Текст книги "Упс, малыш для босса мафии (ЛП)"

Автор книги: Эви Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

8

Эмили

Три недели спустя

Уведомление в приложении сообщило, что задержка уже семь дней, и у меня чуть не случился сердечный приступ.

Честно говоря, с тех пор как я вернулась домой, я постоянно занята. Мама каждую минуту находит мне дело: то убраться, то принести что-то, то приготовить еду. А в перерывах я подаю заявки на работу. Наверное, среди потока уведомлений вида «Ваша заявка отправлена» и «Спасибо за интерес, но мы вынуждены вам отказать», которые я безжалостно смахивала с главного экрана телефона, я пропустила напоминания о своем цикле.

Я ведь не отличаюсь идеальной регулярностью, но вчера утром меня вырвало. Наверное, молоко было слегка прокисшее. Когда я расплачивалась за тест – всего один, потому что он точно будет отрицательным, у меня просто задержка из-за стресса, – по спине, от шеи вниз, разлился жар стыда. Казалось, что все в аптеке знали: я одинока и занималась сексом всего один раз.

– Эмили! – доносится за дверью ванной мамино жалобное восклицание.

– Я в туалете! Сейчас выйду! – кричу я в ответ. Лоб покрывается напряженной испариной.

Люди годами пытаются завести ребенка. Есть ЭКО и прочие методы, потому что это бывает сложно.

Я не беременна.

Но даже когда я так думаю, перед глазами встает ребенок, похожий на моего бывшего босса. Маркова Луначарского. Мужчину, которому я отдала девственность.

Сердце бьется неровно, словно пытаясь сказать: «А вот и нет».

Я скучаю по нему.

С тех пор как я уехала, я не могу слушать аудиокниги. Говорю себе, что это потому, что они дорогие, а у меня пока нет работы, чтобы тратить деньги на такие удовольствия. Но на самом деле дело не в этом. Я никогда не бросаю книги, даже если они мне не нравятся, и сейчас осталась только одна незавершенная история. Но слушать, как Солен и Роваж счастливы и любят друг друга, значит превратиться в сплошную боль и слезы.

Снова.

Тест обещает результат через несколько минут. Хотя рано еще что-то ждать, я машинально смотрю на пластиковую полоску, пока мою руки.

Вторая линия появилась мгновенно – стремительно и ярко, как ребенок с фломастером.

Беременна.

Я хватаю тоненький листок с инструкцией и перечитываю снова и снова, но слезы застилают глаза, и слова расплываются. Сердце подпрыгивает, а во мне бушует смешанное чувство: чистая радость и желание вывернуть желудок на колени.

Я беременна от Маркова Луначарского.

Провожу рукой по животу, пока он ничем не отличается от обычного, но губы сами тянутся в улыбке, и я чувствую, что могу взлететь.

Это прекрасная катастрофа. Лучшее, что когда-либо со мной случалось. Сияющий солнечный свет, озаряющий душу, и одновременно черная, густая, как смола, тревога.

Вероятность забеременеть была всего одна из трех. Настоящее чудо.

– Эмили! – снова кричит мама.

Я щелкаю фото теста на телефон и быстро прячу его обратно в коробку.

Мой грязный секрет. Мой восхитительный секрет. Моя скрытая радость. Я хочу убедиться, что все это реально, еще раз взглянув на результат позднее, когда буду в своей постели.

– Не сиди так долго в туалете, это вредно, – укоряет мама, когда я возвращаюсь.

– Ага, – машинально отвечаю я, но мысли мои далеко. Когда она просит принести ей чашку чая, я почти бегу вниз, включаю чайник дрожащими руками.

Пока вода закипает, я снова проверяю фото на телефоне. Все те же две линии.

Я могла бы пойти к врачу и попросить прервать беременность. Но не пойду. Потому что в самой глубине души, в той части себя, которую я никому не показываю, я могу признать – я этого хотела.

Отчаянно.

Три месяца рядом с Марковым Луначарским – может, это и не настоящая любовь, но… Для такой девушки, как я, неопытной и одинокой, это очень похоже на нее.

