Текст книги "Лишняя Принцесса (СИ)"

Автор книги: Евгения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

  Это я нахожу потерянную Ею перчатку.

  Это я мурлычу Ей в ухо в бессонные ночи.

  Это моя мягкая лапа тычется Ей в руку.

  Это мои зеленые глаза щурятся на Нее в темноте.

  Я люблю Ее.

  Она спасла меня.

  Она меня убила.

  Моя девятая жизнь принадлежит Ей.

  Я жив, пока Она меня помнит.

  (2011)

  СКОЛЬКО СЕБЯ ПОМНЮ

  Думаю, я не один такой. Наверняка и другие есть – только не высовываются. А те, которые о себе заявляют – обычные шарлатаны. Не раз проверял. Пошел к одному такому. Рассказывает:

  – Во времена Нерона были вы гладиатором, на арене погибли – лев разорвал.

  Ага, как же! Гладиатор...

  – Ну, а в пятнадцатом веке, к примеру, кем я был? – спрашиваю.

  – Вижу вас в богатых покоях и пышном убранстве, герцог, не иначе!

  – И где это я герцог?

  – В Англии, – говорит.

  Ну? Шарлатан! Какой герцог, какая Англия! Тоскана, Флоренция. В церкви одной работал, по фрескам. Подмастерьем был при художнике... как его... Доменико... Позабываю все время... Гирландайо! Как сейчас бы сказали – на подхвате. То принеси, это подай, туда сбегай.

  Уж не знаю, с чем это связано, только я всегда при искусстве: художник, декоратор – всякое такое. Гример в театре, учитель рисования, горшечник даже. Однажды, правда, владельцем фабрики был в Бирмингеме, масляные краски выпускал, в тюбиках. Один раз – маляром. Но опять-таки – всё при красках! Сейчас? Ну, кем я могу сейчас быть – конечно, веб-дизайнер. Так что гладиатором в Риме я никогда не бывал, это уж точно. И герцогом, кстати, тоже.

  Правда, четко помню я только последние семь жизней. Те, что пораньше – смутно, отрывками. А дальше двенадцатой вообще – мрак. Вот Флоренция как раз первая из тех семи, что отчетливо помню. Там я человека убил. Статус свой, конечно, здорово понизил – следующую жизнь даже вспоминать не хочется. Если бы не Она...

  Но знал, на что шел. Из-за Нее и убил. Казнили меня, конечно. Почему убил? А все к тому шло, что Она сама это сделает – либо мужа своего, либо себя жизни лишит. Яд-то достать – раз плюнуть. Чуть что – кап-кап в вино и готово. А муж Ее полный мерзавец был. Измывался над ней, сволочь. Ну не мог я допустить, чтобы Она себе следующую жизнь испортила. Убийство – страшное дело как статус понижает, а уж самоубийство! Это вообще конец света – душа погибнуть может. Нет! Пусть лучше я.

  Но Они – Там! – все-таки приняли во внимание, что вроде как я себя в жертву принес: могли ведь так опустить в статусе, мама дорогая! Так и до кенгуру в Австралии допрыгаться можно. А уж как от кенгуру опять вверх подниматься – я вообще представить себе не могу. Понимаешь, какая история – пока ты Там, ты все эти правила назубок знаешь: чего ни в коем случае нельзя допускать, а что прокатит. Но когда ты Тут – ни фига уже не помнишь! А как же – свобода воли. В этом вся фишка. А так, если б мы отродясь правила знали – какой интерес?

  Кое-кто, правда, помнит. Это я о себе. Такой вот я уникум. Почти 12 жизней помню. Ну ладно, семь. Мутант. Счастье, что Они Там об этом не знают! А может, и знают... Кто их разберет! Но пока как-то обходилось, не вязались. Да и я стараюсь прилично себя вести: не нарываюсь по-крупному. Но и слишком примерным быть нельзя – подозрительно. А вообще-то все религии об этом твердят: не убий, не укради и всякое такое. И что? Много таких, кто исполняет? То-то и оно. Так что – делай свой свободный выбор. Вот я и сделал.

  Всего ничего мы с Ней вместе и были – два года, пять месяцев и 12 дней. Все началось, когда я обезьянку сбежавшую поймал. Поймал, принес. И портрет обезьянки сам нарисовал на пергаменте. Ей понравилось, взяла меня в дом. А потом все и началось. Да быстро кончилось.

