Текст книги "Токийский Суслик (СИ)"

Автор книги: Фил Шрайбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– О, здесь работы непочатый край, – с энтузиазмом отозвался Джунгарик. – Должен сказать, ты в последние пару месяцев здорово изменился. Дедушка Фрейд был прав? Сублимируешь?

– Чего? – не понял Суслик.

– Ах да, куда там сублимировать. У тебя правая рука слишком натружена, даже вены стало лучше видно, – хихикнул Хомячок. Валентин слегка покраснел и, помимо воли, посмотрел на правую руку. Ему тоже показалось, что вены и мышцы стали чуть рельефнее.

– Надо работать над собой! – назидательным голосом проговорил Суслик, чтобы скрыть смущение.

– Нет уж, если я буду работать над собой такими темпами, угожу в больницу с ожогами рук, – невозмутимо ответил Синдзи. – Хотя, кто знает – может, и не придется. Вдруг меня кто приласкает?

Валентин хмыкнул, окинув оценивающим взглядом блондинистую шевелюру и субтильное телосложение друга.

– О да, стопроцентный мачо. Выстроится огромная очередь во главе с самой принцессой, надо полагать.

– Не смей так говорить об ее высочестве, – потребовал Хомячок. – И я, как наследник клана Минамото, считаю своим долгом сообщить, что…

В это мгновение дверь резко открылась, и ворвался Хорек. Маюми, которая до этого таяла от удовольствия на кровати хозяина, исчезла со скоростью света. Даже Хомячок удивился.

– Парни, чего сидите? Нам нужно осмотреться в Асаке, – с деловитым видом сообщил Хорек, не замечая некоторой растерянности обитателей комнаты. Суслик и Джунгарик переглянулись.

–Отличное предложение, мы как раз хотели выйти, – сообразил Суслик.

– Тогда увидимся снаружи, – бодро сообщил Хорек и испарился едва ли не быстрее Маюми, которая снова возникла ниоткуда и растянулась на кровати. Кадзуо показалось, что кошка смотрит слишком уж умными глазами… Может, просто помстилось? Хомячок не уставал восхищаться любимицей:

– Я же говорил, что она – лучшая на свете! Сразу сообразила, что нужно исчезнуть, вот и приняла меры. Я даже сказать ничего не успел, а она все поняла! Маюми, ты просто прелесть! Я тебе обязательно принесу какие-нибудь вкусняшки.

Кошка довольно замурчала и потерлась круглой пушистой головой о руку Синдзи.

– Тошно на вас смотреть, – проговорил Суслик и выразительно посмотрел на друга. – Может, последуем совету Хорька и сходим на разведку? Нам здесь сколько быть? Пару месяцев? Вот и пошли, а твоя блохастая любовь пусть остается в комнате. Сам же говорил, что нельзя попадаться командиру курса.

Маюми сузила глаза и недовольно мяукнула. Хомячок в приступе умиления чуть слезу не пустил:

– Я определенно начинаю думать, что она – умнейшее создание. Поняла, что ты ее оскорбляешь. Не обижайся, Маюми, у него стояк на новую обстановку, вот и не соображает. Суслячий мозг дает о себе знать.

– Так ты соберешься или нет? – Вал начал терять терпение. Взгляд, который на него бросила кошечка, пробудил в нем смутное чувство тревоги. Засопев, Хомяк поднялся и последовал за Кадзуо.

Суслик, выйдя во двор, обратил внимание на несколько зданий. В голове крутилась мысль: а где девочки? Если их будет хотя бы десять на курсе, это уже круто. Он вспомнил, как едва не перешел в касту монахов, пока учился в кадетской школе. Кадзуо показал на одноэтажный компактный корпус:

– Насколько я знаю, там проживают девушки.

– Это уже что-то, – обрадовался Валентин. Пусть на него обращают внимание такие красотки, как Пума и Ласка, память об их не всегда женственных объятиях толкала на интерес и к другим особям женского пола. Желательно таким, чтобы не придушили легким небрежным касанием. Пусть, даже к собственному пышному бюсту. Но тут Валентин вспомнил, какой испытал гормональный шторм во время первого знакомства с Пумой, и ухмыльнулся.

