Текст книги "Лишняя Принцесса (СИ)"

Автор книги: Евгения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

  А потом он повел меня по длинным коридорам к большой двустворчатой двери, украшенной искусной резьбой. В одной из створок была дверь поменьше, слуга отворил ее и поклонился мне, указав рукой на вход. Я вошел и оказался в огромном зале с высокими островерхими окнами, немного напоминающем внутренность какого-нибудь католического храма. В другом конце зала, прямо напротив входа, стояло кресло, больше похожее на трон, на котором восседало давешнее Существо. Меня передернуло. Раздался короткий звенящий звук, словно стекляшка разбилась, и я вспомнил, что так оно смеется.

  – Подойди ближе и сядь, – сказало Существо. – Не бойся.

  Опять тот же эффект синхронного переводчика в голове – я не смог бы воспроизвести ни одно произнесенное Существом слово, но понимал сказанное. Напротив кресла стоял стул – как раз на том расстоянии, чтобы я не испытывал дискомфорта: два метра. Я сел на стул и уставился на Существо. Некоторое время мы разглядывали друг друга: сейчас Существо было одето в широкие штаны и рубаху все того же синего цвета – низ штанов, ворот и манжеты рубахи богато расшиты золотом и драгоценностями. На голове у Существа – что-то вроде синей чалмы. Я заново удивился сияющей белизне его кожи, выразительным синим глазам и необыкновенным белым ресницам с золочеными кончиками – их трепет завораживал меня. Существо расхохоталось:

  – Ты удивительный человек! Находишься неизвестно где, ничего не понимаешь, дрожишь от страха, а больше всего тебя заботят мои ресницы. Да, они мои собственные. Пришлось отрастить, потому что здешнее солнце вредно для моих глаз. Ладно, для начала я представлюсь: Ааш-шу Мерай Ковишба Шинадая, шои-анба. Являюсь наместником и полномочным представителем Верховного Владыки в здешних землях. Назови свое имя.

  – Меня зовут Александр Николаевич Петраков, – сказал я, решив показать, что тоже не лыком шит.

  – Очень длинно.

  Кто бы говорил, подумал я и пожал плечами:

  – Можно просто Саша.

  – Смешно звучит. Ты не против, если я дам тебе новое имя? По нашему образцу? Например... Шаш-ши?

  Ага, а это не смешно!

  – Ладно, – сказал я, вздохнув. – Шаш-ши так Шаш-ши. Можно спросить? Про ресницы я понял, но все остальное! Как так получается, что мы друг друга понимаем? И что это за место? Почему я сюда попал? И как мне отсюда выбраться? Я могу вернуться домой? И зачем ты...

  Тут я слегка дрогнул, но все-таки продолжил:

  – Зачем ты слизал мою кровь? И кстати – слизал или слизала? Кто ты? Мужчина или женщина?

  – Много вопросов. Но тебя можно понять. Давай мы будем разбираться постепенно? У меня же есть и другие обязанности, не все с тобой болтать.

  – Ответь хоть на один вопрос, любой! Пожалуйста!

  – Хорошо. Ты находишься в Мире Горючих Камней в Колонии. Это место можно назвать заповедником. Или зоопарком, как говорят некоторые мои родичи, чересчур ядовитые и лишенные сострадания. А я тут вроде смотрителя. Ты попался в ловушку, установленную в твоем Мире. Раньше их было много – и у вас, и в других Мирах. Мы собирали образцы разумной жизни и исследовали их.

  – Зачем?

  – Чтобы понять себя. Некоторые из пойманных предпочитали потом вернуться домой, некоторые захотели остаться здесь. Так образовалась эта небольшая колония. Но с тобой возникла проблема: ты каким-то чудом попался в сломанную ловушку, так что вернуть тебя домой...

  – Не получится?!

  – Возможно, получится. Но не сразу. Придется либо чинить эту, либо перенастраивать другую. Раньше мы активно работали с людьми из твоего Мира, даже жили там некоторое время. Это было очень давно. Так что среди местного населения много потомков твоих земляков. А пока мы занимаемся проблемой твоего возврата, ты ведь не откажешься подвергнуться исследованиям? Интересно, как вы изменились за последние десять тысяч лет. Кстати, об исследованиях – мой язык оснащен специальными рецепторами, так что анализ твоей крови уже произведен. Но надо уточнить детали, так что...

