Текст книги "Почему не гаснут советские «звёзды»"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

ВЕЛИКАЯ ЦЕНЗУРА

В очередном выпуске передачи «К барьеру!», показанном 2 октября 2008 года, схлестнулись в яростном споре Геннадий Хазанов и Ирина Хакамада. Тема спора была весьма актуальной: безнравственность сегодняшних российских СМИ и как с этим бороться. Скажем прямо, это уже не первый подобный спор на нашем ТВ – он периодически ведётся на протяжении всех лет существования новой капиталистической России в разных передачах и ток-шоу. Этот факт можно было бы назвать отрадным (кто же против нравственности?), если бы не одно «но»: за эти годы у этого спора абсолютно не изменилась идеологическая составляющая, что наводит на определённые мысли о том, что все эти дебаты – всего лишь ловкая манипуляция общественным сознанием. Ведь кто схлестнулся на этот раз? Два ярких представителя либерального лагеря, которые не отрицают наличия серьёзных пороков в системе и в то же время яростно её защищают, пытаясь выдать эти пороки всего лишь за побочные явления. На самом деле именно безнравственность и есть суть данной системы.Пока мы это не поймём, мы так и будем толочь воду в ступе и бегать по замкнутому кругу.

Первые попытки нынешней власти увести общество от серьёзного разговора на данную тему начались практически сразу после воцарения этой власти – то есть в начале 90-х. Однако ничем особо изощрённым эти попытки тогда не отличались, поскольку у власти был определённый карт-бланш – большинство народа безропотно согласилось на смену систем (социализма на капитализм) и особенно не заморачивалось на тему, нравственна новая система или не очень. Ситуация стала меняться в середине 90-х, когда народ стал понемногу прозревать. И это было вполне закономерно, учитывая, какой режим формировался тогда под водительством не всегда трезвого и адекватного президента. В итоге на повторных выборах в 1996 году власти пришлось уже прилагать максимум усилий, чтобы перетянуть на свою сторону большинство избирателей. Путём прямого подлога и обмана это сделать удалось. Однако именно тогда идеологи режима поняли, что отныне той лёгкой жизни, что была ранее, им не видать. Что для того, чтобы дальше обеспечить существование системы, им придётся действовать куда более изощрённо, чем это было все предыдущие годы. В итоге при новом президенте В. Путине манипуляция общественным сознанием обрела новые черты: это была помесь худшего советского агитпропа и новоявленной «свободы слова».

Ещё при старом президенте в марте 1999 года власть родила на свет закон с весьма выразительным названием: «О Высшем совете по нравственности на телевидении и радиовещании». Минуло почти десять лет с того момента, но нравственней ли стало наше ТВ? Вопрос звучит риторически, о чём наглядно говорит и упоминаемый выше выпуск передачи «К барьеру!». В чём же дело? Неужели десять лет слишком малый срок для того, чтобы навести порядок на ТВ? Однако вот и госпожа Хакамада в ходе спора проговорилась, что при В. Путине наше телевидение стало ещё более подцензурным («одноканальным» – то есть прокремлёвским). Что же получается: телевидение подцензурное, но нравственности в нём ни на грош? Почему? Да потому, что и власть, и потчуемая ею цензура являются безнравственными по сути, потому и плодят вокруг себя такую же безнравственность. Это, кстати, было заметно ещё тогда, десять лет назад.

Весной того же 99-го, накануне принятия упомянутого закона о ТВ Госдумой и Советом Федерации, либеральные СМИ устроили большую полемику вокруг него. Она зеркально напоминала тот спор, который мы увидели по НТВ сегодня. Более того, тогда тот же самый канал НТВ (он в то время принадлежал олигарху В. Гусинскому) разродился передачей «Суд идёт», где в роли Г. Хазанова выступил кинорежиссёр Станислав Говорухин, а И. Хакамадой был журналист и писатель Алексей Симонов. Что интересно: Гусинский давно изгнан из России, его канал перешёл под контроль государства, однако суть явления от этого не изменилась: безнравственность на ТВ по-прежнему процветает. Однако нынешние борцы за чистоту риз продолжают толочь воду в ступе, что, конечно же, не случайно, а является прямым заказом власти:увести внимание общественности от фундаментального вопроса сегодняшней действительности – вопиющей безнравственности сегодняшнего российского режима.