  Каждый раз по-разному получается. Редко так совпадает, как в сказке – чтобы жить долго и умереть в один день. Но стараешься, конечно, оказаться поближе во Времени и Пространстве – пока ты Там находишься, легко отследить. Когда сюда попадаешь – уже труднее: я-то Ее помню, а Она меня – нет.

  Но еще ни разу не было, чтоб я Ее не нашел! Понимаешь, определенная душа требует определенного тела. Это как группа крови: четвертая с любой другой совместима, а нулевая – только с нулевой. Или не с нулевой? Ну, как-то так. Да плюс еще всякие резусы. Так и души.

  Поэтому каждый раз сходство есть – тонкое, но есть! Но я-то навострился за все жизни. Какие-то черты повторяются, жесты. У меня вот привычка – ноготь грызу на большом пальце. Не помню, когда подцепил, но уже седьмую жизнь все и грызу. Или то, например, что меня все время к искусству прибивает. Тип личности один и тот же, что называется. Замечал небось, как мужик все с одинаковыми бабами встречается? Или женщине всё мужики похожие попадаются? Это в подсознании сидит память о прошлых жизнях. О своей половинке. Потому что у каждого – своя половинка есть. Мне вот повезло – я знаю Ее, половинку свою. Потому и нахожу всегда. Тела разные – но душа-то одна. Это как... Как вино! В какой сосуд не налей – вино все то же. Вот и ищу – по аромату. Кем мы с Ней за все жизни только не бывали! Мужем и женой, братом и сестрой, отцом и дочерью, бабушкой и внуком, даже двумя подругами... У души пола-то нет. Хотя настрой определенный имеется.

  Но не всегда получается попасть так, как хочется! Иногда и выбора нет – надо же поближе друг к другу оказаться, ну, и берешь, что дают, особенно если статус низкий. Тут уж тебя вообще не спрашивают. Но, конечно, когда так удачно совпадает, что еще и секс прилагается в виде бонуса – это сказка! Хотя секс – вовсе не главное.

  Вы... Да что я – «вы»! Мы! Я и сам такой. Мы просто помешались на сексе – трахаемся, как кролики. Ну, и дотрахаемся так до кроликов. Главное – Любовь. Сейчас что любовь, что секс – все одно и то же. Вот древние греки – те различали целых... пять что ли... видов любви, и у каждого вида своя сущность и свое имя: эрос, филиа... Не помню... Мания! Вот если эрос и манию отбросить, а все остальные объединить, то что-то близкое получится к тому, о чем я говорю. Нет, и не объяснишь толком! Пока ты не испытал, что это такое, не поймешь.

  Любовь...

  Это такая близость, такая цельность, что вам и не снилось! Знаешь, какая близость? Вот представь, если смешать... ну, не знаю... пиво и молоко! Что получится? Гадость! А если одинаковое вино из двух бокалов в один слить? Сможешь ты различить, где – какое? Мы с Ней – вино из одной бочки, понимаешь? Единое целое. Но это – Там. А здесь – разделены. Поэтому я в каждой жизни ищу Ее. И нахожу. Всегда. Правда, сначала каждый раз немного больно. Потому что я-то Ее знаю! А Она смотрит на меня, как на чужого. Это больно, да. Но ты знаешь, мне кажется, что последние несколько жизней Она меня узнает!

  Вот Она идет... Господи, как я волнуюсь!

  Рыжая. Кто бы сомневался! Она почти всегда рыжая – либо отродясь, либо красится. Нравится Ей рыжий цвет.

  Подошедшая к столику рыженькая официантка улыбнулась и сказала:

  – Добрый день! Что будете заказывать?

  – Привет! Кофе и пару круассанов, пожалуйста!

  Ну, посмотри, как я улыбаюсь тебе! Сколько любви в моих глазах!

  Улыбнулась, отошла. Вернулась:

  – Простите... А мы... Мы не встречались с вами раньше?

  – Не думаю. Если только в прежней жизни.

