Текст книги "Путь Дракона 1 (СИ)"

Автор книги: Евгения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

  – Ты цела?

  Она не могла говорить и только кивала, крепко вцепившись в Йана и дрожа.

  – Почему ты позволила ему тебя схватить?

  – Я растерялась! – хриплым голоском ответила Мэй. – Он так неожиданно выскочил! Я хотела исчезнуть, а у меня не вышло. Я ужасно удивилась, а он тут же воспользовался моей растерянностью – так крепко держал, что я никак не могла сопротивляться. А потом... Я и царапалась, и кусалась, и на нужные точки ему нажимала – ничего не действовало! Словно он заколдованный. Не знаю, сколько бы я еще продержалась... Как хорошо, что ты меня спас...

  И Мэй наконец зарыдала. В это время шаман и Каису занимались Мийто: перевернули его на спину, и шаман принюхался к его дыханию:

  – Так я и знал! И когда он только успел напиться водки из рафьи? Он к ней непривычен, вот и потянуло на подвиги.

  – Придется наказать, – сурово сказал Каису. – Сотню плетей ему дадим!

  – Обязательно, – подтвердил шаман. Они ухватили Ми йто за руки за ноги и поволокли вниз. Каису оглянулся на парочку под деревом, но шаман отрицательно помотал головой:

  – Оставь своих цыплят, пусть посидят тут, успокоятся.

  Пробыли «цыплята» под деревом долго. Йан посадил плачущую Мэй на колени и утешал, укачивая и гладя по голове, а потом, осмелев, стал целовать ее дрожащие руки с обломанными ногтями и залитое слезами лицо. И как-то так получилось, что губы их встретились и слились в первом настоящем поцелуе. За первым последовал второй, а где второй, там и третий... Но Йан скоро опомнился и спросил шепотом:

  – Наверно, нам не стоит сейчас слишком увлекаться?

  – Да, не стоит, – еще тише ответила Мэй.

  Они немного посидели, обнявшись, и Йан вдруг рассмеялся:

  – А ведь ты грозилась меня убить, если перейду к вольностям!

  Мэй фыркнула и вскочила:

  – Я обещала сделать это в конце пути!

  – А, значит пока можно вольничать, раз мне все равно помирать?

  – Несносный!

  Мэй ударила Йана по плечу и побежала к тропинке, Йан за ней, крича:

  – Вообще-то это ты меня первая поцеловала! Помнишь?

  Но тут Мэй резко остановилась, и Йан с разбегу на нее налетел:

  – Ты что?

  Мэй растерянно повернулась к нему:

  – Опять не получилось! Я хотела сбежать от тебя, а исчезнуть не вышло... Почему я потеряла свое умение?!

  Йан задумался, потом сказал:

  – А что, если на этой горе наши с тобой умения не действуют? Это же племя заклинательниц, они не зря такого туману напустили. Наверно, и на горах лежит какое-нибудь заклятие. Вернемся в лагерь, проверим. Вроде бы внизу мое чувство опасности работало, а тут тоже нет.

  Когда парочка вернулась в лагерь, Сурра тут же захлопотала над Мэй – повела ее умываться и переодеваться, причитая и ругая Мийто последними словами.

  – А где он? – спросил Йан у Каису.

  – Лежит связанный в фургоне шамана. Когда очнется, получит наказание. Прости меня, сынок! Плохой из меня вожак – не уследил за порядком. Хорошо, что девочка почти не пострадала, а то бы я его сразу убил.

  Наконец, лагерь затих. Обычно возчики в день окончания обмена устраивали гулянку, но из-за поступка Мийто ни у кого не было настроения. Собираясь ложиться спать, Сурра осторожно заглянула в дальний отсек фургона, отделенный занавеской, где обитали ее «цыплята». Заглянула, хихикнула и позвала мужа:

  – Посмотри-ка на них!

  Каису взглянул и тоже улыбнулся: обычно Мэй и Йан спали рядом, но на некотором расстоянии друг от друга, а сейчас лежали в обнимку, и голова Мэй покоилась на груди Йана.

  – Как есть цыплята, – умиленно вздохнула Сурра.

