Текст книги "Путь Дракона 1 (СИ)"

Автор книги: Евгения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

  – Ну, со мной-то она нормально общалась, – сказал Йан, послушав вечером рассказы Мэй.

  – Ты еще молодой муруйме, к тому же мой муж, а Отрис...

  – Да какая разница – молодой, старый?

  – Как ты не понимаешь! Ей же придется с ним спать, раз она четвертая жена!

  – А, ну да. Но ты же ее просветила, насколько я понимаю?

  – Это теория! А как оно в реальности...

  Мэй страшно покраснела и замолчала, отвернувшись. Йан улыбнулся и подсел к Мэй поближе – обнял за плечи и прошептал на ухо:

  – Не хочешь проверить свои теории на практике?

  Мэй молчала, но не вырывалась.

  – Хочешь? – повторил Йан и принялся осторожно развязывать пояс Мэй, одновременно целуя ее склоненную шею.

  – Подожди, я сама, – сказал Мэй отводя его руку. Она встала, подошла к низкому столу, стоявшему посреди палатки, достала из-под него небольшой кувшинчик и залпом выпила содержимое. Потом подошла к лежанке и посмотрела на Йана:

  – Отвернись!

  Йан послушно отвернулся, пробормотав:

  – Да ладно, я уже видел твоего дракона...

  Мэй спряталась под одеялом, Йан разделся и лег к ней. Мэй слегка дрожала, и Йан нежно погладил ее по голове:

  – Не бойся! Все будет хорошо. А что ты такое выпила?

  – Это отвар трав, чтобы... ну... чтобы не забеременеть. У нас еще долгий путь впереди, так что это пока ни к чему.

  – Какая ты умная и предусмотрительная! – восхитился Йан. – И красивая, аж глазам больно смотреть! Я как увидел тебя на вышивке твоего деда, так сразу и влюбился. А уж когда живьем встретились, совсем пропал. А ты когда меня полюбила?

  – Не скажу.

  – Ну пожалуйста! Мне же интересно!

  – Глупый! – нежно прошептала Мэй. – Я в тебя тоже сразу влюбилась!

  – А почему тогда шпыняла всю дорогу?!

  – Ничего и не шпыняла!

  – Еще как!

  Чтобы прекратить препирательства, Мэй поцеловала Йана, а потом они принялись проверять теоретические знания Мэй, и так в этом преуспели, что заснули только под утро.

  Через неделю четверо всадников двинулись в поход к Бурному Проливу. Двигались они довольно быстро и через шестнадцать дней достигли Края Земли. Йан и Мэй впервые видели море, их поразила бескрайняя водная ширь, мощь свинцовых волн, окаймленных белой пеной, крики чаек и соленый ветер. Поселок рыбаков, куда они прибыли, находился на берегу относительно спокойного моря, а до Бурного Пролива – самого узкого места между двумя «крыльями» материка – надо было добираться еще часа два. Достигли они рыбацкого поселка к вечеру, поэтому тут и заночевали. Встретили их староста деревни и местный шаман – Мэй и Йан даже не удивились, что те заранее знали об их прибытии. Утром Мэй и Йан распрощались с Камчи и Зийкой, которые поскакали назад, ведя на поводу двух освободившихся лошадей. Шаман рассказал парочке, как можно переправиться на тот берег:

  – Во-первых, можно доплыть на лодке, обходя подводные рифы, скалы и лавируя между течениями: море тут такое бурное потому, что встречаются северное течение и южное. Но этот путь долгий – придется плыть почти неделю. И опасный. Переход через Бурный Пролив тоже опасен, но зато это гораздо быстрее: всего-то пара миль.

  Посовещавшись, Йан и Мэй решились на переход – плавание пугало их куда больше. Шаман повел их к Бурному Проливу, где велел поставить палатку, сказав, что придется пару дней подождать благоприятного времени для перехода, а он пока будет проводить ритуал укрощения волн. Мэй и Йан с тревогой смотрели на бушующие перед ними волны и еле видимый в дымке очерк противоположного берега. Всего две мили! По суше они бы пробежали это расстояние минут за двадцать, а тут вообще непонятно, как перебираться. Вглядываясь в волны, Йан заметил, что кое-где видны островки суши – мокрые и скользкие на вид скалы. Из некоторых торчали шесты, раскачивающиеся под напором волн, а кое-где даже были натянуты веревки.