– Если меня так захочет придушить кто-нибудь из девочек на курсе, я только «за». И не только обеими руками…

Тем временем Хомячок, который во время первой вылазки успел осмотреться, пусть и беглым взглядом, охотно объяснял другу:

– Смотри сюда, мой одноклеточный герой. Вот это – учебный корпус. Нижние два этажа занимают лекционные аудитории и конференц-зал. Как раз найдется место, чтобы я мог озарить блеском своего гениального ума остальных курсантов.

– Ты опять в клуб умственно отсталых? – поинтересовался Суслик. Джунгарик кивнул в знак согласия.

– Слушай дальше. На третьем этаже размещается администрация, там даже пукнуть нельзя без того, чтобы тебя не засекла камера. На четвертом – библиотека, местный музей и что-то вроде памятных досок в честь героев. Пятый и шестой этажи занимает наш факультет.

Суслик с интересом оглядывался по сторонам.

– Зачем вообще надо пукать перед администрацией? Чтобы тебя по твоему запаху учуяли?

– Вот этого я допустить категорически не могу, – Хомячок был сама серьезность. – Мне предстоит куча работы, надо расшевелить это скучное болотце. Поэтому оставлять лишние знаки своего присутствия не входит в мои планы.

– Как там насчет спортзала? Надеюсь, он общий? – Суслика очень интересовал вопрос о возможности как бы случайного пересечения с потенциальными объектами его горячего мужского внимания.

– Увы, – ответил Хомячок. – Хотя нет. Тебе же будет спокойнее на утренней разминке, хоть не будешь ходить с фонтаном из крови на построение.

Суслик понимающе кивнул. Хомячок был прекрасно осведомлен об особенностях Суслячьей физиологии.

– Если хочешь испытать приступ очередных фантазий, тебе стоит почаще быть в ЭТОМ спортивном корпусе, – Джунгарик показал на четырехэтажный корпус. – Там и бассейны есть. Отрадно, что купаться нагишом тебе нельзя. А то всех распугаешь.

При слове «бассейн» на Валентина снова налетело видение, почти сбив его с ног.

* * *

Он был в теплой воде, над головой плескалась ласковая морская волна. Внезапно кто-то оказался рядом и без лишних церемоний схватил за руки. Снова это бледное лицо и жабры; оценивающий немигающий взгляд, из-за которого возникло неприятное ощущение. Так смотрят на законную добычу, которую собираются прикончить на месте. Чтобы потом разделать и с аппетитом перекусить.

Затем снова вспышка… И перед глазами появляется улыбающийся паренек, который что-то говорит про ужас глубин. Но ему от таких слов становится страшно… Настолько, что легкие вместо воздуха почему-то ловят соленую воду.

* * *

– Суслик! – Джунгарик схватил друга за руку и встряхнул. Валентин обнаружил, что стоит на четвереньках на плацу. Спина приросла к мокрой от пота рубашке.

– Вот уж не думал, что тебя так штырит от рассказов про бассейн и девочек в бикини, – удивленно проговорил Хомячок.

– Хорошо, что никого рядом не было, – успел подумать Суслик, погружаясь в мрак темной воды. Откуда, как он знал, не было спасения. Перед внутренним взором мелькнуло кошмарное зрелище: «Два гуманоидных силуэта под водой рвали на части другую человеческую фигуру, после чего их темные исчезли, оставив истекающую кровью жертву. Спустя несколько мгновений, появилось еще несколько таких же любителей подводной охоты… их остекленевшие глаза не сулили ничего хорошего…»

– Фудзивара, кончай валять дурака, – послышался низкий мужской голос. Открыв глаза, Суслик увидел перед собой старшего по курсу.

– Герой хренов, – сурово проговорил он. – И за что только вам присудили лейтенантские звания? За умение блевать на плацу?

Суслик окончательно пришел в себя. Он сидел на стуле перед учебным корпусом. Неподалеку стояла Ласка, не спуская с него пронзительного взгляда. Девушка не обращала внимания на остальных курсантов, которые пожирали глазами ее пышную грудь и прикидывали, какие у нее могут быть формы под скромным медицинским костюмом.