  – Ладно, мне не жалко. Надеюсь, это не больно? А кто будет заниматься исследованиями? Ты или кто-то из твоих? А то я... Мне тяжело находиться близко к тебе. Интересно, почему? Прямо мутит, в глазах темнеет и в ознобе трясет. Но ты, похоже, это и сам знаешь. Так все-таки – сам или сама? Он или она? Или вообще оно?

  – Как тебя, однако, заботит подобная ерунда.

  – Но должен же я понимать, как с тобой разговаривать!

  – Какое счастье, что в нашем языке нет никаких родовых отличий. У нас четыре пола, как я могу тебе объяснить, кто я?

  – Четыре?! Зачем вам столько?!

  Но как я ни наседал, Ааш-шу не соизволил (соизволила?) просветить меня, отложив разговор на завтра. Я постепенно склонялся к мысли, что это Существо – женского рода. Сам не знаю, почему. Но насчет озноба и прочего я разъяснения получил. Правда, после них возникло еще больше вопросов, но я видел, что Ааш-шу и сам (сама?) не знает ответов.

  – Дело в том, что все, кто живет тут, как бы они ни выглядели, существа одного Мира. А мы – шу-инны – пришли с Другой Стороны.

  – С какой другой?!

  Но тут в дальних дверях возник слуга, одетый в темно-красное одеяние. Он что-то сказал Ааш-шу и поклонился.

  – Мне надо идти. До завтра, Шаш-ши.

  6. Четыре пола

  Шаш-ши! У меня голова шла кругом. За мной пришел мой желтый прислужник и отвел в лабораторию, где меня «исследовали»: снимали кардиограмму, брали кровь из вены, просвечивали на каких-то аппаратах. Потом был обильный обед и прогулка по саду, который потряс мое воображение необыкновенными деревьями и цветами. К ночи я настолько утомился, что заснул, как убитый, но проснулся довольно рано и долго лежал, переваривая вчерашние впечатления и разговоры. В сутках тут, кстати говоря, было двадцать шесть часов, если верить сложному устройству с множеством самостоятельно переворачивающихся колбочек, напоминающих наши песочные часы.

  Ааш-шу я увидел только после обеда. Похоже, он (она?) подготовился к разговору, так что я прослушал длинную лекцию о занимательном способе размножения, принятом у народа шу-иннов. Как я и предполагал, Ааш-шу оказалась женщиной! Но обо всем по порядку.

  Все шу-инны делятся на четыре категории по половому признаку. Шои-анба, к которым относится и Ааш-шу, или Первые (Изначальные) – это, условно говоря, женщины, способные произвести на свет потомство. Шои-анба рождается очень мало, и принадлежность к этой категории проявляется довольно поздно: в пересчете на наш человеческий возраст это примерно лет пятнадцать. Поскольку шу-инны живут очень долго, то у них это где-то лет сто пятьдесят. Начиная с этого времени шои-анба много путешествуют, чтобы расширить круг общения и встретить своего Второго или Неизбежного – шуи-вири.

  По каким признакам шои-анба и шуи-вири опознают друг друга, я так и не понял, но между ними мгновенно возникает очень сильная и неразрывная связь – шоэнúя, больше духовная, чем физическая, поскольку происходит слияние их эо-шэнов. Термин «эо-шэн» означает одну из внутренних сущностей, что-то вроде души или духа – некая сияющая или огненная ипостась. Как я понял из объяснений Ааш-шу, им даже не нужно вступать в интимные отношения: при встрече с шуи-вири и образовании шоэнии в организме шои-анба запускается сложная программа внутренних преобразований, в конечном итоге приводящая к рождению потомка. Шои-анба и шуи-вири вместе тщательно подбирают себе шаи-таи и шуи-нау – Третьего или Необходимого и Четвертого или Случайного. Подбирают без особых претензий к их душевным и физическим качествам, потому как эти двое не входят в шоэнию.

