Текст книги "Женщина со шрамом"

Автор книги: Филлис Дороти Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

8

Проходя через Большой зал, Кейт снова была потрясена его светом, пространством и красками, пляшущими языками пламени горевших в камине поленьев, красотой люстры, преобразившей мглу зимнего предвечерья, приглушенным, но незамутненным цветом гобелена, золочеными рамами и богатыми одеяниями портретов, а над всем этим – темными балками высоко вознесенного потолка. Как и все остальные помещения в Маноре, Большой зал казался предназначенным не для того, чтобы здесь реально жили, а для того, чтобы сюда приходили смотреть и дивиться. Она никогда не смогла бы быть счастливой в таком доме, налагающем на человека обязательства прошлого – публично носимое бремя ответственности, и с удовлетворением подумала о своей полной света, скупо обставленной квартире высоко над Темзой. Дверь в библиотеку, скрытая в складках резной дубовой панели, находилась в правой стене, недалеко от камина. Кейт усомнилась, смогла ли бы она отыскать эту дверь, если бы Чандлер-Пауэлл ее не открыл.

По контрасту с Большим залом комната, куда они вошли, показалась ей на удивление маленькой, удобной и вовсе не претенциозной, словно обрамленное книгами убежище, хранящее и свою тишину, и полки с книгами в кожаных переплетах, уставленными так тесно и строго по росту, будто их никто никогда с полок не снимал. Как всегда, Кейт охватила комнату быстрым и незаметным взглядом. Она никогда не забывала упрек, сделанный А.Д. сержанту-детективу, когда она только-только была принята в спецгруппу. «Мы здесь с согласия хозяев, но мы явились незваными. Не надо глазеть на их вещи, Саймон, будто вы оцениваете их для гаражной распродажи». Полки, обрамлявшие все стены, кроме одной с тремя высокими окнами, были более светлого дерева, чем в зале, резьба проще и элегантнее. Возможно, библиотеку пристроили позже. На полках, над книгами, стояли бюсты, чьи незрячие глаза обесчеловечивали их, превращая всего лишь в иконы. А.Д. и Бентон, конечно, знали бы, кто это такие, как знали бы и приблизительное время этой резьбы по дереву, они чувствовали бы себя здесь как дома. Кейт тут же отбросила унизительные мысли. Разве ей не удалось уже к этому времени обуздать чувство интеллектуальной неполноценности, в котором, как она понимала, вовсе не было нужды, которое лишь порождало тоску? Никто из тех, с кем ей приходилось работать в группе, никогда не давал ей почувствовать, что она менее интеллектуальна, чем сама о себе полагала, а после расследования на острове Кум ей казалось, что она навсегда оставила позади эту унизительную полупаранойю.

Миссис Скеффингтон сидела у камина в кресле с высокой спинкой. Она не поднялась с кресла, лишь приняла в нем более элегантную позу, потеснее сдвинув худые ноги и аккуратно поставив одну подле другой. Ее лицо – бледный овал с гладкой кожей, плотно натянутой на высоких скулах, с полными губами, блистающими ярко-красной помадой, поразило Кейт. Она подумала, что если это, без единой морщинки, совершенство – результат творчества мистера Чандлера-Пауэлла, он сослужил прекрасную службу этой женщине. Однако шея ее, более темная, вся в мелких морщинках и с круговыми складками кожи, выдававшими возраст, как и руки с синими венами, никак не могли принадлежать молодой женщине. Волосы миссис Скеффингтон, черные и блестящие, высоко поднимались от лба и каскадом падали на плечи. Ее пальцы не оставляли волосы в покое – они их покручивали, заправляли за уши, откидывали назад. Миссис Френшам, сидевшая в кресле напротив, поднялась и, сложив руки на груди, неподвижно стояла, пока Чандлер-Пауэлл представлял пришедших. Кейт, иронически усмехаясь про себя, наблюдала за вполне ожиданной реакцией миссис Скеффингтон, когда взор этой дамы упал на Бентона: глаза ее расширились на мгновение от смешения чувств – удивления, интереса и предположений. Однако обратилась она к Чандлеру-Пауэллу, приняв недовольный тон капризного ребенка:

– Я уж думала, вы никогда не появитесь. Сижу здесь часами и жду, чтобы хоть кто-то пришел.