Увидев, что с Сусликом все в порядке, красотка снова придала себе неприступный вид и скрылась с глаз долой.

– Всем разойтись. Сейчас идете отмечаться на административный этаж. После – обед и занятия. Бегом.

Суслик и Хомячок послушно ушли, куда было велено. Пока шло занятие, у Валентина все время возникало ощущение, что видения с морем и теми типами под водой, способными утопить и легко оторвать конечности у обычного человека, были посланы ему не просто так. Видимо, Энма таким образом хочет сделать ему жирный намек на некое тонкое обстоятельство. Может, в скором времени Валентину-Суслику предстоит выполнить кое-какую работенку?

На спортивной паре все было до безобразия знакомо и нудно: пробежка на скорость, бег с препятствиями. Причем Суслик, пребывая в состоянии крайней задумчивости, даже не заметил, как умчался вверх по вертикальной стене. Его внимание привлек окрик Хомячка:

– Ты еще не получил пропуск, чтобы сбегать с пары. Слезай, Паук Фудзивара!

– Ты обещал, что будут девчонки, – хмыкнул Вал.

– Они сейчас в бассейне, – ответил Джунгарик. – Их предупредили, что появится герой с замашками маньяка, поэтому всех эвакуировали.

Ничего не ответив, Суслик вернулся на горизонтальную поверхность и начал припоминать распорядок дня в учебке. Значит, на сегодня научных и прочих изысков предостаточно, в свободное время можно заняться своими делами. У него не было и тени сомнения, чем займется Хомяк.

«Лорд Хаоса к прямому выполнению своих обязанностей готов,» – подумал Вал. Джунгарик с несчастным видом, задрав зад выше, чем надо, преодолевал на пузе полосу препятствий. Чем хуже результат он покажет сегодня, тем мрачнее будут его шутки над сокурсниками и прочими обитателями факультета.

«Кто так ползает?» – возмутился Вал. Всплыла картинка из прошлого, когда сержант его армейского отряда заставил одного незадачливого новобранца за подобный способ ползать по-пластунски, с поднятым задом, проползти несколько километров по рытвинам и колдобинам учебного полигона. Впрочем, Хомяк вряд ли выживет после такого испытания. Вал решил не жестить в отношении друга. Хомяк, пыхтевший как паровоз, вдруг внезапно закашлялся. Он и не подозревал, бедняга, какой участи только что избежал!

После ужина было свободное время, которое Валентин посвятил обходу всего учебного корпуса. Внутренний голос пробудил в нем нестерпимый зуд обойти подряд все этажи, твердя, что это ему только на пользу.

– Ну да, никогда ведь не знаешь наперед, когда тебя ткнут мордой в счастье. И где именно это произойдет, – подумал Суслик, шагая по лестничным пролетам.

После построения вернулись в комнату. До отбоя оставалось десять минут. Суслик с размаху сел на кровать.

– Твою мать! – Вал вспомнил красоту родного языка, заорав по-русски.

Тюбик зубной пасты, неведомым образом оказавшийся на его постели, выстрелил в стену. Пришлось вскакивать, оттирать белую субстанцию с обоев, покрывала и форменных штанов.

– Кто это сюда притащил? – зло зашипел Суслик, демонстрируя Джунгарику раздавленный тюбик.

– Без понятия! Смотреть надо, куда плюхаешься!

– Это твоя чертова кошка!

– Ну конечно, во всем теперь всегда виновата моя Маюми. Она спит на моей подушке.

– Выгоню вас обоих. Кажется, мое терпение кончится очень быстро.

– Маюми, слышала? Выгонять он нас собрался. За такое полагается образцовая пакость, – буркнул Хомячок, и вскоре оба приятеля провалились в сон.

Примечание к главе 2

Тикусё – выражение эмоций. В русском языке ближайший аналог – "Твою мать!"

Кэцу – задница, жопа. Анатомическая часть тела и ругательство.

