Текст книги "Упс, малыш для босса мафии (ЛП)"

Автор книги: Эви Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Эви Роуз
Упс, малыш для босса мафии

1

Эмили

В моей новой работе на мафию Мортлейка есть две хорошие стороны. Во-первых, платят так, что я наконец смогла съехать из маминого дома. Наконец-то.

Щурюсь на блокнот, с которого переношу записи в таблицу. Кажется, тут восьмерка. Хотя может быть и шестерка, выведенная куриной лапой. Ставлю шестерку и мысленно говорю «пожалуйста» автору блокнота «Рико» – почерк ужасный, а торгует он чем-то неопределенным, но точно незаконным. Потому что если глава братвы Мортлейк – Марков Луначарский – решит, что получил меньше положенного, последствия, подозреваю, будут смертельными.

С самим большим боссом я не встречалась, но на прошлой неделе он застрелил кого-то прямо в приемной средь бела дня. Он не задает вопросов. Он вообще ничего не говорит, судя по всему.

– «Мне не следовало идти в горный лес», – шепчет мне в ухо аудиокнига. – «Но я должна достать усилитель силы для Атдара.»

Цокаю языком сама себе. Ничем хорошим это не кончится.

Это и есть второй плюс моей работы. Часок каждое утро я прихожу пораньше и могу слушать свою свежую фанатскую одержимость – фэнтези-роман с любовной линией.

Как только подтягивается остальной персонал – все, праздник кончился. Особенно мой непосредственный начальник, Денис Петров. Мужчина средних лет с русским акцентом, пузом и практически без шеи, у которого пунктик – орать, что я опять не разобрала залежи блокнотов от так называемых «агентов» Мортлейка и не оцифровала их.

Его дневная норма рассчитана будто на то, что у меня четыре руки, два мочевых пузыря и питаюсь я одним воздухом.

«– О, я не заметила, что ты здесь, Атдар! «– продолжает аудиокнига.

«– А кто бы тебя защитил, если не я? – невинно улыбается он. – В лесу полно чудищ.»

Как только явится Денис, наушники придется прятать, и останется только тишина, изредка прерываемая его сопением и… другими звуками.

Вчера он навис надо мной и своим рукавом задел мою грудь, показывая, как мне «надо работать быстрее», – мерзость. Но мне эта работа ну очень нужна. Говорят, делай то, что любишь, и тебе не придется работать ни дня. Но вакансий «слушать аудиокниги про фэнтези-любовь, есть шоколад и потягивать чай» я не нашла, так что приходится реально работать. Тем более что я должна была съехать и жить сама, а не под гипохондричным маминым крылом.

Я думала, что библиотекарь – это значит читать много книг, а раз у меня диплом, работу я точно найду. Смешно. Хочется закрыть лицо ладонью. Так я и оказалась, видимо, в «архивировании». Включая вещи, которые почти наверняка незаконны.

«Он прижимает меня к дереву, желтые глаза опасно вспыхивают. Я ахаю и тянусь к его плащу, приоткрывая рот и задирая подбородок.»

Ого. Эти двое сейчас поцелуются.

Замираю на полуслове, уставившись на строки, но ничего не видя. По сюжету это ожидаемо, но нравится ли мне – не уверена.

«Он берет меня за подбородок, его губы накрывают мои – влажные, податливые.»

Это… горячо? Наверное.

Атдар хорош для Солен. Он фей, и они оба ненавидят Роважа. Почему же я не болею за них сильнее?

Он слишком уж милый, и я этому не доверяю.

«Его худощавое тело упирается мне в бедро, я стону.

– Ты такая хорошенькая, моя маленькая человечка, – ворчит он, и диктор звучит, как домашний кот.»

Я ерзаю.

«Мой язык касается его.»

Книга в целом мне очень нравится, но это местечко немного неловко и стыдно. Я снова сосредотачиваюсь на работе, но что-то мелькает в краю зрения.