  (2015)

  КЛУБНИКА

  Я увидел ее у метро Спортивная и невольно замедлил шаг. Впрочем, оглядывались все. Самое начало девяностых – помните же, как тогда жили и как одевались. А тут стоит такая девочка-припевочка в светлых шортиках и кружевном топике – ножки длинные, туфли на высоких каблуках, сама вся загорелая, как карамелька, так бы и облизал! В темных очках. Вернее, в темно-розовых. И стекла сердечками. Но самое главное – на руках у нее собака. Хотя я не сразу понял, что это голенастое лысое недоразумение с вытянутой мордочкой именно собака. Глазищи у собачки черные, со слезой, на шее розовый бантик, а сама вся трясется мелкой дрожью. Девушка ее успокаивает, наглаживает, нашептывает что-то ей в ушко. А на сгибе локтя у девушки корзиночка плетеная висит с клубникой. Огромные красные ягоды. Это в конце мая-то! Откуда? Это сейчас клубникой в январе никого не удивишь, а тогда...

  И вот девушка достает одну клубничину и подает собачке. Та еще больше задрожала и принялась ягоду лизать и кусать. Народ глаза вытаращил: понятно же, что клубника эта на вес золота, а она ее – собаке! Собака, похоже, тоже золотая, но все равно. Бабка одна даже матюкнулась и сплюнула: «Тьфу ты, пакость какая!» И мамочка с коляской неодобрительно покосилась, у нее-то, небось, и на одну клубничину денег не хватит, а тут целая корзинка, и все собаке. А девушке хоть бы что.

  Я даже подъезжать к красотке не стал, не для меня эта цаца, ежу понятно. Вздохнул, да и пошел в метро. А потом на платформе снова ее увидел: стоит себе, собачку клубникой кормит. Надо же, думаю, такая фря, и не на машине! Ну, и поехал за ней. Долго ехали, с пересадками. Наконец, выбрались на свет. Приехали мы не то на Щелковскую, не то на Планерную. Да, не помню! Потом поймете, почему.

  Вышла она из метро и почесала куда-то, я за ней. Она не оглядывается, я особенно и не скрываюсь. Дошли до обычной пятиэтажки, она в подъезд входит, я за ней. Нет бы подумать, куда иду, зачем? Так и поперся, как привязанный. На третьем этаже, правда, остановился было и хотел вернуться: что я, в самом деле, тут потерял? Но чувствую – не могу! Назад не могу двинуться. Только вперед, за ней. Ладно, иду. Пятый этаж, она перед дверью стоит ко мне спиной, а собачка из-за ее плеча на меня смотрит. Девушка, не оборачиваясь, подает мне корзинку с клубникой и говорит:

  – Подержи, пожалуйста, а то мне неудобно.

  Я взял корзиночку, в это время девушка дверь открыла, собачку на пол спустила и прошла в комнаты, а собачка лапками перебирает, хвостиком виляет и скалится во весь рот, на меня глядя. А потом...

  Вы, конечно, не поверите. Никто не верит. Но что было – то было.

  Короче, собачка эта мне говорит:

  – Проходи, чего встал.

  Ясно так произнесла, четко. И я вошел. Ноги не гнулись, переставлял их, как деревянные. А корзиночку эту так в руках и держу. Вошел и обалдел. Потому что там никакой хрущобной квартиры не обнаружилось. Натуральный ангар! Размером с небольшой стадион. Светло, чисто, пусто. Все серебряное или белое, аж глаза слепит. Свет непонятно откуда льется. А стены ячеистые, как соты. У некоторых ячеек дверцы открыты, у других закрыты. И в открытых ячейках сидят... собачки! Точно такие как у девушки. Разного цвета, но такие же. А эта, первая, смотрит на меня и усмехается:

  – Что застыл? Туда пройди! Джуди, подведи его к преобразователю.

  Тут и девушка появилась неизвестно откуда. Все в тех же очках, глаз не видно. Подошла, за руку меня взяла и повела по ангару. Привела к какому-то устройству, похожему на помесь стиральной машины с газонокосилкой, корзинку с клубникой отобрала и на пол поставила. И что-то мне так эта газонокосилка не понравилась! Я завертел головой, думая, как бы сбежать, но никакого выхода и видно не было: одни ячейки с собачками кругом. Вот влип-то, мама дорогая!

  – Ты не волнуйся, – говорит мне Джуди. – Мы тебя отпустим. Ты нам не подходишь. Слишком высокое содержание...