Глава 3 «Суслик в больнице»

Суслик без сил валялся на плацу, где, впервые в жизни, не смог пройти полосу препятствий. Свое коронное испытание – бег вверх по вертикальной стене с последующим кувырком и мягким приземлением на грунт, он не выполнил. Сил хватило только на то, чтобы пробежать около метра по стене, после чего в ушах зашумело, ноги Суслика внезапно отказали, и он рухнул, как мешок картошки, на другого курсанта, шедшего за ним. Инструктор по физподготовке, наслышанный о ловкости Фудзивары, посадил ему на хвост такого же новичка в академии. Однако увиденное привело служаку в шок, а вторым, наполовину оглушенным, курсантом никто не интересовался. Парнишка стоял, пошатываясь, и прижимал к носу окровавленный платок. Тушка Суслика упала на него ногами вперед, едва не сломав курсанту нос и нижнюю челюсть.

– Курсант Фудзивара, не сметь! Сейчас же встал и побежал!

Однако Суслик валялся без признаков жизни. Инструктор пронзительно засвистел, на шум прибежала Ласка и другие работники медчасти.

– Забирайте этого, не хватало только, чтобы он коньки тут двинул, -скомандовал инструктор медикам.

Ласка попыталась растормошить Суслика, но сразу поняла, что толку не будет. Поймав пару студентов старшего курса, она заставила найти носилки и распорядилась, чтобы парня доставили в лазарет и приступила к осмотру. Уже по дороге туда Суслик начал приходить в себя и попробовал поднять голову:

– Что здесь происходит? Куда вы меня тащите?

– Не беспокойтесь, Фудзивара-сан, мы окажем вам помощь, -ровным голосом, в котором едва чувствовалось легкое волнение, ответила Ласка. Было принято решение сообщить о случившемся его родне. В тот же день декан факультета позвонил главе клана.

Фудзивара Тэрумаса кратко переговорил с деканом и узнал, что его внук попал в лазарет с редкой формой душевных повреждений. При этом, Кадзуо выделился на фоне сверстников, что принесло клану славу; засыпало стол Главы официальными приглашениями на клановые мероприятия – Фудзивара давно не приглашали на такие встречи; некоторые кланы выслали предложения о помолвке – тоже редкая птица в дни прозябания и нищеты.

После разговора Терумаса не колебался ни секунды. Он собрал долги с нескольких приятелей, сам немного подзанял и оплатил внуку трехдневное обследование в лучшем военном госпитале Токио. Таким образом, не только сэкономив некоторое количество так необходимых семье йен, но и купировав слухи о нездоровье наследника. Наследник здоров, и точка! А правнуков можно и через суррогатное материнство завести!

Процедура стоила каких-то несусветных денег, но деду было плевать на деньги. Ради здоровья внука он готов был продавать клановые земли, поместья, драгоценности. Он бы и в наемники пошел, но здоровье уже не позволяет.

* * *

– Ты пройдешь обследование в лучшем госпитале, – прогремел голос деда в телефонной трубке. – Они выяснят причину твоих недомоганий и поставят на ноги.

Кадзуо попытался было возразить, зная, во сколько может обойтись сие удовольствие, но старик не желал ничего слышать. Поэтому, чек был отослан в приемную того же госпиталя, что когда-то лечил самого Тэрумасу. Правда, дед не был склонен распространяться о причинах нахождения там, а остальные из уважения к его возрасту и положению не спрашивали.

Госпиталь был создан еще в середине двадцатого века и находился в Токио, районе Минато. Валентину подобная справка ни о чем не говорила, зато дед Фудзивара не переставал восхищаться работой тамошних специалистов. Единственным недостатком этого учреждения была огромная цена за оказываемые услуги, но, как твердил Тэрумасу, оно того стоит.

За Фудзиварой-младшим выехал потрепанный лимузин с семейным водителем. Суслика шофёр встретил на перроне, усадил в обшарпанное, но все еще комфортабельное заднее кресло, и, ни слова не говоря, отвёз в Токио. Кадзуо воспринял все происходящее довольно спокойно – дед не стал разводить секреты, и на звонке всё спокойно и по-человечески объяснил.