В той, десятилетней давности передаче Говорухин отстаивал тезис о том, что нравственность – это правда. Дескать, расширьте плюрализм на ТВ, пустите туда не только либералов, но и, к примеру, державников, и всё изменится к лучшему. Его оппонент (и поддерживавшие его консультанты в лице ярых либералов Виктора Шендеровича, Александра Минкина и Александра Гордона) настаивал на том, что нравственность – личное дело каждого, а посему никакого права давать нравственную оценку делам индивида народ, общество и государство не имеют. А что до допуска на ТВ людей с другими воззрениями, так это, мол, само время диктует такую ситуацию: непопулярен сегодня в России «квасной патриотизм».

Кстати, в наши дни патриотизм уже взят на вооружение властью и «квасным» уже не объявляется. И плюрализм мнений расширен: так называемых державников в лице Александра Проханова или Александра Дугина мы теперь тоже можем лицезреть на различных телевизионных ток-шоу с такой же регулярностью, как раньше наблюдали либералов. Только, повторюсь, внутренняя суть режима от этого не изменилась: сменилась лишь форма манипуляции общественным сознанием, что является прямым следствием изменившихся мировых реалий (событий в Южной Осетии, мирового финансового кризиса и т.д.). Но вернёмся к дебатам на НТВ.

В 99-м в качестве консультанта у Говорухина был известный философ Сергей Кара-Мурза. Он тогда одним из первых и подметил фундаментальную подмену понятий в современной России:

«По сути проблемы Говорухин и Шендерович сходятся. У обоих это – правда разума. Она сводится лишь к достоверной информации о действительности и к альтернативному прогнозу ближайшего будущего. Относительно такой правды не может быть нравственного конфликта, а есть лишь проблема неполного знания или недобросовестности в его сообщении. Нравственность, эквивалентная такой правде, есть лишь одно из воплощений знания научного типа. Она с философией Шендеровича вполне совместима.

Здесь ли корень той драмы, что переживает Россия? Совсем нет. Главное – разлом в нравственности не ума, а сердца.Как пишет Н.А. Бердяев, „у Достоевского есть потрясающие слова о том, что если бы на одной стороне была истина, а на другой Христос, то лучше отказаться от истины и пойти за Христом, т.е. пожертвовать мёртвой истиной пассивного интеллекта во имя лживой истины целостного духа“. Таким образом, тезис „нравственность – это правда“ не противостоит демократам. Им противостоит „истина целостного духа“. Иными словами, „нравственность – это правда и добро“. Здесь – разлом, и здесь мы с Шендеровичем несоединимы, потому что понятие добра не есть достояние индивида, это плод культуры, создаваемой и хранимой народом».

Отметим, что и Говорухин, и Хазанов едины и в другом – они всячески открещиваются от советского опыта. Как заявил Хазанов: «Боже упаси меня ратовать за большевизм». И эта схожесть позиций по кардинальному вопросу нашей современности, на мой взгляд, уводит общество от истинного понимания ситуации и вновь обрекает нас бегать по кругу. Ведь за нашими плечами, как ни у кого в мире, есть уникальный и неповторимый опыт строительства социалистического общества. В этом опыте есть всё: и ошибки, и заблуждения, но ещё больше побед и свершений. Советский опыт воспитания нравственности у людей полностью себя оправдывал на протяжении десятилетий. Именно благодаря этому опыту наша страна выиграла самую страшную войну в истории человечества и стала сверхдержавой.

Кто-то возразит: а чем в итоге закончили? Однако сегодня ситуация такова, что с нынешней системой нравственных координат нынешняя власть никогда не сможет продержаться столько, сколько продержалась советская власть – почти 75 лет. Всё рухнет гораздо скорее. И это, кстати, понимают сами либералы, иначе они бы не затевали подобные дискуссии на ТВ. Другое дело, надо отделять мух от котлет, разобраться в том, ради чего эти диспуты затеваются: чтобы продлить дни, по сути, недееспособного режима (по принципу «на наш век нефти хватит, а после нас хоть потоп») или чтобы в реальности сделать жизнь в России лучше (ведь не одними нами в будущем будет произрастать великая страна). Если мы хотим выбрать второй путь, который единственный поможет стране выжить, значит, без обращения к советскому опыту (а иного у россиян не было, разве что у Хакамады, у которой папа был японцем, впрочем, состоявшим в рядах компартии) нам не обойтись.