  Причем все это занимает кучу времени, иногда лет сто. В результате объединения четверых образуется нечто вроде семьи, которую они называют тешарон. Когда рождается потомок, Четвертый – шуи-нау – может уйти и попытать счастья в новых отношениях: у некоторых из них есть неплохие шансы оказаться на месте Третьего в другом союзе. Третий – шаи-таи – остается в семье навсегда, помогая воспитывать потомка. А если пара решает завести еще одного потомка, что случается не так часто, она ищет нового кандидата на роль Четвертого. Третий же незаменим. Правда, очень редко случалось такое, что Третий из одного союза внезапно оказывался Вторым для посторонней шои-анба, и это вызывало нешуточные конфликты интересов и приводило к настоящим драмам, потому что отказаться от зова шои-анба невозможно. Отсюда можно сделать вывод, что только шои-анба обладает четко определяемой половой принадлежностью, а все остальные взаимозаменяемы, хотя без участия всех четверых потомок никогда не появится на свет. Как происходит сам процесс зачатия, Ааш-шу мне не рассказала, а я постеснялся спрашивать.

  Так мы и проводили часть дня – в разговорах. Ааш-шу просвещала меня по части шу-иннов, а я рассказывал ей о нашей жизни. Чем Ааш-шу занималась в остальное время, я не знал, но часа два-три в день она уделяла мне. Мы не всегда располагались в зале, порой гуляли по саду или по хранилищу ценностей, собранных шу-иннами в других Мирах за многие тысячелетия. Ааш-шу дала мне одну из серебристых «капель» – шируку, чтобы я полетал по окрестностям. Мой желтый слуга меня сопровождал. Вообще мне была предоставлена свобода передвижений, так что постепенно я обошел бóльшую часть замка, а он огромный! Ааш-шу жила на самом верху, куда мне доступа не было.

  Мне выдали специальный ключ, открывавший некоторые двери – так я обнаружил библиотеку. Каких книг там только не было! И привычного для меня вида, и в виде свитков, вертикальных и горизонтальных, и в виде «гармошки». Один из таких свитков я рассматривал полдня, прокручивая слева направо с помощью специальных «катушек». Это была опись всех живых существ Колонии – с картинками и пояснениями, которые, правда, были бесполезны для меня, потому что при чтении «синхронный переводчик» не работал. Кстати, о «синхронном переводчике» – Ааш-шу сказала, что пока я валялся в ловушке без сознания, автомат внедрил мне чип с этим самым переводчиком и поставил метку, позволяющую отследить передвижения. На самом деле меня могли изловить практически сразу, но почему-то позволили дойти до рынка. Потом Ааш-шу призналась, что хотела сама меня опознать, не пользуясь сканером.

  – И мне это удалось! – гордо произнесла она.

  – По одежде? – спросил я.

  – Да просто увидела незнакомое лицо.

  – То есть... Подожди! Что ты хочешь сказать? Ты знаешь в лицо все население Колонии?!

  – Конечно, – серьезно сказала Ааш-шу, но тут же рассмеялась:

  – Если честно, тебя легко было опознать по выражению лица – все остальные ко мне привыкли, а ты явно видел впервые. Я показалась тебе... уродливой? Страшной?

  – Нет! Удивительной, невероятной... В общем, я был потрясен.

  – Особенно моими ресницами?

  – Больше всего твоими глазами

  Это не было комплиментом – глаза Ааш-шу действительно меня завораживали. Я жалел, что не могу подобраться к ней ближе, чтобы рассмотреть это чудо природы: в полумраке ее глаза становились темными безднами, а на свету поражали прозрачной глубиной, переливающейся всеми оттенками синего. Не глаза, а Космос. Потом, увидев других шу-иннов, я понял, что гипнотическая притягательность взгляда – их общая особенность.

  Однажды ночью, когда мне не спалось, я решил посидеть в саду. Вышел из своей комнаты и направился вверх по коридору – в замке не было ни одной лестницы, их заменяли пологие пандусы. Слуги лихо раскатывали по ним на самокатах, пару раз и я не удержался. Таким образом, замок представлял собой нечто вроде рукотворной горы с серпантином коридоров-пандусов, оплетающих комплекс жилых помещений и лабораторий, которые были как бы нанизаны на пустотелый стержень – шахту лифта. Им пользовалась только Ааш-шу. Я потихоньку шел вверх по пандусу, еле освещенному ночниками, и вдруг услышал какой-то приближающийся звук. Я прижался к стене. Из-за поворота показалась Ааш-шу – она лихо неслась вниз на самокате, ее синий балахон и волосы развевались. Я впервые увидел Ааш-шу с непокрытой головой – ее длинные пепельные волосы отливали перламутровым блеском. Меня она не заметила, а я обалдело потряс головой: ничего себе наместница развлекается!