«Его поцелуй сладок, как мед, легок, как воздух. Я отвечаю, и ноги у меня подкашиваются, так что он успевает подхватить», – шепчет диктор.

Я поднимаю глаза и у меня леденеет лицо, а все кровь падает в живот и каменеет там.

На меня смотрит мужчина.

И не какой-нибудь.

Высокий, темноволосый, красивый. В темно-сером костюме. С татуировками на руках и изгибающимися по шее в цельный узор из косточек, линий и пятен, похожих на лужицы воды. Или крови.

Это мой босс. Настоящий босс Мортлейка, не менеджер.

Пахан братвы. Русский. Смертельно опасный. Молчаливый.

Я судорожно пытаюсь вынуть наушники, но, когда они выскакивают и падают на пол, аудиокнига звучит еще громче.

«Ты такая мокрая внизу – мурлычет Атдар.»

И я в одну секунду понимаю, что случилось, и меня тошнит от ужаса. Беспроводные наушники отсоединились, а книга продолжила играть через динамики телефона.

– Боже, простите, – лепечу я.

Неудивительно, что я все время подкручивала громкость. Я слушала не через наушники, а сквозь них.

Бросаюсь к телефону, но пальцы соскальзывают, он крутится по столешнице и падает на пол.

Я тянусь к нему, а кресло на колесиках резко откатывается назад. Подбородком я бьюсь о край стола и валюсь на плитку.

«О, Атдар!» – вырывается у меня страстным шепотом.

Плечо глухо ударяется о пол, но боль тонет в мороке позора. Эта аудиокнига меня прикончит, если меня раньше не прикончит мой босс.

Главарь неторопливо идет ко мне.

«Он входит в меня до упора, двигается, как жеребец, и я бессильна сопротивляться – он хрипит и целует меня мокро и неумело,» – звучит из динамика.

Мне НУЖНО заткнуть эту книгу, иначе я умру.

Слезы унижения жгут глаза. Если это последнее, что я увижу – Марков Луначарски, самый мрачный и красивый мужчина во всем Лондоне, если не в мире, нависающий надо мной, – то уж точно не под аккомпанемент дурной постельной сцены.

«Шум нашей страсти разносится по горам; наконец Атдар морщит лицо, делает еще один глубокий толчок, кричит и кончает.»

Почему именно горячий кусок?! И еще такой паршивый!

Пока я дергала наушники, мои кудри, державшиеся в шатком равновесии, распушились и закрыли мне лицо. Повезло: щеки у меня пылают так, что я удивляюсь – как волосы не тлеют.

Переворачиваюсь на живот и тянусь к телефону. Почти достаю – ладонь хлопает по экрану.

«И это все, на что ты способна? – тянет чей-то голос у меня за спиной.»

Пробую еще раз – получается скользнуть по кнопке паузы.

И вот, сладкая, милостивая тишина опускается, и я бессильно выдыхаю.

Так, худшее позади.

Я жива. Я остановила самый позорный момент в своей жизни. Пока что.

И тут блестящий черный носок ботинка резко опускается на другой край моего телефона, в паре миллиметров от моих пальцев, прижимая беднягу к полу.

Ботинок Маркова Луначарски.

От плитки тянет холодом. Внизу полы легко мыть.

Меня трясет, я задираю голову все выше и выше, чтобы посмотреть ему в лицо. Неудобно: он словно под два с половиной метра ростом, а я лежу на полу – так себе использование моего роста в 160 см.

Он – человек, о чьем молчании ходят легенды. Почти не говорит. Мой начальник уверял, что никогда не слышал его голос, а Денис, между прочим, куда важнее меня.

– Пожалуйста, не убивайте меня! Простите! Я не хотела… – Навязывать вам свои сомнительные вкусы. – Беспроводные наушники отсоединились, я не собиралась… – С утра пораньше включать на полную непристойный фэнтези-роман.

