355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Федор Московцев » Екатерина Хромова » Текст книги (страница 1)
Екатерина Хромова
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 03:54

Текст книги "Екатерина Хромова"


Автор книги: Федор Московцев


Соавторы: Татьяна Московцева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Татьяна Московцева, Федор Московцев
Екатерина Хромова

Отношения Андрея Разгона с Екатериной Хромовой являлись растянутой во времени вереницей очень ярких кадров.

КАДР ПЕРВЫЙ, ретроспективный и нелишний в этой истории: лето-осень 1996-го года, Волгоград. Роман с Катей Третьяковой, с которой Андрей провёл два летних месяца в Абхазии у её родственников. Осенью влюблённые планировали сыграть свадьбу, но обстоятельства сложились иначе – Катя вынужденно уехала в другой город, во Владивосток, где служил её отец, и целый ряд недоразумений разлучил их. Андрей был арестован по обвинению в убийстве и не вышел с Катей на связь; недоброжелатели оклеветали его, рассказав ей о его якобы изменах (на тот момент он находился в СИЗО); потом, когда его освободили, она позвонила ему в его день рождения и у них состоялось сумбурное объяснение, после чего она прислала ему письмо, в котором объявила о необходимости перерыва в отношениях, «перезагрузки» для того, чтобы разобраться в чувствах; также она написала, что непременно вернётся к нему и если он её дождётся, то станет самым счастливым мужчиной на свете.

В июле следующего, 1997 года, не дождавшись окончания назначенного ею испытательного срока и потеряв всякую надежду на её возвращение, Андрей женился на другой девушке, Мариам. Катя вернулась в Волгоград в августе. На второй день после приезда и за день до своего 24-летия она погибла в автокатастрофе. Ослепительная сила этого события была так велика, что Андрею казалось, что это переживание займёт в его существовании такое огромное пространство, что не оставит места для других вещей, которые ему суждены. И ничто не спасёт его от непоправимо-тягостного сожаления об этом, от гнетущего чувства вины. Пришло осознание, как чудовищно Катя была им непонята. Её долгое молчание оказалось драгоценнее слов, произнесённых всеми остальными людьми. Время в её вселенной текло в особенном темпе, словно снятое в рапиде. За всё то время, пока он гулял, знакомился, флиртовал, – то есть случались события, исчезавшие из памяти так же, как исчезает за бортом след от корабля; иными словами, «лишние кадры», – за всё то время в этой удивительной вселенной успевала лишь истлеть сигарета в Катиных руках.

Ну, и что оказалось важнее: «лишние кадры» или эта сигарета?

Однако, жизнь не остановилась, она продолжилась. На протяжении человеческого существования что-то постепенно исчезает, а потом из ниоткуда появляется что-то другое.

Высшие силы всегда лучше знают, что людям надо. В мире ничего просто так не начинается и не заканчивается. Что-то начинается в то время, когда что-то другое находится в процессе завершения. Чёткой границы нет. Границы есть между странами. А в личной жизни Андрея получилось так, что на момент гибели Кати Третьяковой у него уже была семья.

И хотя этот эпизод не связан с Катей Хромовой, которую Андрей впервые увидел девять лет спустя, однако, познакомившись с ней, проникся уверенностью, что их движение по направлению друг к другу началось тогда, осенью 1996 года.

* * *

КАДР ВТОРОЙ: октябрь 2005 года, Волгоград. Андрей принял участие в гулянке, которая продолжалась почти сутки. Другие участники – это его друзья, супруги Спирины, Вероника и Юрий, а также начальник Юрия – Станислав Полянский. Отмечали отъезд Полянского в Москву – в Волгограде он находился в длительной командировке, налаживая работу регионального отделения компании, и теперь возвращался на прежнюю должность, а его место должен был занять Юрий.

