Текст книги "Путь Дракона 1 (СИ)"

Автор книги: Евгения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

  – Ты мой герой!

  Йан, пользуясь моментом, прижал ее покрепче и быстро поцеловал в щеку, но Мэй словно бы ничего не заметила. Уйтор с трудом поднялся и стоял, пошатываясь, как пьяный.

  – Ну... Ты... Того... Да-а... Короче, хорош ты, брат, что тут еще скажешь, – наконец выговорил он. – Как ты это делаешь? Научишь?

  – Да я бы научил, – ответил Йан. – Но не получится. Это врожденная способность.

  Тут же еще кое-кто из парней решил попробовать сразиться с Йаном, но результат у всех был один и тот же: никому не удавалось Йана достать. Окружающие уважительно кивали, свистели и хлопали в ладоши, признав, наконец, что Йан – крутой парень.

  Лагерь крийцаров расположился на окраине поселения, и вечером Йан, осмелев, позвал Мэй погулять, а та с радостью согласилась: ехали они в разных кибитках и общались только на публике, так что оба соскучились, хотя и не подавали виду. Парочка прошлась по полю и вышла к реке, на высоком берегу которой лежало толстое бревно, словно специально подготовленное для любовных посиделок. Правда, наши герои совсем не выглядели влюбленными – оба смущались и не знали, как держаться. По дороге они молчали. Расположившись на бревне, Йан развел небольшой огонь в старом кострище, чтобы дым отгонял мошек, да и вечер был прохладным. Внезапно оба заговорили одновременно:

  – Как твои дела? Как ты?

  Они рассмеялись, и Йан махнул рукой:

  – Говори первая!

  – Да я хотела спросить, как ты себя чувствуешь среди этих парней?

  – Сейчас нормально. Признали.

  – А Уйтор?

  – Поутих.

  – Еще бы, ты ему так врезал!

  – Ну, а ты? Детишки тебя не слишком достали?

  У главы племени, кроме Уйтора и Нрии, было еще пятеро ребятишек – мал мала меньше.

  – Ничего, терпимо.

  – Долгий путь нам предстоит, да? Не боишься?

  – Я ничего не боюсь! – гордо ответила Мэй и тут же взвизгнула:

  – Ой, кто это там?!

  Йан присмотрелся:

  – Да это ёжик!

  – Фу, напугал...

  – А кто только что сказал, что ничего не боится? – поддразнил ее Йан. Мэй фыркнула:

  – Это я просто от неожиданности напугалась! Подумаешь!

  – Ладно, ладно, верю, что ты великий герой. Слушай, а что ты думаешь об Эйше? Он вел у вас занятия?

  – Эйше? Он, в основном, с мальчиками занимается. Было, правда, несколько общих занятий об этике. Он такой строгий! Все слушаются его беспрекословно, стоит ему только бровью шевельнуть.

  – А мальчикам он что преподает?

  – Медитацию и боевые искусства.

  – Эйше?! Боевые искусства? Он же такой... такой... утонченный и медлительный!

  – Ты что! Он, знаешь, как дерется! Быстрый, как молния, сильный, как ураган! Мне посчастливилось взять у него несколько уроков, как лучшей ученице. Он меня хвалил! – похвасталась Мэй.

  – Нисколько не сомневаюсь. Интересно... А кто он такой вообще?

  – Говорят, он сирота, воспитанный каким-то Умудренным. Именно он предложил наставнице сделать отделение для мальчиков. Иногда он пропадает на некоторое время – то ли странствует, то ли уединяется для медитации. А что?

  – А тебе не кажется, – Йан придвинулся поближе и прошептал Мэй на ухо:

  – Тебе не кажется, что он и есть тот самый наследник клана Сурайту? По возрасту как раз подходит.

  – Не знаю...

  Мэй задумалась. Солнце зашло за дальний лес, показалась луна, река слегка поблескивала в ее слабом свете, шуршала трава, пахло дымом и речной свежестью. Йан осторожно обнял Мэй за плечи, и она, чуть помедлив, положила голову ему на плечо.

  – Может, сейчас попробуем? – тихо спросил Йан.

  – Что попробуем? – вскинулась Мэй.

  – Шойгхате! Объединить сознания. Эйше велел тренироваться, помнишь? – и добавил, улыбнувшись:

  – А ты что подумала?