Он не отвечает и даже не дает понять, что слышит меня. Небрежно элегантным движением он выскальзывает носком ботинка из-под моих пальцев, подтягивая телефон к себе.

Медленно приседает – с такой выверенной работой бедер, что ясно: часами пашет в спортзале, – поднимает телефон одной рукой и подает мне другую.

У меня перехватывает дыхание; я осторожно вкладываю ладонь в его. Пальцы у него большие, надежные, обнимают мою руку. Сильные. Твердые. Черные татуировки на его коже резко контрастируют с моей бледностью.

Сердце вибрирует так, будто хочет раскачать все мое тело.

Я бы с радостью сказала, что поднимаюсь на ноги легко и плавно и мгновенно беру себя в руки.

Но нет, судьба не настолько добра. В отличие от Маркова, я над бедрами особо не работаю, так что встаю с грацией тюленя на роликовых коньках.

– Спасибо, – сиплю я, когда мне удается более-менее выпрямиться и устоять. Глотаю, хотя во рту пересохло.

Он держит мою руку на долю секунды дольше, чем это строго необходимо, и мое бедное глупое сердце делает гигантский скачок – словно мой внутренний тюлень сбросил ролики, нырнул обратно в воду и уже готов проскочить через обруч в надежде на рыбку.

Или на… что угодно – от Маркова. Стоит ему отнять руку, и я готова выполнять трюки и есть сырую рыбу ради еще одного прикосновения.

У него за поясом на виду пистолет – металл поблескивает, и взгляд сам туда тянется. Заодно мозг отмечает: живот у него, должно быть, очень плоский, талия узкая, а плечи – из-за этого кажутся еще шире.

Вживую он куда горячее, чем на любой фотографии, что я видела, а это о многом говорит. Он буквально излучает жар.

– Простите. – За что я на этот раз извиняюсь? За то, что существую во всей своей «ниже среднего» на фоне этой мужской безупречности? – Я не хотела мешать. Простите. Больше такого не будет.

Он кивает и указывает на мой стул.

– Да, простите. Я уже работаю. Честно, уже, – слова валятся друг на друга.

Он хмурится еще сильнее, пока я хватаю ближайший блокнот.

Тишина звенит, еще острее от внезапного осознания, что, вероятно, мы здесь одни на весь этаж. Я заношусь суетой – мну блокнот, печатаю не то.

И снова не то.

И опять.

Я почти не решаюсь дышать, украдкой глядя на Маркова Луначарски. Он все еще может меня убить. У него пистолет, и он принимает решения о жизни и смерти одним щелчком.

Он разглядывает мой телефон у себя в руке.

В его глазах – такая темная насмешка, когда наши взгляды встречаются. Намеренно касается пальцем экрана, нажимает «play» и кладет телефон на мой стол.

«Я резко оборачиваюсь и вижу Роважа, своего заклятого врага, – он смотрит на меня так, будто я кусок особенно вонючего драконьего дерьма.»

Кожа на щеках натягивается от жара, пока аудиокнига снова идет – он, правда, убавил громкость, и уже не гулко отдается от стен.

«Ты мерзкий извращенец! – взвизгиваю я. – Смотреть было нельзя!»

Губы Маркова чуть дергаются вверх, он слушает.

«– Он даже девушку в постель затащить не может, – презрительно тянет Атдар. – Это, наверное, самое близкое к сексу, что у него вообще было.

– Я никого «в постель не затаскиваю», – равнодушно отвечает Роваж. – Я жду, пока меня умоляют, и тогда позволяю.»

– Это первая книга серии «Игра шипов и драконов», – не выдерживаю я, необходимость объяснять сильнее меня. – Очень популярная. Прямо хит. По ней еще сериал есть.

Он склоняет голову, затем медленно, с подчеркнутой неторопливостью, облокачивается на шкаф.