Между нами была связь.

Я должна рассказать ему о маленькой жизни, что зародилась во мне.

Я машинально двигаю чайный пакетик в кружке, а в мыслях уже в Лондоне, в своем старом офисе. Как-то пробираюсь к главе мафии из Мортлейка и говорю ему, что жду его ребенка.

Может, написать ему на почту? Ага. Случайное письмо откуда-то со стороны – очень убедительно.

Да, конечно.

И даже если бы я смогла ему сообщить, что дальше? Он решит, что я нарочно забеременела, чтобы его привязать. Или не скажет ни слова, а просто достанет пистолет.

М-м… смерть. Лучше не надо.

По крайней мере пока что это останется моим секретом.

9

Марков

Пять недель спустя

– Тебе это не понравится, – мрачно произносит Мейфер.

Я ненавижу все в своей жизни прямо сейчас. Это полный хаос, и телефонный разговор – самое безобидное, что меня окружает. Два месяца без Эмили, и я разваливаюсь на части, словно каждый день у меня выдирают по нерву из тела.

Эмили Смит слишком много. Особенно после того, как я расширил поиск, добавив вторые имена. И большинство подходит под описание моей Эмили: низкая, каштановые волосы, карие глаза, чуть за двадцать.

Если бы я знал, что так получится, я бы… Нет. Я бы похитил ее в первый же день, когда увидел.

Я смотрю в окно на реку из своего офиса и издаю только глухой звук. К счастью, для Мейфнра этого достаточно, чтобы продолжить.

– Я наконец-то вышел на Блэкфена. Он хочет всю территорию Мортлейка и половину твоих активов.

Сердце подпрыгивает. Потому что если цена за то, чтобы вернуть Эмили немедленно, это ничего.

Мои люди наводнили страхом – вернее, «посетили» – каждую Эмили Смит в Лондоне. Мы расширили поиски и на соседние районы, что оказалось рискованным. Эссекс уже убил троих моих людей.

Фотографии, что постоянно приходят на мой телефон от моих людей после визита к очередной Эмили Смит, – худшая игра на свете. Смесь бесконечных отвлекающих уведомлений, навязчивого желания «попробовать еще» и тошнотворной надежды, за которой неизменно следует агония разочарования.

Я никогда не был в плену, но мне кажется, что момент перед тем, как пленник окончательно просыпается и понимает, где он, похож на мой обычный день. Мгновение надежды – и затем холодная, жестокая реальность.

В сравнении с этим цена Блэкфена – сущие копейки.

– Ладно… – начинаю я, но не успеваю договорить.

– И ты должен «пожить» у него месяц.

Что?

– Уверен, «пожить» – это эвфемизм для «пытать», – серьезно добавляет Мейфер.

Месяц.

Меня прошибает холодный пот.

Я вынесу пытки ради Эмили – в этом нет сомнений. Но месяц – это слишком долго. За это время я найду ее быстрее, если буду сам ходить от двери к двери.

– И я не думаю, что ему можно доверять, – фыркает Мейфер с явным неодобрением. – Я надеялся, что он будет разумнее, учитывая, что я – Пахан Братвы. Прости.

Два месяца без Эмили – уже пытка. Я не могу потратить еще один на какие-то игры Блэкфена.

Один месяц спустя

Я прихожу в штаб-квартиру Блэкфена с пустыми руками. Даже без пистолета.

Я обдумывал и другие варианты, например – силу. У меня достаточно людей, чтобы провернуть это, или хотя бы иметь неплохие шансы на успех. Но если бы что-то пошло не так, и Блэкфен уперся бы рогом или его убили… я потерял бы все.

К счастью, его охрана не стреляет в меня на месте, скорее всего потому, что он знал о моем визите заранее.

– Какого черта ты здесь забыл, Мортлейк? – выражение Блэкфена – смесь недоумения и раздражения, когда я вхожу в его гостиную, а его начальник охраны тихо закрывает за мной дверь. Комната светлая, с серой мебелью и холодным мраморным полом.