  Ночью, слушая шум моря и ветра, под порывами которого дрожали стены палатки, Йан и Мэй долго не могли заснуть. Проснулись они одновременно и в один голос воскликнули: «Шойгхате!» Оба чувствовали, что сейчас это у них получится – всю дорогу они тренировались, но особенно хорошо у них стало получаться после «медовой недели», проведенной в стойбище кочевников. Они собрались и вышли из палатки, сосредоточенные и решительные. Шаман подошел к ним:

  – Вижу, вы уже знаете, что делать. Удачи вам.

  Парочка повернулась к Проливу – он выглядел не таким бурным, как вчера. Потом Йан посмотрел на Мэй:

  – Ну что, начнем? Ты отвечаешь за скорость, а я буду направлять.

  Мэй кивнула. Они встали, приложили пальцы ко лбам друг друга и закрыли глаза. Теплая волна слила их сознания воедино: они чувствовали мир как одно существо, сильное и стремительное. Шаман увидел, как парочка исчезла и через пару секунд проявилась на одной из скал, потом исчезла снова. Он нараспев читал заклинания, медленно ударяя в бубен. Потом сел, скрестив ноги и сложив пальцы в специальный жест для медитации. Перед его мысленным взором предстал Эйше, в такой же позе сидевший в своем дворике. Выслушав сообщение шамана, Эйше передал его дальше – третьему человеку, который сейчас сидел с закрытыми глазами на обрывистом берегу, и ветер трепал его рыжие волосы, а внизу бились о скалы бурные волны Пролива...

  Часть вторая. Западное Крыло

  Золотистый дворец покрыт глубокою пылью мирскою.

  Я же пью ветер, ночую в росе, распеваю у рек и морей.

  Не сходны ни с кем сливы цветы, верны лишь весенним грезам,

  Истинный муж омылся белой водою, за пазухой у него ничего нет.

  Иккю Содзюн

  Глава первая, в которой герои добираются до Западного крыла и знакомятся с Арьи, а император гневается

  Йан и Мэй, мокрые и дрожащие, из последних сил карабкались по крутому склону, оступаясь и съезжая назад. Переправа через Бурный Пролив отняла у них столько энергии, что под конец они промахнулись и приземлились в воде под утесом, а не на берегу, как намеревались. Вдруг сверху раздался веселый голос:

  – Эй, утопленники! Держитесь крепче!

  Кто-то скинул им веревки и вытянул сразу обоих на берег. Парочка повалилась на землю, кашляя и задыхаясь, но спаситель стал их торопить:

  – Скорей поднимайтесь, а то совсем замерзнете! Бегите за мной.

  Мэй и Йан, спотыкаясь, пошли за незнакомцем, который привел их в палатку, где горел очаг.

  – Переодевайтесь в сухое, я выйду.

  Парочка переоделась в новую одежду, которая лежала на лавке – черные штаны, рубахи и запашные кафтаны с вышивкой и кожаными вставками. Мэй перевязала кафтан зеленым кушаком с кистями, а Йан надел свой пояс. Наряд завершили сапоги и круглые шапки.

  – Вы как там, уже оделись? – прокричал незнакомец. – А то я вхожу.

  Он вошел с горящим факелом и укрепил его на столбе. В палатке стало светлей, и Мэй с Йаном смогли получше разглядеть своего спасителя: высокий молодой мужчина, по виду немного старше Йана, с простым, но симпатичным и улыбчивым лицом. Одет он был в такой же наряд, что и парочка, только вооружен мечом, и сапоги были нарядней – из двухцветной кожи. Больше всего поражала его прическа: целая копна рыжеватых волос, частично заплетенных в тонкие косички, была забрана на макушку и связана там в большой узел, скрепленный шпильками. Но волос было так много, что из узла свисал пышный хвост, достающий почти до лопаток.

  – Наконец я вас дождался! – сказал мужчина. – Целую вечность тут сижу. Давайте-ка поедим да выпьем за встречу. Зовут меня Арьи Лисий Хвост, я ваш проводник на этом берегу.