К счастью, герои перестали заниматься влажным сексом и теперь спорят, где искать усилитель силы.

– Это десятая глава. Хотите знать, что было раньше? – Я вообще не понимаю, зачем это предлагаю, но он коротко кивает, брови по-прежнему низко.

Я ставлю аудиокнигу на паузу.

– Главная героиня – Солен. Она человек, но после несчастного случая у нее появились некоторые способности фейри. Фейри – это… ну, магические, – поясняю я, когда у Маркова собирается складка на лбу. – Ее изгнали из семьи, и она в тренировочном лагере для фейри. Атдар – ее друг.

Марков поднимает одну бровь скептически.

– Ладно, лучший друг, – поправляюсь. Так лучше, чем говорить, что у них был такой кринжовый секс, что я чуть ребро себе не сломала. – А Роваж – ужасный тип. Он один из инструкторов, глянул на нее в первый день, сказал: «Я ее тренировать не буду», – и ушел. Теперь все уверены, что Солен никчемная. Поэтому они с Атдаром и ищут усилители силы. Они вообще-то должны работать только на фей, но Атдар хочет с их помощью подтянуть Солен, – выпаливаю на одном дыхании.

Улыбка на его широких, созданных для поцелуев губах почти неразличима, но одобрительный кивок все равно заставляет мой живот сделать сальто.

Я запускаю аудиокнигу, и спустя пару минут – когда уже перестаю ждать, что Марков сейчас прыгнет на меня и прикончит, – немного расслабляюсь, и мы слушаем в мирном молчании. Марков находит сзади стул и как-то по-волчьи «устраивается» в нем, все длинные линии – распластавшись на крошечной кошачьей лежанке, будто, – занимает весь стул. Я продолжаю оцифровывать блокноты, скрупулезно забивая цифры в таблицу, остро осознавая присутствие босса мафии.

В аудиокниге они в горах, все еще на поисках усилителей.

«Черный дракон взвивается и издает низкое, темное рычание, от которого дрожит земля.»

Буквально. Стол содрогается.

Книга обрывается на полуслове.

О нет. Только не опять.

Как по расписанию, телефон вибрирует. Я и не глядя знаю – это мама. Она звонит каждый день почти в одно и то же время. Считает, что умирает, как минимум три раза в неделю, и умоляет меня вернуться домой – проститься на смертном одре.

Марков смотрит вниз на экран и щурится, читая «Мама» в качестве имени.

– Всего лишь мама, – лепечу я, тянусь за телефоном. – Я перезвоню позже.

Но он отводит его от моей руки и нажимает громкую связь.

Я замираю.

Марков по-прежнему не произносит ни слова. Возвращает телефон на стол и, не оглядываясь, выходит из кабинета.

Я остаюсь хватать воздух, как рыбина, пока мамин голос гремит в пустой комнате:

– Эмили? Мне сегодня так плохо. Я ужасно спала и…

Я хватаю телефон, навострив уши – слышно, как удаляются шаги Маркова. Уверенные, тяжелые, ровные, как удары большого барабана.

– Мам, сочувствую, что тебе нехорошо. У меня буквально пара минут, – говорю я.

– У тебя на меня нет времени, – обижается она (все еще на громкой связи). – Я всего лишь твоя мать. Та, что тебя родила, кормила, попу тебе вытирала. Ты была такая капризная, все время срыгивала.

Я морщусь. Очень надеюсь, что Марков уже далеко и не слышит.

– Я это ценю, правда, – отвечаю. – Но мой начальник скоро придет.

– Это гораздо важнее, – врывается в ухо ее мученический тон – к счастью, уже не на всю комнату. – Чем один из последних шансов поговорить со мной.

– Я перезвоню, – обещаю. – Люблю тебя, пока!

Как по часам, в дверях возникает мой менеджер – мрачнее тучи. От меня ждут, что я прихожу рано и ухожу поздно, хотя Денис ни разу не появлялся в офисе раньше положенных ему десяти секунд до начала рабочего дня. Я уже все сделала, что он мне назначил.