Легко мыть.

Я развожу руками. Ответ очевиден.

Его глаза прищуриваются, и вдруг по лицу пробегает хитрая тень.

– Ты правда ненавидишь разговаривать, да?

Я пожимаю плечами. Если это и есть его уровень аналитики… Прекрасно. Я в заднице. Компьютеры и те, кто им поклоняется, действительно так тупы, как кажутся.

Я бы развернулся и ушел, но у меня больше нет вариантов. Все пути, что я пробовал, привели в тупик.

Он откидывается на спинку дивана. Однажды один американец, с которым я работаю, использовал выражение «ухмылка говноеда» и именно так выглядит улыбка Блэкфена.

– Я и пальцем не пошевелю, пока ты не расскажешь, о чем все это.

Придурок.

– Сделка, – произношу я. Голос звучит хрипло – за последние недели мне пришлось использовать его куда чаще, чем хотелось бы.

– Какая сделка? – ухмыляется он.

Я скриплю зубами.

– Найди Эмили Смит. Любая цена.

Черт побери. Целых два предложения.

Он качает головой:

– Я был уверен, что это какая-то проваленная бизнес-операция или временная одержимость…

Я фыркаю.

– …которую ты скоро выветришь из головы с другой женщиной.

Мои губы скривились. Как будто Эмили можно заменить кем-то еще. Полный идиотизм.

Я делаю круговое движение рукой, требуя, чтобы он продолжал. Чем быстрее мы заключим сделку, тем скорее я верну Эмили.

– Она стоит твоей территории, половины твоих активов, и не думай, что я не знаю, сколько у тебя припрятано, и целого месяца страданий? Ты понимаешь, что именно это я имел в виду? – он смотрит почти с жалостью. – У меня никто не чувствует себя комфортно.

Я просто киваю.

– Пытки могут оставить долгосрочные психологические и физические последствия.

Будто я этого не видел собственными глазами. Он что, пытается меня отговорить?

Да и плевать – ничто из того, что он способен сделать, не будет даже вполовину таким мучением, как потеря Эмили.

Я лишь хмурюсь, глядя на Блэкфена и молча ожидая.

– Черт побери, – бормочет он. – Я слышал, что ты невозможный психопат, возможно социопат, но даже не представлял, насколько.

Он замолкает на мгновение, будто ждет, что я начну возражать. Как будто я буду спорить с очевидным. Этот человек явно безумен.

– Мне тебя вырубить и утащить вниз или… – он указывает на дверь.

Я направляюсь к ней. Я определенно предпочитаю идти сам.

Краем глаза я замечаю его движение и инстинктивно тянусь к пистолету. Но я оставил его дома.

Он на пару сантиметров ниже меня, но у него есть преимущество – внезапность и оружие. Боль взрывается в шее, отдает по позвоночнику и бьет в голову.

Каждый нерв в теле горит.

Я кричу, но мучение не прекращается.

Падаю на пол.

Моя последняя мысль перед тем, как я теряю сознание, – я надеюсь, что с Эмили все в порядке.

Я просыпаюсь привязанным к стулу. Тело ноет, но не от боли – скорее от напряжения.

В комнате темно, единственный источник света – экран компьютера.

Я чуть двигаюсь, и тут большое кожаное офисное кресло разворачивается. Блэкфен поворачивает голову и смотрит на меня – его лицо почти скрыто тенью.

– А! Проснулся.

Я осматриваюсь. Сырость, грязь, бетонные стены – ясно, что впереди долгий месяц.

– Слишком странно было бы привести кого-то сюда по доброй воле, – весело говорит он. – Не думаю, что кто-то когда-либо соглашался на одну из моих сделок. Так что у меня вопрос. – Он задумчиво трет челюсть. – Зачем тебе искать эту девушку?

Я сверкаю глазами. Ни одна часть меня не хочет вываливать свои чувства перед Блэкфеном.