Как верно отмечает тот же С. Кара-Мурза, именно советский период был исторически недолгим восстановлением единства народа (при царях никакого единства не было и в помине). Советская власть с помощью идеологии старалась воспитывать нацию на положительных примерах, хотя сама иной раз демонстрировала иное (даже термин такой был в СССР – «красная буржуазия»). Однако то же обуржуазивание советской номенклатуры не идёт ни в какое сравнение с тем, что мы видим сегодня. Если советские буржуа вынуждены были скрывать своё богатство (даже зарывали его в землю, поскольку не могли целиком «отоварить») и порой рисковали свободой, а то и жизнью (иных из них сажали в тюрьмы, а то и расстреливали), то нынешние власти предержащие – нувориши тратят деньги с купеческим шиком и размахом, ничего не боясь. Заметим, «прихватизированные» у народа деньги. Всё это официальной идеологией выдаётся как торжество демократии, как высшая справедливость: даже амнистия вышла наворованным капиталам. Естественно, общество, базирующееся на подобной воровской идеологии, априори не может быть нравственным. Сколько церквей ты в России ни построй – хоть миллион. Ведь память у народа длинная. Однако, чтобы вытравить эту память, власть и пытается манипулировать его сознанием. Потому и топчется советское прошлое, поскольку с его возвратом у народа вновь может возникнуть адекватное понимание социальной справедливости, сформулированной Глебом Жегловым. Помните: «Вор должен сидеть в тюрьме».

Скажем прямо, сегодняшним идеологам становится всё труднее «пудрить» людям мозги. Обещанного изобилия не наступает, а тут ещё Запад подкузьмил – не хочет, понимаешь, воспринимать Россию как друга. Столько лет ползали перед ним на брюхе, и на тебе – по-прежнему остаёмся для него «империей зла». Значит, надо изыскивать новые методы манипуляции общественным сознанием. А новое, как известно, это хорошо забытое старое. Но не советское старое, а именно своё, доморощенно-капиталистическое, ещё с ельцинских времён. Вот и сменяют на голубых экранах Говорухина – Хазанов, а Симонова – Хакамада, и так по кругу. Естественно, ждать от этих людей, что они начнут призывать обратиться к положительному советскому опыту, – напрасные старания. Ведь тогда им придётся наступить на горло собственной песне: столько лет хаяли советскую власть, и вдруг на тебе – обращаться к её опыту. Поэтому они всячески этому сопротивляются, хотя по-разному. Например, если Хакамада упорно стоит на своём антисоветизме (эта будет биться за мёртвую истину пассивного интеллекта до последней капли крови), то Хазанов исповедует позицию «и хочется, и колется». Он вроде бы и отсылает людей к временам советской нравственности (даже строку из романа Свифта про Гулливера привёл в своё оправдание – про клетку), но в то же время своими именами вещи не называет. Что тоже, в общем-то, объяснимо. Ведь если начать публично прозревать, то надо покаяться. Причём не так, как к этому призывают разные марки захаровы и розовские (за преступления коммунизма), а совсем наоборот: за то, что в своё время, во времена горбачёвской перестройки, помогали разрушать СССР с его нравственностью и призывали строить безнравственный капитализм. Хазановы и андреи дементьевы (последний был консультантом первого в упомянутом выпуске «К барьеру!») на это не способны. Мы ведь ещё хорошо помним, как первый пародировал на сцене, а точнее сказать, глумился над бывшими советскими руководителями – Сталиным и Брежневым, а второй печатал в своём журнале «Юность» даже не антисоветский, а антирусский пасквиль про солдата Чонкина. Вот и доглумились до «Комеди клаба», Ксюши Собчак и им подобных. Ведь, по сути, проект «перестройка» не закончился до сих пор. Суть его – разрушение России. И такому явлению, как масскульт, отводится в этом проекте важнейшая роль. А кто стоял у истоков этого самого масскульта в горбачёвские годы? Именно господа хазановы, дементьевы и иже с ними. Теперь их сменили более наглые и циничные продолжатели: собчаки и им подобные. Что же не нравится первым во вторых? Видимо, то, что они разрушают страну аморальней, чем они.