Мероприятие началось в ресторане «Шанель», продолжилось в таверне «Замок на песках», где показывали эротичсекое шоу, а закончилось в офисе Станислава. Было уже далеко за полночь; пышнотелая рыжеволосая Вероника сервировала стол (напитки и закуски были куплены в круглосуточном магазине), рафинированно-манерный Станислав снимал со стены своеобычные украинские плакаты (например, свинья в оранжевом шарфе топчет российский флаг), сворачивал и складывал их в пакет, укладывал в сумку прочие личные вещи; Андрей с Юрием устало ждали. Собрав всё, что нужно, Станислав вынул из шкафа старенький кассетный магнитофон и включил его. С потрескиваниями, сучками и задоринками из динамиков полилась музыка, популярная в 80-е годы.

Когда собрались за столом и выпили (счёт бутылкам был давно потерян), Юрий с почтительной улыбкой обратился к Станиславу, кресло которого должен был занять уже через несколько часов:

– Вы позволите иногда беспокоить вас звонками? Чтобы держаться на уровне, мне придётся очень трудно, особенно первое время.

Весь облик Юрия отчётливо говорил о том, что отъезд шефа – это сущее несчастье.

Станислав одобрительно кивнул и следующий час собравшиеся слушали напутственные рекомендации о том, что новоиспеченному руководителю нужно сделать в первую очередь, что во вторую, а что не делать вовсе… со стороны эта речь напоминала скорее поток сознания, нежели сфокусированные высказывания; одно было ясно: написание мануалов не его конёк. Не обошлось без традиционного тоста с пожеланиями здоровья и успехов Вагиту Алекперову, президенту «Лукойла» – как всегда в офисе Управления службы экономической безопасности нефтяного монополиста. При этом Андрей подозрительно осмотрелся – он был уверен, что помещение плотно нашпиговано жучками.

Спирины всеми мерами выказывали Полянскому любезность и внимание – чистые кристальные души с наивными взглядами. Андрей, долгое время живший на два города, Петербург и Волгоград, создавал иллюзию одновременного присутствия в разных местах. В голове его мелькали фрагменты прошлых встреч, во время которых Станислав часто уединялся с Вероникой, чтобы высказать ей сердце – в первую очередь его волновали отношения с оставшейся в Москве женой; откровения Станислава – однажды он рассказал, как полночи провёл на остановке со случайной женщиной, разговаривая о разном… в основном опять же за жену; одновременно с этим в сознании Андрея теснились воспоминания о своей прошлой жизни, полной тёмных страниц. Вместе с тем, его, недавно нашедшего гармонию во взаимодействии своего организма и алкоголя, не могло не тревожить многократное увеличение оптимальной дозы, допущенное в этот день.

Когда пустая бутылка из-под водки оказалась в корзине, а на столе появилась другая, Вероника заявила, что сейчас вызовет такси и поедет домой. Станислав с готовностью предложил ей свои апартаменты – гостиничный номер на последнем этаже Управления. Она пожала плечами:

– А как же вы?

– За нас не волнуйся, мы прекрасно здесь устроимся. Я должен сдать кабинет, Юра должен принять.

Он проводил её в свой номер, вернулся обратно в кабинет, и застолье продолжилось. Часы показывали половину четвертого утра. Андрей, незаметно позевывая, слушал сквозь одолевавший его сон разговоры об утверждении Управлением некоего районного прокурора, о борьбе с незаконными врезками и воровством нефтепродуктов, о «подкармливании» нефтяным концерном мелких, средних, и крупных государственных чиновников.

– …Уго Чавесу понравилась езда по городу с мигалками. Ему даже позволили сесть за руль на участке от нефтеперерабатывающего завода в Красноармейском районе до Центра…

Засыпая, Андрей услышал от Станислава такое предложение:

– …прежде, чем устроиться в «Лукойл», я держал под прикрытием с десяток коммерсантов. Они ежемесячно платили мне… скажем так… приличные суммы, а я помогал решать их проблемы. Между нами говоря, большинство этих проблем возникало с моей подачи… у меня, как у ФСБэшника, полным полно возможностей… ну а что, как говорится, каждому своё: кому сливки снимать, а кому саночки возить… Но со временем, с некоторыми из этих ребят у меня сложились дружеские отношения и наше взаимодействие перешло в несколько иную плоскость. Да… Возможно, по приезду в Москву я возобновлю сотрудничество с некоторыми предпринимателями. Доходы стремительно падают, а жизнь дорожает… Я бы с удовольствием помогал решать вопросы такому приятному парню, как Андрей – комсомольского вида, чистый внешне и внутренне. Мы бы с ним сразу сработались – уж его-то я бы не стал сажать на качели, а сразу бы предложил взаимовыгодное сотрудничество.