– Кадзуо, ты наш единственный наследник, от тебя зависит будущее нашего клана. Я хочу, чтобы ты прошел полное обследование, за деньги не беспокойся.

Внук согласился без колебаний – обе его части. Валентину самому хотелось понять, что с ним происходит. Дело было не только в провале тестов на физподготовку, но и в опасении облажаться перед Лаской в самый неподходящий момент. Он так и представил себе, что девушка вместо того, чтобы делить с ним страсть, откачивает его, полуголого, и тащит на себе в лазарет.

Напоследок, Тэрумасу сообщил:

– Даже если повреждения души слишком сильны, и тебе никогда не удастся установить контакт с родовой магией, то титул наследника от тебя никуда не денется.

Суслик на этих словах расчувствовался – обычно, лишение магии наследника обозначало полный разрыв с семьей и обоюдный отказ от всех обязательств.

Токио встретило Суслика обычным пробками в несколько этажей, цветастой рекламой и толпами людей. Ни Кадзуо, ни Валентин не бывали в этом городе. Интересы последнего никогда не лежали в больших городах, но пару раз на операциях ему пришлось бывать в злачных клоаках Гонгконга, фавелах Рио-де-Жанейро, трущобах на рельсах Ханоя…

Везде быстро, пролетом, максимум – залечь на дно или завершить контракт. Но насмотрелся на азиатов не только через прорезь прицела – имелись и близкие контакты. Друзья, любовницы – все что он оставил в прошлой жизни.

И вот новая жизнь, новые родные и новые друзья. Даже, похоже, что и с любовницами проблем не будет. Он счастливо улыбнулся, совершенно не подозревая, какие новые проблемы он получит…

В приемном покое обычной, современно обставленной клиники его быстренько взяли в оборот. Никакой шаманистики, магических шаров и тому подобной мишуры. Молоденькая рецепционистска быстро завела на мелком пузатом стеклянном мониторе что-то вроде карты пациента, ему передали специальный девайс, похожий на большую компьютерную мышку с пятью кнопками и попросили подержать его, время от времени нажимая кнопки по сигналу.

Пока Суслик развлекался, извлекая звуки различной тональности из прибора, а девочка за стойкой методично кивала и что-то жала там на клавиатуре, мимо провезли каталку с древним дедом, за которым следовали взволнованные родные, по коридору прошел парень на костылях с загипсованной ногой – клиника жила своей обычной медицинской жизнью. Куда-то пробежала медсестра с кучей баночек с анализами; важно прошествовал врач, окруженный толпой интернов. Вдоль стен на низеньких кушетках и пуфиках сидели пациенты.

Суслик задумался – заставят ли его сидеть в очереди, и если да – то, как долго? Ничего такого не произошло, у него отняли игрушку, дали подписать несколько бумаг – стандартных бланков, напечатанных в типографии. Пришлось повозиться, чтобы иероглифы Суслика опять не превратились в поэтическое изложение. Желания переписывать бланк о двадцати позициях совсем не было!

После того, как все формальности были улажены, его проводили в кабинет на втором этаже. Причём, идти самому не дали, а сразу посадили в кресло-каталку и повезли на лифт. Суслик сразу почувствовал себя инвалидом; понял, что к лечению здесь подходят серьезно, и стоит это чертову прорву денег. Валентин почувствовал, как из уютной земляной норки в глубине души лезет нечто новое и страшное. Наконец оно вылезло, звучно квакнуло и полезло душить. Еле отбившись от земноводного, Суслик наконец-то был довезен до нужного кабинета.

Его встретил дядечка джовиальной наружности, с тонкими щегольскими усиками, который вежливо, по всем правилам японского делового тона, представился сам, свою скромную лабораторию и весь персонал, по его словам, состоящий из неумех и бездельников. Каждый неумеха и бездельник поспешил к дорогому клиенту, извиняясь за свою некомпетентность и чуть ли не заламывая руки.

Вал сбежал бы из клиники, если бы не знал о традиции японцев умалять свои достижения и самих себя, чтобы дать клиенту почувствовать свою значимость.