Забавно, насколько он не похож на Маркова. Внешне скажешь – одинаковые: сорокалетние «мафиози». Но если Марков – высокий, темный, опасный и заставляет мурашки бегать по спине, то Денис Петров вызывает у меня одно отвращение.

– Ты закончила задания, что я давал на вчера? – рычит он.

– Да, сэр. – Отодвигаю стопку блокнотов. – Таблица у вас на почте.

Но все равно он подходит сзади и заглядывает через плечо. Я знаю – смотрит он не на работу. Пытается заглянуть мне в вырез.

– Ладно, – бурчит он наконец.

Я тихо выдыхаю с облегчением, когда он отваливает.

И выходит, что на моей работе есть даже три хороших момента. Я независима, по утрам слушаю аудиокниги и у меня есть шанс увидеть самого русского пахана братвы. Маркова Луначарски.

2

Марков

Когда мне было пять, я узнал про динозавров. Самые захватывающие создания, какие я видел: давние, мертвые, чешуйчатые, крылатые чудовища.

В двенадцать я открыл для себя оружие. Сила. Они говорили за меня то, чего я не мог, и вместе с этим росла моя уверенность. Стоит направить пистолет на человека – и он скажет все, что мне надо услышать.

А с подросткового возраста моей жизнью стал Мортлейк. Задолго до того, как я занял место пахана – главы одной из фракций русской братвы, – Мортлейк был моим наваждением. Я учился ходить по миру – или хотя бы по Лондону.

Динозавры. Оружие. Мортлейк.

А теперь – хрупкая девчонка, совсем не похожая ни на динозавра, ни на пистолет, – и она безоговорочно завладела всем моим вниманием.

Постоянно.

Она могла упасть к моим ногам, но на колени рухнул я. С той секунды, как вчера утром я выглянул в дверной проем и увидел ее, в голове не осталось ничего другого. Я, как обычно, бесцельно бродил по штаб-квартире Мортлейка в неположенный час, когда никого нет, и мое внимание зацепила ее аудиокнига. А потом – она.

Она самая красивая девушка из всех, кого я видел, но особенной ее делает не это.

Я ее вижу. Она не темная коробка, которую надо вскрывать пистолетом, как любого другого человека. Каждая мысль об аудиокниге проходила у нее по лицу – будто она сама книга.

И впервые в жизни я кого-то захотел. Интерес к противоположному полу проходил мимо – до нее.

Вот так живут другие мужчины? Чувствуют? Тоскуют? Горят по женщине?

Круглые сутки?

Утомительно.

И невероятно. Она – лучшее, что со мной случалось.

Раньше я считал жалкими большинство из Лондонского мафиозного синдиката – они тратят время на жен, вместо того чтобы заниматься делом. Теперь мне, честно говоря, удивительно, как много они при этом успевают.

Коротко: я не был так взволнован ничем со времен динозавров. И трахать динозавров я не хотел.

Эмили Смит. Я узнал ее имя – ему к лицу. Красиво своей простотой.

Вчера я купил и прочитал все вышедшие тома «Игры шипов и драконов» – до обрыва на конце третьей, куда добрался под рассвет.

Читая дальше без нее, я чувствовал себя слегка виноватым, словно изменяю Эмили.

Разумеется, это безумие. Она еще не знает, что совместное прослушивание аудиокниг – это то, как мы будем развивать наши отношения и влюбляться друг в друга.

Если это вообще возможно. Я – босс мафии, социально неловкий, склонный к убийствам и разговорчивый как настольная лампа. На светские приличия мне плевать, но она не сломана, как я, и ее это может задеть.

Да, я богат. Держу себя в форме.

Но она еще и моя сотрудница, а я годился бы ей в отцы. Ей не больше двадцати двух, мне сорок один, и на днях я заметил у виска седой волос.

