Текст книги "Дикое правосудие"

Автор книги: Филипп Марголин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

23

Мартин Брич воевал с жареными ребрышками, когда в ресторан вошел Арт Прочаска. Мартин испачканной в соусе рукой показал ему на стул, предлагая сесть.

– Есть будешь? – спросил он. Рот был набит мясом, так что вопрос было трудно разобрать.

– Ага.

Брич помахал рукой. Официант появился мгновенно.

– Ребрышки и еще кружку пива, – сказал Брич. Официант быстро удалился.

– Ну? – спросил Брич.

– Кардони выпустили.

– Хорошая работа. Я беспокоился, что этот козел заключит сделку с окружным прокурором, если его посадят. – Брич стянул полоску мяса с длинной кости. Вокруг рта образовалось ярко-красное расплывчатое кольцо соуса. – Теперь я хочу получить назад свои деньги. Поручи это Джину Притчарду и Эду Гордону. При первой же возможности пусть его схватят.

Прочаска кивнул. Брич протянул ему жирное ребро. Арт начал было протестовать, но Брич настаивал:

– Бери, Арти. Когда принесут твой заказ, дашь мне свое.

Брич вытер лицо салфеткой, затем взялся за очередное ребро.

– Я хочу, чтобы Кардони был в приличном состоянии для разговора, – сказал он Прочаске с полным ртом. – Никаких мозговых травм. Скажи им, если они отделают Кардони так, что он не сможет сказать мне, где деньги, я вымещу это на них.

24

Когда Франк и Аманда приехали домой из Седара, они нашли послание от Герба на автоответчике. Франк снял пиджак и галстук, налил себе виски и набрал номер в Вермонте.

– В чем дело? – спросил Франк, когда его соединили с номером Герба в гостинице.

– Возможно, я на что-то напал.

– Да?

Франк молча слушал, пока Герб рассказывал ему все, что он узнал из разговора с Джеймсом Ноллом.

– Вряд ли мы можем это использовать, – заметил Франк, когда Герб закончил. – Данные, что доктор Касл застрелила своего драчливого мужа при самообороне, когда была совсем молодой, не будут приняты в качестве доказательства, что она похищала и убивала людей.

– Я бы согласился, если бы это было все. Джил Мэннинг был застрахован на сто тысяч долларов. Когда полиция освободила Касл, страховая компания ей заплатила. Она потратила эти деньги на учебу в Дартмунде. На последнем курсе колледжа она вышла замуж за состоятельного парня, с которым вместе училась. После окончания колледжа они переехали в Денвер. Через восемь месяцев муж Касл был уже мертв.

– Не вешай мне лапшу на уши.

– Это была автокатастрофа с участием одной машины. Он был сильно пьян. Ко всему прочему, он был застрахован на солидную сумму и владел крупной доверительной собственностью. Касл унаследовала деньги фонда и получила страховку.

– Вот это уже интересно.

– Я позвонил родителям погибшего мужа в Чикаго. Они клянутся, что их сын никогда много не пил. Они настаивали на расследовании, но копы сказали им, что они уверены, что смерть их сына была несчастным случаем. Они считают, что Касл вышла за их сына только из-за денег. Они возражали против этого брака.

– Были ли какие-нибудь подозрения на нечестную игру?

– Я с этим случаем пока не разбирался. Хотите, чтобы я полетел в Денвер?

– Нет, возвращайся домой.

– Мне кажется, я за что-то зацепился, Франк. Мне думается, стоит поработать.

– Нет нужды. Мое ходатайство об изъятии удовлетворено. Кардони на свободе, и вряд ли его когда-нибудь привлекут к ответственности.

– Что? Как это случилось?

– Если у тебя есть несколько минут, я расскажу.

25

Гранитные херувимы и горгульи таращились сверху на прохожих с каменного орнамента, украшающего фасад здания Стокмана, четырнадцатиэтажного сооружения, построенного в центре Портленда после Первой мировой войны. Юридическая контора Джаффе, Кац, Легейн и Брандизи арендовала восьмой этаж. Просторный угловой офис Франка был уставлен предметами антиквариата. Он сидел за письменным столом, который он приобрел на аукционе за смешные деньги. Одну из стен украшали гравюры Каррье и Айвса, а картина маслом кисти Коламбиа Джорджа, которую Франк тоже купил на одном из аукционов, висела напротив него, над диваном. Идиллию нарушал только компьютерный монитор, пристроившийся в углу стола Франка.