  Мэй и Йана не надо было уговаривать – они жадно накинулись на жареное мясо и овощи, а подогретое вино с пряностями оказалось таким вкусным, что парочку постепенно развезло. Глаза у них слипались.

  – Отдохните до завтра, – сказал Арьи. – Утром двинемся в путь. Вы впервые применили шойгхате? То-то вялые, как зимние суслики!

  Парочка улеглась на лежанку, укрывшись шкурами, и мгновенно заснула, а Арьи некоторое время задумчиво смотрел на них, потом вышел из палатки. Наутро троица отправилась в путь. Откуда взялись лошади, Йан и Мэй не поняли – вчера их не было. Кроме лошадей появилось еще двое мужчин, которые заняли освободившуюся палатку. Арьи сразу же взял очень быстрый темп, так что парочка еле за ним поспевала. В полдень остановились на привал, пустив лошадей пастись. Вокруг расстилалась бескрайняя степь, заросшая желтоватой травой. Кое-где виднелись чахлые деревца.

  – Эй, суслики! – окликнул Арьи парочку, лежавшую на траве, и сам устроился рядом. – Как долго вы добирались до Бурного Пролива?

  Йан прикинул и ответил:

  – Четыре месяца.

  – Ну и черепахи! Пешком шли, что ли?

  – Ничего и не черепахи! – вспыхнула Мэй. – Мы двигались так быстро, как могли! И потом, у нас были разные происшествия. Приходилось задерживаться.

  – О, приключения? Это я люблю! Расскажите-ка.

  Йан начал рассказывать. Мэй то и дело его перебивала, так что Арьи от души развлекался, глядя на это представление. Особенно часто его взгляд останавливался на Мэй, но ни она, ни Йан этого не замечали – Арьи умел смотреть незаметно.

  К ночи они добрались до селения, где их, а особенно Арьи, встретили радушно: чувствовалось, что его тут хорошо знают и любят. Для гостей устроили целое пиршество с песнями и плясками. Давно парочка не чувствовала себя так спокойно, переложив все заботы на крепкие плечи Арьи. А он веселился вовсю: больше всех пил, не пьянея, громче всех хохотал и зубоскалил, и не пропускал ни одной девушки без комплимента или поцелуя. Впрочем, девушкам это явно нравилось, и две красотки даже пристроились рядом: распустили его волосы и принялись нежно расчесывать. Арьи в это время попивал вино и наблюдал за плясками.

  – Не хочешь потанцевать? – спросил Йан у Мэй. – Жалко, я не умею.

  «Да если бы и умел, все равно не вышел бы!» – подумала Мэй, зная стеснительность Йана. Сама она была слегка пьяна и ничего не боялась, поэтому решительно вошла в круг девушек и принялась танцевать, повторяя их движения. Йан хлопал ладонями в такт, любуясь женой: она грациозно двигалась, легко подпрыгивала, когда требовалось, и весело кружилась. Ее отросшие волосы развевались, щеки горели, глаза сверкали, так что Йану уже не терпелось остаться с ней наедине – он надеялся, что их поселят отдельно. Йан не замечал, что Арьи время от времени поглядывает на него и усмехается, а потом снова переводит взгляд на Мэй.

  Наконец, гулянка закончилась, и все разошлись. Ушли и разочарованные девушки, ухаживавшие за Арьи: ни одну из них он не позвал с собой в постель. Арьи сидел у догорающего костра и смотрел на огонь, рассеянно перебирая пальцами кончик косы, в которую девушки заплели его рыжую гриву. Лицо его неуловимо изменилось: из рубахи-парня он превратился в отрешенного и печального мечтателя...

  Таким же порядком троица продвигалась и дальше, останавливаясь в редко попадавшихся селениях и стойбищах или прямо в степи, причем Арьи никогда не предлагал им сторожить по очереди: «Тут безопасно!» И правда, по дороге им встречались лишь суслики, зайцы да антилопы. День шел за днем, но ничего не менялось. И чем дальше, тем больше Йану казалось, что они едут, окруженные невидимой защитой: где волки, где свирепые демоны? Иногда ему чудилось какое-то движение на горизонте, но сколько Йан не вглядывался, ничего, кроме клубов пыли, так и не видел.