  – Ничего! – фыркнула Мэй. – Ладно, давай попробуем...

  Они приложили указательные пальцы ко лбам друг друга и закрыли глаза. Постепенно мягкая волна тепла проникла в их тела, перемешивая мысли и чувства – так льется молоко в крепкий чай, создавая новый напиток, в котором уже не различить, где чай, а где молоко.

  А в это же самое время далеко на западе, в одном из двориков Высшей Школы, медитируя, сидел таинственный Эйше. Его неподвижная фигура в белых одеждах, залитая светом луны, казалась прекрасной статуей, вырезанной из мрамора.

  Глава пятая, в которой герои совершают ограбление и начинают самостоятельный путь к Краю Земли

  Дальше путешествие протекало без особенных происшествий, если не считать пяти проверок и двух драк с местными парнями, но это было в порядке вещей. Наконец, караван кибиток добрался до города Эсмари, где наши герои должны были расстаться с крийцарами и двигаться дальше самостоятельно. Но тут случилась большая неприятность: проверяющий чиновник обнаружил контрабанду – драгоценный порошок той самой рафьи, про которую Йану рассказывал Чииба. Глава только что приобрел этот порошок, чтобы отвезти заказчику в столицу. Но чиновник пришел с собакой, специально натасканной на запах рафьи, а Уйтор, которому было поручено рафью припрятать среди самых пахучих трав, забыл это сделать. Так что пришлось главе заплатить штраф, который, похоже, пошел не в казну, а в карман чиновника, как и мешочек с рафьей.

  Глава страшно разозлился: штраф – ерунда, а вот рафья! За этот мешочек он получил бы столько денег, что хватило бы на сотню штрафов. Уйтор сидел, понурившись, и мрачно сопел, сознавая свою вину.

  – Ты виноват, ты и исправлять будешь! – сказал ему отец. – Вернешь рафью.

  Уйтор кивнул.

  – Ну что ж, друзья, – обратился глава к Мэй и Йану. – Тут мы с вами расстанемся. Желаю вам удачи.

  – Глава Хойкасу, – воскликнул Йан. – Давайте, мы поможем Уйтору? Вы столько для нас сделали, как мы можем остаться в стороне?

  Уйтор оживился:

  – Да, отец, пусть он пойдет со мной! Он крутой парень!

  – И я пойду, – сказала Мэй.

  – Ты?! Да что ты можешь? – удивился Уйтор.

  – Вот не надо говорить, если не знаешь, – вмешался Йан. – Она вообще-то еще круче меня.

  Уйтор недоверчиво покосился на Мэй, которая гордо вздернула подбородок.

  – Хорошо, – сказал Хойкасу. – Тогда сейчас вы переодевайтесь в городское и смывайте раскраску. Заберите свои вещи и снимите комнату на постоялом дворе. А мы тем временем соберемся и двинемся в сторону столицы, Уйтор потом нас догонит, а вы отправитесь дальше. Поздней ночью вы найдете дом чиновника – Уйтор знает, где тот живет. Смотрите, я нарисую вам план его дома, я там бывал...

  И Хокайсу посохом начертил на земле расположение комнат.

  – Вот это – спальня. В полу там тайник. Я дам Уйтору точно такой же мешочек, но с обычной травой, вы подмените. Ничего больше не берите, только рафью! Ты понял, Уйтор? В доме их только двое. Есть прислуга, но она спит в пристройке. Во дворе будет собака...

  – Собаку я беру на себя, – сказала Мэй. – Это легко.

  – Все поняли? Тогда идите.

  Йан и Мэй переоделись в обычную одежду и с помощью масла смыли раскраску с лиц и рук. Мэй распустила хвостик и надела на голову ободок, а Йан прикрыл свою бритую голову обычной для горожан шапкой. Они пошли показаться главе, следом и подоспел и Уйтор. Увидев его, отец ахнул:

  – Почему ты так плохо смыл краску?

  – Она не смывается, – заканючил Уйтор.

  Хойкасу позвал жену, и та принялась тереть лицо Уйтора тряпочкой, смоченной в масле, приговаривая:

  – Ну что за глупый ребенок!

  А Уйтор дергался и ныл, что ему больно:

  – Ты слишком сильно трешь, мама!

