне место рядом с собой. Она казалась снова уверенной в себе, чувствуя себя хозяйкой положения. Даже сутулость куда-то исчезла.
– Надо в настоящем очень многое сделать, Малинда. Подойди и сядь рядом со мной. Я не могу больше зря тратить время, и ты должна мне помочь.
Я не без тревоги уселась на краешек дивана, готовая в любую минуту к бегству.
– Если вы говорили всерьез о своем намерении изменить завещание… – начала я.
Она покачала головой.
– Конечно, я это говорила не всерьез. С тех пор как ты тут, мне иногда хочется, чтобы то, о чем я говорила, было действительно возможным. Но что я больше всего в тебе ценю, так это то, что тебя невозможно купить. Я ошибалась, когда думала, что ты явилась сюда, подгоняемая корыстью. Ты во мне не нуждаешься, и я горжусь тобой за это. Но теперь я нуждаюсь в тебе.
Я пристально смотрела на нее с удивлением и в то же время с чувством громадного облегчения. Она улыбнулась, заметив выражение моего лица, и я увидела в ее собственном лице гораздо больше тепла, чем когда-либо прежде. Быстрым движением она стянула с пальца рубиновый перстень и вложила его в мою руку.
– Возьми на память. Это – единственная вещь, которую ты когда-либо от меня получишь, и я дарю его тебе без всяких условий – независимо от того, поможешь ты мне или нет. Но все-таки я надеюсь, ты мне поможешь.
Я надела кольцо на безымянный палец правой руки, и, глядя на него, почувствовала, что тронута гораздо сильнее, чем мне хотелось самой себе в том признаться. Я даже говорить была не в состоянии.
– Все, что я говорила сегодня за обедом, – продолжала она, – я говорила совершенно всерьез. Может быть, у меня устарелые взгляды, но я хочу, чтобы в мире, меняющемся, на мой взгляд, слишком быстро, существовала непрерывная линия нашего рода и чтобы наши потомки жили в этом доме и с любовью относились к вещам, которые мы с Диа туда принесли. Я хочу, чтобы хоть это осталось. Музеи – это что-то холодное, безликое. Я хочу, чтобы Силверхилл снова стал открытым домом, где принимают гостей, танцуют, где бегают дети. Когда-то ведь так и было, могло бы и снова стать так даже при Джеральде, если бы только он женился на Кейт. Он живет в мире зеркал, в зеркалах он видит искаженное, деформированное изображение. Кейт разобьет зеркала и научит его понимать, что такое реальная жизнь, – надо только, чтобы он дал ей такую возможность.
Я слушала ее внимательно и серьезно, но я не верила в осуществимость ее надежд. На мой взгляд, Джеральд слишком долгое время отворачивался от реальной действительности. Женившись на Кейт, он ничего, кроме горя, ей не причинит.
– Необходима женитьба, – сказала бабушка – Необходимы дети. Ты нужна мне, чтобы оказать давление на Джеральда и на Кейт.
– А как насчет тети Нины? – спросила я сухо. Бабушка Джулия пожала плечами.
– Она сделает так, как будет лучше для Джеральда, и она сделает так, как я скажу. Стоит им только поверить, что я всерьез собираюсь изменить завещание и сделать тебя наследницей, они тотчас станут послушными. Ты мне поможешь, Малинда? Согласна ли ты ради меня разыграть эту роль? Я думаю, это займет всего несколько дней, а может, все кончится даже сегодня, потому что они сейчас напуганы. Если мы с тобой объединимся, над нами никто не сможет взять вверх.
Я встала с дивана и подошла к боковому окну. Раздвинув шторы, я выглянула наружу. В небе между зубчатыми тучами плыла луна; белые березы клонились под ветром в сторону дома.
– Я не мастерица разыгрывать роли, – сказала я через плечо. – Вам не кажется, что этого и так было предостаточно еще с тех самых пор, когда тетя Фрици…
Она прервала меня.
– Это последняя роль, которую я попрошу кого-либо сыграть. После этого уже не будет нужды притворяться.
Отпустив занавески, я повернулась к ней.
– Не знаю, так ли это. Вы знаете, эти ваши секреты так и вылезают из всех углов. Я не только из-за того, что тетя Фрици вспоминает прошлое, тут и Кейт, и я играем какую-то роль.
Когда я села рядом с ней, она напряженно выпрямилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Кейт прочла письмо моей матери к вам прежде, чем вы успели его уничтожить, так что ей известна вся история. А теперь она известна также и мне.