  И подумал, что Ааш-шу так и не открыла мне свой возраст, хотя я не раз приставал. Я уже знал, что живут шу-инны очень долго, тысяча лет для них не предел, но средняя продолжительность жизни – лет 700-800, то есть, примерно в десять раз дольше нашего. Так что, если бы я был шу-инном, мне бы исполнилось аж 290 лет. Сколько же Ааш-шу? Может, она очень юная? Я несколько раз замечал, что Ааш-шу ведет себя как впечатлительный подросток, что было довольно забавно и трогательно при ее высоченном росте и суровом выражении лица, которое не менялось, даже когда она смеялась. Ааш-шу хлопала в ладоши и подпрыгивала, выиграв у меня в местную разновидность шашек, а когда ей на руку с крошками села маленькая и очень осторожная желтая птичка, в глазах Ааш-шу показались слезы. Наутро я в очередной раз пристал к Ааш-шу с вопросом о ее возрасте. Наконец, она тихо произнесла:

  – Сто семьдесят.

  – Сколько?!

  Я не поверил своим ушам: по нашим меркам она совсем девчонка! Наверно, только школу окончила. Ааш-шу рассказывала, что обычно свое образование шу-инны завершают лет в двести пятьдесят. А она в свои сто семьдесят служит тут наместницей! Хотя происходит из семьи Владыки – короля, по-нашему. Значит, она принцесса. Как же так? Разве принцессам полагается такое занятие? Да еще таким юным? Все невысказанные вопросы, очевидно, были написаны у меня на лице, потому что Ааш-шу вздохнула и еще ниже опустила голову. Потом встала и отошла к окну. Стоя спиной ко мне, она сказала:

  – Все потому, что я лишняя.

  – Лишняя принцесса? Это как?

  – Да так. В нашем тешароне уже есть шои-анба. Обычно рождается только одна. Все думали, что мне достанется участь шаи-таи, но вышло так. Не знаю, почему. В других тешаронах это было бы счастьем, но для нашего клана это беда, потому что может возникнуть путаница в наследовании. А этого нельзя допускать. Поэтому мне дали эту должность в колонии. Я приехала сюда двадцать лет назад, когда еще был жив прежний наместник, который обучал меня. Недавно он скончался, так что теперь я управляю самостоятельно.

  Я затаив дыхание смотрел на ее прямую спину в синей накидке и думал: «Надо же! Безжалостно выкинули ребенка из семьи, не дали толком доучиться, отправили в ссылку...» Ааш-шу обернулась и посмотрела прямо на меня. И вдруг я увидел ее как бы глазами шу-инна: не странное высоченное существо с неестественно белой кожей, а юную девушку, обиженную родными, одинокую и страшно гордую – вон как она задрала подбородок, как старается скрыть слезы! У Ааш-шу дрогнули губы, и она быстро проговорила звенящим голосом:

  – Ничего, мне тут вполне хорошо. Раньше таких, как я, вообще убивали.

  – Убивали?!

  7. Лишняя принцесса

  Сказать, что я был потрясен, значит – ничего не сказать. Мне было так жалко Ааш-шу! Получается, она, как и я попала в ловушку. И тоже пленница здесь, в этом «зоопарке». А ведь вела, наверно, веселую и увлекательную жизнь, как и положено принцессе. Надеялась на будущее, строила планы, мечтала о семье, то есть о тешароне! Черт, как же все-таки они справляются вчетвером?! Теперь и не спросишь – ясно же, что Ааш-шу этого просто не знает по малолетству. Я представил, как она, должно быть, сначала обрадовалась, став шои-анба, как мечтала о встрече со своим шои-вири, представляла, какой он! А потом – страшный облом, и вот она тут, в колонии. Утонченная принцесса среди варваров. Да ей же и поговорить тут не с кем, не с туземцами же! Тем более, не со слугами: те, что рангом повыше, вообще казались мне живыми автоматами, а те, что рангом пониже, вроде моего желтого, ничем не отличались от местных жителей, не блещущих интеллектом, как я успел заметить. Теперь понятно, почему ей так нравится мое общество...