  После очистки все его лицо и впрямь покраснело. Потом все стали прощаться: Мэй и Йан низко поклонились главе и его жене, а Нрия расплакалась: она полюбила Мэй и не хотела с ней расставаться. Мэй подарила Нрие все свои бусы и браслеты, кроме брачного, но девочка все равно жалобно всхлипывала, причитая:

  – Как я буду без тебя... Я тебя никогда не забуду...

  – Мы обязательно еще встретимся, – сказала ей Мэй. – Я тоже буду скучать.

  Наконец троица покинула лагерь и отправилась в город. Побродили по улицам, нашли постоялый двор, перекусили и стали дожидаться полуночи. Уйтор быстро провел их к дому чиновника – он обладал хорошим ночным зрением, как все крийцары. У ограды они остановились, прислушиваясь: было тихо, но пару раз звякнула цепь собаки.

  – Стойте тихо! Я сейчас с ней разберусь, – сказала Мэй и исчезла, но через секунду появилась снова. Уйтор даже ничего не понял и удивился, когда Мэй сказала, что можно идти. Входная дверь была закрыта, но Уйтор смог открыть окно кухни.

  – Так, мальчики! Пойду я. Это будет быстрее и проще. А вы стойте на стрёме, – решительно заявила Мэй, и Йан кивнул:

  – Давай. Ты помнишь, где спальня?

  – Да.

  Уйтор даже не успел договорить фразу: «А ты уверена, что у тебя получится?», как Мэй снова исчезла и тут же вернулась. За это время она успела пройти в спальню и, нажав на нужные точки, еще глубже усыпить хозяев. Потом нашла тайник, подменила мешочки с травами и вернулась обратно. Мэй сунула Уйтору в руки мешочек с рафьей:

  – Все, бежим!

  И троица помчалась по темной улице. Первым опомнился и остановился Йан:

  – Эй, зачем мы так бежим, если за нами никто не гонится?

  – И правда! – воскликнул Уйтор. – Слушай, сестренка, как ты это сделала? Да так быстро?

  – Сложно объяснить, – ответила Мэй.

  – Я ж говорил, она круче меня! – напомнил Йан.

  Они простились с Уйтором на окраине. Тот помялся, но потом все же выговорил:

  – Спасибо вам! И простите, что я так глупо себя вел...

  – Да ладно! – махнула рукой Мэй. – Отк еоратс тенямоп... (Кто старое помянет).

  Мэй и Йан посмотрели вслед быстро удаляющемуся Уйтору и побрели обратно. Йан ухитрился заблудиться на темных улицах, но Мэй быстро вернула его на правильную дорогу, проворчав:

  – И почему ты никогда ничего не можешь запомнить?! А еще говорят, что это девушки не разбираются в топографии!

  Добравшись до постоялого двора, усталая парочка, даже не раздевшись, рухнула на кровать и благополучно проспала чуть не до полудня. Дальнейшее их путешествие было довольно однообразным: Йан и Мэй пересаживались с дилижанса на дилижанс, шли пешком или ехали на попутных повозках, неспешно передвигаясь от города к городу, от селения к селению. Конечно, было интересно осматривать окрестности и достопримечательности, знакомиться с местными обычаями и пробовать местные блюда, но Мэй чувствовала себя разочарованной: где же приключения? Но благоразумный Йан был только рад. Их отношения словно замерли: останавливаясь на постоялых дворах, они брали одну комнату, но Йан благородно спал на полу, хотя на людях парочка и позволяла себе показные нежности. Они часто вспоминали Эйше, тем более что он чуть не каждую ночь снился Йану, и Мэй по утрам привыкла спрашивать:

  – Ну что, в этот раз Эйше приходил к тебе?

  Эйше приходил, но больше Йан ничего не помнил – только сияющую фигуру в белом и внимательный взгляд.

  – Знаешь, – говорил Йан. – У меня такое ощущение, что он присматривает за нами!

  – Не доверяет? – возмутилась Мэй.

  – Нет, опекает.

  – Я всё думала над твоими словами, – задумчиво произнесла Мэй. – И вот что вспомнила: духовным покровителем клана Сурайту был сокол. А у Эйше...

  Тут Мэй запнулась и смущенно покосилась на Йана.

  – Ладно, расскажу. Понимаешь, в Школе все были без ума от Эйше – и девчонки, и мальчишки. Но девчонки, конечно, особенно. Он ведь такой красивый! И вот однажды мы решили подсмотреть, как он принимает омовение...

