Текст книги "Лишняя Принцесса (СИ)"

Автор книги: Евгения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

  – Хороший город. Тебе тут понравится. Но сейчас не помешает выпить чего-нибудь покрепче, – спокойно сказал официант, явно не собираясь отвечать на мои вопросы. И я тоже внезапно успокоился, сообразив: очевидно, таковы правила игры – я до всего должен додуматься сам.

  – Да, я бы выпил... не знаю... водки?

  – Хорошо, я тебе принесу местной водки. Она крепкая и ароматная. И соответствующих закусок.

  – Но у меня нет денег!

  – За счет заведения. Для таких, как ты, у нас все бесплатно.

  – Каких – таких?

  – Приезжих.

  – А! И много нас?

  – Когда как. Сейчас ты один.

  Я выпил водки, явно настоянной на каких-то травах, с аппетитом съел все, что принес официант, не слишком вникая, что именно ем – вкусно, и ладно. Теперь мне было понятно, почему никто на форуме не делился впечатлениями от полного прохождения Игры – попробуй, расскажи о таком! Сразу в психушку направят! А может, я вообще тут первый?! Я представил, как буду рассказывать о своем приключении на форуме, и воодушевился, а потом пригорюнился: и что мне, сироте, теперь делать? Ясно, что надо искать выход из этой Ловушки, но как? Ладно, для начала...

  – Для начала тебе неплохо бы просто погулять по городу и заселиться в отель, потому что день близится к вечеру, – встрял в мои размышления официант.

  – В отель?

  – Через два дома от нас как раз есть один такой, называется «Приют Усталого Путника», сокращенно «ПУП».

  Ну, пуп так пуп. Я встал и огляделся. Напротив кафе был большой книжный магазин, и я подумал, что интересно будет порыться в книжках – занятные, наверно. Кстати, смогу ли я вообще хоть куда-нибудь зайти? Ладно, начнем с отеля, раз официант меня туда посылает. Уж он-то знает правила.

  После отеля я отправился гулять, не боясь заблудиться в сгущающихся сумерках, потому что плутать тут было негде: единственная улица шла по прямой. Интересно, что у нее в конце? Может, выход? Но вряд ли все так просто. Я брел, с любопытством туриста глазея по сторонам. Улица явно проходила по склону горы: одна ее сторона была чуть ниже другой. Ничего, кроме зданий и их крыш я не видел – пространство за домами окутывал сизоватый туман. Напрасно я опасался: оказалось, я могу зайти в любую лавчонку или кафе. Скоро совсем стемнело, зажглись фонари, ощутимо похолодало. Я подумал, что пора, наверно, поужинать, потом вернуться в отель и продолжить исследование местности с утра пораньше. Я хотел было повернуть назад, но тут заметил, что стою как раз около того самого уличного кафе, где пил водку. Ну да, точно – вон и книжный магазин напротив. Как это может быть? Я что, описал круг? Но я же все время шел прямо! Не было ощущения, что улица поворачивает! Я вздохнул: да, похоже, это очередная местная фишка. Пони бегает по кругу, сам того не замечая. Ладно, посмотрим, что будет завтра.

  Весь следующий день я бродил по городу – вернее, по его единственной, замкнутой в кольцо, улице. Свернуть я никуда не мог. Вернее, мог, но толку-то? Все уходящие вбок переулки заканчивались тупиками, а все попадавшиеся на пути лестницы выводили меня аккурат на то же самое место, откуда я вышел – и неважно, поднимался я или спускался. Да, это было похуже лабиринта. Может, я и тут должен взлететь? Но как? У меня же нет ни ноутбука, ни контроллера, чтобы нажать на клавишу взлета, а сам я летать не умею...

  И завтракал, и обедал, и ужинал я все в том же кафе, где очнулся вчера. Официант был тот же самый, и во время обеда я рискнул спросить, как мне отсюда выбраться.

  – Зависит от того, куда ты хочешь попасть, – ответил он.

  – А у меня есть выбор?

  – Выбор есть всегда.