– Все, кто занимается интеллектуальным трудом, узнают друг друга с первого же взгляда по какому-то признаку, общему им всем, – пробормотал Андрей, улетая в рай на крыльях бабочки.

В семь утра он обнаружил себя на диване. Очнувшись, с трудом открыв глаза, он увидел своих сотрапезников всё там же, за столом. Из колонок старенького кассетника доносилась песня АББА «Money, Money, Money».

– Ты вовремя проснулся. У нас водка кончилась, – это было первое, что он от них услышал.

Вернувшись из магазина, выставив на стол купленную водку, Андрей посоветовал проветрить помещение:

– …тут у вас как будто кони ночевали.

Опрокинув в корзину пепельницу, доверху наполненную окурками, Юрий приоткрыл окно пошире. Станислав продолжал солировать:

– …моя жена окончила педагогический институт. Она меня старше на два года. Своим сыновьям, а у меня их двое – старшему 24, младшему 20, я говорю: ни в коем случае не женитесь на учительницах, так же, как на женщинах, которые старше вас. На следующем этапе воспитания я намерен уговорить их вообще не связывать себя узами брака с какими бы то ни было женщинами, молодыми или старыми, красивыми или дурнушками, бедными или богатыми, умными и не очень…

Посвящённый жене монолог, который за этим последовал, прозвучал так, будто Рокки из фильма Сильвестра Сталлоне лупит грушу на протяжении пятнадцати минут. Всё органично: история становления Станислава как нормального такого подкаблучника по сути не отличалась от того процесса, который был показан в ленте о Рокки: боксёр изматывал себя изнурительными тренировками и мечтал о поясе чемпиона мира, но всё равно в итоге его победил настоящий чемпион Аполло «Костолом» Крид. Желваки на лице Станислава во время повествования так и ходили, было впечатление, как будто история в буквальном смысле начинала распирать череп.

…В одиннадцать часов Станислав поднялся с места:

– Берём всю снедь, идём наверх! Поезд без четверти четыре, а у меня ничего не собрано.

Пошатываясь от усталости, с дрожащими руками и красными глазами, Андрей помогал Спириным собирать вещи Станислава. Сам он руководил сборами. Несколько костюмов, десятки рубашек и галстуков, нессесеры, книги, записные книжки; сувенирная Родина-мать почти что в натуральную величину, не помещавшаяся ни в одну сумку; казачья шашка с дарственной надписью, копчёная рыба и банки с чёрной икрой… Всё это и многое другое упаковывалось в чемоданы и сумки.

Ощущалась лёгкая одурь и желание «догнаться». Вероника сходила за пивом. Время для Андрея тянулось мучительно медленно и в оконцовке на эти испытания тела, обусловленные отходняками, наложились терзания духа: в начале третьего в номер без стука вошла хрупкая, как стройное деревцо, среднего роста девушка и встала у двери. Не прерывая сборов, Станислав едва заметно ей кивнул; Спирины же никак не отреагировали на её появление. Сидевший в кресле у окна Андрей застыл в серьёзном, сосредоточенном и безмерном восхищении. Время заклубилось перед его глазами, девять лет словно растворились в туманной мути пережитых событий, перед ним ярко предстала живая Катя Третьякова. Сквозь густые завесы лет он вспомнил лето 1996 года, проведённое с ней в Абхазии – сонные кустарники, затихшие ручьи, лощины с ещё свёрнутыми цветами, плакучие ивы с серебристыми листьями, блёклые озерки, густые заросли, облака, птицы в бескрайней вышине, хаотические нагромождения скал, балки и ущелья, перевитые ползучими растениями леса, запутывавшиеся ветвями в облаках, цепи гор, уходящие за черту вечного снега. И их с Катей любовь. Большая, как небо, любовь. На миг из далёкого сна блеснули зелёные Катины глаза и вспомнился её нежный шепот.