– Или я залью тебя перцовым газом, – продолжает он тем же непринужденным тоном. – У меня его полно. Боль примерно та же, что от модифицированного электрошокера, который ты уже испытал, только в глазах, носу, горле и рту. И держится часа два-три.

Вся эта показуха – не по мне. Как исполнитель, я всегда предпочитал обычную угрозу пистолетом, без этих извращенных финтов.

Я молчу. Я уже смирился: буду делать все, что потребует этот ублюдок, лишь бы вернуть Эмили. Лондонский мафиозный синдикат знает, где я, и знают самые преданные мои люди. Я в безопасности настолько, насколько это возможно, если учесть, что я сейчас в руках серийного убийцы.

Да, он, наверное, думает, что я об этом не догадываюсь.

Но я выживу.

– Почему ты хочешь ее найти? – повторяет он. – Что может быть настолько ценным?

Не его дело.

Я не отвечаю. Блэкфен закатывает глаза, ставит между нами экран, а потом лениво берет баллончик.

Я успеваю зажмуриться, но не достаточно быстро.

Это словно мне заливают в лицо жидкий перец чили. Боль невыносимая, и, как он и обещал, куда хуже электрошокера.

– Как ты себя чувствуешь? – Блэкфен протягивает мне бутылку воды. Понятия не имею, сколько прошло времени.

Когда я беру ее, осознаю, что меня больше не держат привязанным к стулу.

– У тебя нет большого цифрового следа, – размышляет он вслух, возвращаясь к компьютеру, пока я пью.

Холодная сладкая вода – блаженство. Глаза еще жжет, но худшее уже позади.

– Но я точно понял, что ты не связан с теми делами, ради которых обычно «навещают» меня здесь в подвале. Так что мне интересно: что ты собираешься делать с Эмили Смит, когда я тебя выпущу через месяц? – Он бросает на меня внимательный взгляд. – И еще… почему ты покупаешь столько коллекционных изданий книг с названиями вроде «Опасная штучка» и «Милая штучка»? И аудиокниги тоже. Не похоже на твой стиль.

Я снова молчу.

– Слушай, я все равно это из тебя вытяну. Вопрос только в том, сколько боли мне придется тебе причинить сначала, – он скрещивает руки на груди.

– Ничто не причинит мне столько боли, как потеря Эмили, – слова сами слетают с моих губ. Может, чтобы избежать нового приступа с перцовым газом. А может, потому что я больше не могу держать это в себе. Эти чувства сжирают меня уже несколько месяцев.

Блэкфен поднимает брови и кивает.

– А книги? Эти нелепые покупки?..

– Для нее.

– Я так и думал, – он качает головой, но пальцы быстро бегают по клавишам. – Мне пришлось использовать… – он замолкает, затем ухмыляется. – Ладно, детали моего гениального метода ты все равно не оценишь. Есть одна девушка по имени Эмили Смит. У нее аккаунт на том сайте с оранжевым логотипом. Слушает кучу аудиокниг – в основном фэнтези-романы. Несколько месяцев назад ее IP-адрес был из Мортлейка, а сейчас…

– Где? – рявкаю я. Потому что да, это может быть моя Эмили. И плевать, как он это выяснил.

– Скрипт еще работает, логинов мало, поэтому мне приходится… – он явно наслаждается процессом. – Ха! Есть!

Сердце бьется неровно, словно раненная птица, которая все еще пытается взлететь. Если он нашел ее – значит, сможет выполнить свою часть сделки.

Тридцать дней пыток. Территория Мортлейка. Половина моего состояния.

И Эмили вернется ко мне.

Оно того стоит.

Я запрокидываю голову, глупая улыбка расползается по лицу.

– Ты будешь просто невыносим, да? – устало вздыхает Блэкфен. – Никакого веселья. И честно говоря, я не привык иметь дело с мужиками, которые влюблены в женщин старше восемнадцати. У меня другие специализации. – Он снова быстро печатает. – Я отправил тебе адрес. Это она. И сообщил твоим людям, чтобы приехали с машиной.

Я застываю, не веря услышанному.

Блэкфен встает и убирает экран, разделявший нас.