  И вываливает кучу каких-то неведомых наименований и формул. Я так рот и разинул, а сам думаю: «И слава богу, что высокое это самое, не знаю что!» А собачка – та, первая – рядом крутится и все скалится:

  – Куришь ты много, и пивом увлекаешься, а так бы вполне подошел. Но не судьба.

  А Джуди продолжает:

  – Но у тебя есть кое-что нам нужное. Отдашь и уйдешь.

  «Господи, что ж у меня такое есть-то?!» – удивился я. Рубашка, джинсы, трусы, носки да кроссовки! Не сразу сообразил, что у меня еще спортивная сумка через плечо. Но она ж практически пустая! Что там может быть для них интересного? Тут Джуди протянула руку и сняла с меня эту сумку. Причем сама с места не двинулась, а рука ее удлинилась раза в два. Ё-мое, да она же робот! И как я сразу не понял! И движения у нее механические, и очки не снимает, а в них всё что-то мерцает, словно огоньки отражаются, а какие тут огоньки? Нет никаких! Это что ж выходит – собачки тут... главные?! Я еще раз огляделся по сторонам. Собачка у моих ног вдруг издала какой-то квохчущий звук и ее соплеменницы отозвались дружным клокотаньем и курлыканьем. «Они же смеются надо мной!» – догадался я. Джуди в это время просматривала содержимое моей сумки. Наконец, издав радостный возглас, что-то достала и сунула в щель преобразователя, а сумку вернула мне.

  – Вот и все. А ты боялся. Теперь съешь клубнику – и свободен.

  Про клубнику я и забыл. Джуди подала мне здоровенную ягоду. Я посмотрел на ягоду, на Джуди – она кивнула, потом на собачку, та еще пуще завиляла хвостом и облизнулась:

  – Ешь, ешь! Она вкусная.

  Я послушно откусил. На вкус это была никакая не клубника! Даже не знаю, с чем сравнить. Соленое и в то же время сладкое, молочное и фруктовое, и вроде бы еще ореховый привкус...

  Очнулся я в метро. Долго не мог понять, как тут оказался, и что за линия. Оказалось – Кольцевая. Дома проверил сумку. Вроде бы все на месте... Что же они взяли-то? Ведь я же видел, как Джуди вынула из сумки... Что?! Не помню. Память почистили. Наверняка, клубника эта и почистила. Где был и что взяли – не помню, но все остальное так и врезалось в память. Что ж они все воспоминания не убрали?

  А чего их убирать. Все равно никто мне не верит.

  И клубнику я с тех пор в рот не беру.

   (2019)

  ДЕМОН

  Комната тонула в полумраке. Тяжелые шторы были задвинуты, поэтому все предметы казались созданными из теней, а по углам скопилась тьма. В центре комнаты стояло широкое низкое ложе, на котором находились обнаженные мужчина и женщина, слегка прикрытые тонким серебристым покрывалом, бросавшим лунный отблеск на лицо и плечи женщины. Она лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на мужчину. Собственно, свет исходил от его тела, а покрывало только впитывало сияние. Мужчина лежал навзничь, закинув руки за голову. Глаза были закрыты, длинные ресницы чуть вздрагивали, грудь мерно вздымалась – похоже, он спал.

  Женщина любовалась. С ее лица не сходила нежная улыбка, а на глаза то и дело набегали слезы: она снова и снова прокручивала в памяти подробности недавней близости и пыталась осмыслить свои впечатления, но получалось плохо. Пережитое наслаждение, потрясшее все ее существо, имело мало общего с обычным физическим оргазмом, который она за свою тридцатилетнюю жизнь все-таки пару раз сумела испытать. «Это похоже на полет! – думала она. – Или падение? Нет, все-таки полет, потому что падаешь обычно вниз, а сейчас мы парили в воздухе, как хотели. Летали! Это счастье, восторг... Это свобода! Могущество... Совершенство...»

  Она вздохнула и тихонько рассмеялась, осознав, что в человеческом языке просто нет подходящих слов. И осторожно прикоснулась к плечу лежащего рядом с ней живого совершенства – мужчина был невероятно красив. Мужественный и в то же время по-мальчишески хрупкий – невозможное сочетание! Смуглое, стройное и мускулистое тело, крепкие плечи, сильные руки с тонкими музыкальными пальцами, античной красоты лицо с крупным носом и изящно очерченным ртом, серебристые кудри...