  Их единственный с Каису сын погиб в одном из походов, и оба искренне привязались к Мэй и Йану. Но оказалось, что расстаться им придется раньше, чем намечалось. Утром шаман сообщил, что надвигается непогода, и если они не уедут прямо сейчас, то им придется задержаться у подножия гор недели на полторы, иначе сквозь лес не проехать, потому что небо будет затянуто тучами, и никакими заклинаниями солнце призвать не удастся. Все кинулись спешно собираться, а Каису обратился к Мэй и Йану:

  – Ну что ж, дети, придется вам дальше путешествовать самостоятельно. Идите по степи вон к тому утесу, что высится справа от Дождевых Гор, за ним есть тропа, ведущая через этот горный массив. Правда, она уведет вас немного севернее, но потом вы сориентируетесь по солнцу и двинетесь по степи на восток. В этих горах водятся барсы, но они вам не страшны – Йан легко прогонит зверя своей дудкой.

  – Может быть, мне отдать ее вам? – спросил Йан. – Как вы поедете через лес демонов?

  – Спасибо, сынок, но не надо, вам она нужней, а мы привычные.

  Каису дал Йану небольшой мешочек с рафьей, сказав, что они смогут выменять ее у кочевников на двух лошадей.

  – Собирайте вещи, и выходите прямо сейчас, чтобы до ночи подняться на плато. К середине следующего дня вы уже будете в степи.

  Глядя вслед удаляющейся парочке, Сурра плакала, да и сам Каису незаметно смахнул слезу.

  – Пусть боги даруют им удачу, нашим цыпляткам, – вздохнула Сурра, а Каису добавил:

  – И уберегут от опасностей.

  По дороге Мэй проверяла, работает ли ее умение, то и дело исчезая, что страшно бесило Йана.

  – Уймись уже! – воскликнул он. – Хватит мельтешить! Давай лучше передохнем и перекусим.

  – Тебе лишь бы пожрать! – фыркнула Мэй.

  – Конечно, я же тащу весь груз, а ты только прыгаешь туда-сюда.

  Упрек был справедливым, поэтому Мэй не стала отвечать, а занялась сбором хвороста для костра. Но внезапно Йан ее окликнул:

  – Брось это! Иди ко мне.

  Мэй хотела сказать что-нибудь язвительное, но увидела выражение лица Йана и быстро подошла к нему:

  – Ты что-то почувствовал?

  – Да! Тихо.

  Они затаили дыхание, прислушиваясь.

  – Кто-то приближается, – сказал Йан. – Или что-то.

  Йан приготовил дудку-пугалку, но тут на него со скалы обрушилось тяжелое разгоряченное тело – это был Мийто, который сумел избавиться от веревок, сбежать и догнать парочку. Йан успел увернуться, но от неожиданности выронил трубку, и она покатилась по камням.

  – Мэй, подбери трубку! – крикнул Йан, готовясь отразить очередной удар Мийто. Некоторое время парни кружили на одном месте, а потом Мийто вдруг упал и затих – это невидимка-Мэй ударила его ногой в висок.

  – Как же ты достал! – крикнула она, проявившись. И еще раз ударила ногой неподвижное тело. – Придурок! Ну вот что с ним теперь делать? Он же не отвяжется.

  Йан подошел и, не сказав ни единого слова, уверенным движением перерезал Мийто горло кинжалом. Мэй ахнула и прижала руки к груди:

  – Ты... Ты...

  – Да, я это сделал. Давай, помоги. Сбросим его в пропасть.

  Они постояли на краю пропасти, глядя, как мертвое тело Мийто катится вниз по камням. Потом Йан спросил:

  – Трубку подобрала?

  – Она сломалась, – тихо ответила Мэй, подавая Йану обломки. Тот повертел их в руках и тоже бросил в пропасть:

  – Ну, значит так тому и быть. Лучше бы, и правда, отдал Каису.

  Мэй смотрела на его суровый профиль и дрожала, недоумевая: это действительно тот спокойный и сдержанный Йан, которого она знала?! И которого столько дразнила? Как решительно и ловко он действовал кинжалом! Мэй чувствовала даже легкий страх и подумала, что теперь, пожалуй, не рискнет задирать Йана. Но тут он посмотрел на Мэй и улыбнулся:

  – Испугалась?

  – Немножко...

  – Не бойся, я всегда смогу тебя защитить, даже без трубки.

  Йан шагнул к Мэй и поцеловал ее, уверенно и пылко. Потом сказал:

  – Ох, давай все-таки поедим, а то живот подвело от голода.

  Остаток дня Мэй была непривычно тиха. На ночь они устроились среди камней, завернувшись в шкуры, которые им дал Каису.