  Ему совершенно перестал сниться Эйше, и Йан решил, что он общается теперь напрямую с Арьи. Потом он заметил, что иногда по ночам Арьи куда-то исчезает, возвращаясь к утру. А иногда к ним подъезжали всадники, взявшиеся словно из ниоткуда, и, коротко переговорив с Арьи, пропадали в пыли. Все это было очень загадочно, но Йан никак не мог решиться выяснить у Арьи, что происходит. Он поделился с Мэй своими мыслями, и она, недолго думая, на первом же привале спросила:

  – Арьи, а куда ты деваешься по ночам? И что за люди к нам приезжают?

  Арьи лежал на траве, положив ногу на ногу и заложив руки за голову, во рту он держал длинную травинку и лениво ее покусывал. Он скосил на Мэй смеющиеся глаза и сказал:

  – Это все мои дела. Вас, суслики, они не касаются.

  – Но все-таки? – настаивала Мэй.

  Арьи рассмеялся:

  – Расчеши мне волосы, тогда, может быть, расскажу.

  – Еще чего! – фыркнула Мэй.

  – А давай я расчешу, – усмехнувшись, предложил Йан.

  – Не-ет! – тоном капризного ребенка протянул Арьи. – Тут нужны женские руки. А ты повыдерешь половину. И так уже мало осталось.

  – Мало? – прыснула Мэй. – Это называется – мало? Да у тебя не волосы, а копна сена!

  – Правда, почему ты не обрежешь свои космы? – спросил Йан. – Неудобно же в дороге. Вон, Мэй такую косу отрезала, эх!

  – А я дал обет не стричься, пока...

  – Пока что? – не отставала Мэй.

  – Пока не встречусь с братом. Судьба нас разлучила, и мы не виделись уже... уже очень давно.

  – У тебя есть брат?

  – А почему бы ему и не быть? У меня и мама с папой были, только умерли. А вы думали, что я с неба свалился, что ли?

  – Мы думали, ты лис-оборотень, – очень серьезно сказал Йан, но не выдержал и засмеялся, увидев удивленное лицо Арьи. – Да шучу я!

  – Смотри-ка, этот суслик и шутить, оказывается, умеет, – пробормотал Арьи и поднялся:

  – Ладно, поехали. Нам до вечера надо еще в одно место заехать.

  Еще одно место оказалось очередным стойбищем, где гостей опять кормили-поили и развлекали плясками у костра. Арьи растворился в пространстве, объявившись лишь рано утром. У него был чрезвычайно задумчивый вид, хотя он и старался улыбаться, как всегда. В путь они отправились не одни, а в сопровождении четверых всадников в черном, похожих друг на друга, как близнецы, которыми Арьи командовал, казалось, движением брови или кивком головы – за весь день Йан и Мэй не услышали от них почти ни слова. Имен своих они не назвали, а Арьи обращался к ним по номерам: Первый, Второй, Третий и Четвертый. Они же только коротко кланялись в ответ на его приказы, тихо говоря: «Слушаюсь, сёйгур».

  – Интересно, что это за звание – сёйгур? – спросила у Йана Мэй.

  – Не знаю, – ответил он. – Может, начальник? Или глава? Ясно же, что Арьи вовсе не так прост, каким прикидывается.

  Пока восемь путников скакали по степи, далеко на западе – в столице – император Ботайдор пребывал в гневе: во-первых, выяснилось, что потомок Первой Стражи Йан Эймори не вернулся на Стену с Указом, и никто не знает, где он сейчас. Во-вторых, внучка Вышивальщика Чиибы, поразившая своей красотой чувствительное императорское сердце, исчезла бесследно. А в-третьих, тревожную новость принес главный шаман Гойр, увидевший своим верхним зрением, что несколько человек перебрались через Бурный Пролив на другой берег, причем использовали прием шойгхате, что говорит об их высоком умении и большой силе.

  Западное Крыло давно беспокоило императора: ему казалось, там таится неведомая опасность. Несколько раз император отправлял шпионов: двоих переправили через Стену, троих – с огромным трудом! – через Пролив. Но все они пропали бесследно, кроме одного, которому удалось прибиться к клану степных разбойников. У главного шамана была с ним налажена ментальная связь, и теперь шпион подтвердил, что по степи целенаправленно движутся какие-то люди, явно направляясь к Стене.