  Я задумался. Куда же я хочу попасть? Домой, конечно! Домой... В уютную полутьму давно не убиравшейся комнаты, надежно отгороженной от уличной жизни плотными шторами. От уличной жизни? Или от жизни вообще? Я ведь не просто так увлекся этой Игрой – я в ней прятался от суровой реальности и от осознания собственной участи неудачника. Свел общение с миром до минимума. Конечно, суровая реальность в лице родителей не оставляла попыток меня вразумить, воспитать, направить на путь истинный, пробудить совесть. Я вяло отбивался, чувствуя себя кем-то вроде камбалы, которую тащат из воды, подцепив на крючок. В камбалу я превратился после того, как потерял работу. Нет, плавники и жабры отросли не сразу! Сначала я трепыхался: разослал резюме, сходил на парочку собеседований, находил подработку на удаленке, в общем, как-то перебивался, благо родители помогали. Конечно, им скоро надоело помогать великовозрастному балбесу. Потом я расстался с девушкой. Не сказать, чтобы я был так уж сильно в нее влюблен, но встречались мы давно, и дело явно продвигалось в сторону свадьбы, что я обреченно воспринимал как неизбежность, поскольку всегда предпочитал плыть по течению и не сопротивляться. Да с моими родителями иначе и не получалось.

  На самом деле все началось со смерти бабушки. Она скончалась внезапно, и ее уход стал для меня шоком. Родители были вечно заняты работой, так что бабушка меня вырастила. Она всегда жила отдельно, но неподалеку, и либо забирала меня к себе, либо приходила к нам, когда родители уходили на работу: я много болел и часто пропускал детский сад и школу.

  Без бабушки моя жизнь словно превратилась в распускающееся с каждым днем вязанье – я не дал родителям выкинуть наполовину связанный бабушкой шарф, который так и остался лежать в корзинке для рукоделия вместе со спицами и разноцветными клубками. Впрочем, я не дал им выкинуть ничего вообще, сказав, что сам разберусь: квартиру бабушка завещала мне. Она умерла на восемьдесят третьем году – хорошая, долгая жизнь. «Вовремя ушла!» – говорили они на поминках. Так что родителям моя скорбь казалась чрезмерной и свидетельствовала о моем инфантилизме.

  Моей подруге тоже казалось странным, что тридцатилетний мужик так переживает из-за смерти бабки – с этого и начались наши с ней размолвки, завершившиеся эпическим расставанием. Подруга напросилась ко мне «на новоселье». Я почему-то очень не хотел приводить ее в свое новое жилье, словно предчувствовал, чем это может закончиться. Подруга по-хозяйски расхаживала по квартире, осматриваясь, а я вдруг увидел обстановку ее глазами: потолки с пятнами на побелке, истертые полы, старая мебель, ветхие коврики, старомодные светильники, нелепые безделушки...

  – Что ж, миленько, – сказала подруга, вертя в руках бледно-зеленую вазочку начала прошлого века. – Но ремонт определенно нужен. А для начала надо повыбрасывать весь этот хлам. Хотя... Шкафчик вполне ничего, винтажный такой. Винтаж теперь в моде. Только хорошо бы его обновить слегка. И комодик неплох. Ламповый! Но ковры – это отстой полный...

  И тут я решительно произнес:

  – Знаешь, я сам разберусь со своей обстановкой.

  – Ты? Разберешься? Ой, кто бы говорил! Да без меня ты тут паутиной обрастешь и плесенью покроешься.

  – Да уж как-нибудь не обрасту.

  – Ну что ты уперся? Далось тебе это барахло!

  – Это не барахло, а память о бабушке.

  – О бабушке? Мальчик, тебе что, три годика, чтобы ты так сокрушаешься? Бабке было сто лет в обед, а ты...

  Я встал, прошел в прихожую и распахнул входную дверь:

  – Будет лучше всего, если ты прямо сейчас уйдешь.

  – В смысле? – опешила девушка.

  – В прямом. Уходи.

  И добавил по-английски – мне всегда нравилось, как это звучит в фильмах:

  – Just now!

  И она ушла, возмущенно хлопнув дверью. Правда, потом несколько раз звонила, но я сбрасывал звонки. Сначала я почувствовал неимоверное облегчение. А потом затосковал. Нет, не по ней. Это была тоска по близкому человеку, такому, как бабушка. Понимающему, любящему... любимому. Но я не собирался мириться с бывшей девушкой – нет обстановки, и это не мебель, как сказала бы бабушка. И тут как раз подвернулась эта Игра, благодаря которой я обрел новых друзей и новые впечатления.