  Все эти мысли вихрем проносились у меня в голове, а между тем с нами происходило что-то странное. Взгляд синих глаз Ааш-шу притягивал меня все сильнее, и вот я шагнул вперед и двинулся к ней, оставшись стоять на месте. И Ааш-шу медленно поплыла мне навстречу, стоя неподвижно у окна. Не знаю, как это можно внятно объяснить, но так оно и было: мы стояли – и мы двигались. Мы? Или наши сияющие тени? Наши огненные сущности? Мое пламя было обычным, пламя Ааш-шу – голубым. Наконец два огненных существа встретились и обнялись. И тут у меня кончились все слова. Невозможно передать охватившее меня – нас! – чувство. Целый комплекс чувств. Любовь, нежность, сострадание, счастье, блаженство, восторг, эйфория, экстаз – сколько не нанизывай слов, сути они не передают. Все вместе плюс еще что-то. Это продолжалось вечность, а потом внезапно закончилось. Ааш-шу ушла. Почему-то я знал, что сейчас не нужно идти за ней следом. Я постоял некоторое время, потрясенный, потом тоже пошел к себе. Всю ночь не спал, вспоминая и переживая произошедшее с нами чудо.

  Утром я не стал завтракать, а сразу побежал к Ааш-шу. Искать мне ее не пришлось: я чувствовал, где Ааш-шу скрывается – в старом саду. Там была скамейка над ручьем, где мы часто сидели, каждый на своем конце, чтобы расстояние между нами оставалось приемлемым – полтора метра. Разговаривали и бросали крошки обитающим в ручье смешным зверюшкам с длинными рыбьими телами, раздвоенными хвостами, лягушачьими лапками и пучеглазыми мордочками. Они ловко плавали и легко выбирались на берег, а по вечерам пели журчащим дружным хором, гораздо приятнее, чем наши лягушки. Так и оказалось – Ааш-шу сидела на скамейке. Она закуталась в просторный плащ и надвинула капюшон на лицо. Я сел на свой конец скамьи и сказал:

  – Привет!

  Она не отозвалась. Помолчала и буркнула:

  – Ты вернешься к себе домой.

  – Вон как? Но ловушка же сломана?

  – Я вызвала мастеров для настройки другой ловушки. Они давно прибыли. Так что уже скоро...

  – Но как я вернусь после того, что с нами случилось? Ты не могла не понять, если даже до меня дошло!

  – Не знаю, о чем ты говоришь.

  – Ааш-шу, посмотри на меня. Пожалуйста. Хочу видеть твои прекрасные глаза.

  Она повернулась ко мне, но тут же отвела взгляд:

  – Не надо.

  – Чего ты боишься?

  – Это неправильно! Так не бывает.

  – Чего не бывает?

  Она молчала.

  – Ладно, тогда скажу я. То, что вчера произошло между нами... Это же была шоэнúя, правда? А эти языки пламени – наши эо-шэны?

  – Наверно.

  – Ну, и как я могу вернуться? Ты сама рассказывала, что связь между шои-анба и шуи-вири нерасторжима, что Первая Изначальная и Второй Неизбежный созданы друг для друга.

  – Ты не можешь быть шуи-вири! Ты вообще существо другого вида! Ты с Другой Стороны...

  Она заплакала.

  – Если бы я мог, я бы обнял тебя. Позволь это сделать моему эо-шэну!

  И мы обнялись, оставшись сидеть каждый на своем конце скамейки.

  – Понимаешь, – сказала Ааш-шу. – Меня же сюда сослали как раз для того, чтобы я не могла встретить своего шуи-вири. И вот, пожалуйста. А вдруг... А вдруг они решат нас убить?

  – Нет. Они нас не убьют.

  – Как ты можешь быть уверен?!

  – Ты же рассказывала, что главная цель шу-иннов – познание. А когда им еще выпадет возможность изучить столь странный союз?

  Ааш-шу рассмеялась сквозь слезы:

  – И то правда.

  – А потом, мы же можем им не говорить! Или не можем?