Я не могла не восхищаться тем, как Джулия Горэм после каждого нового удара оказывалась способной вновь собраться с силами. Ее живой, предприимчивый ум, всегда готовый к плетению интриг, уже примеривался к изменившейся ситуации, работал над тем, как оттолкнуться от нее, не отступиться от конечной цели.
– Значит, ты понимаешь, что Джеральда надо защитить любой ценой, – сказала она. – Силверхилл должен остаться в его надежных руках, а правду нельзя раскрыть ни при каких обстоятельствах. Если бы он узнал об обмане, который мы устроили, он бы возненавидел нас всех.
"А. как же Элден? – подумала я с недоумением. – Он-то что почувствует, если узнает об обмане? И как себя поведет?" Но мою бабушку редко интересовали жертвы ее интриг. Она была слишком ослеплена целями, к которым стремилась, чтобы волноваться о том, не пострадает ли кто-нибудь из-за средств, с помощью которых она намеревалась этих целей достигнуть. Элден по крайней мере мог сам за себя постоять, но был среди ее жертв человеком, совершенно неспособным себя защитить.
– А тебя Фрици? – сказала я. – Что вы скажете о тете Фрици, которая как-никак имеет права на своего собственного сына?
Мои слова ее явно шокировали.
Она наверняка давным-давно перестала смотреть на свою дочь как на личность, и то, что я сейчас никак не могла выбросить Фрици из головы, казалось моей бабушке вздором.
– Уэйн позаботится о том, чтобы Арвилле был обеспечен надлежащий уход, – сказала она. – Сейчас надо особенно с этим поторопиться, пока она не успела выложить все то, что вспомнила, или воображает, что вспомнила.
– Но почему? – спросила я. – К чему такая спешка? Тетя Фрици не знает, что сделали с ее ребенком, и я не думаю, что кто-нибудь пожелал ее об этом проинформировать. Разве что я. Но, если говорить об Уэйне, я просто не верю, что он окажется таким бессердечным, как вы утверждаете. Как только он вернется домой, я ему расскажу…
– Нечего будет рассказывать, – заявила бабушка Джулия. – Я сама уже все ему сказала. Вряд ли он пребывал в неведении относительно этого негодяя – своего папаши, хотя он и не знал все подробности, касающиеся Арвиллы. Теперь он знает о том, какую помощь оказал доктор Мартин, когда Арвилла вернулась домой беременная и надо было что-то предпринимать. Ведь отец Уэйна был обязан мне всем – я даже потратила деньги на хороших адвокатов, чтобы спасти его от тюрьмы, – так что, когда речь зашла об Арвилле, он сделал то, о чем я его просила.
Я сняла перстень с пальца и протянула его бабушке. Мне нестерпимо было ощущать его на своем пальце. Она отказывалась его взять, и тогда я бросила его на диванную подушку возле нее.
– Значит, ты приняла решение? – вызывающим тоном спросила она.
Отвращение к ней, даже к Уэйну – ко всему, что так или иначе было связано с Силверхиллом, прямо-таки душило меня, так что я не в силах была говорить.
– Ну что ж, – сказала она. – Выходит, в конце концов может пригодиться подкуп. Если я соглашусь оставить Арвиллу здесь, тогда ты мне поможешь? Если я изменю план Уэйна и позволю ей остаться здесь, среди ее птиц и цветов, тогда ты поможешь мне оказать давление на Джеральда?
– По-моему, вы просто чудовище! – вскричала я. – Я считаю, что вы полностью заслужили все те беды, которые сами же и обрушили на себя. Единственное, о чем приходится пожалеть, – так это о том, что вместе со своей собственной жизнью вы погубили столько чужих. Не думаю, чтобы дедушка Диа мог гордиться вами.
Она вдруг наклонилась вперед, обхватила себя руками, и я услышала ее сдавленный крик. "Еще одно представление, – подумала я, – еще одна хитрость, цель которой – подчинить меня своей воле". Я наблюдала за ней с полнейшим безразличием.
– Почему вы не могли оставить все как есть? – спросила я. – Почему вы никак не могли перестать всюду вмешиваться и предоставить событиям разворачиваться естественным путем? Я имею в виду Джеральда и Кейт и даже тетю Фрици. Я ее только что видела, и у меня сердце чуть не разорвалось от жалости. Она раскачивается взад-вперед и тихонько напевает колыбельную песенку.
Женщина рядом со мной усилием воли заставила себя выпрямиться.