Винсент Кардони не проявил никакого интереса к интерьеру офиса Франка. Все внимание хирурга было направлено на адвоката. Он беспокойно ерзал, пока Франк объяснял ему последние юридические маневры Фреда Скофилда.

– Вы хотите сказать, что нам придется снова идти в суд?

– Да. Судья Броди назначил слушание на следующую среду.

– Это что за дерьмо? Мы ведь выиграли, разве не так?

– Скофилд ходатайствовал об отмене постановления об изъятии. У него новая теория – «неизбежная находка».

– Что это значит?

– Эти корни тянутся из судебного решения дела «Никс против Уильямса», вынесенного Верховным судом Соединенных Штатов. На Рождество 1968 года из здания Ассоциации молодых христиан в Де-Мойне, Айова, исчезла десятилетняя девочка. Вскоре после ее исчезновения заметили, как Роберт Энтони Уильямс выходил из здания с большим свертком, завернутым в одеяло. Парнишка, помогавший Уильямсу открыть машину, увидел две тощие белые ножки под одеялом. На следующий день машину Уильямса обнаружили в ста шестидесяти милях от Де-Мойна, в Давенпорте, Айова. Позднее детская одежда и одеяло, похожее на то, в какое был завернут сверток Уильямса, обнаружили на площадке для отдыха между Де-Мойном и Давенпортом. Полиция сделала вывод, что Уильямс избавился от тела где-то рядом с этим местом. Полиция привлекла две сотни добровольцев на поиски жертвы. Тем временем Уильямс сдался полиции в Давенпорте и связался с адвокатом в Де-Мойне. Два детектива из Де-Мойна поехали в Давенпорт и на машине привезли Уильямса. Во время поездки один из детективов сказал Уильямсу, что снег мог засыпать тело девочки, и тогда его не найти. Еще он сказал, что родители девочки должны иметь возможность похоронить дочь, похищенную у них в канун Рождества, по-христиански. Немного погодя Уильямс показал детективам, где нужно искать тело.

Перед судом адвокат подал ходатайство, требуя изъять улики, касающиеся состояния тела, на том основании, что обнаружение тела стало следствием показаний Уильямса, полученных в результате допроса, который был незаконным, поскольку проводился без присутствия его адвоката. Я не стану утомлять тебя всеми подробностями, связанными с апелляциями, которые привели к повторному рассмотрению дела Верховным судом Соединенных Штатов. Но тебе надо знать, что правосудие приняло правило «неизбежной находки». Подразумевалось, что поисковые партии неизбежно нашли бы тело, даже если бы показания Уильямса не привели к нему полицейских. И тогда суд постановил, что улики, которые следовало бы изъять из-за неправильного поведения полицейских, могут быть рассмотрены в суде, поскольку были бы неизбежно найдены.

– И как это поможет Скофилду?

– Дом располагается на частном участке, но место, где нашли тело, не является частной собственностью. Скофилд попытается доказать, что оно было на виду, что Васкес, турист или лесник обязательно наткнулись бы на него, что дало бы основания судье выдать ордер на обыск дома.

Кардони рассмеялся:

– Чушь собачья. Васкес никогда не пошел бы туда, да и около дома никого не было, пока он не призвал полицейских.

– Ты прав, Винс. Этот аргумент – полная чушь, но Броди может радостно за него ухватиться. Ведь скоро выборы. Ходят слухи, что он собирается баллотироваться еще на один срок, а затем уйти на пенсию. Если он не победит на выборах, он будет чувствовать себя униженным. Удовлетворив ходатайство Скофилда, он снимет себя с крючка за самое непопулярное решение, которое он когда-либо принимал. Большинство избирателей в округе Милтон не понимают всех тонкостей закона об обыске и обнаружении улик. Они только знают, что Броди тебя выпустил, в то время как копы считают, что ты ближайший родственник Джека Потрошителя, только еще хуже.

– Даже если эта груда сала поддержит ходатайство Скофилда, ты выиграешь апелляцию, разве не так?

– Я практически уверен, что выиграю. Проблема в том, что до суда Броди снова посадит тебя за решетку.

Кардони резко повернулся:

– Я плачу тебе за то, чтобы ты предусматривал такие вещи.

– Что же, не получилось. Черт, Винс, да и не мог я этого предвидеть.

Кардони смотрел на Франка. Он был вне себя от ярости.