  – Что с тобой? – спросил Йан, обнимая Мэй. – Такое ощущение, что ты меня боишься.

  – Немного...

  – Ты что?! Я же... – он запнулся, но потом твердо произнес:

  – Я люблю тебя. И никогда не обижу.

  Мэй вздохнула:

  – Просто ты был один, а потом раз – и стал совсем другой!

  – Вот такой я непредсказуемый. Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее.

  И утро, действительно, оказалось уж таким мудрёным, что дальше некуда. Дело в том, что парочка забыла, в какую сторону им надо идти. Вчера они были слишком взволнованы происшествием с Мийто, поэтому никто из них не запомнил, где какая сторона света. Они находились на середине плато, и пейзаж не отличался разнообразием: россыпи камней и скалы, чуть подернутые туманной дымкой. Небо было ровно затянуто белесой пеленой, и понять, где солнце, было решительно невозможно. Мэй и Йан топтались около уже потушенного костра, не зная, что делать.

  – И куда двинемся? – спросил Йан.

  – Ты у меня спрашиваешь? – удивилась Мэй.

  – А у кого мне еще спрашивать? Ты же у нас главный... как его... топограф, что ли? Хвалилась, что всегда легко находишь дорогу!

  – Так это в городе, – уныло ответила Мэй. – Тут я тоже не ориентируюсь.

  – И что будем делать? Не сидеть же здесь, пока солнце не покажется?

  – Нам же надо идти на север?

  – Вообще-то, на восток. Это тропа удалялась к северу, а мы уже давно сошли с тропы.

  – Мне кажется, север можно определить по мху. Он всегда растет на северной стороне дерева.

  – И где ты тут видишь деревья?

  – Ну да.

  Мэй совсем приуныла, потом отошла и внимательно оглядела несколько камней:

  – Смотри, на них тоже мох только с одной стороны. Наверно, с северной.

  Йан подошел и поглядел, потом почесал в затылке:

  – Если это север, значит восток – там. Нет, подожди... Запутался.

  – Ну смотри, – сказал Мэй, встав перед Йаном и раскинув руки в стороны:

  – Моя голова – север, ноги – юг, правая рука – запад, левая – восток.

  – Ага, а теперь – где у нас восток? – спросил Йан, развернув Мэй к себе спиной. – Ладно, пойдем... вон туда.

  – Почему туда?

  – Какая разница? Мы все равно ни в чем не уверены. Может, по дороге встретится что-нибудь эдакое, по чему мы сможем определиться.

  И они пошли, посматривая по сторонам. Прошло часа два, но пейзаж вокруг не менялся, только стало еще туманнее. Вдруг Йан остановился:

  – Тебе не кажется, что этот туман какой-то странный? На всякий случай проверь-ка свое умение.

  – Не выходит! – испуганно закричала Мэй.

  – Так я и думал. Нас опять вынесло к Дождевым Горам, провались они. – сказал Йан. – Туман сгустился минут десять назад. Давай попробуем из него выйти.

  Но тут из тумана внезапно проявилась голова большой кошки с горящими желтыми глазами, оскаленной пастью и прижатыми ушами.

  – Беги! – закричал Йан. – Это барс! Я с ним справлюсь!

  Время словно замедлилось: Йан видел, как барс завис в прыжке, растопырив мощные лапы... Как медленно – страшно медленно! – летят выпущенные им стрелы... И в тот момент, когда время ожило и ускорилось, Йан прыгнул навстречу барсу и с размаху вонзил ему в горло кинжал. Оба упали на землю, и умирающий барс успел напоследок оставить кровавую царапину на спине Йана. Он с трудом выбрался из-под придавившей его туши зверя и закричал:

  – Мэй, все в порядке! Мэй, ты где?

  – Здесь, здесь! Ты ранен?!

  – А, царапина. Ничего серьезного.

  – Надо все-таки залечить. Раздевайся.

  Йан послушно снял куртку и рубаху и сел на камень:

  – Ладно, лечи.

  Мэй зачарованно глядела на плечи и спину Йана, украшенные узором в форме чешуи дракона, и думала: «А он сложен не хуже, чем этот придурок Мийто! Почему я раньше этого не видела?»

  – Ты будешь меня лечить или нет? – сказал Йан. – Вообще-то не жарко.

  И Мэй, пробудившись от неясных мечтаний, поспешила осторожно смыть кровь и намазать царапину мазью, которую ей дала Сурра. За это время туман еще сгустился и стал явно сиреневым. Потом ударили капли дождя, сначала редкие. Спрятаться парочке было совершенно негде, поэтому они присели под небольшой скалой и накрылись шкурами.