Андрей провёл ладонью по глазам, словно отгоняя картины минувшего.

Незнакомке было чуть больше двадцати, одета она была по-простому: лёгкая осенняя куртка, джинсы, кроссовки; в уголках губ притаилась блуждающая улыбка; и в первое мгновенье Андрей, кроме изумления от сходства с погибшей возлюбленной, остро почувствовал, что у этой девушки связь со Станиславом. Отойдя от потрясения, Андрей, помимо сходства с Катей, обнаружил и отличия незнакомки, в первую очередь серый цвет глаз. Благоприятное впечатление, произведенное Станиславом, моментально улетучилось – Андрей вдруг почувствовал ревность, которая, хоть и не имела под собой никакой основы, но голодному волку чужды рациональные мысли.

Начальник Управления выглядел моложе своих 49 лет, со спортивной фигурой, харизмой, артистичностью, и, что немаловажно – положением в обществе, он, конечно, мог соблазнить девушку, которая в дочери ему годится, но признавать за ним право владения на такую красоту Андрей не мог. И вообще, все достоинства Станислава оказались разом перечёркнуты – теперь Андрей видел в нём всего лишь блестящего салонного собеседника, несносного своим важничаньем и самообольщением.

Так думал Андрей, помогая выносить вещи «соперника». Багаж грузили в машину Юрия. Вещей было больше, чем могла вместить Тойота Камри даже с учетом салона, а ведь ещё должны остаться места для пассажиров. Без лишних слов Станислав погрузил то, что не помещалось у Юрия, в красный Тойота Раннер, припаркованный неподалёку. Управляемый, как выяснилось, таинственной незнакомкой. Юрий хотел было что-то спросить у шефа, но тот с маниакальной улыбкой забрался в джип, который тут же рванул с места и через несколько секунд скрылся за поворотом. Растерянное и напряжённое молчание Спириных, которые никак не прокомментировали поведение Станислава, подтвердило догадку Андрея: незнакомка состоит в интимном общении с начальником Управления.

До вокзала доехали молча. Тишина становилась тягостной. На перроне пришлось ждать Станислава больше получаса. Провожать шефа пришли сотрудники Управления: Валерий Блинов и Олег Чайкин, примерно одного возраста с Юрием и Станиславом, и Кристина, гламурная блондинка примерно 25-ти лет. Пошёл вялый разговор обо всём и ни о чём.

Наконец, появился сам Станислав в сопровождении таинственной незнакомки. Когда уложили многочисленную кладь в купе, снова вышли на перрон. Откуда-то появилась новая бутылка водки и пластиковые стаканы. Возбуждённый, будто злоупотребляющий энергетическими напитками подросток, куда только девались его достоинство и грация! Станислав заявил, что никуда не поедет, и попросил вынести его вещи обратно из вагона. Все дружно засмеялись, кто-то бросился к вагону, кто-то пожелал счастливого пути. Так и выпили – без общего тоста. Андрею с трудом удалось выдавить одну четвёртую фальшивой улыбки.

Провожаемый демонстрировал нежелание покидать Волгоград. Снова и снова восхваляя «этот удивительный город», его жителей, которых он «полюбил за широту души и гостеприимство», он, в конце концов, сладко улыбаясь, предложил выпить за присутствующих здесь девушек, «самых красивых в Управлении, и, видит бог! – самых красивых в Волгограде», – комплимент, достойный как маньяка, так и юного мастурбатора. Тут-то его энергетика и провисла. Как справедливо поётся в одной балладе взросления, «не повторяется такое никогда»: от сотни раз повторенных комплиментов провинциальному городу и «самым красивым девушкам в мире», из которых состояла прощальная речь Станислава, отчётливо веяло чем-то неестественным, вроде виагры или пластической хирургии.