  – Что мы можем сделать? – требовательно спросил император, с плохо скрываемым раздражением глядя на Гойра, которого не любил за высокомерие и невозмутимость: когда высокая фигура в черных с серебром одеждах медленно плыла по сверкающим паркетам дворца, легко можно было представить, что владыка именно он, этот бледный человек с гордым профилем. В его присутствии император каждый раз чувствовал себя ряженой куклой, поэтому старался общаться пореже и пристально следил за каждым его шагом, подозревая в коварстве и интригах. Но за пятнадцать лет службы шамана так и не удалось ни в чем уличить, поэтому приходилось терпеть.

  – Не беспокойтесь, ваше императорское величество, – спокойно произнес Гойр. – Я приму меры.

  – Опять ваши магические штучки?

  Сам император не обладал ни малейшими способностями к магии, поэтому очень настороженно относился к непонятным ему «штучкам».

  – Да, ваше императорское величество. Наш человек на Западном Крыле имеет некоторые способности и сможет призвать демона-убийцу.

  Император поморщился: демонам он тоже не доверял.

  Глава вторая, в которой герои сражаются со степными разбойниками и подвергаются нападению демона, а шаман Гойр терзается сомнениями

  Небольшой отряд всадников до полудня успел проехать довольно большое расстояние. По дороге Арьи приблизился к Йану и сказал:

  – Вроде бы ты умеешь предчувствовать опасность? Будь настороже, хорошо?

  Йан кивнул.

  – Но не волнуйся, мы справимся с чем угодно!

  Теперь Йан внимательно прислушивался к своим ощущениям и, наконец, действительно что-то почувствовал. Он помахал, привлекая внимание, и крикнул:

  – Опасность с севера!

  Отряд остановился. Развернувшись к северу, Арьи вглядывался в горизонт. Потом сказал своей четверке:

  – Придерживайтесь нашего плана.

  Воины хором ответили:

  – Слушаемся, сёйгур!

  Арьи поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем, с которого слетела молния, рассыпавшаяся в небе огненными брызгами. Четверка выдвинулась вперед, Арьи остался прикрывать Йана и Мэй, приказав им:

  – Стойте спокойно. Главное, не высовывайтесь.

  Наконец стало видно, что с севера приближается отряд – человек тридцать всадников весьма зверского вида на разномастных лошадях.

  – Ха, степные разбойники! – ухмыльнулся Арьи. – Вот будет развлекуха!

  Черные воины поскакали навстречу разбойникам, обнажив мечи. Они вломились в ряды нападающих так легко, как горячий нож входит в масло. Засверкали клинки. Йан привстал на стременах, чтобы лучше видеть – никогда еще не приходилось ему наблюдать подобную технику боя. Увлекшись зрелищем, он не заметил, когда и откуда появилось подкрепление – двадцать черных всадников окружили разбойников, отчаянно махавших мечами. Минут через десять все было кончено, лишь пятеро черных воинов стремительно догоняли убегавших в панике разбойников. В живых не оставили никого: воины методично обошли поле боя, добивая раненых и подбирая мечи. Некоторые, рассмотрев, бросали обратно, а другие забирали. Черные воины построились. Арьи подъехал к ним и спросил:

  – Раненые есть?

  – Нет, сёйгур! – гаркнули воины.

  Арьи еще приблизился и заговорил очень тихо, так что Йан и Мэй не могли расслышать ни слова. Окончив речь, он поднял вверх руку с сжатым в ней мечом и издал гортанный возглас. Отряд ответил ему тем же, потом развернулся и поскакал на запад, только прежняя четверка осталась на месте.

  – Пожалуй, мы немного передохнем, – сказал Арьи, обращаясь к Йану и Мэй. – Ну что, суслики, напугались?

  – Еще чего! – обиженно воскликнула Мэй. – Да если бы у Йана был меч, он бы им показал!

  – Ты хорошо владеешь мечом? – спросил Арьи у Йана.

  – Неплохо, – ответил Йан. – Но только в пешем бою. Тут, боюсь, я бы не справился.

  – Ладно, как-нибудь сразимся с тобой. Посмотрим, чего ты стóишь.

  Когда Мэй отошла подальше, Арьи предупредил Йана:

  – Ты все-таки следи за обстановкой, хорошо? Мало ли что!