  И тут женщина заметила, что мужчина смотрит на нее с легкой улыбкой. Его глаза оказались разного цвета: ярко-синий и светло-карий, словно в одном глазу застрял кусочек предгрозового неба, а в другом – осколок темного янтаря.

  – Как ты? – спросил мужчина. – Ты довольна?

  – Да, просто слов нет!

  – Это хорошо.

  – Но ты ведь уйдешь, да?

  – Уйду и вернусь. А потом снова уйду и снова вернусь. Я всегда буду к тебе возвращаться.

  – Почему?

  – Потому что я твой личный Демон. Видишь?

  Он указал на свой карий глаз – у женщины были такие же «янтарные» глаза.

  – Откуда ты вообще взялся?

  – Ты же сама меня вызвала.

  – Но как я это сделала?!

  – Тебе лучше знать.

  – И ты теперь всегда будешь со мной?

  – Я буду приходить, как только позовешь.

  – А я тебе нравлюсь?

  – Конечно. Как может создатель не нравится своему творению?

  – Но, если отвлечься от этого, я тебе нравлюсь? Просто как женщина мужчине?

  – Ну, видишь ли, я все-таки не совсем мужчина. Я Демон. Но могу сказать, заглянув в твою жизнь, что реальным мужчинам ты нравишься. Как женщина.

  – Тогда почему они меня все время бросают?!

  – Да, это больно. Но, может быть, тебе нравится эта боль? Потому что ты всегда выбираешь одного и того же мужчину. Они разные, конечно. Но одинаковые.

  – И что мне с этим делать?

  – Есть два пути. Я могу научить тебя быть счастливой. Это довольно долго, но оно того стоит. И тогда твоя внутренняя сила не позволит тебе совершать глупости. Ты будешь ясно видеть, чего стоит очередной мужчина. И не захочешь отдавать ему свое сердце. В конце концов, ты найдешь подходящего тебе. А я смогу уйти.

  – В конце концов?

  – Рано или поздно.

  – А если не найду никогда? Или найду, а он меня не полюбит?

  – Ты все равно сможешь быть счастливой. Потому что счастье – в тебе самой.

  – Не понимаю... А каков другой путь?

  – Я могу забрать тебя с собой.

  – А ты можешь?!

  – Да. Но на этом твоя земная жизнь закончится. Ты действительно этого хочешь? Подумай, как следует. Обратного пути нет. Я бы посоветовал первый вариант. Придется, конечно, потрудиться. Нам обоим. Но я готов. У тебя должно получиться, мне кажется. Не зря же ты меня вызвала...

  Демон говорил и говорил, но женщина уже не слушала. Она смотрела невидящим взором и вспоминала свою нелепую жизнь, сотканную, как ей казалось, из одних страданий: пьющий отец, истеричная мать, травля одноклассников, неудачное замужество, потеря ребенка... И великая любовь, обернувшаяся фарсом и предательством. Кому она нужна в этой дурацкой жизни? Да никому. Попытаться что-то изменить? Научиться стать счастливой? При этой мысли у нее заныло все тело, словно она попыталась заставить его поднять неимоверную тяжесть...

  – Да, это может быть немного неприятно, – сказал Демон. – Даже, пожалуй, болезненно. Твой дух привык к несчастьям. Он обленился и не хочет трудиться. Представь, что ты всю жизнь провела в тесной скорлупе, а теперь появилась возможность разбить эту скорлупу и расправить крылья. Конечно, тебе страшно. И больно. Но это пройдет. И ты научишься летать.

  – Ну да, рано или поздно. А если ты заберешь меня с собой, я же смогу летать? Сразу, без мучений?

  – Да.

  – Тогда чего мы ждем?

  Демон вздохнул. Ну вот, всегда так. Какие они жадные и нетерпеливые, эти люди. Подавай им все немедленно, сразу. Никто не хочет потрудиться. Возможно, он к ним несправедлив – они же недолго живут. И мало успевают, тратя свою жизнь на бесплодные обиды и сожаления, на суету и всякие глупости, которые почему-то кажутся им важными...

  – Подумай еще раз, – попросил он женщину. – Пожалуйста.

  – Я приняла окончательное решение. Сделай это, умоляю. У меня нет больше сил.