«Она работает в Управлении!» – подумал Андрей, одновременно умиляясь на Полянского, так самозабвенно полюбившего Волгоград, и над тем, как сотрудники Управления не хотят его отпускать, особенно Юрий Спирин. Последний всегда радовал своей здоровой, нарочито простоватой наружностью и неизменным благодушием.

Вероника неодобрительно посмотрела на девушек, особенной недоброжелательностью отмечая при этом Кристину.

– Погода шепчет, – сказал Чайкин, расстёгивая куртку.

Блинов надел тёмные очки. Юрий оглядывал своих подчинённых и в разговоре всячески продвигал мысль о том, как теперь «опустеет Управление» в связи с отъездом такого талантливого руководителя, как Станислав. Андрей, избегая столкнуться глазами с «соперником», незаметно разглядывал незнакомку. Лёгкий ветерок играл тёмными шелковистыми прядями её волос, загадочная улыбка блуждала на губах. За всё время проводов она не проронила ни слова.

Андрей, с вечной Катей Третьяковой в подкорке головного мозга, был уже не тот, что девять лет назад. Он был в возрасте Христа, так что дни любви для него давно прошли и наступила пора посвятить себя изысканным порокам. В настоящий момент пытки любви, как и хорошая драка, вызывали в его сердце исключительно радужные эмоции. И не важно, заключал ли он сделку с бизнес-партнёром, оправдывался перед кредитором или устраивал разборку с любовницей, всё это он делал с грацией и внутренним пониманием процесса. Вот и сейчас, улыбаясь своей вкрадчивой улыбкой, рассматривая незнакомку и ощущая при этом приятное волнение охотника, завидевшего дичь, он продумывал план обольщения.

Последнюю стопку Станислав допивал, стоя в тамбуре уходящего вагона – кричал, жестикулировал, посылал воздушные поцелуи, всё угомониться не мог. Скупо попрощавшись на привокзальной площади, все разошлись. Андрей вместе со Спириными поехал в «Шанель», где почти сутки назад начиналось веселье. Точно сговорившись, все заказали бульон с фрикадельками. На спиртное уже никто не мог смотреть. Все помыслы Андрея, хоть он изнемогал после алкогольного демарша, были устремлены не к тому, чтобы побыстрее добраться до кровати, а совсем в другую сторону, и он, подняв на Юрия покрасневшие глаза, спросил, кто была «та девушка».

– Это же дочка Хромова, – ответил тот невозмутимо.

Не имея понятия, кто такой Хромов, Андрей нарочито безразлично переспросил:

– А имя-то есть у неё?

– Катя, – равнодушно ответил Юрий.

– Катя!? – громко переспросил Андрей.

И это имя, отпрянув от высоких сводов заведения, с грохотом, точно разбившись, упало ему на голову.

* * *

КАДР ТРЕТИЙ: начало сентября 2006-го года, Волгоград. Вероника Спирина пригласила Андрея на похороны – так, будто речь шла о походе в кино. В тот день хоронили сотрудника Управления, руководителем которого являлся муж Вероники, Юрий.

Было воскресенье. Вероника с Андреем на его машине приехали на кладбище Центрального района через несколько минут после того, как туда прибыл похоронный кортеж. Частный транспорт был оставлен на стоянке перед кладбищем, автобус с гробом проехал на территорию. Вероника позвонила мужу, он тут же подошёл, и они вместе с Андреем и другими провожающими направились к месту захоронения. Пока шли по аллеям, Юрий тоном ведущего прогноза погоды рассказывал подробности.

Его сотрудник, которого звали Михаил, погиб в собственной квартире в результате пожара. Очагом возгорания являлся работающий вентилятор в зальной комнате. Вероятнее всего, произошло замыкание электропроводки, следствием чего стал пожар. Со слов судебно-медицинского эксперта, на теле погибшего каких-либо телесных повреждений, кроме характерных для пожара, не выявлено. Тело было обнаружено пожарными во время тушения огня в ночь с пятницы на субботу.