Сегодня утром выдернул все, что нашел.

Двадцать семь штук.

Похоже, придется полюбить боль. Или красить волосы.

На миг я подумываю загуглить, как выглядеть моложе, но одергиваю себя. Дойдет и до хирургии с кремами от морщин, но сначала я попробую заинтересоваться ее увлечениями.

Экран вспыхивает уведомлением, и, нуждаясь в отвлечении, я открываю приложение.

Пятьсот непрочитанных сообщений в чате «Лондонский мафиозный синдикат». Хм. Я думал, он называется «Лондонский математический клуб» – кто-то не хотел признаваться жене, что он мафиози, и соврал, будто это математическое общество. Логично. Если выбирать между ложью и тем, что Эмили сбежит от меня с криком, я бы был Пиноккио каждый день.

Все перечитывать не собираюсь, к счастью, показало последнее.

Мейфэр: Не забудьте о сегодняшнем книжном аукционе.

Я моргаю. На мафиозные тусовки меня никогда не тянуло, даже если их ведут наши, как Мейфер, но я еще никогда не был влюблен в Эмили. Ей нравятся книги – значит, и мне нравятся книги, а это – книжное событие.

Пальцы замирают над экраном – ответить или поискать детали самому? Спросить быстрее, но печатать я ненавижу не меньше, чем говорить.

К счастью, на помощь приходит Ротерхит, еще один из наших.

Ротерхит: Что это такое?

Мейфер: Вы покупаете уникальные книги в благотворительных целях. Ваша жена ответила вам согласием.

Ламбет: Моей жене это понравилось бы. Во сколько и где?

Я очень, очень хотел бы взять Эмили. Пусть хотя бы как ассистента, если не как свидание. Но вспоминаю: мы познакомились только вчера, и она пока не знает, что нам суждено быть вместе. Это не мешает мне прийти и купить ей книги.

Мейфер скидывает время и адрес, подтверждает, что Грант Ламбет с женой желанны. Считаю это приглашением и для себя.

Проверяю часы и нетерпеливо вздыхаю. Еще рано. Глянув из кабинета на верхнем этаже на бледную голубую ленту реки, я набираю в поиске: «Чего хотят женщины, которые любят книги?»

Первый ответ прост. Книг.

Поездок за книгами. Большего книжного бюджета. Времени на чтение. Наверху вкладка с картинками, а я человек дел, а не слов – жму. Экран заполняют библиотеки. Многоярусные, с лестницами к верхним полкам. Огромные кресла. Книги с разрисованными обрезами.

И два изображения мелькают чаще всего. Одно – мультяшная библиотека с широкими лестницами. Другое – девушка в синем платье, свесившаяся с лестницы у стеллажа.

Ага. В моем доме есть библиотека, но маленькая. Зато есть огромный бальный зал, который я терпеть не мог. Балы – это разговаривать с людьми, а это явно не мое.

Зато у меня есть деньги, и, может быть, я сумею без слов доказать Эмили, что я – тот, кто ей нужен.

Наняв архитектора, я спускаюсь в подвальный архив всего на несколько минут раньше, чем вчера. Я все еще один, но впервые знаю – так будет не весь день.

В этот раз мне не дают постоять в дверях и полюбоваться. Она поднимает глаза, словно ждет меня или чувствует мой взгляд кожей.

Но этот смешанный страх и радость, и как она быстро стирает их, натягивая профессиональную невозмутимость, чертовски опасно вселяет надежду.

Она торопливо вытаскивает наушники. То, что я к ней чувствую, не рационально. Будто что-то встало на место: она – магнит, я – сырой металл.

– Мистер Луначарски, – говорит она своим мягким голосом. – Я могу чем-то помочь?

Я вхожу так небрежно-легко, как только умею изображать. Сердце бьется так, что отдает в ребра и позвоночник.