  – Это не ливень, это водопад какой-то! – воскликнула Мэй, чувствуя, как по их спинам льются потоки воды.

  Подмытая ливнем скала зашаталась и начала падать. Мэй и Йан выскочили из-под скалы и побежали в сторону, оскальзываясь на мокрых камнях и глинистой почве, которая вдруг поплыла у них под ногами – они падали вместе с грязевым потоком, ударяясь о камни и крича. Падение длилось целую вечность, а когда парочка очнулась, то оказалась в грязевой луже, из которой никак не могла выбраться, увязая все глубже. Они совершенно выдохлись и отчаялись, но тут их ухватили крепкие руки и вытянули на твердую почву. Промокшие до костей и грязные, Йан и Мэй оторопело смотрели на двух стоящих перед ними девушек, вооруженных копьями – высоких, сильных и полуголых.

  – Мы в племени Заклинательниц Дождя, – потрясенно прошептала Мэй. – Что же теперь с нами будет?!

  Глава восьмая, в которой герои пытаются выбраться из Дождевой долины и узнают историю Аиччи

  Девушки-стражницы повели парочку вдоль горы, подталкивая копьями. Приблизившись к водопаду, они затолкали Йана и Мэй под мощные струи ледяной воды, а когда вся грязь с них смылась, повели дальше. Йан и Мэй тряслись от холода, но все-таки поглядывали по сторонам: слева виднелись поля рафьи, справа тянулся склон горы, обработанный так, что представлял собой ступенчатый ряд террас. Над каждой ступенью тянулся длинный навес и виднелись входы в жилые пещеры. Процессия поднялась на самый верхний ярус, и парочка предстала перед величественной пожилой женщиной, сидевшей на возвышении. В отличие от коротко стриженых девушек, едва прикрытых какими-то лоскутками и многочисленными бусами из ракушек и игл дикобраза, старуха была одета в длинное вышитое платье, а ее распущенные и перехваченные по лбу лентой седые волосы спускались ниже пояса.

  – Великая Мать, мы привели их! – доложила одна из девушек, поклонившись.

  – Подведите.

  Йана и Мэй подтолкнули, они покорно шагнули вперед. Старуха поднялась и, опираясь на руку одной из девушек, подошла к парочке и внимательно вгляделась. На Йана она бросила один взгляд и тут же отвернулась, а вот Мэй разглядывала пристально. Все белые пряди Мэй были хорошо видны: черную краску, которую она не забывала наносить на бровь и ресницы, смыло ливнем.

  – Поднесите факел поближе, – велела старуха, и другая девушка подошла с факелом. – Интересно. Разные глаза, надо же! Да еще белые пряди... И почему твое лицо кажется мне знакомым? Ну-ка...

  Старуха взяла Мэй за плечо, притянула к себе и обнюхала ее лицо и волосы.

  – Нет, не понять. Одной водой пахнет. Ладно, пусть обсохнет, тогда разберемся. Говори, зачем вы здесь?

  Мэй оглянулась на Йана – тот открыл было рот, но старуха махнула на него рукой:

  – Муруйме, твое дело – помалкивать.

  – Почему это он должен молчать? – возмутилась Мэй. – Он главный!

  Старуха расхохоталась:

  – Муруйме? Главный? Не смеши меня, девушка. Говори.

  Мэй пожала плечами и выдала старухе легенду о данном некогда обете – искупаться в водах Бурного пролива, чтобы боги дали им с мужем ребенка. Старуха иронически хмыкнула:

  – Какая чушь! А к нам вы зачем явились?

  – Мы не нарочно! Мы заблудились!

  – Ладно. Аиччи! – позвала старуха, и в пещеру вошла молодая женщина с длинными волосами и в более закрытом одеянии, чем стражницы с копьями.

   – Дочь, отведи их в дальнюю пещеру. А потом будем думать, что с ними делать.

  Аиччи кивнула. В сопровождении стражниц парочка прошла под навесом до дальней пещеры, вход в которую закрывала прочная деревянная дверь с засовом. Аиччи зажгла факелы на стенах и огонь в очаге, потом вышла и вернулась с ворохом одежды, а шедшие за ней стражницы несли миски с едой и кувшин с питьем.