  – Не можем. Во-первых, они сами все заметят. И очень скоро. Прямо сегодня. Потому что прибыл сам Верховный Правитель Аошу-нири! Это большая честь. С ним мой старший шаи-таи и министр колоний. И еще, возможно, прибудет Оши-ниу. Это самая древняя из ныне живущих шои-анба.

  – А почему ты сказала, что они сами заметят?

  – А вот!

  Ааш-шу встала, скинула плащ и медленно повернулась. Я обомлел. Под плащом, как оказалось, на ней было длинное платье без рукавов и с глубоким вырезом на спине. Ааш-шу удивительным образом переменилась: ее кожа больше не была ослепительно белой. Она стала матовой и словно полупрозрачной, как опал или лунный камень, а при малейшем движении по телу пробегали радужные блики.

  – Да, это трудно не заметить, – растерянно пробормотал я.

  – Это и есть во-вторых: в моем организме уже начались необратимые изменения, и если мы не найдем себе шаи-таи и шуи-нау, я заболею и умру. А здесь мы их точно не найдем, так что придется просить у Владыки разрешения вернуться...

  Но тут нас прервал слуга – оказалось, что почетные гости уже ждут нас в большом зале. Гостей было трое, и только увидев впервые взрослых шу-иннов, я понял, какая юная Ааш-шу: они оказались еще выше ростом, чем она, а кожа их с годами стала более смуглой, так что напоминала светлый пергамент или бледный непрозрачный янтарь. Двое были одеты в разные оттенки синего, а один – в наряд из удивительной двухцветной ткани, отливавшей то пурпуром, то серебром: очевидно, это и был Верховный Правитель.

  Гости сидели на раззолоченных креслах и при нашем появлении только кивнули, а Ааш-шу подошла к каждому и поклонилась, особенно низко – Верховному. Сидевший сбоку шу-инн ласково потрепал ее по щеке, и я подумал, что это, наверно, и есть шаи-таи, воспитавший Ааш-шу. Мое кресло находилось на расстоянии метров четырех от них, и то я с трудом выносил присутствие сразу четверых шу-иннов: меня замутило, а на лбу выступил пот. Некоторое время все молчали. Шу-инны рассматривали меня, а я их.

  Внезапно все встали, и я тоже вскочил. Отворились дальние двери, и вошла очень старая шои-анба в серебристо-сером одеянии – Оши-ниу, вспомнил я ее имя. Не представляю, сколько ей на самом деле было лет, на мой взгляд – так пара тысяч! Оши-ниу шла медленно, опираясь одной рукой на трость, другой – на руку сопровождавшего ее слуги в фиолетовой одежде. Очевидно, это слуга наивысшего ранга. Я уже заметил, что слуги в темно-красной одежде могут подходить к Ааш-шу очень близко, а этот и вовсе вел старуху под руку. Выглядела она очень импозантно, несмотря на согбенную спину и обилие морщин. Ее кожа тоже обладала опаловой матовостью и полупрозрачностью, только янтарного оттенка. Глаза цвета морской волны сияли на морщинистом лице, подобно звездам. Но чем ближе подходила Оши-ниу, тем хуже мне становилось. В конце концов, меня словно волной отнесло к дальней стене, где я и свалился в обморок.

  Очнулся я в объятиях Ааш-шу – вернее, ее эо-шэна.

  – Все нормально, Ааш-шу, – сказал я. – Я справлюсь.

  Оказалось, пока я был в отключке, троица высоких (во всех смыслах) гостей покинула нас, а присутствие всего двух шу-иннов выносить гораздо легче, чем пятерых. Слуга подал мне питье в бокале – отдавало хвоей и еще чем-то незнакомым, но приятным.

  – Выпей это, – велела Оши-ниу. – А потом приблизься, насколько сможешь. А ты, дитя, успокойся и подойди ко мне.

  Ааш-шу села на пол у ног Оши-ниу и положила голову ей на колени. Слуга перенес мой стул, и я расположился метрах в двух от них, на самой границе.

  – Что же нам с вами делать, дети? – задумчиво произнесла Оши-ниу. – А я-то не верила, что такое вообще возможно! Что ж, теперь убедилась. Настолько сильной шоэнии я за всю свою жизнь не встречала. А ведь юноша принадлежит совсем к другой расе разумных существ...