Каково же было удивление Андрея, когда он услышал фамилию погибшего – Крылов. То был бывший главный бухгалтер на Совинкоме, принадлежащей Андрею фирме, которая на тот момент находилась в стадии банкротства.

– Тот самый? – удивлённо спросил он. – Или тёзка?

Юрий равнодушно пожал плечами и пояснил, что Крылов устроился на работу недавно, в конце весны, по рекомендации начальника ОБЭП. До этого трудился на фирме по продаже медицинского оборудования.

– Так это же Андрея фирма! – энергично вмешалась Вероника. – Ты что, Юра, не знал, чем он занимается?

Юрий всё так же флегматично развёл руками. У Андрея не было возможности проверить, тот ли это Михаил Крылов, что работал на Совинкоме – погибшего хоронили в закрытом гробу, потому что, со слов Юрия, он «сгорел не по фэн-шую» и теперь «нефотогенично выглядит». Вероника обратилась к Андрею с вопросом, скорбит ли он по усопшему главбуху. И получила такой ответ:

– О, да! Если бы в моих глазах жили слёзы, они бы избороздили моё лицо.

Вокруг гроба, установленного на двух табуретах, собрались провожающие, среди которых Андрей увидел Катю Хромову… и уже не мог больше сосредоточить внимание ни на чём другом, кроме неё. Работник похоронной службы прочитал речь. После погребения все отправились в кафе, расположенное на въезде кладбища, где состоялся траурный обед. И во время церемонии, и в кафе, возле Кати находился высокий, хорошо одетый и правильно постриженный молодой человек. С которым она и уехала на его серебристо-серой Мазде с номерами 555.

А на следующий день Андрею на мобильный телефон позвонил старший следователь следственного управления областной прокуратуры Константин Сташин и попросил зайти для дачи показаний. Их отношения нельзя было назвать простыми. В 1996-м Андрей проходил по «делу микросхем». Вместе с другом, Романом Трегубовым по прозвищу Трезор, они занимались продажами микросхем. Магазинам предлагалась на реализацию купленная за копейки и упакованная в яркую упаковку радиодеталь, которая якобы улучшает работу телевизора (наценка составляла тысячи процентов). Затем подставные покупатели раскупали весь товар, создавая иллюзию ажиотажного спроса. Когда хозяевам торговых точек становилось ясно, что товар востребован, коммивояжеры предлагали брать продукцию по предоплате. Продав крупную партию никому не нужных микросхем, они исчезали. В очередном магазине директор вместе с заместителем, уже наслышанные об этой афере, попытались их задержать, но были по неосторожности убиты. Чтобы скрыть следы, Андрей с Трезором подожгли магазин. А вечером Андрей принимал погорельцев на работе – в то время он работал санитаром судебно-медицинского морга.

Через три месяца он был задержан по подозрению в убийстве и некоторое время пробыл в СИЗО. Дело вёл Сташин, и вёл его очень пристрастно. Благодаря связям отца Андрею удалось выпутаться.

В 2002-м их пути снова пересеклись. Сташин расследовал убийство Дениса Еремеева, застреленного возле собственного дома. Крёстный погибшего, вице-губернатор по строительству Анатолий Шмерко, был уверен, что заказчиком убийства является генеральный директор строительной компании «Стройхолдинг» Александр Михайлович Капранов. Капранова и Шмерко связывали деловые отношения – вице-губернатор обеспечивал Стройхолдинг крупными строительными подрядами, выбивал пятна под застройку. Как госслужащий, он не мог быть соучредителем коммерческой структуры, поэтому ввёл в состав учредителей Стройхолдинга своего крестника, Дениса Еремеева, который был ему как сын. Шло время, и в 2001 году Шмерко уже не обладал прежним влиянием, а доходы с деятельности компании продолжал получать в полном объёме. И когда крестник был убит, а Капранов стал полновластным хозяином предприятия и прекратил выплату дивидендов, Шмерко увидел чёткий мотив и, используя всё своё влияние, стал преследовать ставшего бывшим компаньона. За отсутствием улик Капранову подбросили на коттедж оружие и закрыли за его незаконное хранение. Следствию не хватало улик и Сташин, располагая компроматом на Андрея, принялся его шантажировать, требуя дачи показаний против Капранова (формально Андрей также мог быть привлечён к делу, так как одно время погибший Еремеев работал на Совинкоме и его увольнение сопровождалось серьёзным конфликтом и даже дракой – он был избит Андреем в присутствии нескольких свидетелей). Будучи зажат в угол, во избежание серьёзных неприятностей, Андрей дал требуемые показания. Капранов получил срок, но сидел он недолго – был досрочно освобождён по состоянию здоровья.