  Два следующих дня прошли без происшествий. На полуденном привале Арьи позвал Йана сражаться, велев Четвертому одолжить Йану свой меч. Тот подал, поклонившись, но Йан не мог не заметить легкой усмешки на его лице. Йан вынул меч из ножен, сделал несколько взмахов в воздухе и удовлетворенно кивнул:

  – Хороший меч.

  Он вышли на позицию, и сражение началось. Йану пришлось трудно, хотя он очень старался. Когда он совсем выдохся и хотел запросить пощады, Арьи сам остановил бой:

  – На сегодня хватит. Ну что ж, ты очень даже неплох. Молодец!

  – Но до тебя мне далеко, – признал Йан.

  – Ничего, потренируешься и сможешь меня превзойти. Я дам тебе пару уроков.

  Йан вложил меч в ножны и подал владельцу, но вдруг замер, нахмурившись.

  – Что? – подскочил к нему Арьи. – Ты чувствуешь опасность?

  Йан, все так же хмурясь, медленно повернулся вокруг своей оси, еще прислушался...

  – Опасность, и сильная! Но я не могу понять, откуда...

  Все стали оглядываться по сторонам, но тут Мэй, которая догадалась взглянуть вверх, закричала:

  – С неба!

  Все головы повернулись вверх – с высоты на них стремительно падала какая-то бесформенная черная тень. Арьи воскликнул:

  – Встаньте в круг! Ничего не делайте, я справлюсь сам.

  Тень приближалась и становилось понятно, что она напоминает черную растрепанную птицу с четырьмя крылами и хищным клювом. Она издавала пронзительный визг, а глаза ее горели адским пламенем.

  – Демон-убийца, – прошептал Первый. И остальные воины повторили с ужасом: «Демон-убийца!»

  Арьи выпустил мощную молнию, которая сбила птицу на землю, потом ринулся к ней и побежал рядом с демоном вокруг сбившихся в кучку спутников: птица выпускала черный дым, а Арьи уничтожал его своей молнией. Пробежав так два раза, Арьи ринулся наперерез птице, молниеносно окружил ее огненным кольцом и принялся бомбардировать шаровыми молниями. Все заволокло клубами дыма и пламени, только было слышно, как визжала и шипела птица-демон. Наконец, все стихло. Кольцо огня потихоньку гасло, а от птицы не осталось ничего, кроме черной кляксы, которая скоро испарилась. Арьи повернулся, улыбаясь – все дружно заорали от радости. Он сделал шаг, другой... Упал на колени... Попытался встать и рухнул ничком на землю...

  В это время главный императорский шаман, дремавший после сытного обеда, вздрогнул и очнулся. Припомнив свой сон, он сосредоточился и посмотрел верхним зрением в сторону Западного Крыла, пытаясь одновременно связаться со своим шпионом. Связи не было, а то, что он увидел верхним зрением, настолько Гойру не понравилось, что он в раздражении стукнул кулаком по деревянному столику, стоявшему у кровати, и расколол его пополам. Шаман встал и принялся ходить из угла в угол, размышляя, что теперь делать и стоит ли рассказывать такие плохие новости императору.

  Шаман не боялся императорского гнева. Он занял свою должность пятнадцать лет назад после смерти отца, который когда-то сделал ставку на Ботайдора и не проиграл. Гойру же Ботайдор никогда не нравился, но деваться было некуда, поэтому он исполнял свои обязанности, но без особого усердия. Гойр был осведомлен о судьбе клана Сурайту, который имел куда больше прав на императорский престол, чем клан Ботайдора. И знал все слухи, связанные с наследником Сурайту, которого за прошедшие три десятка лет так и не удалось отыскать.

  Шаман чувствовал, что в воздухе сгущается напряженность, что какие-то мощные силы стягиваются со всех сторон к столице. Назревали перемены, и шаман не собирался в них участвовать: вряд ли он сможет уцелеть при смене власти. Поэтому Гойр все время вглядывался и вслушивался, пытаясь определить нужный момент, чтобы исчезнуть без следа. Может, он уже и настал? Шаман знал, насколько на самом деле слаба императорская власть: народ ненавидел владыку, а армия (особенно императорская гвардия) давно потеряла боевой дух.