– Я не вернусь в тюрьму только потому, что какой-то толстожопый судья хочет победить на выборах. Или ты справишься с этим, или я сделаю это сам.

26

Джин Притчард и Эд Гордон были неглупыми боевиками, которых Мартин Брич использовал, когда требовалось нечто большее, чем простая сила. Притчард был профессиональным борцом с приличным послужным списком до того, как его поймали, когда он пытался после схватки в Мехико ввезти в страну кокаин. Гордон был бывшим морским пехотинцем. Его с позором уволили из армии за нападение на офицера.

В восемь часов в тот день, когда Франк рассказал Кардони о ходатайстве Скофилда об открытии дела, Притчард и Гордон обсуждали, стоит ли им залезть в дом Кардони, когда он выехал из гаража на машине. Они следовали за ним, не зажигая фар, пока он не свернул на скоростное шоссе. Там они держались в нескольких машинах за ним, пытаясь определить, куда он направляется. Через некоторое время они совсем растерялись. Казалось, что Кардони катается без всякой цели. Он проехал по центру Портленда, затем двинулся к окраине. Через несколько миль Кардони свернул на Скайлайн-бульвар и ехал по нему до самого кладбища, пока не добрался до ухабистой грунтовой дороги, которая внезапно закончилась в Лесном парке – огромной территории, заросшей лесом.

Гордон выключил фары и следовал за ним на безопасном расстоянии. Кардони вылез из машины и пошел по узенькой тропинке, держа в руках фонарик.

– Что он здесь делает? – спросил Притчард.

– Может, у него здесь еще несколько трупов припрятаны.

Притчард покачал головой:

– Вот ведь больной урод.

– Не обижай человека, который так облегчает нам нашу работу. Мы возьмем его здесь. Глухое место, никаких свидетелей.

Притчард схватил фонарь, и они вышли из машины.

Экологическая тропа Уайлдвуд тянулась через несколько парков Портленда более чем на двадцать миль. Тот ее участок, по которому сейчас шел Кардони, вел в наиболее густую часть парка, расположенную вдали от домов и дорог. Хотя Притчард и понимал, что находится в центре большого города, ему казалось, что он затерялся в глухих джунглях. В армии Гордон много путешествовал и жил в палатках, но Притчард был городским парнем, который предпочитал смотреть телевизор и пить в барах, а не пробираться через первобытный лес. Он определенно не любил прогулки по лесу в темноте.

Они легко следовали за слабым светом фонарика доктора, так что Притчард сдерживал раздражение. Гниющий ствол дерева, сваленный сильным зимним ветром, преградил им путь. Гордон споткнулся о корень. Он тихо выругался и присел на корточки, пытаясь разглядеть, что находится у него под ногами. Притчард обернулся и велел своему напарнику заткнуться и смотреть под ноги. Когда он снова посмотрел вперед, то не увидел света фонаря хирурга. Оба застыли на месте. Не было слышно ничего, кроме шелеста веток и хруста в кустах.

Затем Притчард услышал треск, стон и еще один резкий удар. Он повернулся в сторону шума и включил фонарь. Гордон лежал на земле, под ним расплывалась лужа крови. Притчард пощупал у него пульс. Гордон дышал, но не двигался.

– В лесочке-то по ночам страшно.

Кардони стоял за его спиной. Притчард выхватил пистолет и повернулся.

– Чувствуете себя как Ганс и Гретель, оставшиеся одни в лесу злой ведьмы?

– Кончай игры, – сказал Притчард, стараясь изгнать из своего голоса страх.

– Это вы всю неделю играли со мной в прятки и полагали, что я не замечу? – спросил Кардони. Он стоял теперь совсем в другом месте. Притчард даже не услышал, как он переместился. Он навел свой фонарик в то место, откуда был слышен голос Кардони. Луч осветил тсугу и можжевельник, хирурга не было видно.

– Давай кончать эту муру, – прокричал Притчард в темноту. Он подождал ответа, но ничего не услышал. Он медленно повернулся кругом, направляя пистолет и луч фонаря на деревья. Раздался треск ветки, и он едва не выстрелил. Две ветки соприкоснулись, и он отпрыгнул в сторону от тропинки.