Господа либералы советского разлива всегда умели «пролезть в игольное ушко» (ублажить и наших и ваших), наверняка попытаются сделать это и сейчас. Только вот пойдёт ли это на пользу им и режиму, которому они служат? Ведь речь-то идёт о его выживании, причём счёт идёт уже на считаные годы. Сегодня против России сплачивается весь западный мир. И не надо тешить себя иллюзиями, которые рождают святочные картинки на нашем ТВ: Медведев поехал туда, Медведев договорился с теми-то. Советские лидеры в последние годы СССР тоже много куда ездили и много с кем договаривались, после чего Союз был «съеден» Западом в считаные годы (усыпление началось ещё в годы «разрядки»). А Россия сегодня – это далеко не СССР с его мощным людским и экономическим потенциалом (кстати, не будь его, Россия давно бы загнулась).

Несмотря на достаточно большой срок, который разделяют две упомянутые передачи НТВ – десять лет, – как по своей сути, так и внешне они очень похожи. Например, в «Барьере» опять в избытке звучали привычные либеральные клише по адресу советских времён. Тут тебе и «жестокая цензура», и «тупая идеология», и много чего ещё, набившего оскомину. Слушаешь эти ярлыки и невольно думаешь: в здравом ли уме люди, которые их произносят? Их гнилой капитализм уже трещит по всем швам, деградирует и тащит мир в пучину вселенского катаклизма, чреватого новой войной, а они находят время изгаляться над властью, благодаря которой мир был спасён от «коричневой чумы» и потом ещё 45 лет жил в относительном спокойствии.

Благодаря той же советской цензуре в СССР одно за другим сменялись поколения, которые в нравственном отношении были куда сильнее и выносливее, чем единственное пока поколение нынешних молодых россиян, родившихся после развала Союза и вступающих сегодня во взрослую жизнь. Советская идеология была «заточена» под идею гуманизма, любви к своему ближнему. Нынешняя учит людей иному: наплюй на ближнего и нагадь на нижнего. «Бери от жизни всё!» – вот популярный слоган нынешних молодых апологетов капитализма. Вот и берут, а вернее, хапают всё, что плохо лежит, причём совершенно не заботясь о том, а останется ли после них хоть что-то другим поколениям? Результаты этого вселенского «хапка» мы наблюдаем воочию: испорченная экология, стремительное расслоение мира на «золотой миллиард» и гетто, деградация культуры и т.д. и т.п. Сохрани мы социализм, ничего подобного скорее всего не случилось бы. Да, СССР во многом являл собой «мировую деревню», но в её «отсталости» были наша сила и наше спасение. При ней мы ехали в пропасть на телеге, а теперь мчимся на «Мерседесе». Как говорится, почувствуйте разницу. И ладно бы в эту пропасть мчались одни либералы (туда им, собственно, и дорога), так нет же, они тащат за собой и всех остальных.

Благодаря советской цензуре, которую столько лет поносят либералы, в СССР стремительно развивались наука, литература, искусство, спорт. Именно благодаря ей наверх пробивались не бездари, а истинные таланты, которые потом устанавливали мировые рекорды на спортивных площадках, снимали великие фильмы, ставили не менее выдающиеся спектакли и делали открытия мирового значения. У великой советской цензуры учиться надо, а не топтать её в диком угаре либерального помрачения. Пора уже опомниться и воздать должное тому бесценному положительному опыту, который существовал в советские годы.

Однако пишу эти строки, а сам в глубине души понимаю, что все эти призывы как мёртвому припарка. Повторюсь: никогда господа хазановы и хакамады не станут черпать лучшее из советского прошлого. Во-первых, в силу своего пещерного антисоветизма, во-вторых, в силу своей косности, граничащей с глупостью. Так и будут всю оставшуюся жизнь твердить про «тоталитарный режим», «жуткую цензуру» и «несвободу». С одной стороны, это даже и неплохо – имея подобных идеологов, этот режим обречён на скорое поражение. Даже в том, что на щит поднимается царская Россия, тоже есть свои плюсы: известно, чем закончилось правление династии Романовых. Но, с другой стороны, становится не по себе: ведь, когда по-настоящему бабахнет, эти либеральные идеологи опять сбегут в свои америки-израили, а кровавую баланду придётся хлебать нам с вами, простым россиянам. Единственное, что нам остаётся, – это надеяться, что противостояние Запада и Востока войдёт в такую стадию, когда последним способом, чтобы выжить, для нынешней российской элиты станет проблема сплочения нации. То есть созреют условия для очередной «революции сверху». Вот тогда власть по-настоящему озаботится и воспитанием нравственности, и возрождением социальной справедливости – то есть всем тем, на чём в своё время базировалась советская власть. Но пока этого не произошло, мы обречены лицезреть эту пустопорожнюю болтовню либеральных идеологов, которая со стороны напоминает спор бордельных «мамок» на предмет того, как сделать так, чтобы проституция выглядела цивилизованно.