– Можешь оставить себе территорию и деньги. Мне они не нужны. – Он криво ухмыляется. – Я и так получаю достаточно всего… – он обрывается на полуслове. – Неважно. Только попробуй хоть как-то причинить ей боль и тебе крышка. Я буду следить.

В его угрозе есть игривые нотки, но я не могу их осознать – слишком велико потрясение от его щедрости.

Я поднимаюсь, ноги подгибаются. Блэкфен раздраженно цокает языком и поддерживает меня, но я уже вырываюсь, почти падая вперед. Мне нужно к ней. Немедленно.

Я выхожу из дома Блэкфена под его крик:

– Пожалуйста, придурок!

Снаружи меня уже ждут мои люди с машинами. Я падаю на водительское сиденье ближайшей, у меня нет терпения ждать, пока кто-то будет копаться, и жму на газ.

Еду к Эмили.

К той самой, настоящей.

Надеюсь.

Я не смогу прожить ни секунды больше без нее.

Я стучу в дверь и хмурюсь – она кажется слишком тонкой, прогибается от удара моих костяшек.

Я должен быть слишком вымотанным и притупленным, чтобы испытывать волнение, но тело меня не слушается – внутри все бурлит, как бутылка сладкой газировки для детей.

Внутри слышатся шаги.

Дверь открывается, и я поднимаю взгляд, нахмурившись, готовый увидеть еще одну девушку, которая не она…

– Марков, – опережает меня голос.

Эмили.

10

Эмили

Он здесь.

Никогда, даже в самых безумных мечтах, я не думала, что он появится на моем пороге. Это слишком невероятно.

В долю секунды мой мозг прокручивает все возможные причины его визита. Он не позволяет людям покидать Мортлейк живыми. Он считает, что я должна ему денег. Я допустила ошибку на работе, и он пришел за местью. Он знает, что я беременна.

Он собирается меня убить.

Адреналин взрывается в моих венах, но он опережает меня. Стена из мускулов налетает на меня, сбивая с места. Его голова резко опускается и прежде чем я успеваю даже пискнуть, его губы накрывают мои.

Он прижимает меня к себе, целуя жестко, властно.

Шок от его поцелуя почти такой же сильный, как сам поцелуй. Мгновение я настолько ошеломлена, что не знаю, как реагировать. Просто позволяю ему это делать, не в силах осознать происходящее. Мои руки беспомощно висят вдоль тела, я – кукла, застывшая между реальностью и фантазией.

Его ладонь скользит к моему затылку – это ощущается как метка, как притязание. Он рычит низко, звериным звуком из глубины груди, и что-то внутри меня откликается.

Если это галлюцинация… ну и пусть. Реальность переоценена.

Я поднимаю руки и хватаюсь за его плечи.

Поцелуй становится глубже, жаднее. Его пальцы вжимаются в мою шею, властно, настойчиво. Его язык нежно и уверенно размыкает мои губы. Он целует так, словно хочет слиться со мной, стать еще ближе. Он прижимает меня к себе, обнимая крепкими руками, не оставляя ни малейшего расстояния между нами.

Я целую его в ответ, опьяненная тем, что он здесь. И мне уже все равно, почему. Он слишком настоящий – горячий, сильный, твердый, с запахом шоколада, цитрусов и черного перца. Он не может быть плодом моего воображения. И вдруг, без предупреждения, он резко отстраняется. Его глаза дикие, мрачные, как декабрьский шторм, когда он смотрит на меня сверху вниз.

Я уверена, что он сейчас что-то скажет. Я жду.

Но в следующее мгновение он резко нагибается, обхватывает меня за талию и закидывает через плечо.

Я визжу, а в этот момент входная дверь маминого дома захлопывается, и сильная рука Маркова обхватывает меня поперек бедер, не давая вырваться.

Меня что, похищают?

11

Марков

Я быстро пересекаю ступеньки к машине. Это ощущается правильно – даже несмотря на звуки, которые издает Эмили. Для кого-то они могут показаться протестом.