– Но вас ведь ни на минуту не оставляли одну, не правда ли? Я специально об этом распорядился.

– Да это нисколько не лучше, чем оставаться одной. Все время только кто-нибудь один. Сестра Холланд – она была со мной совсем недолго – не хотела говорить о том, что произошло. Думаю, ей велели не говорить об этом. И мисс Крессет тоже, когда ее сменила. А теперь миссис Френшам ничего не говорит. Я все равно как в морг попала или под надзор. Мой «роллс» стоит у дома. Я из окна видела, как он приехал. Роберту – это наш шофер – нужно обратно возвращаться, и я сама не могу больше здесь оставаться. Все это не имеет ко мне никакого отношения. Я хочу домой.

Тут, с поразительной неожиданностью овладев собой, она повернулась к Дэлглишу и протянула ему руку.

– Я так рада, что вы приехали, коммандер. Стюарт мне обещал, что вы приедете. Он сказал, чтобы я не беспокоилась – он достанет самого лучшего.

Воцарилось молчание. Миссис Скеффингтон на миг была как будто обескуражена и обратила взор на Джорджа Чандлера-Пауэлла. «Так вот почему мы здесь, – подумала Кейт, – вот почему просьба послать спецгруппу пришла из Номера Десять!» Не повернув головы, она все же не удержалась и бросила взгляд на Дэлглиша. Никто лучше ее начальника не умел скрывать гнев, но она научилась читать признаки его гнева: вспыхнувшая и тотчас исчезнувшая краска на лбу, ледяной взгляд, на миг застывшее, словно маска, лицо, едва заметно напрягшиеся мышцы тела. И она сказала себе, что Эмма никогда не видела такого Дэлглиша. Все-таки оставались еще сферы его жизни, которые с ним делила она, Кейт, сферы, закрытые для женщины, которую он любил, закрытые навсегда. Эмма знала поэта и возлюбленного, но не детектива, не офицера полиции. Их с Кейт работа была запретной территорией для человека, не принесшего присягу, не облеченного их опасной властью. Это она – Кейт – его товарищ по оружию, а не женщина, которая владеет его сердцем. Нельзя понять работу полицейского, если ты не делал ее сам. Кейт приучила себя не ревновать, научилась радоваться его счастью, но не могла отказать себе в том, чтобы время от времени утешаться такими вот не очень великодушными мыслями.

Миссис Френшам тихо попрощалась и ушла, а Дэлглиш сел в освобожденное ею кресло и сказал:

– Надеюсь, мы не слишком долго вас задержим, миссис Скеффингтон, но я должен получить от вас кое-какую информацию. Можете ли вы точно рассказать мне, что с вами случилось с момента вашего приезда сюда вчера днем?

– Вы имеете в виду, с того момента, как я реально сюда приехала? – Дэлглиш не ответил. Миссис Скеффингтон продолжила: – Но это же смешно. Простите, но мне нечего рассказывать. Ничего не случилось. Ну, ничего необычного. Во всяком случае, до вчерашнего вечера. И я даже думаю, я могла ошибиться. Я приехала на операцию, назначенную на завтра… то есть, я хочу сказать, на сегодня. Я здесь просто случайно. И не думаю, что когда-нибудь еще приеду сюда. Все это оказалось напрасной тратой времени. Ужасно!..

Голос ее замер. Дэлглиш спросил:

– Не могли бы мы вернуться к тому времени, когда вы приехали? Вы сами вели машину?

– Нет, машину вел наш шофер. Меня привез Роберт, на нашем «роллс-ройсе». Я же вам сказала, он ждет, чтобы отвезти меня домой. Муж послал его за мной, как только я позвонила.

– И когда же это было?

– Как только мне сказали, что умерла пациентка. Думаю, примерно в восемь часов. Люди то приходили, то уходили, громкие шаги, голоса в коридоре, так что я выглянула из двери, а мистер Чандлер-Пауэлл зашел ко мне и рассказал, что случилось.

– Вы знали, что пациентка в палате по соседству с вами – Рода Грэдвин?

– Нет, не знала. Я вообще не знала, что она здесь. Я не видела ее, когда приехала, и никто мне не говорил, что она тут.