(«Советская Россия», приложение «Отечественные записки» от 9 октября 2008 года)

ИЗ БАТРАЧЕК – В КОРОЛЕВЫ
(Памяти Вии Артмане)

Сегодня, когда прибалтийские государства всё сильнее дистанцируются от России, а некоторые из них и вовсе встают к ней в жёсткую оппозицию, даже не верится, что были на свете такие времена, когда мы являлись не просто союзниками, а представителями одного братского народа – советского. Что у нас была одна страна, одна цель и даже одни и те же кумиры. Среди последних была и замечательная латвийская актриса Вия Артмане, творческая и жизненная судьба которой наглядно демонстрирует то, каким высокодуховным и талантливым было советское искусство, где самых больших высот достигали не те, у кого кошелёк толще и родители круче, а люди из самых низов – те самые, «кто был ничем, но стал всем».

Родители Вии Артмане были батраками в буржуазной Латвии и жили в небольшой деревне возле города Тукумса. С утра до вечера молодые горбатились на богатого помещика, и каких-то реальных перспектив у семьи не было, поскольку платили им сущие гроши и этих денег едва хватало, чтобы прокормить себя. Поэтому, когда в конце 1928 года мама Вии Анна Заборская забеременела, для молодых родителей это было шоком, поскольку рождение ребёнка должно было лечь на них тяжёлым грузом. Однако отец будущей знаменитости, Фрицис, даже мысли не допускал, чтобы ребёнок не появился на свет. Правда, он мечтал о сыне и был твёрдо убеждён, что его желание исполнится. Он ошибся, однако сам Фрицис об этом так и не узнал, поскольку нелепая случайность оборвала его жизнь.

Однажды его жена отправилась за водой к колодцу. Наполнив ведро, она сделала несколько шагов в сторону, и в это время навес над колодцем сорвался вниз. Анна позвала из дома мужа. Тот попытался в одиночку поднять злополучный навес и надорвался. Спустя несколько дней он скончался. Было ему всего лишь 19 лет. Через два месяца, 21 августа 1929 года, на свет появилась девочка, которую мама назвала Алидой (Вией она станет позже, когда повзрослеет).

Потеряв мужа, Анна вынуждена была в одиночку зарабатывать на жизнь. От голодной смерти её спасло только то, что она бралась за любую работу. А спустя несколько лет Анна снова вышла замуж. Правда, не по любви, а по расчёту – чтобы не умереть с голоду и обеспечить будущее своей малышке. Но ей не повезло: супруг оказался человеком грубым, да ещё и пьющим. В итоге очень скоро совместная жизнь с ним оказалась для Анны просто невыносимой. Прожив с новым мужем всего лишь несколько месяцев, молодая женщина не выдержала и с грудным ребёнком ушла куда глаза глядят.

Какое-то время они скитались по разным углам, нигде не останавливаясь надолго. Анна обычно работала в хозяйстве у зажиточных крестьян, а Вия целыми днями была предоставлена самой себе. Настоящих игрушек у неё никогда не было, и она мастерила себе куклы из цветов. Её лучшей подругой была… корова. В 10 лет мама отдала её в пастушки, чтобы дочь начала вносить хоть какую-то лепту в их скромный семейный бюджет.

Тем временем в июне 1940 года в Латвии пало буржуазное правительство и была восстановлена советская власть (её не было там более 20 лет). В августе Латвия вошла в состав СССР. Эти события круто изменили жизнь Анны и Вии. Они смогли покинуть деревню и перебраться в столицу, в Ригу, где Анна устроилась работать уборщицей на радио, а дочь стала её помощницей. Здесь же Вия продолжила учёбу в школе и приобрела новых друзей. Однако спокойная жизнь длилась недолго. Вскоре грянула война, и Латвия оказалась под пятой фашистских оккупантов. Их власть держалась около трёх лет.

В середине 1944 года Латвия вновь стала советской. И снова это событие повлияло на жизнь семьи Артмане.

По совету своих школьных друзей Вия поступила в только что открывшуюся студию при Художественном театре имени Я. Райниса (педагогом там был ученик К. Станиславского Эдуард Смильгис). Это было весьма характерно для тех времён: молодёжи коренной национальности власть предоставляла возможность получить высшее образование и в будущем составить костяк национальной элиты. Именно эта роль и будет уготована Вии Артмане.