  Демон встал и расправил крылья. Комната озарилась ярким серебряным светом, шторы раздвинулись сами и окно открылось. Он поманил к себе женщину – она подошла, с надеждой глядя ему в лицо. Демон крепко обнял ее и вылетел в окно. Створки захлопнулись, шторы задвинулись, и в покинутой комнате воцарилась полная тьма.

  ...

  Двое полицейских мрачно разглядывали обнаженное женское тело, лежащее на тротуаре. Казалось, она просто спит, раскинув руки. Но вряд ли это было так: из-под разбитой головы расплывалась лужа крови.

  – Такая красивая, – вздохнул полицейский помоложе. – И чего ей не жилось?

  – А ты заметил? У нее разные глаза! – сказал второй. – Один синий, а другой карий. Первый раз такое вижу.

  (2019)

  ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР

  Торговый центр был огромен. Пять этажей, бесконечные коридоры, лестницы, лифты и эскалаторы, бутики и кафешки, фонтан, детская площадка с каруселями, каток и два кинотеатра. Я забрел туда впервые, да центр и открылся совсем недавно. Уже второй час я слонялся по торговому лабиринту, глазея по сторонам и забыв, за чем, собственно, пришел. А поглазеть было на что! И не только на витрины – особенно порадовал меня в этом смысле бутик женского белья. Публика тоже поражала воображение, и чем дальше, тем больше. Только что мимо меня прошла компания индианок в разноцветных сари – все они лакомились мороженым в стаканчиках. А через минуту из-за угла показалось высокое существо неясного пола в узких джинсах и коротком полушубке из черного меха с очень длинным ворсом, голову существа венчала золотая корона. «Очень приятно, царь» – вспомнил я, подумав: «Сколько же в городе сумасшедших!»

  Но все это были цветочки. Навстречу мне шел человек, одетый в средневековый костюм – сначала я увидел ноги в узких башмаках с длинными острыми мысками и в красно-синих колготках – или как там они называются, не знаю. Подняв голову, я обомлел, потому что головы у этого вполне человекообразного существа не было! Над пестрой, затянутой широким ремнем курткой возвышалась натуральная лисья морда, только более крупная. «Классная маска!» – подумал я, но тут морда оскалилась, сверкнув белоснежными клыками, и я похолодел: она была настоящая! Рыжая лисья морда с черным влажным носом и узкими зелеными глазам. Лис еще раз рыкнул в мою сторону и неспешно удалился, а я, разинув рот, смотрел ему в спину: из-под куртки высовывался пышный рыжий хвост с белым кончиком!

  Я помотал головой – что это было?! У меня внезапно съехала крыша? Или кофе, который я пил недавно, был вовсе не с карадмоном, а с марихуаной? Или еще с чем покрепче? Пожалуй, хватит с меня. И я решил выбираться на улицу.

  Огляделся по сторонам и ничего не понял: вроде бы все как прежде, но не совсем. Что-то неуловимо изменилось... Ах да! Вывески и указатели! Они на незнакомом мне языке! Или я перестал понимать собственный? Где же выход-то...

  Тут мимо меня пробежала худенькая девушка в форменной сине-белой одежде, и я окликнул ее:

  – Простите, не подскажете, как пройти к выходу?

  Девушка остановилась и обернулась ко мне – я перевел дух: нормальная девушка, никакая не лиса. Девушка улыбнулась и что-то мне любезно ответила, махнув рукой направо. Я не понял ни слова, но послушно пошел в указанном направлении и только через пару шагов осознал, что многочисленные черные косички на голове девушки шевелились! Сами по себе. Словно маленькие змейки. Я обернулся, но никакой девушки уже не было, а из узкого прохода прямо на меня шел... слоник. Маленький голубой слоник. Примерно мне по грудь. Он бодро трусил, помахивая ушами, и время от времени звучно трубил. На спине у слоника, на цветастой попонке, сидела большая черная птица, напоминающая нечто среднее между вороной и какаду. Птица внимательно на меня смотрела, а когда слоник подошел совсем близко, она глухо каркнула, взмахнула крыльями и распустила сложенный хохолок. Нижняя часть крыльев и хохолок оказались разноцветными, и на секунду вокруг «вороны» словно вспыхнула радуга. Я машинально пошел вслед за этой странной парочкой – у слоника на хвосте был привязан маленький золотой колокольчик, очень нежно звеневший.