  – Может быть, не надо с нами ничего делать? – спросил я. – Оставить, как есть?

  – Да если бы это было возможно! – вздохнула Оши-ниу. – Ааш-шу уже изменилась, процесс запущен, надо идти дальше. Она, конечно, слишком молода, но что делать! Придется нам как-то решать возникающие по пути проблемы, а их много. И первая – как вам выбрать своих шаи-таи и шуи-нау? Обычно шои-анба и шуи-вири делают это вместе, но юноша не выдержит поездки в Метрополию, это очевидно.

  – А если я сделаю это одна? – робко спросила Ааш-шу. – С вашей помощью, например?

  – Да, пожалуй, это возможно. Ты поедешь в Метрополию, а тут тебя заменит юноша. Как его имя, напомни.

  – Шаш-ши!

  Я так и взвился:

  – Я заменю?! Да вы что! Я же ничего тут не знаю и мало что понимаю!

  – Ничего, мы тебя подготовим. Прямо завтра и начнем.

  – А другого варианта нет?

  Лицо Оши-ниу побелело:

  – Другой вариант – удалить вас обоих.

  – Удалить?

  – Это значит убить, – прошелестел дрожащий голос Ааш-шу. – Я же тебя говорила.

  – Но я была против и тогда, когда решалась судьба Ааш-шу, и против сейчас, – сказала Оши-ниу. – Слишком много мы убивали. Пора остановиться. Надеюсь, теперь ты согласен, Шаш-ши?

  – Да. На всё.

  – Это хорошо. Следующая проблема – слишком разная продолжительность жизни. Мы, конечно, займемся твоим здоровьем, но продлить твою жизнь более чем на двести лет, вряд ли сможем. Максимум – двести пятьдесят. Так что вам не удастся умереть в один день, и с этим придется смириться вам обоим. Вы это понимаете?

  – Да, – ответили мы хором.

  – И последняя проблема, если не считать родичей Ааш-шу, но тут я берусь помочь и подготовить всех. Проблема состоит в той реакции, которую дает организм Шаш-ши на наше присутствие. Дело в том, что будет необходим физический контакт. Целых три раза. Первый – при официальном заключении союза, второй – при зачатии, третий – при рождении потомка.

  – При зачатии? – я почувствовал, что неудержимо краснею. – Но Ааш-шу говорила...

  – Подробностей Ааш-шу не знает, но говорила правильно. Зачатие давно уже не происходит у нас естественным образом.

  – А как же?!

  – Вне живого организма.

  – А, in vitro! В пробирке?

  – Примерно. Но шуи-вири должен присутствовать при всех процедурах, чтобы поддерживать дух шои-анба. Физический контакт выражается в том, что он держит ее за руку. А при этом рядом будут находиться еще минимум двое шу-иннов. Но и в этом случае, я думаю, нам удастся тебя постепенно подготовить. К тому же есть специальные снадобья, но для того, чтобы рассчитать твою дозу, придется немного поэкспериментировать, уж извини. Мы посмотрим, как долго ты способен выдержать присутствие сначала одного, потом нескольких шу-иннов в непосредственной близости от себя и как долго – физический контакт с Ааш-шу. Придется тебе через это пройти.

  – А у меня есть выбор?

  – Выбор есть всегда. Ты можешь просто вернуться домой. Прямо сейчас.

  У меня потемнело в глазах – до сих пор я не верил, что это вообще возможно. И даже не вспоминал о доме, родственниках и друзьях, увлеченный невероятным приключением. Вернуться домой? Прямо сейчас? Но тогда... Ааш-шу же умрет! Я взглянул на Ааш-шу – она спрятала лицо на коленях Оши-ниу, и даже присутствия ее эо-шэна я не ощущал.

  – Нет, спасибо, – твердо сказал я. – Мой выбор сделан. Ради Ааш-шу я готов на всё.

  Вспышка двух языков пламени, огненного и голубого, была такова, что я зажмурился – Ааш-шу ликовала, а я сжигал в этом пламени свое земное прошлое и будущее. Будь что будет.

  – Тихо, тихо, дети! Успокойтесь. Поберегите мои старые нервы. Ааш-шу, дитя, пойди, пообщайся с гостями, прояви уважение. А я еще пару слов скажу юноше. Опять забыла, как его зовут...