Между тем поначалу учёба давалась Вии с трудом, поскольку чувствовала она себя в новом коллективе достаточно скованно. Ведь в её группе в основном училась городская молодёжь, а она была крестьянкой, бывшей батрачкой. Поэтому её скованность на занятиях преподаватели приняли за отсутствие актёрского таланта. И однажды даже собрались отчислить её за профнепригодность. Но, к счастью, руководство студии решило повременить с отчислением и предоставить девушке ещё один шанс. И Вия его использовала: изменила своё отношение к учёбе и уже очень скоро стала считаться на своём курсе одной из самых талантливых студенток. Вот почему, когда в 1949 году Артмане окончила студию, она тут же была принята в труппу одного из самых лучших латвийских театров – Художественного.

О подобном успехе могла мечтать любая начинающая актриса, и Артмане здесь не была исключением. Она до самозабвения любила свою профессию, а в таком театре, как Художественный, готова была играть даже эпизодические роли. На всю жизнь в её памяти запечатлелись голодные годы, когда они с матерью буквально перебивались с хлеба на воду, поэтому Вия обеими руками держалась за свою работу, понимая, что только она сможет обеспечить достойное будущее ей и её матери. В итоге, когда однажды перед ней встал вопрос выбора между счастьем в личной жизни и профессией, Артмане выбрала последнее.

Она тогда встречалась с молодым архитектором, и тот настойчиво звал её замуж. Однако в Художественном на неё «положил глаз» другой мужчина – известный актёр Артур Димитрис, который был старше её почти на десять лет. Вии архитектор нравился больше, однако она понимала, что, отвергнув притязания столь влиятельного человека, как Димитрис, она рискует потерять любимую работу. Тем более что и сам актёр однажды проговорился, что если она не выйдет за него замуж, то он ей этого никогда не простит. В итоге в 1953 году Артмане отправилась под венец именно с ним. В конце того десятилетия у них родился первенец – мальчик, которого назвали Каспером.

Замужество за известным актёром, конечно же, облегчило профессиональную карьеру Артмане. В театре она постепенно стала выдвигаться на ведущие роли, а это автоматически обратило на неё внимание и кинематографистов. Отметим, что до середины 50-х латвийская кинематография не имела значительных мощностей и фильмы выпускала в ограниченном количестве и нерегулярно – один фильм в два-три года, причём чаще всего с помощью приглашённых из Центра режиссёров. Однако с середины 50-х ситуация стала меняться и киноотрасль Латвии перешла на регулярный выпуск полнометражных картин. И Вии Артмане суждено было оказаться в числе тех актёров, кто стоял у истоков возрождения латвийского кинематографа.

Сниматься в кино Артмане начала с 1956 года и уже через год сыграла свою первую заметную роль: в историко-революционном фильме с поэтическим названием «За лебединой стаей облаков» она исполнила роль своей сверстницы. С этого момента практически ежегодно Артмане снималась в каком-нибудь фильме, что очень быстро позволило ей стать одной из самых популярных молодых актрис республики. А затем последовала и слава всесоюзного масштаба.

Многомиллионную страну Вия Артмане покорила в 1964 году, когда сыграла главную роль в мелодраме ленинградского режиссёра Михаила Ершова «Родная кровь». Судьба скромной паромщицы Сони, которая, будучи оставленной мужем-подлецом, в одиночку растила троих детей и полюбила статного танкиста Владимира Федотова, настолько покорила сердца людей, что фильм собрал на своих сеансах почти 35 миллионов зрителей, заняв 4-е место в кинопрокате. А сама Вия Артмане была удостоена приза за лучшую женскую роль на Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде. Это был настоящий триумф, после которого и началась настоящая слава актрисы.

В. Артмане вспоминает: «Помню такой случай, он произошёл в киевском аэропорту. Я спускалась по лестнице, когда её мыла уборщица. Вижу, что она может меня испачкать. А на мне красивые кружевные гольфики и белые туфельки. Я встала и стою, не знаю, в какую же сторону она сейчас пойдёт с тряпкой. Она же, увидев красивые гольфики и туфельки, вдруг как закричит: „Ну, чего стоишь, как столб?!“ Я ей так тихо-тихо говорю: „А я не знаю, куда мне идти“. Она услышала мой голос с акцентом, подняла голову, посмотрела на меня и вдруг так ласково говорит: „Здравствуйте, Сонечка!“ А Сонечкой звали мою героиню фильма „Родная кровь“. Это было так неожиданно и искренне».