Я забыл обручальное кольцо, пытки, оказывается, сильно отвлекают, но все предельно ясно. Она моя. А все эти социальные условности, законы и физические преграды могут катиться к черту.

– Поставь меня на землю! – она стучит кулачком мне по спине, но несильно. – Это похищение!

Я киваю.

– Ты не можешь просто закинуть меня на плечо и утащить! – в ее голосе смесь смеха и всхлипов.

Очевидно, что могу.

– Особенно на плечо, – добавляет она, запинаясь. – Ты можешь навредить ребенку.

Я замираю, будто меня ударили.

С бесконечной осторожностью опускаю ее вниз, поддерживая всем телом, пока ее ноги не касаются земли. Но не выпускаю из объятий.

Смотрю ей прямо в глаза.

– Ребенку? – впервые в жизни я повторяю, как идиот. Настолько я потрясен.

– Я беременна, – тихо говорит она и кладет ладонь на живот.

Я опускаюсь на колени прежде, чем она успевает сказать что-то еще, и прижимаю щеку к тому месту, которое она защищающе прикрывает.

– Мой, – хриплю я.

Мой ребенок. Наш.

Я поворачиваю голову и целую ее живот.

Наверное, это последствия перцового газа, но глаза предательски наполняются слезами.

– Ты не расстроен? – шепчет она.

Я качаю головой, держась за ее бедра, ощущая непривычное чувство – я смотрю на нее снизу вверх.

Она богиня.

Я прячу улыбку, снова целуя ее пока еще едва заметно округлившийся живот. Кажется, я уже чувствую разницу по сравнению с тем, как она выглядела раньше. Не верю, что не заметил сразу… хотя, наверное, был слегка отвлечен.

Я моргаю, прогоняя слезы.

– Я знаю, что это было незапланированно, – торопливо начинает она, – но я бы хотела оставить ребенка.

– Нет. – Я не успеваю договорить достаточно быстро, и ее лицо бледнеет. – Это не было незапланированно, – добавляю я грубым голосом.

Я всегда намеревался иметь с ней детей. И я в восторге, что у нас получилось с первого раза.

– Что? – она выглядит ошарашенной.

Не то чтобы я не жаждал снова быть с ней. У нас столько всего впереди, теперь, когда мы вместе.

– Я планировал, – говорю я и поднимаюсь на ноги, не отпуская ее.

Она моя. Мать моего ребенка. У нас впереди много того, что нужно наверстать.

Я открываю дверцу машины и показываю, чтобы она садилась. Одну руку держу крепко на ее руке, не думаю, что она побежит, но мне спокойнее так. Она этого хочет. И даже если бы нет – далеко она не уйдет.

– Я не могу просто уехать с тобой, – возражает она. – Куда ты меня везешь?

Мои брови нахмуриваются, в горле поднимается рычание:

– В Мортлейк.

– Я снова живу с мамой! У меня даже нет теперь комнаты в Мортлейке!

Я не слышу в ее словах ничего, что могло бы помешать ей прямо сейчас поехать со мной домой. И остаться.

– Это все не имеет смысла! Прошло три месяца. И почему ты ушел после того, как мы… – она оглядывается. Улица тихая, но я уверен, что за шторами уже кто-то подсматривает.

Я не могу объяснить все причины того, что тогда ушел. Все они сводятся к одному: я все испортил. Но сейчас я не позволю повторить эту ошибку.

Она останется со мной. Хочет она этого или нет – с ежедневными оргазмами, нашим ребенком, роскошным домом и безлимитной картой.

Я ничего не говорю. Использую свое более крупное тело и силу, чтобы усадить ее в машину.

– Нет! – она упирается. Ну… почти. – Ты должен поговорить со мной, Марков!

Я сжимаю зубы и продолжаю действовать по плану А.

– Мне нужно, чтобы ты объяснил, – она цепляется за лацканы моего пиджака, смотрит на меня огромными карими глазами. Не пытается убежать – просто умоляет. И произносит единственное слово, которое способно меня разрушить, если оно звучит из ее уст:

– Пожалуйста.