Были среди ассистентов и приятные цыпочки, но душа Суслика заледенела от неприятных ощущений предстоящего унижения, поэтому никакого флирта он себе не позволил.

За ширмой два парня всего лишь на несколько лет старше него быстренько переодели его в медицинский халат на голое тело со смешными завязками на боках. Чтобы не замерзли ноги – предоставили одноразовые тапочки и дали надеть синюю матерчатую шапочку. Валентин представил, как он выглядит – тощий подросток в нелепом халатике, из-под которого торчат острые коленки.

Затем его проводили в соседнее помещение. Здесь всё выглядело как в космическом центре – белые стойки, удерживающие тороиды и пирамидальные конструкции. В центре комнаты, так и сверкавшей белизной, находился стол, куда и предстояло возлечь пациенту.

Его заранее предупредили, что процедура будет неприятная, возможны различные физиологические казусы, но не стоит переживать, здесь так все специально сделано. Пациента уложили спиной вниз, в полусидячем состоянии. В металлическом столе из нержавеющей стали были проделаны множество отверстий, был даже довольно широкий сток.

«Лишь бы не для крови, – мелькнуло в голове. – Надеюсь, меня здесь не в жертву приносить будут, а то дедушка расстроится!»

Мысль о деде радости не добавила. При последнем разговоре Кадзуо почувствовал, как дед изменился. Речь стала прерывистая, с частой одышкой. Глухой кашель в сторону. Он чувствовал, что деду уже недолго осталось. И это угнетало сильнее собственной смерти, сильнее проблем с магией.

Суслик дал привязать себя к столу медицинскими фиксаторами, и его оставили одного.

Внезапно, здоровый белый тороид пришел в движение и поплыл в его сторону, зависнув над ним.

«Здоровая хреновина, – подумалось Валентину опять. – Хряпнется вниз и всё. Жил человек… Второй раз... И нет человека второй раз. Теперь-то уж наверняка.»

Тороид загудел и окутался вуалью желтого свечения – опять начинались странные магические эффекты.

Через пару минут убаюкивающего гудения Суслик заснул.

* * *

Проснулся он уже в больничной палате, где оказался уже с соседом. Анорексичным пареньком его лет. Тот лежал, отвернувшись к стене. Наверное, там было нарисовано что-то ужасно интересное. Или он сам втихаря рисовал на стене, стараясь не привлекать внимания санитаров. Так было в детских домах и казармах, в которых довелось побывать Валентину. Правда, за такие художества воспитатели расписывали пойманного творца от души, чтобы впредь неповадно было.

Лежать в госпиталях Валентину было привычно, Кадзуо же больше привык к кратким визитам – все его переломы исправлялись довольно быстро и в полевых условиях. Поэтому визит в большой госпиталь для второй половинки Суслика оказался внове. Пациенты выглядели как вполне обычные люди, но, зная, что сюда привозят далеко не простых смертных, Вал испытывал некоторую робость. Поэтому временами старался угадать, с каким диагнозом туда попал тот или иной больной. Чаще всего он ошибался, но относился к этому более чем прохладно:

– Я не Склифосовский, да и здесь не Склиф…

Валентин развлекался, заигрывая с сестринским персоналом – докторов он боялся, внутренне понимая, что это не последние в табели о рангах маги. Большинство из них излучали такую ауру, куда там Императрице Серафиме!

Сестрички заигрывания подростка воспринимали со смешливым интересом, но дальше попить кофе в ординаторской – дело не заходило.

Суслик же шлялся по корпусам, проникая всюду, как вода в щели – все ему было интересно, и он собирал личные впечатления. Чего стоило посещение комнаты для персонала! Там Суслик от души налюбовался подсмотренным стриптизом, который ему устроила хорошенькая медсестра с фиолетовыми линзами в миндалевидных глазах. От нее исходила чувственность, которой не могла похвастать даже Ласка. Вдоволь насмотревшись, Суслик выскользнул в коридор и направился к себе в палату. Хотя ему не доставляло особого удовольствия изучение тощего затылка его молчаливого соседа, который, возвращаясь с процедур, тут же отворачивался к стене и старался слиться с койкой. С постельным бельем он сливался намного лучше, потому что был такой же бледный и невыразительный.