  Сейчас, как никогда раньше, Гойр жалел, что разрушил все связи с шаманским миром, и упрекал себя в излишней гордости: он первым перестал участвовать в Общем Круге, а когда вдруг захотел снова войти, его уже не пустили. Осталось лишь несколько старых друзей, которые, однако, не были с ним вполне откровенны, так что приходилось рассчитывать только на завербованных шпионов, от которых, честно говоря, толку было мало. Как от того, который даже не смог вызывать сильного демона-убийцу!

  Пятнадцать лет назад Гойр был преисполнен честолюбивых надежд – ему было всего сорок пять, возраст смехотворно юный для настоящего шамана. Теперь, когда Гойру перевалило на седьмой десяток, никакого честолюбия у него уже не осталось: выжить бы, вот и всё. Выжить, уехать из столицы куда-нибудь подальше... Жить в одиночестве... Совершенствовать свой Дух...

  Но в глубине души Гойр знал, что это все пустые мечты: он любил столицу и роскошь, вкусную еду и красивых женщин – как отказаться от такой приятной жизни ради какого-то мифического Совершенства? Да кто вообще его достиг? Эйше? Эйше был его вечной занозой: подумаешь, тридцатилетний мальчишка с замашками Верховного Божества! Отрастил патлы до пояса, многозначительно сморит, важно вещает – то-то все девчонки Высшей Школы от него без ума! Но как бы язвительно не отзывался Гойр о наставнике Высшей Школы, он не мог не сознавать, что этот «мальчишка» гораздо сильнее и круче его самого...

  Пока Гойр метался по комнате, терзаясь сомнениями, в Верхнем Мире спешно собирался тот самый шаманский Общий Круг, куда его не пускали. В разных концах земли сосредоточенные шаманы, среди которых был и Эйше, сидели в ритуальных позах и, закрыв глаза, посылали потоки силы в Верхний Мир, образуя постепенно энергетический круг, в центре которого в реальном мире лежал Арьи Лисий Хвост.

  Когда Арьи упал, первым к нему подбежал один из воинов – пощупал пульс, потрогал лоб и сказал:

  – Сёйгур потерял слишком много сил, борясь с демоном-убийцей. К тому же он ранен. Срочно нужен шаман. Займитесь сёйгуром, а я приведу шамана. Мы вернемся ближе к ночи.

  Он вскочил на коня и ускакал. Арьи осторожно перенесли в быстро поставленную палатку, уложили на одеяло. Двое воинов сняли с него одежду и, обтерев тело влажной тканью, надели чистую нижнюю рубашку, потому что старая насквозь промокла от пота. Арьи так и не пришел в себя.

  – Плохая рана! – вздохнув, сказал Третий воин. – Хорошо бы Первый побыстрее привез шамана.

  Рана была на плече – черная клякса, вспыхивающая по временам алым отблеском.

  – А мы ничего не можем сделать? – дрожащим голосом спросила Мэй.

  – Ничего, – печально ответил Третий. – Только менять холодный компресс.

  – Я займусь этим! – сказала Мэй.

  До самого вечера она меняла компрессы и обтирала лицо Арьи влажной тканью. Наконец вернулся Первый. За ним ехали шаман и знахарка. Они без промедления принялись за дело: знахарка занялась раной, а Мэй ей помогала, готовя отвары и примочки. Шаман же зажег костер и заплясал вокруг него, равномерно ударяя в бубен. Спустя час он вернулся в палатку, сел около Арьи, положил руку ему на лоб и замер.

  – Ты видишь поток Силы? – спросил Йан, но Мэй отрицательно замотала головой.

  – Поток спускается сверху на шамана, а тот направляет Силу к Арьи.

  Прошла ночь, и прошел день. И еще ночь, и еще день. Арьи все не приходил в себя, но рана потихоньку затягивалась – черная клякса уменьшалась, оставляя после себя пятно, как от ожога. Шаман со знахаркой уехали, сказав:

  – Мы сделали все, что могли. Теперь дело за самим сёйгуром. У него уже открылись каналы восприятия, так что Сила Общего Круга поступает к нему напрямую. Скоро он должен очнуться.