  К тому же Белая Сова напоминала мне бабушку! Нет, правда: у бабушки была такая же округлая голова с гладко зачесанными седыми волосами, светло-карие глаза и очки с круглыми стеклами. А уж когда она накидывала на плечи большую белую вязаную шаль – ну вылитая сова! Я иногда так и называл бабушку: «Моя совушка». Как мне ее не хватало...

  Уходя в Игру, я чувствовал себя смелым исследователем неизведанных земель, но, конечно, совсем оторвался от реальности, в которой по-прежнему оставался никчемным неудачником и плохим сыном. Хочу ли я вернуться вот в это всё? Пожалуй, нет. Но, может быть, я вернусь другим? Вдруг Игра меня изменила, и я сумею справиться со своей жизнью? Пожалуй, теперь я знаю, чем хотел бы заниматься...

  Остаток дня я провел в подобных размышлениях, да так задумался, что сам не заметил, как оказался в номере своего отеля. Машинально разделся и улегся спать – а что еще делать-то? Утро, как известно, вечера мудренее. Но заснуть не удавалось: какая-то неуловимая мысль не давала мне покоя. Что-то я заметил странное в окружающей действительности... Ага, что-то! Да тут ВСЁ странное.

  Хотя бы то, что за два дня блужданий мне не встретилось ни одно транспортное средство. Даже на велосипеде никто не проехал. И что-то мне еще ни разу не попалось на глаза... И тут меня осенило! Мир, куда я попал, был очень ярким. Вывески, товары в витринах, одежда прохожих, посуда в кафе, простыни в номере – все было разноцветное и новое, не затёртое и не заношенное. Но ни разу я не увидел ни одного предмета белого, черного или красного цветов. Каких только оттенков розового и бордового не встречалось, а чисто красный не попадался. Я тут же вспомнил немолодую парочку, встреченную на маленькой площади у фонтана: толстушка в кислотно-розовом платье и ее кавалер в бордовом пиджаке, синих брюках и розовой рубашке с желтым галстуком. Местные жители вообще поражали меня способностью сочетать в одежде самые невероятные цвета. А может, и на этом уровне Игры (если это вообще уровень!) мне надо целенаправленно искать что-то белое, избегать черного и опасаться красного?

  Так, подожди. А портье?! Портье в отеле! Он был в белой рубашке! Но в черных брюках. А бабочка на рубашке – красная. И сам он... Точно, он рыжий. Интересно: три цвета в одном. И что это значит? Я вскочил и помчался вниз – как был, в трусах. Но давешнего рыжего портье за стойкой не оказалось, а вместо него обнаружился симпатичный толстячок в пронзительно голубом костюме, желтой рубашке и синем галстуке, он приветливо мне заулыбался:

  – Вы что-то хотели?

  – Я хотел переговорить с другим портье! Рыжий такой!

  – К сожалению, мой коллега сегодня уволился. Могу ли я чем-то вам помочь?

  Уволился?! Черт, я упустил свой шанс! Я помялся и растерянно спросил, во сколько подается завтрак. Оказалось, в девять. Поднимаясь в номер, я лихорадочно вспоминал, не видел ли все-таки что-нибудь белое, и чуть не взвыл от досады: официант же! Он был во всем белом. И помогал мне. Конечно, в три часа ночи кафе вряд ли работало, поэтому с трудом дотерпев до утра, я помчался в кафе, подозревая, что мой официант, вполне возможно, тоже уволился. Но нет, у него просто был выходной, это меня обнадежило.

  Я сидел за столиком, попивая кофе, и рассеянно глядел по сторонам, как вдруг мимо меня прошла полная женщина в желтом платье, по которому были щедро рассыпаны кислотно-зеленые горохи. Женщина вела за руку маленькую девочку в голубом платьице. Девочка, проходя мимо, показала мне язык – я с возмущением обернулся ей вслед и увидел, что ее тоненькая косичка украшена огромным белым бантом. Я бы даже сказал – бантищем. Белым! Я вскочил и рванул вслед женщине с девочкой, подумав, что до сих пор никогда не обходил город, двигаясь в эту сторону – всегда шел в противоположную. Женщина с девочкой успели уйти довольно далеко. Я побежал, лавируя между прохожими, большинство которых двигалось мне навстречу, и в какой-то момент понял, что не могу остановиться!