– Хватит, черт бы тебя побрал. Покажись! – закричал Притчард, но услышал в ответ только звук своего тяжелого дыхания. Он начал пятиться назад по тропинке к машине, поводя пистолетом из стороны в сторону каждый раз, как слышал какой-нибудь звук. Мускулы плеч и рук ныли от напряжения. Тут он зацепился каблуком за корень дерева. Притчард взмахнул руками, чтобы сохранить равновесие, и выронил пистолет. Пока он шарил в темноте в поисках оружия, он поминутно ждал, что в тело вонзится нож или он получит удар дубинкой по голове, но единственные звуки, которые он слышал, издавал он сам.

Притчард так и не нашел пистолета. Стоя на четвереньках, он чувствовал себя уязвимым. Поднявшись на ноги, он повернулся вокруг своей оси, держа фонарь перед собой как оружие. Что-то твердое ударило его по правому колену. Нога подогнулась, и Притчард упал на бок. Пока он падал, Кардони сломал ему правое плечо. Бедняга зажмурился от невыносимой боли и едва не потерял сознание. Когда он открыл глаза, то увидел стоящего над ним Кардони, который похлопывал по ладони внушительной металлической дубинкой.

– Привет, – сказал хирург. – Как себя чувствуешь?

Дикая боль мешала Притчарду ответить. Кардони прибавил ему мучений, разбив левую коленную чашечку.

– Правило первое. Лиши своего противника ног.

Кардони медленно обошел Притчарда. Тот лежал на спине, сжав зубы, и старался не потерять сознание.

– Удар по коленной чашечке считается одним из самых болезненных. Почти равен удару по гениталиям. Может быть, сравним?

Мелькнула нога Кардони. Боксеры привычны к боли, но это была боль другого уровня. Притчард с трудом сдержал крик.

– Готов поспорить, тебе больно. Собственно, я в этом уверен. Врачи знают все места в человеческом теле, которые могут доставить страдание.

Притчарду хотелось сказать что-нибудь отважное в ответ на издевательства Кардони, но страх лишил его сил. Если Кардони захочет еще причинить ему боль, он знал, что остановить его не сможет.

– Ты знаешь, где находишься, парнишка?

Когда Притчард не ответил, Кардони небрежно постучал по его правому колену. Притчард выгнул спину так, будто через него пропустили электрический ток.

– Ты сейчас в «доме боли», и я командую этим заведением. В этом доме один закон: выполняются все мои указания. Непослушание немедленно наказывается. Теперь мой первый вопрос, очень легкий: как тебя зовут?

– Пошел ты… – начал Притчард, но предложение перешло в крик, когда Кардони схватил его за левое запястье и вывернул руку, заставив Притчарда перекатиться на свои поврежденные колени.

– Рука – великолепное изобретение Господа, с ней можно проделывать замечательные вещи, – сказал Кардони. – Я использую свои руки, чтобы держать инструменты и спасать человеческие жизни. Готов поспорить, что ты свои используешь, чтобы ковыряться в носу и отмахиваться.

Притчард попытался сопротивляться, но Кардони слегка нажал на запястье, заставив его отказаться от этой мысли. Затем хирург крепко схватил за кисть.

– В человеческой руке двадцать семь костей. Значит, у меня двадцать семь возможностей причинить тебе страшную боль.

Кардони сильно сжал его указательный палец.

– Кости в пальцах называются фалангами. Длина каждой фаланги – от сустава до сустава. В твоем указательном пальце три фаланги. – Кардони отогнул палец назад. – Я их все сломаю, если ты откажешься со мной сотрудничать.

Притчард закричал.

– Так как тебя зовут? Даже такой придурок, как ты, должен уметь ответить на такой вопрос.

Кардони надавил сильнее.

– Джин, Джин Притчард, – простонал несчастный.

– Хороший мальчик.

Притчард внезапно рванулся вперед. Кардони отступил и дернул за запястье. Притчард взвыл, как собака. Кардони сломал его указательный палец. Когда раздался хруст кости, мужчина обмяк, едва не потеряв сознание.

– Когда в следующий раз соберешься на кого-нибудь напасть, сначала убедись, что ты достаточно готов для такой работы. – Кардони выпрямил мизинец Притчарда. – Теперь, Джин, говори, кто послал тебя за мной?

Притчард поколебался одну секунду и поплатился за это. Насколько он помнил, в последний раз он плакал, когда ему было восемь лет. Слезы текли по его щекам.

– Мартин Брич, – выдохнул он, не дожидаясь повторения вопроса.

– Ну вот, совсем хороший мальчик. И что Мартин Брич хотел, чтобы вы сделали помимо слежки?