  – Переоденьтесь, – велела Аиччи. – Поешьте. До утра с вами ничего не случится. Но не вздумайте сбежать.

  И ушла, закрыв дверь. «Сбежать! – думал Йан, стягивая с себя мокрое тряпье. – Поди тут сбеги! Дверь на засове, окон нет, только отверстие в потолке для вытяжки дыма, но туда не протиснуться, да и не достать...» Он обернулся к Мэй – голенькая, она стояла к нему спиной, и Йан, наконец, увидел ее знак потомка Первой Стражи: вдоль всего позвоночника тянулось изображение дракона, очень изящное. Йан тут же отвернулся. Надев принесенную одежду – простые штаны и рубахи, парочка накинулась на еду, не разбирая, что именно они едят. В кувшине оказалось подогретое вино – очень кстати. Потом они осмотрели пещеру. Кроме стола с табуретами, там были еще широкие нары с матрасом, набитым соломой и двумя шкурами, а за одним из уступов обнаружилось отхожее место, прикрытое занавеской.

  Присев на нары, Йан проверил свой пояс: как ни странно, он не сильно намок и содержимое было цело.

  – Это кожа морского зверя, – сказала Мэй. – Она не боится воды.

  – Ясно. Что, влипли мы с тобой?

  – И не говори!

  – Ладно, будем надеяться на лучшее.

  Йан старался утешить Мэй, но сам не слишком верил в удачу: возможно, Мэй еще повезет, а уж ему вряд ли удастся выбраться живым из этой передряги. Умения их заблокированы... Конечно, и он сам, и Мэй могут хорошо драться и так, но что-то подсказывало Йану: справиться с местными девушками не просто – все они были мускулистые и каждая на голову выше Йана.

  – Здоровые какие девицы, да? – обратился он к Мэй.

  – Ага, дылды! Но красивые.

  – Не заметил, – сказал Йан, покосившись на Мэй.

  – А эта Аиччи очень печальная! Интересно, почему?

  Йан только вздохнул: и своих печалей хватает, чтобы еще чужие разбирать. Несмотря на обуревавшую их тревогу, спали Йан и Мэй как убитые – похоже, в вино были добавлены сонные травы. Поутру Мэй повели к старухе. Вернувшись, Мэй забилась в уголок и долго не отвечала на расспросы Йана.

  – Что там с тобой делали? Скажи, милая?

  – Да ничего особенного, – наконец тихо ответила Мэй. – Эта противная старуха обнюхала меня всю и поняла, что я – потомок их племени. Вспомнила деда Чиибу, сказала: «То-то мне твои глаза показались знакомыми».

  – И что решила?

  Мэй тяжко вздохнула:

  – Решила оставить меня в племени.

  – А что со мной?

  – Не знаю...

  И Мэй заплакала, прижавшись к Йану.

  – Зато я знаю, – тихо сказала незаметно вошедшая Аиччи. – Тебя убьют. Завтра утром. Но я вам помогу. Сбежим вместе сегодня ночью.

  – Почему ты вдруг решила нам помочь?! – воскликнула Мэй.

  – Если все пройдет удачно, я вам расскажу.

  – А как мы это сделаем? Ты проведешь нас через долину? – спросил Йан.

  – Нет.

  Аиччи села на нары рядом с парочкой и заговорила еще тише:

  – Нам придется спуститься со скал. На одном уступе стоят две лебедки с корзинами. Так мы спускаем кочевникам травы и талисманы, а они передают нам дичь и шкуры. Вороты лебедок я хорошо смазала, скрипеть они не будут. Но есть одна проблема.

  – Какая?

  – Нас трое. За один раз можно спустить нас с девушкой. Но кто спустит тебя, муруйме?

  Йан задумался потом спросил.

  – А насколько там высоко?

  – 12 кимай.

  – А кимай – это сколько?

  Аиччи показала руками, Йан прикинул и кивнул:

  – Нормально. Нужна будет крепкая веревка двойной длины. Найдется такая?

  – Найду.

  – Хорошо. Я спущусь по скале сам – с помощью веревки.

  – Ладно. Ждите ночи. Я за вами приду.

  Она ушла. Мэй и Йан с надеждой посмотрели друг на друга – а вдруг, и правда, удастся сбежать?! Аиччи пришла в полночь. Она дала Йану и Мэй по заплечному мешку и кинжалу, а Йану еще лук со стрелами и веревку, – только тогда парочка поверила, что Аиччи действительно им помогает. Она тоже была вооружена луком и недлинным копьем.