  – Вот бесстыдницы! – воскликнул Йан.

  – Да ладно тебе! Как будто сам за девчонками не подсматривал!

  – Никогда, – твердо ответил Йан, но слегка покраснел. Дело в том, что на Стене помыться было особенно негде: собирали дождевую воду и мылись в своих башнях – в больших лоханках. Но несколько раз в году, во время обильных ливней, люди, раздевшись, выходили на Стену под этот природный душ, чаще всего весной и летом, а осенью и зимой рисковали так поступать только самые закаленные. Были специальные места на Стене, отдельные для мужчин и женщин, но мальчишки есть мальчишки. Конечно же, Йан участвовал в запретных вылазках на женскую часть Стены. Но рассказывать об этом Мэй он не стал.

  – И что же вы, нахалки, увидели? – спросил он.

  – Да ничего особенного. Только его голую спину. И татуировку в виде птицы, раскинувшей крылья. Сейчас мне кажется, что это был сокол!

  – Да ты что! Неужели он, и правда, наследник клана Сурайту?

  Наконец, они добрались до пограничного города Тюрсу, выкинули фальшивые жетоны и с облечением вернулись к собственным именам: за все это время Мэй ни разу не ошиблась, а вот Йан часто путался – еще хорошо, что Йан было очень похоже на Ван, а Эйя – на Мэй, и всегда можно было сказать, что собеседник просто ослышался. За время пути Йан оброс довольно длинными волосами и отпустил усики с бородкой, которые делали его старше. А Мэй убирала свои отросшие волосы в небольшой пучок, как у замужней женщины, а вместо челки, прикрывавшей глаза, надевала теперь налобную повязку с цветной бахромой и бисером.

  Из Тюрсу они должны были отправиться дальше с торговым караваном, который следовал к Дождевым Горам, везя разные товары для племени Заклинательниц Дождя, чтобы поменять их на рафью и другие редкие вещи. Мэй с Йаном явились к вожаку каравана и вручили ему письмо от Эйше. Вожак Каису оказался настоящим великаном – Хойкасу, глава племени крийцаров, вряд ли бы достал ему до плеча, хотя и сам был не маленьким. Плечистый и мускулистый, заросший рыжей бородой, Каису мрачно рассматривал из-под нависших мохнатых бровей стоящую перед ним парочку:

  – О чем Эйше только думал, посылая сюда этих детей, – пробормотал он себе под нос, но «дети» услышали, и Мэй тут же вспыхнула, порываясь что-нибудь ответить, но Йан придержал ее за рукав.

  – Мы надеемся на вашу помощь, – сказал он, вежливо поклонившись.

  Каису фыркнул:

  – Ха! Еще бы! Ладно, до Гор я вас довезу, а там уж сами как-нибудь справитесь. Поедете в моем фургоне. Этот поход – не воскресная прогулка, так что будете слушаться меня во всем: скажу прыгать – прыгайте, скажу бежать – бегите. Поняли?

  – Все поняли, будем вас слушать, – почтительно ответил Йан, пока Мэй возмущенно пыхтела на заднем плане.

  – Первое указание: пусть девочка переоденется в мужскую одежду, чтобы не мозолить глаза моим парням, а то они лихие. И вообще, пусть поменьше высовывается.

  Йан, покосившись на «девочку», сказал:

  – Хорошо, мы так и сделаем. Но вообще-то мы можем постоять за себя. А моя жена... Ну, если кто-то к ней пристанет, то я буду волноваться скорее за напавшего, чем за жену.

  – О как! – удивился Каису. – А так и не скажешь. Ну ладно, вам еще представится случай показать вашу лихость. Идите, собирайтесь. Теплые вещи не забудьте. Послезавтра выходим.

  Караван состоял из шести больших и крепких фургонов, запряженных парами могучих лошадей – пестрые лошадки крийцаров показались бы жеребятами рядом с этими мохнатыми битюгами. В каждом фургоне ехало по трое человек, которые, сменяя друг друга, были то возчиками, то охранниками. Первый фургон принадлежал Каису, его жене Сурре и ее старшему брату, на редкость молчаливому мужичку – за все время пути никто не услышал от него и пары слов. Второй фургон вез шамана и двух его помощников. В остальных помещалось еще шесть мужчин и две семейные пары со взрослыми сыновьями. Все они, даже женщины, были кряжистыми, сильными и прекрасно умели обращаться с оружием. На новую парочку попутчиков они посматривали с насмешливой жалостью, а Сурра сразу же прозвала их «цыплятами».