– Вы когда-нибудь встречались с ней до приезда сюда?

– Нет, конечно же – нет. Я хочу сказать, с чего бы я стала с ней встречаться? Она ведь журналистка или что-то в этом роде, правда? Стюарт всегда говорит, от таких людей надо держаться подальше. Только скажи им что-нибудь, они тут же тебя предадут. Я хочу сказать, она ведь не была из того же общественного круга, что мы.

– Но вы знали, что в соседней с вами палате кто-то есть?

– Ну, я знала, что Кимберли приносила туда какой-то ужин. Я слышала, как она привезла столик на колесах. Я-то, конечно, ничего не ела, кроме легкого ленча у себя дома. Не могла из-за завтрашнего наркоза. Только теперь это, конечно, уже не имеет значения.

– А не можем ли мы вернуться к времени вашего приезда? – снова спросил Дэлглиш. – Когда вы приехали?

– Ну, это было примерно в пять часов. Меня в зале встречали мистер Уэстхолл, сестра Холланд и мисс Крессет, и я выпила с ними чаю, но ничего не ела. Было слишком темно для прогулки в саду, и я сказала, что проведу остаток дня у себя в номере. Мне надо было на следующее утро встать довольно рано, потому что анестезиолог должен был приехать, и они с мистером Чандлером-Пауэллом хотели осмотреть меня перед операцией. Так что я пошла к себе в палату и смотрела телевизор примерно до десяти, когда решила лечь спать.

– А что случилось ночью?

– Ну, мне понадобилось какое-то время, чтобы заснуть, так что, я думаю, было уже больше одиннадцати, прежде чем мне это удалось. Но потом я проснулась оттого, что мне надо было в ванную. И тут я услышала лифт. Он напротив комнат сестры Холланд – ну, вы, я полагаю, это сами видели. Я просто услышала, как звякнули двери, а потом тихое урчание, когда лифт поехал вниз. Перед тем как снова лечь в постель, я подошла к окну – отдернуть шторы. Я всегда сплю с приоткрытым окном, и я подумала, что мне хочется впустить в комнату немного свежего воздуха. Вот тут я и увидела свет посреди Камней Шеверелла.

– Что это был за свет, миссис Скеффингтон?

– Небольшой кружок света двигался среди камней. Думаю, это мог быть электрический фонарик. Мелькнул, а потом исчез. Может быть, тот, кто там был, его выключил или направил луч вниз. Я его больше не видела. – Она замолчала.

– А потом что вы сделали? – спросил Дэлглиш.

– Ну, я испугалась. Я вспомнила про ту колдунью, которую сожгли среди этих камней, и что, как говорят, там теперь бродит призрак. Ночь была очень темная, хотя светили звезды, и я чувствовала, что кто-то там есть. Ну, кто-то же и правда должен был там быть, а то бы я не увидела свет. Я, конечно, в привидения не верю, но все это было как-то жутко. На самом деле страшно. Мне вдруг захотелось общества. Чтоб был кто-то, с кем можно поговорить, и я подумала про пациентку в соседней палате. Но когда я открыла дверь в коридор, я вдруг поняла, что я не… ну, что я как бы недостаточно чуткая. В конце концов, ведь уже почти полночь. Она, вероятно, спит. Если я ее разбужу, она может пожаловаться сестре Холланд. Сестра бывает очень строга, если вы делаете что-то такое, чего она не одобряет.

– Значит, вы знали, что в соседней палате – женщина? – спросила Кейт.

Миссис Скеффингтон устремила на нее взгляд, каким – как подумала Кейт – посмотрела бы на непослушную горничную.

– Но обычно тут бывают именно женщины, разве нет? Я хочу сказать, это ведь клиника косметической хирургии. Ну, во всяком случае, я не стала стучать в соседнюю дверь. Я решила – позвоню Кимберли, пусть принесет мне чаю, и я почитаю или радио послушаю, пока не устану.

– А когда вы выглянули в коридор, – спросил Дэлглиш, – вы никого не видели и ничего не слышали?

– Конечно, нет. Я бы давно вам про это сказала. В коридоре было пусто и очень тихо. Прямо мороз по коже. И только один тусклый светильник у лифта.