  Улица резко ушла под уклон, и я мчался с горы, подгоняемый неведомой силой. По обе стороны дороги уже не было никаких строений – одни только скалы, заросшие травой и кустами, а впереди – я не поверил своим глазам! – впереди сияло лазурью и слепило солнечными бликами необъятное море. Меня вынесло на песчаный пляж, и тут я, наконец, смог остановиться. Некоторое время я оторопело таращился на волны, медленно накатывающие на берег, потом оглянулся: над морем возвышалась гора, вершина которой скрывалась в тумане. Я видел дорогу, по которой спустился – она постепенно переходила в городскую улицу.

  И что мне теперь делать? Возвращаться в город бесполезно. Обойти гору? Я подозревал, что это невозможно. Переправиться через море? Но как? Ладно, для начала искупаюсь, а там будет видно. Я разделся, аккуратно сложил на песке одежду, рядом поставил кроссовки и вошел в теплую воду. О, какой кайф! Забыв обо всем, я довольно долго плавал и нырял, потом улегся на воде, раскинув руки. Прямо надо мной высоко в небе парили чайки. «Хорошо, – подумал я, – взлететь я не могу. А что, если нырнуть поглубже?» Набрал побольше воздуху в легкие и нырнул. Я неторопливо погружался в пронизанную солнечными лучами воду, которая постепенно становилась все прохладней, а потом внезапно оказалось, что я больше не погружаюсь, а – наоборот – всплываю!

  Вынырнул я в бассейне. В обычном городском крытом бассейне, абсолютно пустом. Вода ощутимо отдавала хлоркой. Я озадаченно побултыхался, потом вылез на бортик и тут же увидел на скамье собственные шмотки. Под скамьей стояли мои кроссовки. Мало того, рядом со шмотками лежало большое махровое полотенце и новые трусы в магазинной упаковке. Вот это сервис! «Спасибо!» – сказал я неведомо кому и оделся, а потом пошел к выходу, следуя указаниям светящихся табличек, которые вывели меня в огромный и тоже абсолютно пустой вестибюль с застекленной передней стеной, в центре которой был тамбур с вертушкой.

   Я так и рванул к дверям, но тут же притормозил: за окном была зима. Сугробы, расчищенные дорожки, порывы метели. Вдалеке виднелась улица с пешеходами и проезжающими автомобилям. Медленно проплыл троллейбус. Я зачарованно смотрел. Все было очень похоже на настоящее! Может, я вернулся домой? Но сквозь снежную круговерть невозможно было разглядеть городские подробности – надо выходить. В джинсах и футболке? Я огляделся – ага! Слева находился гардероб, в котором висела единственная куртка – зеленая «Аляска», очень похожая на мою. Может, это она и есть? В карманах обнаружились вязаные перчатки, шапочка и шарф, а на полу стояли теплые ботинки. «И опять – спасибо!» – сказал я, поклонившись. Переобулся, натянул куртку и шапочку, замотал шарф. И вышел на улицу.

  Тут же ледяной порыв ветра швырнул мне в лицо пригоршню колючего снега, так что я задохнулся. Продышавшись, я увидел, что впереди остановился троллейбус. Побежал к нему – тот дождался. Вскочил в пустой теплый салон, сел у окошка и поехал неведомо куда. Ехали мы минут двадцать, но, сколько я ни всматривался в полузамерзшее окно, ничего знакомого так и не углядел. «Рыночная площадь. Конечная» – произнес равнодушный автоматический голос. Троллейбус распахнул двери, я вышел и огляделся. Это была большая площадь, в центре которой находилась яркая карусель с лошадками, а по окружности были расставлены украшенные ёлки и киоски с разнообразными товарами.

  Это что, уже Новый год? Хоть убей, я никак не мог вспомнить, какое время года было в моей реальности. Зима? Наверно...