  Но слоник бежал быстро, и я отстал. Медленно брел по лабиринту, растерянно разглядывая витрины со странными товарами и разнообразно одетых прохожих. На перекрестках были устроены места отдыха со скамейками и фонтанами, а на одном таком перекрестке вверх и вниз ползали, не останавливаясь, два бесконечных стеклянных лифта, но никаких дверей к ним и кнопок вызова не было. Приглядевшись, я понял, что кабины лифта заполнены водой. На другом перекрестке обнаружился столб света, работавший так же, как лифт: один из прохожих просто шагнул внутрь и моментально вознесся вверх. Но когда я попробовал сделать то же самое, меня оттолкнуло воздушной волной.

  На следующем перекрестке обнаружился бассейн, окруженный мягкими банкеткам. На одной сидела зеленая девушка в длинном цветастом балахоне, украшенном низками бус и амулетов. На голове у девушки был алый тюрбан с зеленой каймой, а на руках красовались многочисленные браслеты. Кожа девушки по цвету напоминала пожухлую траву, а пряди волос, выбивавшиеся из-под тюрбана, отдавали темной малахитовой зеленью. Алая помада, такой же маникюр, ярко-желтые тени... Я некоторое время пялился на девушку – она рассеянно взглянула на меня, на секунду оторвавшись от своего устройства, напоминающего смартфон. Глаза оказались неожиданно голубыми.

  Тут я услышал какое-то пыхтенье, раздававшееся с пола, посмотрел и обомлел: у ног девушки сидел... маленький дракончик! Я так решил, потому что тварь больше всего напоминала именно дракона и одновременно мопса, потому что морда у него была плоская и очень выразительная, а огромные золотые глаза светились умом и любопытством. Широкая клыкастая пасть, большущие уши, четыре когтистые лапы, крылья и длинный хвост – настоящий дракон в миниатюре: росту в нем было не больше полуметра в холке. Чешуйчатая шкура все время меняла оттенки от огненно-красного до нежно-розового, и я почему-то подумал, что это, наверно, дракон-девочка. Они любят розовый цвет, девчонки. Да и ресницы у него – у нее! – вон какие огромные.

  Дракончик кокетливо прищурился, припал к земле и завилял хвостом, как собака. Я умилился и присел на соседнюю лавочку. Дракончик тут же приблизился и вытянул шею в мою сторону, принюхиваясь. На нем была надета шлейка с поводком. Я протянул ему руку, чтобы понюхал. Дракончик ткнулся горячим носом мне в пальцы, а потом быстро лизнул ладонь длинным раздвоенным языком – черт, словно кипятком плеснуло! Дракончик и сам был очень горячий, я это чувствовал. Увидев, что я дернулся, дракончик виновато присел и скорчил жалобную мордочку. Я утешающе покивал головой – ничего, мол, бывает! Ожога не было, да и боль мгновенно прошла. Следующие минут десять мы с дракончиком радостно общались, пользуясь тем, что его хозяйка занята своим «смартфоном» и не обращает на нас никакого внимания. Дракончик вел себя как проказливый и балованный щенок – наверно, он и впрямь очень юный.

  – Какой ты милый! – тихо сказал я, осторожно почесывая его между ушей. – Как же тебя зовут, интересно...

  – Двао! – прошелестело у меня в голове.

  – О! Это ты так со мной говоришь? Ты меня понимаешь? Это твое имя – Двао?

  Дракончик радостно закивал.

  – А сколько тебе лет?

  Дракончик сел и посмотрел на свои передние лапки, которые сильно напоминали четырехпалые руки, подумал... Потом показал мне семь пальцев, поджав один.

  – Семь лет?

  Дракончик замотал головой – нет!

  – А, семьдесят? – догадался я.

  Дракончик кивнул. Действительно, какие семь! Драконы же наверняка живут по тысяче лет, если не больше.

  – А ты мальчик или девочка?

  Дракончик наклонил голову на бок, потом на другой... На мордочке отразилось непонимание.

  – Ну вот, смотри! – сказал я, показывая сначала на себя, потом на его хозяйку. – Я – мальчик. Она – девочка. А ты кто?