  – Пошли, – сказала Аиччи. – Не шумите.

  Троица осторожно прошла дальше по уступу, потом Аиччи повела их наверх. Наконец они оказались на вершине скалы около лебедок. Аиччи сгрузила в большую корзину все мешки, посадила Мэй и залезла сама:

  – Опускай потихоньку!

  – А корзина выдержит?

  – Выдержит. Девушка маленькая, мало весит. Давай.

  И Йан принялся вертеть рукоятку лебедки. Корзина медленно поплыла вниз. Удостоверившись, что девушки благополучно добрались до земли, Йан поднял корзину наверх, перекинул через опоры лебедки веревку, связал ее концы и скинул вниз. Вспомнив навыки лазанья по Стене, он начал спускаться, держась за оба конца веревки и отталкиваясь ногами от скалы. Спустившись, он развязал узел и стянул веревку. Девушки уже бежали к нему.

  – У нас получилось! – закричала Мэй, но Аиччи ее одернула:

  – Тихо.

  Потом обернулась к Йану:

  – А ты молодец, муруйме.

  – Как поступим теперь? – спросил Йан. – Дождемся утра и пойдем в степь?

  – Нет. Пойдем прямо сейчас. Утром нас могут увидеть со скал. Как раз к утру мы дойдем до холмов и укроемся за ними. Пойдем по тропе кочевников, так что держитесь ближе ко мне.

  – Волки тут водятся?

  – Водятся. Так что будьте настороже.

  До холмов троица добралась благополучно. Аиччи выбрала подходящее место среди кустов, и они остановились передохнуть, решив дежурить по очереди. Костер разводить не стали, перекусили вяленым мясом и сочными фруктами, что припасла Аиччи. После полудня решили отправиться дальше. Йан сказал:

  – Аиччи, ты обещала нам поведать свою историю. Может, расскажешь по пути?

  – Хорошо. Я – младшая дочь Великой Матери, главы племени. Младшая и любимая...

  Тут Аиччи горько усмехнулась.

  – В нужное время меня отправили на брачный ритуал с Богом Дождя. Когда стало понятно, что я зачала, меня оставили в тайной пещере до родов. Но... У меня родился мальчик...

  Голос Аиччи дрогнул:

  – Мой мальчик... Я дала ему имя Чиару...

  Аиччи замолчала, справляясь с подступившими слезами. Потом продолжила:

  – Мальчики рождаются очень редко. По правилам, мать и ребенка сразу удаляют из племени: спускают вниз, и кочевники их забирают. Что происходит с матерью и ребенком дальше, никто не знает, кроме Великой Матери. Но я же была ее любимой дочерью! Поэтому Мать решила, что удалит одного младенца, а меня оставит. Я умоляла, валялась у нее в ногах, рыдала, просила оправить и меня вместе с ним! Но Мать была непреклонна. Она только позволила мне выкормить сына, и я прожила в тайной пещере полтора года. А потом как-то проснулась – ребенка нет. У меня началась горячка, но Мать меня выходила. С тех пор прошло десять лет. Не было дня, чтобы я не думала о своем мальчике, не было ночи, чтобы я не пролила о нем слез! Дважды я пыталась сбежать через долину, но меня ловили. И вот появились вы. Я сразу поняла, что это мой шанс. Теперь мне надо попасть к кочевникам, узнать, как мой сын. Что будет со мной дальше, мне безразлично.

  Путники долго шли молча. Мэй тихонько плакала, Йан вздыхал. Потом он решился и задал вопрос, который давно его занимал:

  – Скажи, Аиччи, а как происходит ритуал с Богом Дождя? Если это не тайна, конечно.

  – Да, тайна. Но какая теперь разница? Правда, я и рассказать-то ничего не могу, потому что не помню. Меня привели в особенное место – маленькая ровная площадка среди гор. Напоили отваром специальных трав. Я вышла и встала в центр площадки. Неизвестно откуда зазвучала негромкая музыка и постепенно пошел дождь. Он делался все сильней и сильней, я танцевала под ароматными струями воды... Дождь шел и внутри меня... Я сама стала дождем... Вот и все, что осталось в памяти. Это было жутко и прекрасно, сладко и больно одновременно. Блаженство и мука. А как это делаете вы?

  – Мы?! – Йан покраснел и покосился на Мэй, которая тоже порозовела.