– А когда точно вы открыли дверь палаты и выглянули в коридор? – продолжал опрос Дэлглиш. – Вы можете вспомнить?

– Думаю, примерно без пяти двенадцать. Не могла же я провести у окна больше пяти минут. Так что я позвонила насчет чая, и Кимберли мне его принесла.

– Вы рассказали ей про свет?

– Да, рассказала. Сказала, что этот свет между камней меня напугал и не дает заснуть. И поэтому мне захотелось чаю. И что мне нужно чье-то общество. Но Кимберли недолго у меня оставалась. Думаю, ей не разрешается болтать с пациентами.

Неожиданно вмешался Чандлер-Пауэлл:

– А вы не подумали о том, чтобы разбудить сестру Холланд? Вы же знали, что ее комнаты в том же коридоре, что ваш номер, и совсем рядом с вами. Она потому и ночует в отделении для пациентов, что должна быть доступна, если пациенту нужна ее помощь.

– Она могла подумать, что я веду себя глупо. И я не считала себя пациенткой, во всяком случае, пока мне не сделали операцию. И ведь мне не нужна была ее помощь – ни лекарство, ни снотворные таблетки.

В библиотеке воцарилась тишина. Словно впервые осознав важность того, что она говорит, миссис Скеффингтон переводила взгляд с Дэлглиша на Кейт и обратно.

– Конечно, я могла ошибиться насчет кружка света. Я хочу сказать, ведь была ночь, поздно, мне могло померещиться.

– А когда вы вышли в коридор, собираясь зайти к пациентке в соседнюю палату, – обратилась к ней Кейт, – тогда вы были уверены, что видели свет?

– Ну, наверное, была, а как же? Я хочу сказать, иначе я бы вот так не вышла из палаты. Но это не означает, что свет там действительно был. Я ведь совсем незадолго до этого проснулась, и, я думаю, глядя на камни и вспоминая ту несчастную женщину, которую там сожгли заживо, я могла вообразить себе, что вижу привидение.

– А до этого, когда вы услышали, как звякнули двери лифта и как лифт поехал вниз? – спросила Кейт. – Вы теперь тоже хотите сказать, что могли это себе вообразить?

– Ну, я не думаю, что могла бы вообразить, что слышу лифт. Я хочу сказать – кто-то, должно быть, им воспользовался. Но ведь это так просто сделать, правда? Я хочу сказать, любой, кто захотел бы подняться в отделение для пациентов, мог легко это сделать. Например, кто-то, приходивший к Роде Грэдвин.

Последовавшее за этим молчание, как показалось Кейт, тянулось долгие минуты. Потом заговорил Дэлглиш:

– Прошлой ночью, в какое-то время, вы, может быть, видели или слышали что-либо в коридоре рядом с вашей палатой или слышали в соседнем номере?

– Нет, ничего. Совершенно ничего. Я узнала, что кто-то есть в соседнем номере, только потому, что слышала, как туда старшая сестра заходила. Я хочу сказать, здесь, в клинике, всех держат очень конфиденциально.

– Но ведь мисс Крессет, разумеется, говорила вам об этом, когда провела вас в ваш номер? – предположил Чандлер-Пауэлл.

– Она только упомянула, что в клинике есть еще одна пациентка, но не сообщила мне, где она и кто она такая. Во всяком случае, я не понимаю, какое это имеет значение. И я могла ошибиться насчет света. Только я не ошиблась насчет лифта. Не думаю, что могла ошибиться, когда услышала, как лифт поехал вниз. Вероятно, это меня и разбудило. – Она обратилась к Дэлглишу: – А теперь я хочу уехать домой. Муж сказал, что меня не станут беспокоить, что на это дело поставят самую лучшую группу в Столполе и что я буду под защитой. Я не желаю оставаться в доме, где убийца разгуливает на свободе. И убитой ведь могла бы оказаться я! Может быть, это меня он собирался убить. В конце концов, у моего мужа есть враги. У людей, обладающих властью, всегда есть враги. А я была здесь совсем рядом, одинокая, беспомощная. А вдруг он перепутал бы двери и убил меня по ошибке? Пациенты приезжают сюда, потому что верят – здесь безопасно. И ей-богу, это вовсе не дешево. А как он сюда пробрался? Я рассказала вам все, что знаю, но не думаю, что могла бы рассказать это под присягой в суде. И не вижу, зачем мне это делать.