  Дракончик запрыгал, кивая и хлопая перепончатыми крыльями, потом показал на меня, на хозяйку и на себя, при этом обхватил свою тушку лапками. Я нахмурился, соображая, что он хочет сказать. Неужели?!

  – Ты что, мальчик и девочка одновременно?

  Дракончик закивал. Потом напрягся и у меня в голове прозвучало:

  – Сначала так, потом так.

  Я понял: с возрастом пол меняется. Надо же! Вдруг дракончик оживился и завертелся на месте, оглядываясь, а из-за угла выехало небольшое стеклянное устройство, которое при ближайшем рассмотрении оказалось ларьком с мороженым. Дракончик запрыгал на месте и стал дергать хозяйку за подол, издавая просительные щебечущие звуки, та рассеянно поглядела на него и явно отказала. Дракончик запрыгал сильнее и защебетал пронзительней. Девушка вздохнула и кивнула. Дракончик кинулся к устройству, нажал какие-то кнопки – открылась дверца, и выехал лоток с двумя стаканчиками ярко-фиолетового мороженого. Один стаканчик дракончик с поклоном протянул мне.

  – О, спасибо!

  Я осторожно лизнул мороженое – вкусно! Смородиной отдает и еще чем-то... А, мятой. Мы с дракончиком дружно уплетали мороженое, поглядывая друг на друга и улыбаясь. Дракончик справился быстрее – его мороженое мгновенно таяло, поэтому он заглотил его чуть не целиком. А я все лизал твердую фиолетовую сладость. Но тут девушка закрыла свой «смартфон» и встала, подергав за поводок. Дракончик опять просительно защебетал, но она была непреклонна: кивнула мне на прощанье и ушла, уводя расстроенного дракончика, который беспрестанно на меня оглядывался. Я помахал ему рукой и вздохнул. Доел мороженое, хмыкая и качая головой: что делается, а?!

  Некоторое время я сидел в полной прострации, не понимая, что вообще происходит и как выбираться из этой сложносочиненной галлюцинации в реальность. Внезапно у меня над ухом раздался сильный свист – я подскочил от испуга и свалился с банкетки. Обернувшись, я увидел: как раз за моей банкеткой из воды высовывается... девушка! Обнаженная. И очень красивая. Она опиралась сложенными руками на бортик и смеялась, глядя на меня. Розово-перламутровая кожа, глаза цвета морской волны... Мокрые серебристые волосы облепили плечи и высокую грудь... Я таращился, как дурак. Но тут за спиной девушки что-то сильно плеснуло, и я увидел мелькнувший в воздухе серебряный чешуйчатый хвост и взметнувшуюся вверх и в стороны стайку золотых летучих рыбок. Да это же... Русалка?! Точно, русалка. С ума сойти.

  Русалка сложила пальцы особенным образом, засунула их в рот и лихо свистнула еще раз. Из бокового прохода появилась все та же тележка с мороженым, которая ловко заехала в просвет между банкетками и остановилась у самого бортика. Русалка протянула руку, нажала кнопку, но открылась другая дверца. Русалка быстро достала оттуда какой-то пакет, кивнула мне, с силой оттолкнулась свободной рукой и нырнула в глубину. Я вскочил и заглянул в бассейн – черт, да он же бездонный! Русалка погружалась все глубже и, наконец, совсем пропала...

  Вдруг на мое плечо опустилась чья-то тяжелая рука, и суровый голос произнес длинную фразу, судя по интонации, что-то вроде: «Так-так, нарушаем закон?» Я ждал продолжения в духе американских боевиков: «Вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание, но все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде!» Ну да, схвативший меня тип и впрямь напоминал полицейского: темно-синяя форма, фуражка, жетон на груди, наручники за поясом, пистолет в кобуре. Тут я увидел, что он не один: другой полицейский занимался с тележкой-мороженщицей – нажимал на кнопки, читал с экрана, явно допрашивал.

  Закончив с тележкой, он тоже повернулся ко мне. Дальше последовал диалог трех клоунов, потому что мы говорили на разных языках и не понимали друг друга, причем я даже не представлял, что это за язык такой, с обилием гортанных и жужжащих звуков. Может, португальский? Они что-то у меня спрашивали, я рассказывал про русалку, они снова спрашивали. В конце концов, мы разошлись: один полицейский пошел направо – за ним быстро ехала тележка, а другой повел меня прямо.