  – Я тебе расскажу, – сказала Мэй, взяла Аиччи под руку и велела Йану. – А ты иди вперед и не подслушивай, а то мне будет стыдно.

  Йан послушно убыстрил шаг, хотя его разбирало любопытство. Он удивлялся: надо же, и это Мэй знает? Неужели девочек обучают такому в Высшей Школе? Или наставница Вийла провела с ней специальное занятие перед свадьбой? Сам он хорошо представлял, что и как надо делать: вся их семья жила в одном помещении башни, так что еще ребенком он наблюдал ночные забавы отца и матери. Правда, с трудом представлял, как они будут заниматься этим с Мэй. Но раз она знает теорию...

  Конечно, Йан невольно прислушивался, о чем шепчутся сзади девушки, но не разбирал ни слова, только слышал их хихиканье и удивленные возгласы Аиччи. Догнав его, Мэй с Аиччи еще долго посмеивались, бросая на Йана лукавые взгляды, а он из последних сил старался сохранять невозмутимость и не краснеть, хотя про себя чертыхался: «Что же наговорила Аиччи эта проклятая девчонка?»

  Двое суток троица шла по степи без особенных приключений, охотясь по дороге на куропаток, одну из которых Мэй, поразив Аиччи, поймала голыми руками – все умения к парочке вернулись. Аиччи рассказывала им о жизни в Долине Дождей и расспрашивала, как живут в большом мире, всему удивляясь. А на третьи сутки путники проснулись, окруженные кольцом всадников.

  Глава девятая, в которой герои попадают в племя кочевников, а потом добираются до Бурного пролива на Краю Земли

  Троица сидела, прижавшись друг к другу, и с тревогой поглядывала на пляшущих вокруг лошадей – всадники перекликались, разглядывая свою добычу, и поигрывали кнутами. Это были те самые кочевники, которыми Великая Мать запугивала своих девушек: все свирепые с виду, лохматые и вооруженные до зубов. Наконец, они спешились, и один, очевидно, самый главный, подошел к троице, приказав:

  – Поднимитесь! Кто вы и зачем здесь?

  Йан представил себя и Мэй, потом рассказал про обет и поход к Бурному Проливу. Главарь кивнул и посмотрел на Аиччи:

  – А ты, Заклинательница Дождя, почему пришла в степь? Великая Мать не сообщала нам о тебе.

  Аиччи поклонилась и сказала:

  – О вождь, я – Аиччи, дочь Великой Матери, самовольно сбежала из Дождевой Долины, чтобы увидеться с вашим племенем и найти своего сына, которого десять лет назад отдали вам. Ему было тогда полтора года. Прошу оказать милость и рассказать, что стало с моим ребенком. Потом можете делать со мной, что хотите.

  Слушая речь Аиччи гомонившие вокруг кочевники притихли, удивленно переглядываясь. Главарь сказал:

  – Я не вождь, я просто глава отряда.

  – Тогда отведи меня к вождю.

  – Хорошо. Поедем все.

  Кочевники расселись по седлам, главарь посадил Аиччи к себе за спину, а Мэй и Йана забрали другие всадники. Скоро отряд оказался в стойбище и троицу отвели в палатку вождя. Сидя перед очагом, он курил длинную трубку. Рядом сидел шаман. Вождь выслушал рассказ главаря, внимательно рассмотрел стоящих перед ним людей, потом подозвал Аиччи:

  – Подойди, женщина. Повтори свой рассказ.

  Аиччи заговорила, почтительно поклонившись. Теперь она дополнила свою историю теми подробностями, что были уже известны Йану и Мэй. Вождь выслушал, переглянулся с шаманом и сказал:

  – Ну что ж, чувства матери – это святое. Посмотрим, узнаешь ли ты своего сына через столько лет.

  Троицу вывели наружу, потом привели шестерых мальчиков примерно одного возраста. Все они были крепкие, черноволосые и смуглые. Дети с любопытством смотрели на новых людей, толкались и перешептывались.

  – Стойте смирно! – приказал вождь. – Смотри внимательно, женщина.