Вторая половина 60-х стала для Вии Артмане одной из самых насыщенных в творческом плане. Роли, одна интереснее другой, стали сыпаться на неё как из рога изобилия как в театре, так и в кино. Актриса с удовольствием бралась за любую работу, несмотря на то что именно тогда она родила второго ребёнка – дочь Кристину. Поскольку нянечки в их доме никогда не было, Артмане очень часто приходилось брать на съёмки и свою дочку. Так, к примеру, было, когда актриса снималась в фильме В. Жалакявичюса «Никто не хотел умирать» (1966). По её словам, «с этим фильмом история была кошмарная. У меня была маленькая дочь – два с половиной месяца. Жалакявичюс сменил уже вторую актрису, когда пригласил меня. Так что мне пришлось вместе с малышкой ездить на съёмки. Помню, несмотря на все связанные с этим сложности, я была на подъёме. Знаете, женщина после родов меняется. Бывает, что некоторые становятся легко ранимыми, раздражительными. А у меня, помню, была прекрасная пора…»

К концу 60-х годов Артмане была уже одной из самых популярных актрис советского кино, самой яркой представительницей так называемого «национального кинематографа». Почти каждый год выходили новые фильмы с её участием, которые затем удостаивались высоких кинематографических наград. Так, фильмы «Эдгар и Кристина» (1966) и «Сильные духом» (1967) были отмечены призами на Московском международном кинофестивале в 1967 и 1968 годах. Поэтому не случайно, что в 1969 году В. Артмане присвоили звание народной артистки СССР. И это в 40 лет, когда многие именитые советские киноактрисы, будучи старше её, ходили только в заслуженных артистках! Примеры? Людмила Касаткина получила звание в 50 лет в 1975 году, Клара Лучко – в 60 лет в 1985 году. Ни в коем случае не хочу обидеть ни одну из этих замечательных актрис, просто констатирую факт.

В. Артмане рассказывает: «Для актрисы я получила это звание народной в очень раннем возрасте. Тем более удивительно это для национальной актрисы, да ещё сценической. Видимо, помогли картины с моим участием. Этим званием я обязана своим зрителям. Здесь, в Латвии, никто бы меня не выдвинул, как тогда было принято рекомендовать кандидатов. Потом я узнала, что люди из многих республик писали в Москву письма, в которых удивлялись, почему мне до сих пор ещё не присвоили звания народной артистки СССР».

Судя по всему, свою лепту в награждение артистки званием «народной» внесла и её тогдашняя общественная позиция. Дело в том, что после ввода советских войск в Чехословакию в августе 1968 года советская интеллигенция резко поляризовалась, разделившись на два непримиримых лагеря – либералов и державников. Первые осуждали ввод войск и так называемую «доктрину Брежнева», вторые – наоборот, поддерживали. Артмане оказалась среди вторых, что резко подняло её авторитет во власти. В 1969 году актриса вступила в ряды КПСС, а два года спустя она стала кандидатом в члены ЦК КП Латвии. В своём театре она тогда же возглавила партийный комитет.

Все эти поступки актрисы вызвали скрытое, а то и явное осуждение её коллег, которые полагали, что столь тесное «хождение во власть» есть проявление исключительно меркантильных интересов с её стороны. Дескать, таким образом она пытается упрочить своё ведущее положение в искусстве, заручившись для этого поддержкой сильных мира сего. Может, и есть доля истины в этих умозаключениях, однако всего лишь доля. Другая правда состояла в том, что Артмане добилась славы собственным трудом, поскольку талант человеку никакой властью свыше не даётся. Он или есть, или его нет. У Артмане было высокое дарование, что и сделало её поистине всенародно любимой актрисой.

Что же касается особых отношений актрисы с советской властью, то и здесь всё было закономерно. Вспомним, что в буржуазной Латвии Артмане, будучи дочерью батраков, никогда бы не смогла стать тем, кем она стала при Советах. Так что благодарить советскую власть ей было за что, и служение народной власти Артмане не считала для себя чем-то аморальным. Так обязан был поступать любой честный человек, который прекрасно понимал влияние этой власти на свою собственную судьбу. Такая позиция была куда честнее, чем позиция тех, кто получал из рук от этой власти все мыслимые награды, а за глаза её проклинал.