Ее глаза расширяются, когда я одной рукой опираюсь о ее стол, а другой беру ее телефон. Плеер висит на экране блокировки, и я нажимаю «play».

Раздается та самая аудиокнига, что мы слушали вчера.

Через несколько фраз я хмурюсь. Это дальше, чем та часть, когда ее мать позвонила и все прервалось.

Эмили замечает, как у меня меняется выражение лица.

– Простите. Я могу отмотать. Я слушала по дороге на работу.

Я качаю головой. Не хочу портить ей ее утреннюю дорогу. Этим я точно не заставлю ее закрыть глаза на мои далеко не идеальные качества.

– Могу пересказать, если хотите, – говорит она поверх аудиокниги. – Чтобы вы были в курсе?

Я жму на паузу, потому что да. Когда она разговаривает со мной – это идеально.

Она поднимает на меня глаза с довольной полуулыбкой, а я отступаю, опираясь бедром о край ее стола.

– Они искали на горном хребте усилители силы и потревожили огромного черного дракона. Он уже собирался всех их поджарить, но Роваж говорит на языке драконов, и тот набросился только на Атдара. Солен встала перед Атдаром, закрывая его собой, и дракон остановился, а потом улетел.

Уголки моих губ дергаются. Мне самому иногда случается пускать огонь на тех, у кого есть то, что мне нужно. Роваж кажется мне вполне разумным.

– Он мудак, – бурчит она. – Роваж, если что.

Я пожимаю плечами.

– Вам он нравится? – недоверчиво спрашивает она. – Но он же злодей!

Наверное, меня выдает лицо, потому что она прыскает в кулак. Хотя в первой книге Роваж ведет себя довольно кровожадно, во второй и третьей он несколько раз спасает Солен.

Я в нем узнаю себя.

– Ну да. В вашем стиле, – шепчет она. – Продолжаем?

Я киваю, но, когда комнату заполняет плоский, металлический звук ее телефонных динамиков, мысль все равно зудит: не полюбила бы ли она меня охотнее, будь я не злодеем?

Я не уверен, что умею быть кем-то, кроме антигероя, но ради нее я бы попробовал.

Она украдкой бросает на меня взгляды из-под ресниц, пока мы слушаем дальше, а сама продолжает работу – видимо, часть того проекта модернизации, что я начал, когда взял Мортлейк.

Подтягиваю крошечный стул, на котором сидел вчера, откидываюсь и смотрю на нее. Все это я, конечно, прочитал прошлой ночью, так что история знакома – отличный предлог быть рядом с Эмили.

Я не чувствовал такого покоя много лет. Казалось бы, мой кабинет на верхнем этаже старого складского здания с видом на Темзу обязан успокаивать, но, выходит, рядом с Эмили моей темной душе подавай подвал, окруженный пыльными архивами.

Мы слушаем почти час, пока ее телефон снова не обрывает фразу на полуслове. Она выключает звонок и бросает на меня виноватый взгляд.

– Это мама…

Я уже поднимаюсь, ставлю стул на место, машу рукой: мол, отвечай. Последнее, чего я хочу, – создавать ей проблемы.

– Вы завтра будете? – окликает она, держа в руке вибрирующий телефон, и я замираю в дверях.

Я киваю. Все так просто. Будто она меня понимает. Будто ей этого тоже хочется.

– Я оставлю на этом месте и дальше слушать не буду…

Я неодобрительно мычу и качаю головой.

– А. Ладно. Тогда я буду пересказывать вам то, что вы пропустите?

Вот так.

Я улыбаюсь, потому что она идеальна. Слишком добрая, светлая, внимательная для такого, как я, но если я сумею ее завоевать – плевать, насколько мы не совпадаем. Она кивает, отвечает на звонок, а я ухожу, оставляя сердце у нее.

Сегодня я куплю для нее помолвочное кольцо.

Она будет моей, хотя я пока не знаю как. Еще нет.