  Аиччи подошла к детям и долго вглядывалась в их лица, даже принюхивалась. Потом улыбнулась и отошла. Закрыла глаза и запела нежным голосом колыбельную: «Спи-засыпай, мой Чиару, мой маленький лепесток! Я укрою тебя своей любовью, напою тебя своей нежностью. Ты вырастешь сильным и смелым, мой Чиару. Ты никогда не забудешь свою мать...» Аиччи пела, повторяя эти простые слова снова и снова, и вдруг один из мальчиков, слушавший колыбельную с широко открытыми глазами и ртом, подбежал к Аиччи и обнял ее, воскликнув: «Я не забыл тебя, мама!» Мэй заплакала, Йан тоже украдкой вытер слезу. Плакали и женщины кочевников, смотревшие на это действо. Аиччи открыла глаза, присела на корточки и крепко обняла сына: «Мой Чиару!» Из толпы вышли мужчина и женщина. Они подошли к Аиччи, мальчик оглянулся на них и сказал:

  – Смотри, мама! Вот моя вторая мать и отец!

  Аиччи поднялась и низко поклонилась паре, воспитавшей ее сына, те тоже поклонились в ответ.

  – Мы зовем твоего сына Акинби, – сказал мужчина. – Я Отрис, а это моя главная жена Вирья. Ты хочешь забрать мальчика?

  Аиччи отрицательно покачала головой:

  – Мне некуда его забирать. Если бы вы позволили мне остаться в вашем племени... рядом с сыном...

  Все четверо посмотрели на вождя.

  – Ну что ж, – подумал и решил вождь. – Оставайся. Войдешь четвертой женой в семью Отриса.

  – Если семья меня примет, я согласна, – ответила Аиччи, опустив голову.

  Обняв на прощание Мэй и поклонившись Йану, Аиччи ушла вслед за Отрисом и Вирьей, ведя сына за руку.

  – А теперь разберемся с вами, – сказал вождь, а шаман подошел к Мэй и, прищурившись, рассмотрел ее лицо. Мэй испуганно заморгала, не зная, чего ожидать. Шаман повернулся к Йану и распахнул на нем одежду, обнажив плечи и часть спины. Рассмотрел драконьи знаки и, обернувшись к вождю, кивнул:

  – Это они.

   Потом махнул рукой, призывая всех в палатку вождя.

  – Садитесь, – сказал вождь. – Сейчас вам принесут чай. Мы давно знали, что вы должны прийти, искали вас в степи, но восточнее. Как же вы оказались в Дождевой долине?

  Йан рассказал про туман и нападение барса. Вождь уважительно покачал головой:

  – Справился с барсом! Молодец. Ну что ж, отдохните несколько дней, потом мы дадим вам лошадей и проводника до Бурного пролива.

  – Но у нас нет рафьи, чтобы расплатится! – воскликнула Мэй. – Мы потеряли свои сумки во время ливня.

  – Неважно. Рафья есть у Аиччи, я почувствовал ее запах.

  – А откуда вы узнали о нас? – спросил Йан.

  – От Светлого Эйше.

  – От Эйше?! Но как?

  – Он великий шаман. Умеет приходить в сны. Сообщил, что придут мальчик с девочкой, у мальчика драконья чешуя на плечах, у девочки разные глаза и белые пряди. Попросил вам помочь. Мы чтим мудрость и силу Светлого Эйше. Поможем. Так что зря вы пытались заморочить нас своей сказкой про обет. Мы знаем, что у вас другая миссия.

  – А далеко еще до Бурного пролива? – спросила Мэй.

  – Дней пятнадцать-двадцать. Вы когда-нибудь ездили верхом?

  – Нет, – ответили Йан и Мэй хором. Вождь рассмеялся:

  – Тогда будете учиться.

  Парочке выделили отдельную палатку и приставили молодого парня, чтобы он учил их верховой езде, а потом проводил до Пролива. Парня звали Камчи. У него оказалась очень ревнивая невеста Зийка, которая стала приходить на все уроки и заявила, что одного Камчи не отпустит, так что пусть они как хотят, но она тоже едет с ними. Йан и Мэй не возражали. Им нравилась жизнь на стойбище: кочевники оказались совсем не страшными и очень доброжелательными, так что Мэй скоро подружилась с некоторыми своими ровесницами, часто навещала Аиччи и помогала той по хозяйству. Йан, более сдержанный, общался в основном с Камчи и старательно совершенствовался в верховой езде, желая блеснуть перед Мэй, которая быстрее освоилась с новым умением. Зато она каждую свободную минуту занималась стрельбой из лука: в Высшей Школе девочек этому не учили, а ей хотелось быть наравне с метким Йаном. Мэй очень переживала из-за Аиччи, волнуясь, как та впишется в новую семью, ведь раньше ей не приходилось иметь дело с мужчинами.