Оба – Валентин и Кадзуо, отдыхали от весьма насыщенных событий последнего времени – сражений с наемниками и предателями Оути, встречей с самыми разнообразными представителями японского сверхъестественного сообщества, неожиданного поступления в Академию, куда, по факту, магически бесталанный Суслик был зачислен волею Императора в заслугу за участие в «конфликте.»

Иногда он раздумывал на тему, для чего такой магический швах, как он, может вообще потребоваться в Императорской академии. Неужели только по праву рождения и блата в результате успешного участия в незапланированных боевых действиях?

Раз в день на обходе происходил короткий осмотр с использованием зеленых рук и пресловутых шестов, затем Суслика приглашали в кабинет к врачу.

Симпатичная сестричка, имя которой Валентин узнал в ординаторской – Нацуки-сан, проводила его к кабинету врача-спиритуалиста. На солидной, дубового массива двери, висела бронзовая табличка с надписью «Др. Титибуяма.»

Суслик захихикал: Валентин – потому что сиськи, Кадзуо – потому что Гора Титибу. У каждого были какие-то смешные ассоциации на эту тему.

Нацуки-сан только вздохнула и вежливо постучала в дверь.

Громогласный голос был очень хорошо слышен из-за двери:

– Заходите, кто бы там ни был, Доктор с радостью примет вас!

Не дожидаясь, Доктор сам распахнул дверь на себя, сияя радостью во все 32 крепких белых зуба. Впрочем, в глаза бросались не только зубы. Титибуяма потрясал великолепным ростом, на фоне которого Суслик показался себе лилипутом.

Валентин сразу вспомнил Доктора Ливси, в том числе и смешливыми интонациями.

– Ну-с, кто тут к нам пришел? – доктор с высоты своих двух метров скептически оглядел миниатюрного Суслика.

– Давайте-ка посмотрим нашего молодого человека, – доктор прямо с порога начал бесцеремонно тыкать Суслика своими большими пальцами, начавшимися светиться зеленым.

– Так-так-так, что тут у нас? Замечательно, просто замечательно! Запомните – слова «магическое истощение» и слово «смерть», для нас – магов, одно и тоже!

С этим веселым напутствием он буквально втащил и бросил Суслика на кожаную кушетку в кабинете.

Нацуки-сан аккуратно прикрыла дверь и, подойдя к столу, уселась за терминал компьютера. Пока доктор колдовал над пациентом, а пациент, соответственно, ойкал и матерился сквозь зубы, она нашла записи обследования и запустила печать на матричном принтере, который громко стрекотал, расписывая несчастья, постигшие душу Фудзивара.

Доктор закончил, на время, пальпацию Суслика и, взяв распечатку, прямо над пациентом погрузился в её внимательное изучение.

– А-ха-ха! Замечательно, просто замечательно! Сильное влияние «Смерти» – ага, Фудзивара, значит!

В голове Суслика снова пронесся прохладный ветер с запахом разложения, гнили и где-то довольно заухал сыч…

– О! Поразительно! Вы, как потомственный Фудзивара, имеете особую связь с чакрами. И я говорю не только про технику, но и про расположение энергетических точек, -пока доктор говорил, его светящиеся зеленым пальцы бесцеремонно тыкали по распростертому на кушетке Суслику. – В теле каждого из нас, особенно тех, у кого есть магический дар, энергия ки позволяет творить такие вещи, что многим даже не снилось! Смотрите, за счет того, что я использую свои тенкецу не с целью разрушения, а созидания и исцеления, мои руки способны чувствовать и восстанавливать самые сложные повреждения. Обратите внимание, что это по силам мне, не самому способному представителю медицинской магии. А уж какие чудеса творят маги высшего разряда, просто уму непостижимо! Разумеется, в этом случае не должно быть конфликта с ки пациента, а у вас с этим полный порядок!