– Мы должны были… привезти вас… к нему.

– Мертвым или живым?

– Живым и в хорошем состоянии.

– Зачем?

– Из-за денег, которые он заплатил за сердце. Он хочет, чтобы вы их вернули.

Кардони изучал Притчарда целую вечность, так, во всяком случае, показалось покалеченному человеку. Затем он отпустил руку, отошел в тень и исчез, не сказав больше ни слова.

27

Переворачиваясь на бок, Бобби Васкес толкнул пустую бутылку из-под виски к двум пустым пивным бутылкам, и все три дружно грохнулись на пол. Звук бьющегося стекла вывел его из пьяного ступора. Он открыл глаза и моргнул. Первой мыслью было: сколько времени? Затем он попытался вспомнить, какой сегодня день недели? Наконец он решил, что ему без разницы. После его временной отставки каждый день был дерьмовым.

Бобби с трудом сел, зажмурил глаза от резкого света и подождал, когда пройдет пульсирующая боль в голове. После унижения во время рассмотрения ходатайства об изъятии кара последовала незамедлительно. Васкеса отправили во временную отставку, а министерство внутренних дел начало расследование. Весьма вероятно, что округ Милтон возбудит против него дело за лжесвидетельство, помеху правосудию и другие преступления, которые они смогут на него навешать. Перед министерством его будет защищать профсоюзный адвокат, который должен будет платить криминальному адвокату, на что скорее всего уйдут все накопления Васкеса. Если его осудят и выкинут из полиции, ему придется распроститься с мечтой о пенсии.

Бобби Васкес осмотрел комнату – не осталась ли какая-нибудь выпивка. Но на глаза ему попадались только пустые бутылки. Он с трудом поднялся и побрел в кухню. От него воняло. Боб несколько дней не брился. Но ему было наплевать. Он не собирался ни с кем встречаться, никто к нему не заходил. Звонила Иветта, но он был пьян и оскорбил ее. Больше она не звонила. Вот вам и вся любовь. Звонил еще кое-кто из друзей-полицейских, но он включил автоответчик. Что он мог сказать? Прощения ему не было. Почему он так поступил? – спрашивал он себя. Его просто захватило и понесло. Прежде всего хотелось отомстить за Микки Паркса. Затем он нашел головы и так возненавидел Кардони, что нарушил закон. Хуже того, именно человек Брича окончательно добил его. Теперь, возможно, он попадет в тюрьму, а убийца, который искромсал девять человек, будет гулять на свободе.

Васкес порылся в кухонных шкафах и нашел только одну бутылку с жидкостью на дне. Он поднес ее ко рту, запрокинул голову и высосал остатки виски, а в голове его все крутилась мысль: «Я скоро попаду в тюрьму, а Кардони будет гулять на свободе. Моя жизнь окончена, а этот бандит будет продолжать свое грязное дело. Этот психованный урод станет снова убивать, и я окажусь виновным в смерти каждой новой жертвы. Зачем тянуть? Зачем подвергать себя тюремному позору?» Он стал думать, что решением всех проблем может стать единственный выстрел в голову. Но тут ему пришла в голову альтернатива. Это не обязательно должна стать его голова. Если он в самом деле хочет покончить со своей жизнью, он может делать все, что ему заблагорассудится. Все равно как если бы у него обнаружилась смертельная болезнь. Никто не в состоянии наказать тебя сильнее, чем ты можешь наказать себя сам. Никакая угроза тебя не остановит. Никаких правил больше не существует. Если он убьет себя, Кардони останется на свободе и сможет причинить людям невероятные беды и страдания. Если он убьет Кардони, он для некоторых станет героем и его совесть будет чиста.

28

Арт Прочаска вошел в офис Мартина Брича в клубе «Джунгли» и заорал, чтобы перекрыть грохот тяжелого рока, под который раздевалась грудастая мисс Хони Буш:

– Эд и Джин в больнице.

– Что случилось?

– Кардони устроил им сюрприз.

– Обоим? – недоверчиво спросил Брич.

Прочаска кивнул.

– Они в довольно плохом состоянии.

– Гад ползучий! – вскричал Брич, вскакивая из-за стола и принимаясь ходить по комнате. Остановившись, он уперся костяшками кистей в стол и взглянул на своего подручного. Кулаки Брича были так крепко сжаты, что кости побелели.

– Займись им сам. Когда я до него доберусь, он обязательно скажет, где спрятал мои деньги.