  День тянулся за днем. Мужчины занимались охотой и тренировками, по ночам по очереди охраняли лагерь и дежурили у постели Арьи, а Мэй готовила, варила отвары для Арьи и ухаживала за ним в дневные часы, иногда призывая на помощь кого-нибудь из воинов. Они с Йаном не каждую ночь проводили вместе, но тем нежнее были их объятья, тем горячее любили они друг друга. И никогда так много не разговаривали, делясь воспоминаниями о прошлом. Будущее было неопределенным – все зависело от того, очнется ли Арьи. Он должен был регулярно принимать разные отвары, на вкус один другого гаже – Мэй как-то попробовала сама и долго не могла отплеваться от горечи. Но что делать! И Мэй часами сидела около Арьи, по ложке вливая ему в рот отвар, смешанный со сладким сиропом.

  Арьи иногда метался на постели и что-то бормотал в бреду – чаще всего упоминался брат, которого Арьи ни разу не назвал по имени. Но постепенно он стал спокойнее, иногда на лице даже появлялась улыбка, и Мэй не поверила своим ушам, когда услышала из уст Арьи свое имя:

  – Мэй... Мэй, расчеши мне волосы...

  Мэй подумала, что и правда надо бы расчесать, а то свалялись. Она взяла гребень и с сомнением на него посмотрела, боясь, что после столкновения с зарослями на голове Арьи ни одного зубца не останется. Должен же у него быть свой? Она порылась в заплечной сумке Арьи и действительно нашла большой деревянный гребень, каким расчесывают гривы лошадям. Она осторожно принялась водить гребнем по спутанным волосам Арьи, стараясь не делать ему больно. Увлекшись, Мэй стала тихонько напевать песенку, которую пела ей мать, когда заплетала косу: «Волосок к волоску, сердце к сердцу... Приди, возлюбленный мой, заплети мои косы...»

  И вдруг Арьи повернул голову и попытался сесть. Мэй ахнула:

  – Ты очнулся!

  Арьи молча смотрел на нее, и такого выражения лица Мэй еще никогда у него не видела: в глазах Арьи горела отчаянная мольба.

  – Мэй, – прошептал он. – Прекрасная Мэй...

  И тут же без сил опять упал на подушки.

  Мэй выскочила из палатки и закричала:

  – Арьи очнулся!

  Глава третья, в которой Арьи вспоминает свою жизнь и борется с непрошенным чувством

  Арьи тонул. На самом деле он прекрасно умел плавать и нырять, не боясь ни морских глубин, ни громадных волн. Их с братом детство прошло на южном побережье Западного Крыла, в небольшом рыбацком поселке. Песчаный берег был укрыт от штормов коралловым рифом, и ребятня с утра до ночи не вылезала из воды. Но сейчас он тонул в вязкой темной воде, которая засасывала его все глубже и глубже, так что дышать становилось трудно. Арьи отчаянно бултыхался и кричал:

  – Брат, спаси меня! Брат!

  Вернее, пытался кричать, потому что голос у него пропал. Он погрузился с головой, но тут его схватили сильные руки и потянули вверх, а знакомый до боли голос произнес:

  – Арьи, не бойся. Я держу тебя, держу.

  – Ты пришел!

  – Береги дыхание. Тебе еще долго предстоит подниматься к свету.

  Вязкая темная вода постепенно становилась более светлой, жидкой и текучей. Наконец, через нее стало просвечивать солнце. Руки брата отпустили Арьи:

  – Плыви к свету. Ничего не бойся. Ты справишься. Помни, я тебя жду. И я рядом.

  И Арьи поплыл вверх. Оказалось, что он прекрасно может дышать в этой новой прозрачной и солоноватой воде. Вокруг сновали разноцветные рыбы. Арьи поймал одну и спросил:

  – Ты кто?

  – Я твое детство, – беззвучно ответила рыба.

  – А я твоя юность, – сказала другая, подплыв ближе.

  Хоровод рыбешек кружился перед глазами Арьи, и каждая несла в себе воспоминания о былых годах...

  Первое слово, которое произнес Арьи, было слово «брат». Братья были двойняшками, но как-то так получилось, что Арьи считался Младшим – он гораздо чаще, чем спокойный и рассудительный Старший, доводил родителей до белого каления:

  – Несносный мальчишка! Что ты натворил на этот раз?