  Звучала бодрая музыка из репродукторов, верещали дети, бродили ряженые, у всех в руках были светящиеся шарики и трещотки. Пахло глинтвейном и запеченным мясом – где-то явно жарили шашлыки: я увидел сизый дымок от мангала. Есть хотелось просто ужасно. Я подошел к ближайшему киоску с глинтвейном и пирогами: а вдруг для меня и тут все бесплатно? Но нет. Я вздохнул и задумался, куда двигаться дальше, но тут мне на плечо опустилась чья-то рука и хриплый голос произнес:

  – Эй, бро! Ты бумажник обронил.

  Я обернулся – передо мной стоял... Снеговик! Не настоящий, конечно, а парень в белом шарообразном костюме. Круглую голову Снеговика он откинул, как капюшон, но его собственный длинный нос вполне был похож на традиционную морковку – такой же красный. Парень протягивал мне кожаный чёрный бумажник. Я растерянно взял и изумился: черт побери, это, и правда, мой! Вот этот разорвавшийся край я сам неумело зашил черными нитками! Я раскрыл – внутри было несколько тысячных купюр и мелочь.

  – Хочешь глинтвейна? – спросил я снеговика, направляясь к киоску.

  – Ага! И пожрать чего-нибудь возьми! – просипел он мне вслед.

  Я взял две больших кружки глинтвейна и пирогов с мясом и картошкой. Мы сразу выпили по полкружки, потом долго молча жевали.

  – Фуух! – наконец выдохнул Снеговик. – Ты натурально спас мне жизнь, бро! Респект!

  – Слушай, а какое сегодня число? – спросил я.

  – Ну, ты даешь! Тридцать первое же! Новый год на носу. Еще пару часов тут покантуюсь, а потом тусану с братвой. Хочешь со мной?

  Я задумался. Перспектива «тусануть с братвой» не слишком меня привлекала. Пожалуй, я лучше двинусь дальше. Только куда? Ладно, разберусь как-нибудь.

  – Слушай, спасибо, конечно, но...

  – Не пойдешь, короче. Понятно. Тогда с наступающим тебя. Держи хвост пистолетом!

  И Снеговик скрылся в снежной круговерти – метель припустила с новой силой, потом затихла. Прямо под ногами я вдруг увидел какое-то яркое пятно. Наклонился и поднял красную варежку с белой вышитой снежинкой. Снеговик обронил? Но варежка была для него явно маловата. Я повертел варежку в руках, потом зачем-то сунул в карман. И решительно пошел вперед по заснеженному бульвару. Свернул направо, потом налево и вдруг узнал место: это улица, по которой я всегда шел от метро! Точно! Я в двух шагах от дома!

  И я прибавил шагу, решив срезать путь: пройти дворами, а потом через сквер. Но во дворах проходы были расчищены, хотя и снова засыпаны снегом, а в сквере оказалась нетронутая снежная пустыня с единственной цепочкой следов. Я пошел по следам – очень уж не хотелось возвращаться и обходить. Следы были маленькие, и я подумал, что пробежал ребенок. Но это оказалась девушка в голубой куртке с белой опушкой – действительно маленького росточка: она сидела на скамейке и плакала. Я не сразу ее заметил, потому что смотрел на следы и буквально наткнулся на скамейку. Увидев меня, девушка перестала плакать и принялась утирать глаза бумажным платочком. Я растерянно на нее таращился, не зная, что делать. Потом сказал:

  – Разве Снегурочкам положено плакать?

  – Я не Снегурочка. Я просто девушка.

  – Это прекрасно, что ты просто девушка! А то, что бы мы делали весной?

  – Весной?

  – Снегурочки весной тают. А ты не растаешь. Разве это не счастье?

  – Тоже верно.

  – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

  – Да нет, наверно. Я варежку потеряла. Я понимаю, это смешно: сидит взрослая дурында и рыдает из-за варежки! Но их мама связала, понимаешь? А мама... В общем, ее больше нет. А я мамину варежку потеряла, дура такая!

  И девушка снова заплакала.

  – Очень тебе сочувствую! И понимаю. Полгода назад умерла моя любимая бабушка, так что...

  – А я всего три месяца без мамы. Мы всегда вдвоем были. Конечно, я не из-за варежки плачу. Просто это было последней каплей.

  – Я понимаю. Слушай, как странно: ты потеряла, а я нашел варежку! Сейчас...