  Караван неспешно двигался на восток, останавливаясь на ночлег, где придется. По дороге попадались лишь разрозненные селения да небольшие городки, а потом потянулась безлюдная лесостепь и сильно похолодало. По утрам трава серебрилась от инея, а в некоторых местах тонким слоем уже лежал снег. Иногда путники устраивали охоту на оленей или куропаток, и Йан радовался, что наконец сможет использовать лук, который уже столько времени бесполезно таскал с собой – он был метким стрелком.

  – Скоро и волков увидим, – сказал, попыхивая трубкой, Каису. – Тогда берегитесь.

  – Не пугай цыплят заранее, – укоризненно произнесла Сурра. – Подумаешь, волки.

  – Я имел дело со степными волками, – сказал Йан. – Могу с ними справиться.

  – Со степными-то любой дурак справится, – усмехнулся Каису. – Эти им не чета.

  Йан пожал плечами, но, когда увидел первого волка, невольно поёжился: на ближнем холме стоял, чуть помахивая хвостом, могучий и мохнатый серебристый зверь с черной полосой по хребту – он был чуть ли не вдвое больше степного волка. Зверь внимательно рассматривал караван, принюхиваясь.

  – О, вот и разведчик! – воскликнул Каису. – Ночью к нам гости пожалуют.

  – А можно я попробую его прогнать? – спросил Йан.

  – Ну, попробуй, – разрешил Каису.

  – Только вы уши закройте, ладно?

  Йан снял с пояса свою трубку-пугалку, нацелил ее на волка и дунул изо всех сил: волк осел на задние лапы и замотал головой. Йан дунул еще раз: волк, завизжав, скатился с холма и рысью помчался в сторону леса.

  – Ничего себе! – удивился Каису. – Знатное у тебя оружие. А с целой стаей справится?

  – Запросто! – гордо ответил Йан, убирая трубку.

  – А на демонов твое оружие действует? – спросила Сурра.

  – Не знаю, – растерялся Йан. – С демонами я не сталкивался...

  – Ничего, скоро столкнешься! – рассмеялся Каису, а жена толкнула его в бок:

  – Хватит запугивать цыплят! И с демонами справимся – в первый раз, что ли.

  А волки, которыми пугал Каису, так и не пришли. Ни в эту ночь, ни в последующие.

  Глава шестая, в которой герои встречаются с шаманом, сражаются с демонами и добираются до Дождевых Гор

  На первой же ночевке Каису велел «цыплятам» пойти в фургон шамана, который пожелал на них посмотреть. Не без некоторой робости парочка переступила порог шаманского обиталища, увешанного амулетами. Внутри было тепло: в круглом котелке тлели угли. Шаман был одет так же, как и все прочие возчики, только расшитая бисером налобная повязка да татуировки на лице и руках свидетельствовали о его статусе. Два его спутника – оба здоровенные парни, вышли из фургона, оставив «цыплят» наедине с шаманом. В полумраке фургона трудно было разглядеть лицо шамана и понять, сколько ему лет: то он казался совсем дряхлым, то вполне молодым. Во всяком случае, его темные глаза сверкали ярко, а когда он улыбнулся, рот оказался полон белоснежных зубов – таким богатством мог похвастаться далеко не каждый обитатель империи.

  – Не бойтесь! – сказал шаман. – Я, конечно, страшный, но детей не ем.

  – А мы и не боимся, – с вызовом ответила Мэй, а Йан, как всегда, дернул ее за рукав.

  – Вот и хорошо. Тогда дайте-ка мне на вас посмотреть...

  Он подтянул к себе Йана и положил руку ему на голову, закрыв глаза. Йан стоял, не шелохнувшись: он чувствовал проходящие сквозь него потоки Силы.

  – Ну что ж, неплохо, – сказал шаман, отпуская Йана. – Крепкий, восприимчивый к Силе, умный. Большой потенциал. Опыта, конечно, маловато, но это дело наживное. Теперь ты, девочка!

  Мэй неохотно подошла к шаману – тот повторил процедуру, сказав:

  – Расслабься, пожалуйста. Не надо так мне сопротивляться.