Суслик безучастно слушал слова доктора о потоке ки, который должен помочь ему восстановить тело и душу. Кадзуо тихо пискнул, что у него с практикой по этому вопросу было очень туго. Да и с тенкецу не слишком получалось, потому как наследник Фудзивара, и, уж тем более Валентин, привыкли ориентироваться больше на физическую составляющую, нежели духовную.

– Какой живучий пациент попался, о-хо-хо! Жить будешь, но не долго, – при этих словах Валентин вспомнил известный анекдот. Доктор тем временем продолжал:

– Рекомендую здесь аккупунктурку, массаж ауры, лечение в живительных родниках Ноборибэцу, что находится в «Адской долине» Дзигокудани, – ни на минуту не смолкая, доктор Титибуяма энергично продолжал свое дело по лечению и диагностике пациента, параллельно с забалтыванием. –Ты ведь знаешь, Кадзуо-кун, где это? Ты обязательно должен там побывать – ведь это прямая связь с вашим родовым духом!

Суслик не слишком был озабочен тем, как туда попасть. Адская долина… Звучит крайне обнадеживающе, подумал он, но Кадзуо объяснил, что пугающее название – не более чем поэтичный эпитет обычному кратеру вулкана. Чуть менее полукилометра в диаметре – местечко действительно впечатляющее. Как сказали бы медики-маги, пропитанное и намоленное энергией жизни и смерти.

«Представляю себя в юката и с голым задом, разгуливающим по вулкану или плескающимся в геотермальной луже, из которой пахнет сероводородом, – насмешливо подумал Вал.»

Он постарался сохранить вежливое выражение лица, вслушиваясь в речь словоохотливого доктора. Похоже, у доктора был еще дар пробуждать желание быстрее вылечиться – с целью удрать из этого места, хмыкнул про себя Суслик. Кадзуо было не до этого, он высчитывал, во сколько может обойтись поездка в Ноборибэцу. По самым скромным прикидкам, цена выходила явно круглее того, что могло себе позволить семейство Фудзивара.

Валентину, в отличие от приунывшего Кадзуо, внезапно стало смешно. Массаж тела –это было понятно и приятно, ежели без фанатизма. Но массаж ауры? Неужели кто-то будет ему там виртуально что-то мять?

– А еще не мешало бы пилюльки попить, оздоровляющие душу процедурки всяческие поделать… Лет через пять всё срастется – будете как новенький! Молодые души лечить проще – можно половину оторвать, не пройдет и года, как новая половина отрастет.

Закончив манипулировать, доктор крикнул своей помощнице:

– Нацуки-сан, выпишите-ка нашему пациенту курсики, пусть начнет в госпитале делать, да домой отправляется – нечего ему здесь бока отлеживать!

Затем, без всякого перехода, обратился к молодому пациенту:

– А вы, о поразительно-живучий-Фудзивара-доно, аха-ха, запомните! Слова «магия смерти» и «смерть» – для вас теперь одно и то же! Я бы, вообще, на период лечения рекомендовал о магии забыть!.. Ну превосходно, белиссимо, такой случай!

Продолжая громко рассуждать, доктор поклонился Суслику и направился к своему столу, бормоча:

– Статью… На конгресс... Срочно!..

Такие слова слышал шокированный Суслик, когда Нацуки выводила его из кабинета.

Получив на руки список процедур и уточнив на ресепшене их стоимость, Суслик пришел в ужас и был шокирован уже дважды. Если стоимость процедур и нахождения в госпитале, включенная в счёт, уже пробила дырень в финансовом благополучии клана, то реабилитационные процедуры грозили потопить не самый большой бюджет клана в самом глубоком месте финансовой бездны.

– Если пациент хочет жить, то медицина бессильна, – обнадежил его Валентин. Он прекрасно понимал страдания юнца, сам ведь вырос не в королевских покоях и не имел баснословного дохода, хотя, после удачных операций не прочь был устроить себе красивую жизнь. Но его представления о красивой жизни разительно отличались от того, к чему привыкли Фудзивара. Они не были приучены кичиться богатством даже в лучшие времена их клана, а сейчас и подавно.