– Это может быть необходимо, миссис Скеффингтон, – ответил Дэлглиш. – Я почти уверен, что мне захочется поговорить с вами еще раз, и, если так случится, я, разумеется, мог бы повидать вас в Лондоне – либо у вас дома, либо в Скотланд-Ярде.

Такая перспектива явно не вызвала у нее энтузиазма, но, переводя взор с Кейт на Дэлглиша, миссис Скеффингтон, очевидно, решила, что разумнее всего будет обойтись без комментариев. Вместо этого она улыбнулась Дэлглишу и заговорила тоном ребенка, выпрашивающего подарок:

– И пожалуйста, можно мне теперь уехать? Я так старалась помочь, правда же старалась. Но ведь было поздно, я была одна и напугалась, а теперь все это кажется мне кошмарным сном.

Однако Дэлглиш пока не покончил со своей свидетельницей. У него еще оставались вопросы.

– Когда вы приехали, вам дали ключи от западной двери, миссис Скеффингтон?

– Да, дали. Старшая сестра. Мне всегда дают два сейфовых ключа. На этот раз я получила набор номер один. Я отдала их миссис Френшам, когда она помогала мне складывать вещи. Роберт пришел наверх, чтобы отнести чемоданы в машину. Ему не разрешили воспользоваться лифтом, так что ему пришлось тащить их пешком вниз по лестнице. Мистер Чандлер-Пауэлл должен бы нанять слугу-мужчину. На самом деле Мог не подходит для работы в Маноре ни в каком качестве.

– А где у вас находились ключи этой ночью?

– Думаю, у кровати… Нет, они лежали на столике рядом с телевизором. Во всяком случае, я отдала их миссис Френшам. Если они потерялись, я тут ни при чем.

– Нет, они не потерялись, – успокоил ее Дэлглиш. – Благодарю вас за помощь, миссис Скеффингтон.

Теперь, поняв, что свободна и может уехать, миссис Скеффингтон стала снисходительно любезна и принялась одаривать туманными благодарностями и притворными улыбками всех присутствующих без разбора. Чандлер-Пауэлл проводил ее до машины. Он, несомненно, воспользуется представившейся возможностью ее успокоить и снова снискать ее расположение, подумала Кейт, но вряд ли даже он может надеяться, что она будет держать язык за зубами. И она, конечно, уже не вернется. Не вернутся и другие пациентки. Пациенты могли вполне охотно и даже с приятностью испытывать душевные переживания и некоторый ужас при мысли о сожжении кого-то заживо в семнадцатом веке, но вряд ли окажут предпочтение клинике, где довольно беспомощная, только что перенесшая операцию пациентка была зверски лишена жизни. Если Джордж Чандлер-Пауэлл содержит Манор за счет доходов от клиники, похоже, ему придется туго. Это убийство не ограничится одной жертвой.

Они ждали, пока не услышали, как отъехал «роллс-ройс». В библиотеку вернулся Чандлер-Пауэлл.

– Следственная комната будет в Старом полицейском коттедже, – сказал Дэлглиш, – а мои офицеры остановятся в Вистерия-Хаусе. Я был бы благодарен вам, если бы ваши домочадцы собрались в библиотеке через полчаса. Тем временем оперативники обследуют западное крыло. Спасибо, что предоставляете библиотеку в мое распоряжение еще на час или около того.

9

К тому времени как Дэлглиш с Кейт вернулись на место преступления, тело Роды Грэдвин уже увезли. Двое служителей морга с легкостью, какую дает долгая практика, поместили тело в мешок для трупов, задернули молнию и вкатили носилки в лифт. Бентон вышел, чтобы проследить, как отъедет машина «скорой помощи», присланная вместо спецперевозки, чтобы забрать тело. Он должен был также встретить оперативников. Фотограф, крупный, но очень легко двигающийся и немногословный человек, уже завершил свою работу и уехал. И вот теперь, прежде чем приступить к длительной рутинной процедуре опроса подозреваемых, Дэлглиш с Кейт вернулись в опустевшую спальню погибшей.