  «Послушав» Мэй, он высказался:

  – Тоже неплохо. К Силе не очень восприимчива, зато быстрая и самоуверенная. Вы хороши в паре. Все, как он говорил.

  «Кто – он? – подумал Йан. – Эйше?»

  – А теперь, мальчик, дай-ка мне свое оружие.

  Йан подал шаману дудку-пугалку, тот повертел ее в руках, рассматривая, потом вернул Йану:

  – Покажи, как работает.

  – Это очень неприятно, – предупредил Йан. – Даже больно! Но я дуну не сильно, не беспокойтесь. Мэй, закрой уши!

  И Йан легонько дунул в трубку – шаман и не поморщился.

  – Давай во всю мочь, – велел он.

  Йан пожал плечами, но исполнил приказ, с интересом глядя на шамана: тот сильно побледнел и поморщился, но даже не покачнулся.

  – Понятно, – сказал он. – Хорошая вещь. Оставь мне на пару часов, я усилю ее свойства, чтобы работала против демонов.

  – А так можно? – обрадовался Йан.

  – Я сделаю. Идите, погуляйте.

  Йан и Мэй вышли. Фургоны стояли кольцом, внутри образовавшейся площадки горел большой костер, на котором жарилась туша подстреленного накануне оленя. Гулять тут было особенно негде, поэтому парочка выбралась на внешнюю сторону круга и принялась весело носиться вокруг фургонов, бросаясь снежками – оба впервые видели снег. Через некоторое время Сурра позвала их ужинать и ворчала, отряхивая:

  – Вот извозюкались! Как дети малые! Вот цыплята так цыплята!

  Йан и Мэй присели у костра и принялись за мясо, которое им щедрой рукой навалила Сурра. Запивали подогретым вином, так что скоро им стало жарко и пришлось снять шапки. Йан поглядывал на Мэй, которая слегка растрепалась, но выглядела очень хорошенькой и юной. Щеки ее разрумянились, глаза сверкали. Но вдруг Йан почувствовал какую-то опасность, быстро огляделся и увидел, что сидящий напротив Мэй мужчина пристально на нее смотрит, просто глаз не сводит. Присмотревшись, Йан его узнал – это был один из подручных шамана, Мийто. Несмотря на ощутимый мороз, он так и ходил в легких штанах, рубашке и жилете и никогда не покрывал голову. Парень был очень красивый, даже Йан это оценил: темные кудри до плеч; брови вразлет; яркие, чуть раскосые черные глаза с длинными ресницами; чувственный рот, словно застывший в легкой усмешке... Весь его облик создавал образ хищника – смелого и безжалостного. Уловив внимательный взгляд Йана, Мийто лениво посмотрел на него, усмехнулся и опустил ресницы, с показным усердием вгрызаясь в свой кусок мяса на косточке.

  Шаман, вернув Йану обновленную дудку, дал им с Мэй еще по парочке амулетов – один следовало носить на шее, другой – на правой руке. И строго сказал:

  – И не забывайте про шойгхате! Оно вам пригодится.

  Мэй и Йан переглянулись. Пропустив Мэй вперед, Йан задержался и тихо спросил у шамана:

  – Скажите, ваш помощник Мийто... Нам следует его опасаться?

  – Он показался тебе опасным?

  – Сам не знаю, но что-то настораживает.

  – Ладно, я присмотрю за ним. Он едет с нами впервые, пришел с письмом от моего друга, я не мог отказать. Так-то он ничего, но уж очень себя любит!

  – Себя и... девушек? – уточнил Йан.

  – Ах, вот в чем дело! – рассмеялся шаман. – Он что, подъезжал к Мэй? Не волнуйся, с этим я разберусь. Не надо ревновать Мэй – всем видно, что она тебя очень любит.

  Йан удалился, размышляя над словами шамана: любит? Всем видно? Почему ж он сам этого не видит? Вечно пилит его, ворчит, никогда не похвалит! Вот и сейчас устроила выволочку:

  – Где ты ходишь? Устала тебя ждать!

  – Иду-иду! – покорно отозвался Йан. Хотя, и куда им было торопиться...

  Добравшись до границы большого леса, караван остановился на два дня и две ночи. И все это время шаман и его помощники, сменяя друг друга, исполняли вокруг специально разожженного костра танец призыва солнца – последее время погода была пасмурной. Каису объяснил «цыплятам», что этот лес нужно проехать за светлое время суток, желательно под солнцем – тогда демоны не тронут, они боятся солнца. Но на следующий день караван тронулся в путь еще затемно, иначе бы не успел до ночи пересечь лес.