  – Шаш-ши, – подсказал я, улыбнувшись. Привыкай, Шаш-ши, привыкай.

  Ааш-шу вышла, и старуха сказала:

  – Теперь ты можешь еще приблизиться. А то я устала напрягать голос.

  Я придвинулся вместе со стулом.

  – Понимаю, что наши обычаи кажутся тебе странными. Я знаю, как обстоит дело с продолжением рода у таких, как ты. И знаю, какие у тебя могут быть потребности, хотя ни мне, ни прочим шу-иннам подобные радости недоступны. Мы не знаем ни влечения, ни желания, только инстинкт продолжения рода, которому подвержены одни лишь шои-анбы, а все остальные вынуждены нам подчиняться, иначе наш род прекратится. Зачатие давно уже превратилось у нас просто в медицинскую процедуру...

  – Подождите! – воскликнул я, пораженный до глубины души. – То есть, вы хотите сказать, что у вас нет... нет... никакой эротики? Никакого секса?!

  – Да, подобных удовольствий мы лишены. Зато нам доступны удовольствия высшего порядка. Да ты и сам уже испытал, что такое шоэния, не правда ли? И что, разве можно сравнить с шоэнией ваш жалкий... Забыла, как это у вас называется? Физическая разрядка после полового акта?

  – Оргазм. Да, вы правы. Никакого сравнения.

  – Вот-вот.

  – Но почему у вас так?

  – Постепенно ты все узнаешь. Завтра же один из моих Приближенных начнет заниматься с тобой языком шу-иннов, и ты сможешь читать книги, в которых и найдешь ответы на все свои вопросы. Книги я пришлю. И сама расскажу кое-что. Но тоже завтра. Я устала.

  – Спасибо!

  Я встал и поклонился, но Оши-ниу остановила меня движением руки.

  – Самое главное я еще не сказала. Итак, я понимаю твои потребности. Ты молодой здоровый мужчина – я правильно говорю?

  – Да, – я уже чувствовал, к чему она ведет и снова покраснел.

  – И если тебе будет нужно, ты вполне можешь вступить в физическую связь с любой из живущих в колонии женщин. Это допустимо. Ааш-шу тоже это поймет.

  Я забормотал что-то несвязное, не зная, как реагировать, но к Оши-ниу уже подошел слуга в фиолетовой одежде. Он помог ей подняться и повел к дверям.

  – До завтра, Шаш-ши, – не оглядываясь, произнесла Оши-ниу.

  А я остался стоять посреди огромного зала. В мыслях моих царил хаос. Постояв еще немного, я развернулся и поплелся в свои апартаменты, где плюхнулся на кровать и, как ни странно, сразу заснул. А с другой стороны – что мне еще оставалось делать?

  8. Новая жизнь

  Так началась наша новая жизнь. Виделись мы с Ааш-шу теперь урывками, на бегу, чаще при посторонних, и тем жарче были редкие свидания наедине! Я по пять часов в день занимался изучением языка шу-иннов, их истории и обычаев, а также вникал в дела Колонии, чтобы с честью заменить Ааш-шу, когда она поедет в Метрополию. Ааш-шу спешно «подчищала хвосты», чтобы оставить мне как можно меньше проблем, потому что ее поездка могла затянуться, о чем мы оба старались не думать. Правда, она заочно уже присмотрела нам Третьего – это был ее друг детства, Ини-кири из клана Вдохновляющих и Радующих.

  Общественное устройство шу-иннов простое и одновременно сложное, потому что представляет собой не стабильную конструкцию, а постоянную изменчивость, как они выражаются. Все общество делится (и это тоже не совсем верно) на четыре клана: первый – Понимающие и Направляющие, второй – Знающие и Помогающие, третий – Умеющие и Делающие, четвертый – Вдохновляющие и Радующие. Скорее, это не кланы, а группы, объединяющие шу-иннов по роду их деятельности. Главная задача воспитателя – определить призвание ребенка и приложить все необходимые усилия, чтобы он преуспел в выбранном занятии: переход из клана в клан зависит только от способностей, и не редкость, когда каждый из тешарона относится к разным кланам.