  Я полез в карман и вынул варежку. Но это была голубая варежка с белой снежинкой, а я четко помнил, что на ярмарке поднял красную!

  – Ой! – воскликнула девушка. – Это же моя! Ты нашел мою варежку! Ура! Наверно, ты шел по моим следам!

  – Наверно... – растерянно сказал я и снова полез в карман, словно надеясь найти там еще и красную варежку. Но вместо нее обнаружил брелок с ключами. Мой брелок с моими ключами! Раньше их точно не было. Значит... Значит я могу попасть домой!

  – Спасибо тебе! – тем временем тараторила девушка. – Слушай, а может, ты меня проводишь до вокзала? Раз варежка нашлась, я, пожалуй, поеду домой. Конечно, встречать Новый год в поезде как-то странно, но еще хуже – одной в номере гостиницы. Я приехала сюда к папе, а они с женой, оказывается, уехали на праздники...

  -Так, – решительно сказал я, сжимая в руке ключи. – Подожди. Сейчас мы с тобой познакомимся. Меня зовут Матвей Иванов. Мне 28 лет, не женат, временно безработный. Некоторое время я... Ну, в общем, находился на распутье, скажем так. Но теперь знаю, как жить. Вот. А ты?

  – Я Луша...

  – Луша?! Какое милое имя! Это Лукерья?

  – Нет, Гликерия! Лукерья – простонародный вариант, но мне нравится. Гликерия Стасевич.

  – Красиво!

  – Я работаю в детском саду. И мечтаю много путешествовать!

  – Здорово. Годится. Ну вот, теперь мы с тобой знакомы, значит, я могу пригласить тебя в гости. Давай вместе встречать Новый год? Если ты опасаешься, я могу оставить тебя и уйти к родителям, это недалеко. Все лучше, чем в поезде!

  – Лучше, конечно! А я никакие твои планы не нарушу?

  – Да нет у меня никаких планов. Я вообще в последнее время несколько выпал из реальности. В компьютере зависал. В одной игре. Вот, даже про Новый год только сегодня узнал.

  – А во что ты играешь? Я тоже люблю, особенно всякие бродилки. Только я не очень опытный игрок.

  – Я тебе потом расскажу. Ну что, пошли? А то холодно. А по дороге ты мне расскажешь, что с тобой случилось, ладно? У меня, правда, вряд ли есть дома хоть какая-нибудь еда, но зато магазин на первом этаже. Накупим всякого разного. Шампанского хорошо бы. А то какой Новый год без шампанского?

  – А у меня пироги с собой! Я напекла, хотела папу порадовать, но не вышло. Их можно в микроволновке разогреть. У тебя есть микроволновка?

  – Есть.

  – Только мне сначала надо сову повесить.

  – Какую сову?! Зачем ее вешать?

  – Ёлочную! Мама собирала ёлочных сов. А когда ее не стало... Я вдруг поняла, что совы хотят на волю, понимаешь? Ну, я и развесила их по городу. Гуляла и пристраивала на деревья, а потом представляла, как кто-то удивляется, найдя сову. Правда, здорово?

  – Супер! Слушай, ты... ты просто необыкновенная!

  – Скажешь тоже. Ну вот, а это последняя осталась. Я хотела ее папе отдать. На память. Не вышло – и ладно, тут пристроим. Ты повесишь куда-нибудь на ветку? А то я не достану.

  Луша достала из кармана ёлочную сову, и я ахнул: это была точная копия Белой Совы из игры! У меня задрожали руки:

  – А можно... Можно мне ее взять? Для меня это очень важно!

  – Конечно! Я вообще-то сразу думала подарить тебе сову. Но засомневалась. А раз важно, то забирай. Я рада!

  – Спасибо! – сказал я с чувством и осторожно убрал сову в карман. Некоторое время мы с Лушей смотрели друг на друга и улыбались.

  – Пойдем? Где твои пироги?

  Я протянул Луше руку, помогая подняться. Подхватил пакет с пирогами, и мы двинулись по сугробам. Шел медленный торжественный снег. Рук мы так и не разняли, и ощущение маленькой Лушиной ручки в моей ладони оказалось таким ярким чувственным переживанием, что никакой предыдущий опыт не шел в сравнение. Впрочем, я ни с кем никогда и не ходил, взявшись за руки...

  – Я, конечно, сама виновата! – говорила тем временем Луша. – Меня все зазывали в гости: мои друзья, мамины, и даже папа. А я... Друзьям сказала, что поеду к папе, а папе – что буду у друзей. Мне хотелось встретить Новый год только с мамой! Понимаешь?

  – Понимаю.

  – А потом я передумала. Проснулась сегодня рано утром и поняла, что... В общем, решила рвануть к папе. Он меня несколько раз приглашал, а мне не очень хотелось: его новая жена всего на два года меня старше, представляешь? Ну, и зачем я ей в Новый год? Ты не думай, папа... Он хороший! Они с мамой развелись, когда мне восемь лет было, но он всегда помогал: алименты платил, дорогие подарки делал, на зимние каникулы меня забирал – водил на ёлки. А летом к морю возил. Потом, правда, перестал, да и я выросла. Ну вот. Приехала с пирогами – я их еще вчера напекла, а никого дома нет. Консьержка сказала, что они на все праздники заграницу умотали. А я даже не догадалась позвонить папе. Дай, думаю, сюрприз сделаю.

  – Да уж, сюрприз удался. Но зато мы с тобой встретились! А то, как бы еще познакомились?

  – Ну да, верно... А вот ты сказал, что теперь знаешь, как жить! И как?

  – Ох... Ну, это я немного самоуверенно заявил, признаюсь. На самом деле я знаю, как не хочу жить – так, как раньше, когда моей жизнью управляли родители, начальники... Да все, кому не лень! Только бабушка всегда говорила, чтобы я слушал себя, жил своим умом и не боялся перемен. В общем, чтобы не брал с нее пример! Потому что она вышла за деда по указке родителей, а сама его никогда не любила, но всю жизнь с ним прожила. Она была мягкая, уступчивая, а дед решительный, упёртый. Все всегда лучше всех знал. И моя мама, его дочь, такая же. А папа под ее дудку пляшет. Бабушка признавалась, что думала уйти от деда, но... Тогда не принято было так поступать: семья – это святое. Нет, дед ее не обижал! Просто не принимал в расчет ее чувства, желания и мечты. Бабушка не хотела мне такой судьбы. А я плыл по течению. Теперь не хочу! Знаешь, о чем я мечтал? Только не смейся!

  – Ты что, не буду!

  – Однажды я наткнулся в интернете на объявление – требовался смотритель необитаемого острова!

  – Это как?!

  – Я понял, что остров – что-то типа заповедника. Нужно там жить, наблюдать за погодой, животными и птицами и вести видео-блог. А еще нужно изучать подводный мир. Вот тут я и сломался: английский у меня хороший, природу я люблю, а вести блог мне бы понравилось: я сразу представил, как буду рассказывать бабушке о своих приключениях на острове, но вот дайвинг... Ни разу так не нырял. Но в принципе, наверно, ничего сложного, можно научиться. Я долго мучился сомнениями, хотя и резюме составил. Но не послал. А потом они кого-то нашли. Но я до сих пор жалею.

  – Надо же, какие занятия бывают, я и не знала! Только раз мне попалась вакансия «обнимателя котиков». В каком-то приюте котики скучали, нужно было приходить и играть с ними.

  – Классная вакансия!

  – Но это не у нас, где-то в Европе. Или в Канаде? Забыла.

  Луша помолчала, а потом очень серьезно произнесла:

  – Я бы поехала с тобой на необитаемый остров.

  – Правда?! Я был бы счастлив!

  За разговорами мы не заметили, как дошли до магазина: накупили всего подряд, урвали и шампанское. Еще в лифте Луша сказала:

  – Давай мы прямо сейчас пироги разогреем? Я ужасно есть хочу!

  – Я тоже! Проводим старый год, чтобы не обижался.

  Когда Луша сняла куртку, оказалось, что она совсем миниатюрная, но очень ладная. На ней были джинсы и смешной голубой свитер с белыми оленями – явно мама вязала. Светлые волосы Луша заплела в короткую косичку. Глаза голубые, ямочки на щеках – глядя на ее лицо все время хотелось улыбаться.

  – Чего ты? – спросила Луша, поднося ладони к щекам. – Я смешная? Наверно, все лицо красное от мороза!

  – Ты милая. И не вовсе не красная, а розовенькая.

  Оглядевшись в квартире, где не оказалось, как я опасался, никакого особенного бардака, Луша сказала:

  – Ты все оставил, как было при бабушке, да? Очень уютно! Мне нравится. Похоже на наш с мамой дом. Я глаза закрываю, и мне кажется, что меня укутывают теплой шалью...

  – Я думаю, ты очень понравилась бы бабушке!

  – А ёлки у тебя нет?

  – Есть! И гирлянда, и игрушки! Давай, ты пока займешься едой, а я ёлку достану, хорошо?

  – Ладно.

  Потом мы накинулись на Лушины пироги и закупленные вкусности, даже по бокалу шампанского выпили, после чего Луша моментально начала засыпать, ныряя носом в тарелку.

  – Пойдем, чудушко! – сказал я, поднимая ее со стула. – Тебе надо поспать. Разморило с мороза.

  – Только ты меня обязательно разбуди, когда придет Новый год! – пробормотала Луша, укладываясь на кровать.

  – Обязательно! За пять минут разбужу.

  Я укрыл Лушу пледом, и она тут же сонно засопела. А я стоял и любовался. Комната, озаренная разноцветными огоньками ёлочной гирлянды, казалась волшебной пещерой, в которой спит Принцесса. Принцесса Гликерия! Мое новогоднее чудо. Я глубоко вздохнул, поклонился и прошептал: «Спасибо!» Никогда в жизни я не испытывал такого острого ощущения счастья. В результате мы и вправду чуть было не проспали Новый год. Я прибрался на кухне и прикорнул, сидя на стуле. Опомнился, когда у соседей сверху громко заиграл гимн и послышались радостные вопли. Я подскочил, схватил бутылку шампанского, наполнил два фужера и поспешил к Луше. Она спала. Я поставил фужеры на стол, сел на кровать и тихонько погладил ее по голове:

  – Лушенька! Пора вставать!

  Она повернулась на спину и сонно заморгала. Я щелкнул пультом, включая телевизор, откуда тут же зазвучала все та же торжественная мелодия. Луша приподнялась, обняла меня за шею и потянула к себе. Мы целовались под государственный гимн, потом под бой курантов, потом под Людмилу Гурченко:

  – Новый год настает! С Новым годом! С новым счастьем! Время мчит нас вперед – старый год уже не властен! Пусть кругом все поет, и цветут в улыбках лица, ведь на то и Новый год, чтобы петь и веселиться...

  Но мы не стали петь и веселиться – у нас было более важное занятие.

  Говорят, как начнешь новый год, так его и проведешь.

  А что – мы не против!

  ***

  Про Игру я вспомнил только в феврале. Все это время мы жили у Луши, но несколько раз приезжали в мой дом, чтобы забрать нужные вещи и подготовить квартиру к приему квартирантов. В родном городе Луши нашлась для меня работа – не совсем то, чем я занимался раньше, но мне нравилось. И вот однажды субботним вечером я вспомнил, что так и не рассказ Луше об Игре, которая привела меня к ней. Не без внутреннего трепета нажал я на значок Игры на рабочем столе. Открылся начальный экран, но вместо привычных кнопок «Продолжить», «Начать» и «Настройки» появилась надпись: «Поздравляем! Вы добрались до финала Игры и получили Перерождение. Удачи на новых путях!» Потом надпись съежилась, сжалась в одну слепящую точку, которая превратилась в Белую Сову. Сова приблизила свое «лицо» к монитору и некоторое время внимательно смотрела на меня желтыми глазами, а затем развернулась и, оглянувшись напоследок, величаво улетела вглубь экрана. Значок Игры исчез с рабочего стола. Я полез на диск, но и там, в программных файлах, Игры не было. Не осталось ни моих видео, ни скринов, ничего. Я открыл вкладки браузера, которые делал, осваивая игру – никаких вкладок! Тогда я набрал название Игры в поисковике и покивал головой, поскольку этого и ожидал: «На ваш запрос не найдено ни одного результата». Я рассмеялся и посмотрел на ёлочную сову, висевшую на стене над компьютерным столом: «Это все твои штучки?»