  – Ничего, на краю леса демоны слабые, прорвемся, – сказал Каису.

  Впереди теперь ехал фургон шамана, на крыше которого сидел сам шаман и его второй помощник, а Мийто правил.

  – Тебе придется до восхода солнца идти первым, чтобы твоя трубка не оглушила лошадей. Но не торопись, – сказал Йану шаман. – Как только увидишь что-то необычное, что бы оно ни было – хватай свое оружие. А мы тебя подстрахуем.

  Мэй пришлось остаться в фургоне Каису, а Йан вышел вперед и медленно двинулся по просеке, внимательно глядя по сторонам. Внезапно сзади раздался крик шамана:

  – Впереди!

  Йан вгляделся и увидел сначала два красных огня, а потом в утреннем сумраке вырисовалась фигура огромного волка, уши которого были выше верхушек деревьев. Йан дунул в трубку, и фигура волка рассыпалась снежной крупкой.

  – Вверху! – крикнул шаман, и Йан уничтожил гигантского ворона, а сам шаман метнул вправо огненный шар, который заставил исчезнуть какую-то странную фигуру, сотканную из клубящегося дыма. Потом началось настоящее сражение: огненные шары летали во все стороны, а Йан еле успевал поворачиваться, слыша крики: «Справа! Впереди слева!» Наконец взошло солнце, так что дальше караван двигался уже без помех. Небольшое сражение пришлось выдержать и на выезде из леса, потому что садящееся солнце скрылось в тучах, но Йан уже чувствовал себя опытным бойцом. Караван проехал еще немного и остановился на ночевку. Возчики подходили к Йану, хлопали его по плечам, обнимали, хвалили за смелость и меткость.

  – Ну что? – спросил, улыбаясь, Каису. – Может, всегда с нами будешь ездить? Шучу, шучу.

  Йан покосился на Мэй, но она делала вид, что ничего особенного Йан не совершил – так, погулять сходил. Йан вздохнул. Через три дня караван добрался до подножия Дождевых Гор. Морозы и снега остались позади – в здешней степи, защищенной с одной стороны лесом, с другой – горами, веял теплый ветерок и жужжали над цветами пчелы. Все радостно скинули теплые одежды, а Мийто так и вовсе щеголял голым торсом, поигрывая мощными мускулами.

  Каису рассказал «цыплятам»:

  – Сначала мы выгрузим товары и поднимем их вон туда, – он указал на раскидистое дерево, росшее на горном хребте. – Это Дерево Обмена. Из долины придут женщины племени со своим товаром, мы обменяемся. Займет это дня два, а то и три. Загрузим фургоны, и тогда я покажу вам тропу, которая выведет вас в степь за Горами. Она проходит правее, чем эта, и более пологая. Дальше вам придется идти пешком, если не сговоритесь с кочевниками и не одолжите лошадей.

  – А что за товары принесут женщины племени? – поинтересовалась Мэй.

  – Прежде всего рафью во всех видах и другие лечебные травы. А еще разные плетеные поделки.

  – А что это за рафья такая? – спросил Йан. – Она кустарник или дерево?

  – Ни то, ни другое, – ответила Сурра. – Это растение.

  Оказалось, что заклинательницы Дождя живут на склонах гор, расположенных кольцом вокруг долины. Там у них особый климат, поэтому рафья может расти только в этой долине. В начале сезона дождей, когда из залитой водой земли вылезают зеленые перья рафьи, женщины рассаживают луковицы – вернее, выдирают старые, трехлетние, оставляя молодые. Старые идут в пищу: можно сырыми есть, можно варить-жарить. На вкус луковицы как капуста, но поострее. Зеленые перья сквашивают и гонят из них водку. Рафья цветет, раскрывая зеленые перья, внутри которых образуются метелочки с мелкими фиолетовыми цветочками, у них очень нежный аромат. Вся долина при этом словно покрывается фиолетовым туманом. Потом перо закрывается и внутри образуются семена размером с зерно риса, а по форме как крошечный боб. Черный, когда созреет. Из семян как раз и делают волшебный порошок, который не только улучшает вкус еды, но и лечит разные болезни, особенно мужское бессилие. Перо постепенно меняет цвет с зеленого на желтый, потом на оранжевый. Когда перо желтое, от полей все время доносится нежное шуршание и шелест – от ветра. И вот, когда кончики стали оранжевыми – пора собирать. Дозреет в амбаре. Потому что дозревшее перо высыхает и от малейшего прикосновения «стреляет» семенами, скручиваясь в две завитушки. Соломку сжигают – она очень горючая. А золу где только не применяют: вместо соли и мыла, в качестве удобрения на те же поля... В общем, вся жизнь заклинательниц Дождя держится на рафье.