Когда молодой Дэлглиш получил повышение и был переведен в департамент уголовного розыска, ему казалось, что атмосфера, даже самый воздух в помещении, где было совершено убийство, меняется, если оттуда убрали труп, и меняется гораздо сложнее, чем просто из-за отсутствия жертвы. Начинает казаться, что этим воздухом легче дышать, голоса становятся громче, возникает общее чувство облегчения, словно некий объект, обладавший мистической властью угрожать или заражать, лишился своего могущества. Какие-то следы этого чувства сохранились и до сих пор. Неубранная постель, где на подушке все еще оставалась вмятина от головы, выглядела безобидно и обычно, будто та, кто в ней спала, просто проснулась, встала и скоро вернется. Только валявшийся в дверях, на самом проходе, поднос с разбитой посудой был для Дэлглиша символом, придававшим комнате вид драматический и печальный. Эта сцена словно была специально подготовлена для фотографии на суперобложку модного триллера.

Вещей мисс Грэдвин никто не трогал, и ее портфель так и остался в гостиной, прислоненный к бюро. Большой металлический чемодан на колесиках стоял рядом с комодом. Дэлглиш поместил свой следственный чемоданчик (это название прочно прилепилось к нему, хотя теперь это был специально приспособленный кейс-дипломат) на складную подставку для багажа. Открыл его, и они с Кейт надели перчатки для обыска.

Сумочка мисс Грэдвин, в форме саквояжа из зеленой кожи и с серебряной пряжкой, явно была сделана на заказ. Внутри они нашли связку ключей, небольшую записную книжку, карманный ежедневник, бумажник с набором кредитных карточек и с кошельком, в котором оказалось четыре фунта мелочью и шестьдесят – двадцати– и десятифунтовыми ассигнациями. Кроме того, там находились носовой платок, чековая книжка в кожаной обложке, расческа, флакончик духов и серебряная шариковая ручка. В карманчике, предназначенном для мобильного телефона, они нашли ее мобильник.

– Обычно ожидаешь найти телефон на прикроватной тумбочке, – сказала Кейт. – Похоже, она не хотела, чтобы ей звонили.

Мобильник был маленький, новой модели. Открыв и включив его, Дэлглиш проверил звонки и сообщения. Старые текстовые сообщения были стерты, но высветилось одно новое, полученное от «Робина». В нем говорилось:

«Случилось что-то очень важное. Необходим твой совет. Прошу тебя, разреши мне прийти, пожалуйста, не запирайся от меня».

– Нам нужно будет выяснить, кто этот отправитель, – сказал Дэлглиш, – чтобы узнать, не повлекла ли такая настойчивость за собой и его приезд в Манор. Однако с этим можно подождать. Я только хочу быстро заглянуть в номера других пациентов, прежде чем мы приступим к опросу. Доктор Гленистер сказала, убийца был в перчатках. Он – или она – захотел бы избавиться от них как можно скорее. Если это – хирургические перчатки, их можно было разрезать на куски и спустить в какой-нибудь из туалетов. Во всяком случае, посмотреть стоит. Тут нам не надо ждать оперативников.

Им повезло. В ванной комнате номера в дальнем конце коридора они нашли крохотный обрывок латекса, тонкий, словно лоскуток человеческой кожи, застрявший под ободом чаши унитаза. Дэлглиш осторожно извлек его пинцетом и опустил в пакет для вещдоков, закрыл его, и оба они поставили на запоре свои инициалы.

– Когда оперативники прибудут, мы им сообщим об этой находке, – сказал Дэлглиш. – Пусть обратят особое внимание на этот номер, особенно на стенной шкаф в спальне – он есть в одной только этой спальне. Еще одно указание на то, что это убийство – внутреннее дело. А теперь я, пожалуй, позвоню матери мисс Грэдвин.

– Старший инспектор Уэтстон сказал мне, – предупредила его Кейт, – что он договорился, чтобы ее посетила женщина-полицейский. Он это сделал вскоре после того, как приехал сюда. Так что ваш звонок не будет для нее новостью. Хотите, я поговорю с ней, сэр?

– Нет, спасибо, Кейт. Она имеет право услышать об этом от меня. Но если ей уже сообщили, можно не торопиться. Мы тогда займемся групповым опросом. Встретимся с вами и с Бентоном в библиотеке.