И теперь, Сташин снова подтягивал Андрея по делу, касающемуся насильственной смерти, и опять же у него были объективные причины желать жертве смерти (увольнение Крылова также проходило не без конфликта).

– Итак, Андрей, занимательная прослеживается закономерность: ты конфликтуешь с людьми, а потом этих людей находят мёртвыми, как правило, сгоревшими при пожаре, – такими словами, после взаимных приветствий, Сташин начал допрос.

Андрей тяжело вздохнул:

– Но… разве это не несчастный случай?

– Случай действительно очень несчастный, и не только для погибшего, – с былинными интонациями отвечал Сташин. – Информация о некриминальной причине смерти распространена в интересах следствия. На самом деле, на теле Крылова имеются повреждения: сломана челюсть и несколько рёбер. Дверь квартиры была открыта. И, хотя смерть наступила от ожогов, совершенно очевидно, что жертва находилась в беспомощном состоянии, поэтому не смогла выбраться из горящей квартиры. Что позволяет квалифицировать случай как убийство, а умышленное или нет – это ещё как посмотреть.

– А что с вентилятором и электротравмой?

Сташин раскрыл дело и прочитал:

– …сообщение о возгорании в квартире по улице Циолковского, дом 36, в городе Волгограде, поступило в час ночи 9 сентября. Прибывшие на место происшествия сотрудники МЧС потушили пожар площадью в 10 квадратных метров за 15 минут. При тушении огня спасатели обнаружили тело хозяина дома, 26-летнего Михаила Крылова, который был уже мёртв. Возгорание произошло по неосторожности в результате короткого замыкания, так как в комнате работал неисправный вентилятор. Вероятно, вентилятор загорелся и Крылов попытался потушить его водой (рядом с вентилятором найден металлический ковш), его ударило током и он не смог выбраться из горящей квартиры. В ходе осмотра места происшествия установлено, что входная дверь в квартиру была отворена, а на теле погибшего имеются повреждения… а в крови обнаружен этиловый спирт… в концентрации…

– В общем, – докончил Сташин, – погибший, помимо электротравмы, получил травму во время столкновения с неизвестным… пока неизвестным гражданином. В мои задачи входит найти этого гражданина и предать его суду.

Следователь отложил папку.

– Давай сначала без протокола: что у тебя было с Крыловым? Эпизод его умерщвления для тебя несчастен тем, что ты угрожал погибшему по телефону, обещая проломить ему череп, и твои слова оказались пророческими – ведь челюсть, как известно, является частью черепа и как раз эту часть потерпевшему и вынесли. А запись разговора попала в распоряжение следствия – после той беседы Крылов заявил на тебя в милицию и предоставил аудиозапись, которую сохранил на трубке.

– Но я его не убивал! – возмутился Андрей.

Сташин сузил глаза:

– Чем докажешь?

– Во-первых, буква закона поселилась во мне навсегда… а во-вторых…

За десять лет знакомства у них сложились некие взаимоотношения, которые и определяли ход допроса. В отличие от 1996-го года, сейчас следователю не приходилось вытягивать из Андрея ответы.

– Одни только факты, без комментариев, – сказал Андрей, прищуриваясь от мысленного напряжения.