  Йану и Мэй очень хотелось хоть издали посмотреть на долину, и Йану это удалось, потому что он вызвался помогать носить грузы. Когда он отдыхал после очередного подъема и спуска, Мэй жалобно попросила, взяв Йана за руку:

  – Йанчик, можно я тоже с тобой один раз поднимусь? Только до Дерева Обмена. Это же родина моей бабушки! Я одним глазком гляну и сразу же назад. А?

  – Да там и смотреть не на что – все в тумане.

  – Ну пожалуйста-пожалуйста!

  Она заглядывала Йану в глаза и гладила его руку своими нежными пальцами. Йан растаял, но ответил строгим тоном:

  – Только один раз! И чтобы ни шагу в долину. Поняла?

  – Хорошо-хорошо! – обрадовалась Мэй, а Йан, повинуясь неясному чувству тревоги, быстро взглянул направо, успев увидеть, как поспешно удаляется Мийто. Подслушивал? И зачем?

  Глава седьмая, в которой становятся явными тайные помысли Мийто, а герои попадают в ловушку

  Когда Мэй поднялась к Дереву Обмена, она и правда мало что увидела: долина была укрыта легким туманом, в котором с трудом просматривались разноцветные квадратики полей, лепящиеся к склонам хижины и движущиеся фигуры заклинательниц. Это было похоже на пиалу с молоком, сильно разбавленным водой – правда, сиреневого оттенка. Постояв у дерева, парочка отправилась обратно к лагерю. Йан с грузом рафьи шел медленно, и Мэй его обогнала, легко сбегая по тропинке.

  – Не беги, упадешь! – крикнул ей вслед Йан, но она только отмахнулась.

  Тропинка петляла по склону, и, в очередной раз свернув, Йан не увидел впереди Мэй. Но когда он пришел в лагерь, Мэй и там не оказалось. Йан обошел все фургоны, снова поднялся к Дереву Обмена – Мэй не было нигде. Йан запаниковал. Больше всего его смущало, что на горе он ничего не чувствовал, тогда как в лагере его одолевала тревога, направленная именно на гору. Увидев Каису, Йан подбежал к нему:

  – Мэй пропала!

  Каису нахмурился и громко свистнул, призывая возчиков в лагерь. Когда народ собрался, он внимательно всех осмотрел и спросил:

  – Где Мийто?

  Никто не знал. Шаман сказал:

  – Я найду его.

  Он пошел по тропинке на гору, Каису и Йан – за ним. Шаман шел быстро, но часто останавливался, закрывая глаза и прислушиваясь. Он резко свернул с тропинки и стал пробираться сквозь траву, пока не вывел своих спутников на небольшую поляну, почти целиком закрытую склоненными ветвями могучего дерева, у ствола которого происходила какая-то возня и слышались сдавленные стоны и рычание. Йан, опередив всех, бросился к дереву и на секунду замер, увидев, что там творится: Мэй лежала на земле, судорожно брыкаясь и вырываясь из объятий полуголого Мийто, который зажимал ей рот ладонью. Одежды ее были разорваны, а мускулистая спина Мийто испещрена кровавыми царапинами.

  – Мэй! – закричал Йан, бросаясь к ней. Увидев Йана, Мэй перестала вырываться и зажала уши. Йан понял, выхватил трубку-пугалку и дунул из всей силы. Мийто замер, потом медленно поднялся и пошел на Йана. Лицо его тоже было исцарапано. Йан дунул еще раз – Мийто продолжал идти, хотя из ушей у него уже шла кровь. Не успел Йан дунуть в третий раз, как из-за его спины вылетели огненные шары: один ударил Мийто в грудь, второй попал в голову. Мийто ничком рухнул на землю, шаман и Каису подошли к нему, а Йан бросился к Мэй: