Текст книги "Лишняя Принцесса (СИ)"

Автор книги: Евгения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

  Но сова ничего не ответила.

  (2021)

  ЛИШНЯЯ ПРИНЦЕССА

  1. Начало

  Я всегда был послушным мальчиком. Как хорошо дрессированный щенок, который подает голос только по команде. На самом деле это удобно: взрослые не пристают к тебе с разными глупостями и не особо интересуются твоей жизнью, так что ты совершенно свободен – в своем манеже, в своей детской комнате, в своей камере. Свободен духом. О, если бы кто-нибудь из взрослых мог заглянуть в мой внутренний мир, какое потрясение его ожидало бы! Но никто, к счастью, не мог. Зато я очень хорошо понимал их побуждения и устремления, с самых ранних лет чувствуя себя исследователем загадочных обычаев мира взрослых – развлечения юного этнографа.

  Точно так же я с самых ранних лет ощущал случайность, необязательность своего присутствия в этом мире и в этом теле, подолгу застывая у зеркала в попытках понять: почему я – именно я? Вот этот светловолосый мальчик с широко распахнутыми серыми глазами и оттопыренным правым ухом? И где именно в моем организме прячется это самое "я"? В голове? В сердце? Где? К взрослым приставать с подобными вопросами не следовало. Я и не приставал.

  Я действительно появился случайно – мама хотела делать аборт, но затянула, и я все-таки родился, нежеланный и нежданный. Мое рождение послужило причиной брака моих родителей, и мое существование на протяжении восемнадцати лет связывало этот брак, подобно крепкой веревке. Как только я стал совершеннолетним и покинул отчий дом, родители развелись. Чем чаще я задумывался о своем появлении на свет, тем больше мне казалось, что произошла ошибка: я родился не там и не тогда. Не у тех родителей – уж точно! Повзрослев, мы часто обсуждали это с моим другом Костиком. Знаменательно, что именно он первым произнес фразу о подмене младенцев – мы родились с ним в один день и в одном роддоме:

  – Если бы я не был внешне так похож на свою мать, то, ей-богу, подумал бы, что нас с тобой перепутали!

  – И не говори! – откликнулся я, потому что сам давно об этом думал.

  Мои родители были простыми работягами без особых амбиций, и, если бы я избрал, скажем, карьеру слесаря-сантехника, они бы только радовались. А «предки» Костика – люди интеллигентные, культурные и начитанные. Костика же надо было привязывать к стулу, чтобы он открыл книгу. Погонять в футбол, тайком выкурить стибренную у папаши сигаретку, приложиться к бутылке с пивом, потискать в уголке какую-нибудь сговорчивую девчонку – вот предел его мечтаний. Я же не расставался с книжкой, а к футболу и прочим радостям жизни был совершенно равнодушен и нисколько не стремился овладеть почетной профессией сантехника – точно так же Костик не собирался оправдывать наивные ожидания собственных родителей и поступать в университет. Если бы нас сложить, то получилась бы одна вполне гармоничная личность. Но мы и так неплохо устроились: Костик снабжал меня книгами из обширной домашней библиотеки, а я эти книги ему пересказывал. Но ученым я не стал. Впрочем, и Костик, как ни ерепенился, поступил в университет на истфак (где его папа был заместителем декана), благополучно его закончил, потом так же благополучно забыл все полученные там знания и сделал неплохую карьеру в бизнесе, занявшись грузовыми перевозками.

  Я так явственно ощущал собственную чужеродность в этом мире, что часто представлял какой-то небесный конвейер, на котором в заготовки будущих тел вливаются души, подобно тому, как в шоколадные формочки вливается начинка и получается конфета. Моя же душа явно попала не в ту формочку и не в ту коробку. Но что с этим делать, я не знал. Разве что попытаться найти свою коробку? Вот этим я и занимался с восемнадцати лет, после того как ушел из дома.

  Пришлось мне, конечно, нелегко: классический ботаник, заучка и книгочей не слишком хорошо вписывался в суровую действительность. Мне помогла привычка приспосабливаться, не лезть на рожон и держать язык за зубами, не демонстрируя собственную начитанность, а также неплохая физическая подготовка, за что большое спасибо Костику: в последние школьные годы за компанию с ним я стал бегать по утрам и даже посещал тренажерный зал, не особенно, правда, там преуспев. Но сил все-таки накопил. К тому же я почему-то нравлюсь людям, что не перестает меня удивлять: себе-то я нравлюсь не слишком.

  Отслужив в армии, я почти десять лет скитался по миру: работал на стройках, в геологических партиях и археологических экспедициях, путешествовал автостопом и однажды даже совершил почти кругосветное путешествие на парусном катамаране – в компании таких же безумцев. Тараканы у нас в головах были, конечно, разные, но количество примерно одинаковое. Человека с точно такими же, как у меня, тараканами я так и не встретил.

  Не встретил и девушку, которую счел бы достойной спутницей жизни: те, кто западáл на меня, не привлекали, а те, что нравились, не считали меня достойным внимания. Честно говоря, радости секса манили меня гораздо меньше, чем радости познания. Я искренне не понимал, зачем так стараться ради почти незнакомой девушки: ухаживать, выпендриваться, дарить подарки, говорить комплименты. Все для того, чтобы испытать пусть и острое, но такое короткое удовольствие? И о чем с ней потом разговаривать? Костик, который как раз очень все это любил и не пропускал ни одной мало-мальски привлекательной девушки, посмеивался надо мной: «Велика Федора, да дура, а Иван мал, да удал!»: действительно, я был выше ростом и гораздо привлекательнее, а толку-то?

  Впрочем, где бы и с кем я ни был, я всегда чувствовал себя не полноправным участником событий, а скорее сторонним наблюдателем и исследователем, проявляя ко всему тот же этнографический интерес, который когда-то испытывал к родителям, учителям и одноклассникам. Не знаю, почему так.

  Все вышесказанное было, собственно, вступлением. Сейчас я должен бы встать в позу и торжественным тоном провозгласить нечто в духе Данте: «Земную жизнь пройдя до середины, я очутился в сумрачном лесу», но это не будет правдой хотя бы потому, что 29 лет вряд ли представляют собой середину жизни человека. Конечно, умереть можно и в 30, но я рассчитывал на большее. А в сумрачном лесу все-таки очутился. Правда, не сразу.

  2. В сумрачном лесу

  Для начала я пристроился в экспедицию, которая собиралась в Горный Алтай исследовать так называемые Места Силы, в которых якобы происходит «необычное энергетическое воздействие на живые организмы, гармонизируя их и изменяя восприятие», как сообщала брошюра, подсунутая мне руководителем экспедиции. Да, я интересовался подобными темами, хотя, честно говоря, не слишком верил во всю эту мистику-эзотерику: мало ли, что люди навыдумывают. Пока на своей шкуре не испытаю, не поверю. Особенно меня почему-то привлекали – и пугали! – истории о таинственных пропажах людей. Я с каким-то болезненным любопытством выискивал описания подобных случаев и долго не мог избавиться от размышлений о прочитанном. Я знал поговорку: «Кто чего боится, то с тем и случится», и всячески прогонял эту бредовую идею из своего сознания. Так что, когда именно это со мной и произошло, я нисколько не удивился. Первая мысль была: «Ну вот, наконец-то».

  Нет, не первая! Потому что заметить самому, что ты вдруг исчез, затруднительно. С моей точки зрения исчезло все прочее, а я остался. Правда, где именно, это вопрос. Когда я осознал, что лежу на довольно жестком полу в круглом светлом помещении, не похожем ни на что, виденное мной до сих пор, я подумал: «Мама дорогая, где это я?!» И только потом, вспомнив, что перед этим я довольно долго в компании таких же путешественников тащился вверх по горному склону, потом оступился, сорвался в расщелину и целую вечность падал в темную пропасть, сказал сам себе: «Ну вот, наконец-то».

  Я здорово приложился спиной, ободрал коленку и локоть, но в остальном был скорее жив, чем мертв, поэтому сел и огляделся по сторонам, бормоча про себя: «Понаставили капканов, понимаешь». Почему-то я сразу догадался, что это капкан. Вернее, ловушка. Весьма элегантная, но все-таки ловушка. Светлый пол, неизвестно из чего сделанный, а над ним прозрачный купол. И всё. А, еще мой рюкзак – он, очевидно, слетел при падении. Кстати, а откуда я упал-то? Вроде как тут и неоткуда...

  Я достал из рюкзака термос, налил в крышечку кофе, отхлебнул и задумался: что теперь делать? Если это действительно ловушка, то рано или поздно кто-нибудь придет за добычей, а мне не очень хотелось встречаться с этим кем-нибудь. Мне бы сначала оглядеться и хоть что-нибудь понять. Я встал и обошел помещение по окружности, разглядывая сквозь прозрачное стекло окрестности, которые представляли собой сумрачный лес. Надеюсь, что все-таки не дантовский. Присмотревшись, я увидел, что в фундаменте купола скрыты какие-то приборы и механизмы – из одного такого высовывался щуп с иглой на конце. Я присел и осторожно потрогал щуп, тот попытался втянуться внутрь отсека, но снова застрял. Сам купол был изборожден трещинами и дырами, так что на светлом полу накопилось довольно много мусора, явно насыпавшегося снаружи: высохшие листья, веточки, какая-то шелуха. В одном месте трещина купола была так велика, что я смог просунуть руку, а когда попробовал отогнуть край, он неожиданно легко поддался. Похоже, купол сделан из чего-то вроде пластика.

  Судя по всему, ловушка давно заброшена, так что я напрасно опасаюсь прихода ее хозяев. Но смогу ли я выбраться на волю самостоятельно? Еще бы знать, что это за воля такая! Но выбраться мне очень хотелось, потому что под этим куполом я ощущал себя мухой, накрытой стаканом – весь на виду. А лес, будь он хоть трижды дантовским, дает прекрасную возможность спрятаться. Правда, там могут таиться всякие хищники... Но я решил, что буду решать проблемы по мере их поступления, взял маленькую лопатку и крюк, которые были приторочены к рюкзаку, и направился к щели в куполе. После почти часа напряженного труда я расширил отверстие настолько, что смог в него протиснуться и выбраться наружу. И вовремя.

  Я успел добраться до деревьев, когда на поляну сверху опустился летательный аппарат, по форме напоминающий серебристую каплю размером со средний автомобиль. Двигался он непонятно каким образом, но очень маневренно и совершенно бесшумно. Открылись боковые дверцы и из «капли» вылезли два человека в синих комбинезонах. Они обошли купол, потолкались около созданного мной пролома, и, как мне показалось, сделали пару фотографий, потом забрались обратно и улетели, причем их «капля» взмыла вертикально вверх.

  Куда же я попал? Что это – другая страна, другая планета или другая реальность? Воздух тут явно пригоден для моего дыхания, аборигены выглядят как обычные люди, если не обращать внимания на то, что у одного кожа отливает зеленью. Транспортное средство, конечно, непривычное. И фотографировали они чем-то, напоминающим старинный пленочный фотоаппарат, но с двумя длинными объективами. Интересно...

  Я нацепил рюкзак и двинулся в полную неизвестность. Край опушки зарос кустарником, но дальше лес был на удивление чистым, словно его регулярно прибирали. Высоченные неохватные стволы деревьев, похожих на сосны, поднимались к облакам. Под моими ногами мягко пружинила почва, усыпанная высохшими иглами, так что идти было легко. Время от времени попадалось то поваленное дерево, вокруг которого успели нарасти кустики с мелкими голубыми цветочками; то большой раскидистый куст, усыпанный круглыми ягодами размером с хорошую черешню – ягоды были такими белыми, что чуть ли не светились в лесном полумраке.

  Никакой живности я не встретил, хотя слышал птичьи голоса, а один раз, выйдя на поляну, увидел, как кружат и парят в воздухе большие черные птицы, похожие на ворон, но с алыми клювами и лапами. Они летали совершенно беззвучно, а потом исчезли в одно мгновенье, так что я даже засомневался: не примерещилось ли? И тут же мне на глаза попался большой гриб с толстой ножкой – вылитый боровик, но высотой мне до колена. Надо же, гриб! Срезать, что ли? А потом пожарить на костре? В рюкзаке был небольшой запас еды и бутылка с водой, но надолго ли этого хватит! Характерно, что я даже не подумал о том, что гриб вполне может оказаться ядовитым. Шагнул вперед, доставая нож, и наступил на сучок, который звонко хрустнул. Гриб мгновенно присел, так что на виду осталась одна коричневая шляпка размером с хорошее блюдо, а потом быстро побежал в сторону и затерялся в траве. Вот тебе и гриб!

  Поход мой продолжался три дня. Еду я экономил, воду набирал из лесных родников – вода как вода, только ледяная и отдает хвоей. Хорошо бы уже куда-нибудь прийти, думал я, совершенно не представляя, что буду в этом «где-нибудь» делать, когда приду. Замечательно, что я совершенно не паниковал, даже не слишком удивлялся, а о возвращении домой и не помышлял, тем более что понятия не имел, как это осуществить.

  Наконец я оказался на краю большого и глубокого оврага. Пошел вдоль обрыва и вышел на открытое пространство: прямо передо мной расстилалась долина. Я огляделся и обомлел – такая красота была перед глазами! Недавно прошел дождь, сейчас сияло солнце, внизу все сверкало и переливалось мириадами капель и маленьких радуг, только в низинах пряталась синеватая туманная дымка. Тут я разглядел, что в лесу напротив виднеется что-то вроде просеки. Может, там дорога? Пожалуй, надо направиться туда. Только немного подождать, чтобы подсохло – представляю, какое сейчас болото внизу.

   3. Дорога

  После трехчасового блуждания среди мокрых трав я действительно выбрался на лесную просеку, которая вывела меня к дороге. Сначала я долго разглядывал происходящее на дороге в бинокль, прячась на краю леса под кустом: движение было довольно интенсивным. Потом все-таки решился, пересек заросший какими-то сорняками луг и уселся на обочине. Сразу «выйти в люди» было страшновато, хотя внешне я вполне мог сойти за местного: идущие и едущие по дороге путники выглядели вполне по-человечески, хотя некоторые и отличались смугло-зеленой кожей и волосами, напоминающими морские водоросли. Одеты все были по-разному: некоторые в куртках и штанах, другие в длинных балахонах самых разнообразных расцветок и покроев, так что я в моих джинсах и куртке камуфляжной расцветки вряд ли смог бы привлечь чье-то пристальное внимание.

  Но все-таки привлек: один из прохожих, невысокий бородатый мужичок в полосатых штанах и серой куртке с капюшоном, вдруг остановился около меня и что-то сказал, указав пальцем на мои ноги. Я, естественно, ничего не понял из его тирады, но послушно посмотрел на свои ноги: все джинсы ниже колен были усеяны какими-то колючками. Он что-то мне настойчиво твердил, потом присел рядом на корточки и стал обирать с меня колючки. Похоже, я нацеплял, пока шел через луг. Ядовитые они, что ли? Но он их голыми руками берет, и ничего...

  – Спасибо, спасибо! Я понял! Спасибо! – сказал я и принялся сам чистить джинсы. Мужичок кивнул, но не ушел. Дождался, пока я все обобрал, осмотрел меня со всех сторон, еще раз одобрительно кивнул и что-то спросил. Я пожал плечами, тогда он махнул рукой, достал из кармана коробок спичек... Спичек?! Ну да, натуральные спички, только с ярко-желтыми головками. Мужичок башмаком сгреб колючки в аккуратную кучку и поджег, те быстро сгорели, и он растоптал пепел. Потом обратился ко мне с короткой, но прочувствованной речью. Я в ответ только кивал и улыбался. Наконец, он похлопал меня по плечу и вернулся к своей жене (как я решил), которая все это время стояла в стороне, наблюдая. Они пошли было дальше, но вдруг женщина вернулась, сунула мне в руки большой пирог, который достала из сумки, переброшенной через плечо, улыбнулась и побежала за мужем.

  Я ошарашенно смотрел им вслед, но тут мимо меня с грохотом и гиканьем пронеслась повозка, запряженная двумя лошадьми... Или не лошадьми? В общем, что-то такое лошадинообразное, но с длинными висячими ушами, которые бодро развевались на ветру. Около знакомой мне парочки возница придержал «лошадей», муж с женой забрались на повозку, та резво рванула с места и понеслась вдаль.

  Тут и я вгляделся в эту самую даль: на горизонте виднелось что-то вроде крепости или замка, куда явно и направлялись все, двигающиеся по дороге. Двинулся и я, на ходу жуя пирог, пришедшийся очень кстати и оказавшийся очень вкусным. Что за начинка, я не разобрал. Поев, я ободрился: если первые встречные проявили обо мне такую заботу, может, я не пропаду здесь? И стал с любопытством юного этнографа оглядываться по сторонам. А посмотреть было на что!

  Во-первых, разнообразие средств передвижения: некоторые повозки напоминали наши телеги, другие были двухколесными и двухместными, а к некоторым таким экипажам сзади прицеплялась тележка, что выглядело довольно забавно, как если бы к нашей старинной карете добавили автоприцеп. В качестве тягловой силы выступали все те же ушастые «лошади». Некоторые из путников ехали на них верхом. Другим неожиданным транспортным средством оказались самокаты! Народ бодро раскатывал на них по дороге, развивая приличную скорость. Были даже грузовые самокаты и пассажирские, в последнем случае у них имелось одно колесо впереди и два сзади. Один такой самокат меня обогнал: «за рулем» был крепкий мужчина средних лет в штанах до колен и красных чулках, а на креслице сзади восседала импозантная пожилая дама в чалме, которая надменно на меня взглянула. Потом я заметил, что у большинства пассажирских самокатов «водители» щеголяют красными чулками, и решил, что это, вероятно, фирменное отличие подобных «такси».

  Но были и повозки, двигавшиеся сами по себе, без «лошадей»! Они попадались редко – очевидно, дорогое удовольствие. Какой вид энергии они использовали, интересно? Потому что ничего похожего на мотор или какие-нибудь батареи я не видел – телега и телега. Мимо медленно проехала одна такая, и я невольно прибавил шагу, чтобы получше разглядеть сидящих на ней людей. До сих пор мне попадались только самые обычные путники – ну, подумаешь, зеленая кожа, есть же у нас чернокожие, и ничего.

  У вояк, рассевшихся по бортам «телеги», внутри которой громоздились опечатанные мешки, с цветом кожи все было в порядке, а вот с ростом – нет. Коротышки все как один! Причем туловища нормального размера, а вот руки-ноги короткие, как у наших карликов. При этом выглядели коротышки мощно, особенно впечатляли здоровенные кисти рук и ступни ног. К тому же все коротышки буйно заросли волосами, в основном, рыжими и белокурыми: кудри, брови, усы и бороды – все было «повышенной лохматости». А вояками я назвал их потому, что на всех были надеты шлемы, кольчуги или кирасы, а также перевязи с саблями или булавами. Эдакие миниатюрные Ильи Муромцы! Охранники, что ли? А в мешках какие-нибудь ценности? Что ж они так открыто это везут?

  От размышлений меня пробудил сердитый возглас, который издал сидевший прямо напротив меня рыжий коротышка, он явно спрашивал: «Чего уставился?». И скорчил рожу, передразнивая меня. Я примиряюще улыбнулся и развел руками – извините, дескать. Тот снова передразнил, вышло очень смешно. Я рассмеялся, хмыкнул и коротышка. Но тут наша содержательная беседа подошла к концу, потому что телега с мешками рванула вперед. На прощание рыжий показал мне язык, я ответил ему тем же, и он радостно загоготал, удаляясь.

  Но я тут же забыл о загадочных мешках и охранниках, потому что меня обогнала совершенно замечательная парочка: две фигуры, закутанные в балахоны неопределенного цвета. Фигуры и так-то были длинные, а им еще прибавляли высоты... рога! Самые настоящие рога! У одного с тремя отростками, у другого, пониже, с двумя. Сначала я решил, что это такое украшение – ну мало ли, какая у них тут мода. Но нет. Рога росли прямо на головах этих созданий. Я прибавил шагу, чтобы обогнать и заглянуть им в лица, но не приблизился к рогатым типам ни на сантиметр: они двигались странной походкой, словно на ходулях, но удивительно быстро.

  Тут со стороны крепости раздался резкий приближающийся звук – что-то вроде сирены полиции или скорой помощи, но противней. Толпа шарахнулась к обочинам, и мимо нас на огромной скорости проскочила ярко-алая «капля», подобная той, что прилетала к ловушке – она и сейчас летела по воздуху на высоте примерно полуметра. Я удивился: почему бы им не взлететь повыше, чтобы не пугать честной народ? Но, может, именно так и было задумано, кто знает. «Капля» улетела вперед, потом вернулась, на секунду зависла прямо передо мной – я похолодел. Но «капля» благополучно улетела в сторону от дороги.

  4. Рынок

  Тем временем мы подошли к воротам, по обе стороны которых находились два стражника – один стоял, опершись о копье и душераздирающе зевал, а другой уже прилег, свернувшись клубочком. Я просочился внутрь и обнаружил самый настоящий рынок, как и предполагал, насмотревшись по дороге на людей и их поклажу – некоторые уже двигались навстречу основному потоку публики. Рынок занимал большое круглое пространство, которое я обошел вдоль и поперек, обнаружив еще одни ворота напротив входных, но они были заперты. Потом, когда мне довелось увидеть все это сверху, я понял, что рынок похож на паутину и состоит из нескольких концентрических окружностей, застроенных лавчонками и разделенных радиальными проходами. Шлялся я там долго, стараясь не заходить в продуктовые ряды, где витали умопомрачительные ароматы, а мне и так уже давно хотелось есть: подаренного пирога было явно маловато.

  В одной из лавок торговали камнями: обыкновенные булыжники, ничем не примечательные. Но тут я увидел, что в плошке лежит маленький камень и... горит! Как это? Увидев мое изумление, продавец оживился и поманил меня рукой, завлекая пройти вглубь лавки. Я прошел. Там царила полутьма, а у стены стояло что-то вроде большого каменного яйца. Продавец снял верхнюю крышку, и я увидел, что в «скорлупке» находится изваяние обнаженной женщины. Все это время продавец что-то лопотал, и, хотя я не разбирал ни слова из его бормотания, все же каким-то образом понял, что он говорит о горючих камнях. Горючие камни? Вдруг продавец чиркнул спичкой и поднес огонек к камню – к большому пальцу ноги женщины. Палец ярко вспыхнул, потом огонь как бы ушел вглубь, и сияние начало распространяться по всей скульптуре, подчеркивая формы тела. Это было потрясающее зрелище.

  – Чудо какое! – сказал я.

  Продавец закивал и что-то спросил.

  – Нет, не куплю, – ответил я, разведя руками. – Денег нет. А то бы купил.

  Продавец вздохнул и накрыл сияющую женщину крышкой.

  Пройдя еще немного по рыночному лабиринту, я увидел своих дорожных знакомцев – воинственных коротышек. Сейчас четверо из них деловито разгружали «телегу», перетаскивая опечатанные мешки в подвал одного из строений, а остальные сидели, привалившись к стене, и покуривали трубки. Я обрадовался им, как родным, помахал рукой и крикнул: «Эй!» Тот Рыжий, что показывал мне язык, встрепенулся и тоже помахал рукой, потом поднялся и подошел ко мне. Он едва доходил мне до подмышек, но при этом ухитрялся смотреть на меня сверху вниз и весьма покровительственно.

  – О, смотрите-ка, это снова Длинный! Как дела, приятель? Пришел закупиться? Или подзаработать?

  – Подзаработать, – ответил я, и только потом понял, что прекрасно понимаю его речь. Эффект был интересный: он говорил на своем языке, а в голове у меня словно звучал тоненький голосок синхронного переводчика, как если бы я смотрел недублированный фильм с закадровым переводом. Так же было при разговоре с мужичком, который обирал с меня колючки, и с продавцом волшебных камней, но я тогда не поверил, решив, что мне мерещится. Некоторое время мы с Рыжим разглядывали друг друга, потом он сказал:

  – Хочешь мешки таскать? Заплатим по два бронинга за мешок. Тебе хватит поесть и за ночлег заплатить. Только хилый ты какой-то. Не поднимешь, пожалуй.

  И хитро прищурился. Его товарищи подошли поближе, посмеиваясь: в предложении рыжего явно таился какой-то подвох. Но я решил попробовать – мешки не были слишком объемными и вовсе не казались мне тяжелыми, коротышки их легко поднимали и перетаскивали. Я взялся за один, лежащий на «телеге» и тут же рухнул вместе с ним на землю – мешок оказался неподъемным. Хорошо еще, на меня не упал! Коротышки радостно заржали.

  – Черт! – сказал я, поднимаясь. – Что у вас там? Золото, что ли?

  Но все-таки изловчился и кое-как дотащил мешок до двери, почти волоча его по земле. Заглянул внутрь – мама дорогая, какая длинная лестница! Сдохну на ней, не иначе. Но тут Рыжий остановил меня:

  – Молодец! Обычно никто и поднять не может. Ладно, пойдем, выпьем. Заодно пообедаем. Я угощаю. За такую развлекуху и заплатить не грех.

  И мы дружной компанией отправились в трактир. Я ел и пил что-то непонятное, но вкусное, улыбался, кивал, и ничего не понимал – в таком гвалте разобрать речь «синхронного переводчика» было трудно, тем более что переводил он только слова, обращенные непосредственно ко мне, оставляя без внимания посторонние разговоры.

  – Переночевать-то тебе есть где? – спросил Рыжий.

  Я отрицательно помотал головой.

  – Тогда на, возьми! – он сунул мне несколько монет странной многоугольной формы. – На пару ночей хватит. Пойди к косой Мири, скажи, что Айомхар прислал, она скидку сделает. Знаешь косую Мири? У нее ночлежка в стене, напротив лавки, где курумусы и руримоты продают. На двери занавеска из ракушек, не перепутаешь.

  – А что такое курумусы и руримоты?

  – Да ты вообще дремучий! Энгойр, покажи Длинному руримот!

  Белокурый Энгойр протянул мне руку, на которую была надета металлическая перчатка, сделанная из мелких пластинок и оттого гибкая.

  – Руримот! – сказал он. – А это курумус.

  И постучал себя в грудь, на которой красовалась кольчуга, сделанная из таких же пластинок. Но мне не довелось ни побывать в лавке с курумусами, ни увидеться с косой Мири, потому что буквально через пять минут после выхода из трактира меня арестовали.

  5. Арест

  Распрощавшись с коротышками, я решил обойти ярмарку по внешнему кругу, вдоль стены, подумав, что заодно и ночлежку найду. Трактир, где мы обедали, находился рядом со вторыми воротами, которые как раз торжественно открывались. К воротам сбегался народ явно в предвкушении какого-то зрелища. И точно, за воротами обнаружился широкий мост, по которому двигалась процессия. За мостом высился замок.

  Процессия приближалась. Во главе ее шло странное Существо – назвать его человеком язык не поворачивался. Или ее, потому что пол Существа был неясен. Существо двигалось очень плавно, словно плыло над землей. Высокая – под два метра! – фигура была задрапирована в ярко-синие струящиеся одежды и летящую накидку. Полы одеяния и накидки расшиты золотом и драгоценными камнями – так же, как запястья узких рукавов и воротник, плавно переходящий в широкий нагрудник. Накидка удерживалась на голове обручем, скрученным из такой же синей ткани и золотых шнуров. Ногти длинных пальцев, унизанных кольцами, сверкали золотым блеском. Но самым невероятным в Существе был цвет кожи – ослепительно белый! Казалось, изящные кисти рук и суровое лицо вылеплены из снега. И это была не пудра, не грим, а живая кожа.

  Глядя на эту противоестественную белизну, я вдруг представил Существо обнаженным и бесполым, и содрогнулся. И в это самое мгновение оно повернуло голову и взглянуло прямо на меня – черт, я мог бы поклясться, что губы его искривились в усмешке! Неужели оно прочло мои мысли?! Как завороженный, рассматривал я удивительный лик (иначе не скажешь), который одинаково мог быть и мужским, и женским: правильные черты лица, прямой нос и большие раскосые глаза с длинными белыми ресницами, кончики которых тоже вызолочены, – глаза, полыхнувшие таким синим пламенем, что синева одежд тут же поблекла.

  Усмешка Существа стала явственней, оно на секунду замедлило шаг, разглядывая меня, потом указало на меня пальцем и кивком головы. Я непроизвольно подался назад, но двое охранников уже подхватили меня под руки и поволокли следом за процессией, которая медленно обошла рынок по кругу, кое-где останавливаясь, а потом вернулась к воротам и по мосту направилась к замку. Все это время я пытался вырваться и сбежать, но не тут-то было: после пары неудачных попыток меня весьма ощутимо ткнули кулаком в бок, а потом просто накрыли сверху чем-то вроде сачка с двумя ручками, которые держали охранники. Тут я смирился.

  Наконец, мы приблизились к замку. Процессия остановилась, и Существо повернулось ко мне. Охранники подтащили меня поближе и сняли «сачок», но не отпустили. Оказавшись рядом с Существом, я понял, почему к нему никто не подходил ближе, чем на полтора метра – во время шествия оно двигалось, словно окруженное незримой защитной сферой. Во-первых, запах – очень странный. Нельзя сказать, что неприятный, скорее... неправильный. Как если бы апельсин пах, например, ацетоном, асфальт – жареным мясом, а кошка – нагретым железом. Во-вторых, чем ближе ты оказывался к Существу, тем сильнее становилось непроизвольное и иррациональное чувство: смесь страха и отвращения. Одна моя девушка, например, так не выносила пауков, даже в обморок могла упасть. Вот и я невольно почувствовал озноб и дурноту.

  Существо шагнуло ко мне, наклонилось, и его белоснежная рука с золотыми ногтями крепко взяла меня за запястье. В глазах у меня потемнело. Я дернулся: рука была очень горячая, хотя я ожидал ледяного прикосновения. Существо засмеялось: было похоже, словно разбилось что-то стеклянное и мелкие осколки рассыпались по каменному полу. В другой руке у него был кинжал с длинным и тонким лезвием. Один укол в запястье – и на моей коже выступило несколько капель крови. Существо с силой потянуло мою руку к себе и... Прежде чем упасть в обморок, я успел увидеть, как раздвоенный бирюзовый язык касается моей окровавленной кожи!

  Через какое-то время я очнулся, вспомнил все, что со мной произошло, и огляделся. Я лежал на кровати в большом зале с высоченным сводчатым потолком, в центре которого было круглое отверстие, откуда лился свет. На полу яркий ковер, стены расписаны орнаментальными фресками, у противоположной стены стоит стол, накрытый роскошной скатертью, за ним диван...

  Но тут с тихим скрипом открылась незамеченная мной дверь, и в зал вошел человек в желтой рубахе и таких же штанах, явно слуга – со свертком в руках. Он поклонился мне, подошел к кровати и развернул сверток, оказавшийся халатом. Я понял, что надо встать и одеться. А где мои шмотки, интересно? Они нашлись в ванной комнате, куда меня проводил желтый слуга. Я чуть не упал от неожиданности, когда вода внезапно начала бить снизу, а не сверху, как у нас в душе. После водных процедур и переодевания я вернулся в зал, где уже был накрыт стол. Я так и набросился на еду, не вникая, что именно ем, только в круглых румяных колобках сумел опознать печеные пирожки с мясом. Слуга заботливо подливал мне в бокал какое-то темно-красное питье, напоминающее морс.