После паузы, собравшись с мыслями, он продолжил:

– Крылов устроился ко мне в конце 2004 – начале 2005 года на должность главного бухгалтера, его привёл мой однокурсник и старинный друг Павел Дуров, который занимал пост исполнительного директора. Я только что устроил локаут, уволил команду прежних управленцев, на 100 % состоявших из протеже Иосифа Григорьевича Давиденко, бывшей моей «крыши», и эти ребята с его подачи фактически обворовали меня и пытались увести мой бизнес, что им, в конце концов, после долгих и упорных боёв, удалось сделать. Дуров и Крылов активно взялись за дело, но их предложения на первоначальном этапе носили скорее декларативный характер: «нужно отойти от прежних методов работы», «необходимо соблюдать законность и реформировать имидж компании» и так далее. Я приказал им перейти от разговоров к конкретным предложениям, что нам надо сделать для спасения положения. Они стали действовать. Исподволь, Крылов отодвинул Дурова и замкнул управление фирмой на себя, и не просто, а всячески выставляя человека, который дал ему работу, как неэффективного управленца и болтуна. Объективно, в каких-то вопросах он оказался более эффективным, но я, хоть и повысил ему зарплату, сохранил за Дуровым статус-кво – учитывая нашу многолетнюю дружбу. Дуров ушёл сам и дружеские отношения мы сохранили до сих пор. Крылов остался хозяйничать, и, надо отметить, он оказался хорошим антикризисным менеджером: он значительно сократил издержки, проанализировал экономику и закрыл убыточные аптеки, реструктурировал долг и сделал разделительный баланс, то есть, ввёл фиктивного учредителя (то ли труп, то ли бомж, паспорт которого дал знакомый юрист), после чего по бумагам от Совинкома отпочковалась дочерняя фирма во главе с этим левым учредителем, на которую слили всё дерьмо, в том числе долги поставщикам, которых можно было спокойно кинуть. Долги тем, кого кидать небезопасно, в том числе Сименсу, Джонсон и Джонсону, Газпромбанку, Б.Брауну, остались на Совинкоме, и эти проблемы я как раз решаю сейчас. Крылов вёл переговоры с кредиторами, с каждым из которых был составлен график погашения задолженности и график поставок – мы зависели от поставщиков, так как они давали нам условия, позволяющие выигрывать тендеры. Я был полностью доволен Крыловым…

Тут Андрей провёл ладонью по волосам, почесал затылок и продолжил, будто прервавшись, чтобы перевернуть очередную страницу:

– …однако, с какого-то изменчивого часа он стал вести себя очень странно. Его нельзя заподозрить в трусости, но, когда по заказу моих противников мной занялся ОБЭП, главбух и финансовый директор стал бегать от оперативников – в буквальном смысле слова выпрыгивал в окно и бежал до трассы. Хотя до этого спокойно разруливал ситуации, когда к нам приходили судебные приставы и сотрудники УНП. Примерно в апреле этого года он уволился. Вместо него на хозяйстве остался другой бухгалтер, который был со мной до самого конца – я вынужден был попрощаться с ним совсем недавно, когда деятельность фирмы прекратилась и была запущена процедура банкротства. Этим летом на меня вышли сотрудники УНП и ОБЭП – позвонили мне на трубку и убедительно попросили явиться к ним для дачи показаний. Мой номер дал им Крылов, теперь это установленный факт. Он передал им огромное количество компрометирующих материалов – ещё тогда, весной. Опера сами его мне слили. Я не ориентируюсь в этом океане бумаг, все те, кто досконально разбирался в этом, уже уволились, и, когда я съезжал с кардиоцентра, где находился мой офис, склад и аптека, просто погрузил всю мебель и документы в грузовик и отвёз на дачу, не зная, все ли документы на месте. Итак, оперативники получили массу компромата на меня и стали с этим работать. Они шьют дело, которое будет передано в ГСУ, а оттуда уже в суд. Когда я узнал о подлости Крылова, то вполне законно рассердился на крысу, позвонил ему, покрыл семиэтажным матом и пригрозил расправой. Но я не стал марать об него руки. А если захотел бы расправиться с ним, то не угрожал бы в открытую. А вчера я узнал, что он устроился в Лукойл по протекции ОБЭПовцев, которым меня сдал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю