Текст книги "Господин следователь. Книга 15 (СИ)"

Автор книги: Евгений Шалашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 8
Русская матушка итальянского графа

Никак не привыкну к покойницким. И к запахам, и к деревянным столам, на которых лежат мертвые тела, укрытые серыми, ни разу не стираными, простынями.

А еще – к деловитому равнодушию патологоанатомов, проводящих вскрытие. В принципе, вскрытие самоубийцы могли бы провести и без меня, так ведь нет, поперся. А теперь стою и наблюдаю, как господин Малышев – приват-доцент, чина не имеющий, разрезает тело итальянского дипломата, используя при этом разные инструменты, изучает его внутренности, раскладывая их по небольшим металлическим емкостям, слегка поржавевшим. А, точно, нержавеющую сталь пока не изобрели. Или изобрели?

В здешней покойницкой светло, четыре керосиновые лампы, но от них не только свет, но и тепло. Вон, я уже и шинель расстегнул, но помогает мало. Не выдержал, снял верхнюю одежду. Посмотрел – куда бы ее пристроить, но места подходящего не нашел. Там покойники лежат, тут стол операционный. Придется в руках держать.

– Что, господин следователь, неприятно смотреть? – поинтересовался врач, посматривая на меня.

– А я абстрагируюсь, – отозвался я.

– Как это? – не понял Малышев.

– Наблюдаю за действом, фиксирую, словно фотографическая камера, но все эмоции отключаю. Еще стараюсь не думать о том, что он два дня назад был живым человеком.

– Вот это неправильно, – хмыкнул приват-доцент, отдавая помощнику нечто, напоминающее вилку с изогнутыми зубцами и принимая более привычный для рук хирурга скальпель. – Вы должны внимательно наблюдать, в какой последовательности я произвожу свои действия. А еще, чтобы я печень с селезенкой не перепутал во время вскрытия, и внутренние органы потом обратно сложил в том же порядке, в котором вынул.

Я промолчал. Наверняка доктор все сложит обратно аккуратно, и в том же порядке, а нет – так какая уже разница? Впрочем, это профессиональные шуточки.

– Ну-с, господин зануда, готов ответить на ваши вопросы, – сообщил Малышев. – Официальный акт смогу подготовить только завтра. Вы уж простите, но меня нынче еще и живые пациенты ждут.

Акт мне особо не нужен, не исключено, что он вообще никому не нужен, но пусть будет.

– Буквально в двух словах, а все остальное изложите в акте, – решил я.

– Ну, раз так, то в соответствии с теми вопросами, которые вы мне задавали в направлении, отвечу, что пьяным сей э-э господин не был. Не верите – можете его понюхать.

Показывая пример, доктор наклонился над растерзанным Карло и принюхался:

– Пьяные пахнут совершенно иначе. Запах спирта перебивает все прочие запахи, вы уж поверьте. Возможно, чуть-чуть и выпил, но точно я вам не смогу сообщить. Ваш альтер-эго Максимов в каком-то из рассказов писал, что уровень алкоголя в крови можно определить с помощью специальных анализов, но мы, увы, пока до Крепкогорского с Кузякиным не доросли.

Вот ведь, и этот знает. И рассказы читает. Не потребовать ли от издателей, чтобы они нам гонорары повысили за мой моральный ущерб?

А доктор, между тем, продолжал ехидничать:

– Вот, ежели господин Максимов в каком-нибудь из рассказов подробно опишет, как этот анализ проводить – тогда пожалуйста. Или он просто указывает цель, а как до нее дойти, сами должны додумать?

Пропуская мимо ушей шпильку, констатировал:

– Значит, граф дель Монте полез на Исаакиевский собор в трезвом виде.

– Ну, это вам, графам, виднее, в каком виде на соборы лазить, а я только фиксирую то, что лежит на моем столе, – хмыкнул доктор.

Я слегка смутился. Действительно, это уже не то, о чем следует говорить с экспертами. Это мои мысли вслух.

– Печень не увеличена, сердце… – сделал паузу доктор, – здорово. И все остальные органы без патологий. Даже легкие – пусть и видно, что он при жизни курил, не слишком-то почернели. У курильщиков, которые от рака легких помирают, тряхнешь, так зола прямо-таки во все стороны летит. Так что, дожил бы ваш иностранец до самой старости, если бы не сей трагический случай. Или… мог быть и какой-то другой случай, не этот. Все мы пребываем на этом свете в гостях, и каждый стремиться отправляться домой. Правда, кто-то делает это чересчур быстро. Спрашивается, если в гостях вам неплохо, так зачем же спешить домой?

Снова поймал себя на том, что разговариваю с Федышинским. Те же философские изречения. Или это у меня некий шаблон? Но следует запомнить изречение Малышева. Интересная фраза про дом, и про то, что не следует туда спешить. Обязательно ее сопру, и куда-нибудь вставлю.

– Не указал в своем назначении еще и трепанацию черепа, – подумал я вслух. – Лопухнулся.

– Опасаетесь, что у покойного имелась опухоль мозга? – догадался доктор. – А лопухнулся – что сие означает?

– Лопухнулся, означает, опростоволосился, свалял дурака, – пояснил я.

И впрямь. А если у покойного графа была какая-нибудь опухоль, которая давила на мозг и вызывала нестерпимую боль?

– Еще не поздно, – успокоил меня доктор. Подумав и посмотрев на Карло, вздохнул: – Но сразу скажу, что при таких травмах черепа установить – имелась ли у покойного опухоль, вряд ли удастся. Поступите проще – узнайте, не страдал ли ваш итальянец от головных болей? Если страдал – назначьте дополнительное исследование, попробую разобраться, но не уверен. Но, если судить по цвету кожи – не должен. Обычно, кожа дает ответы на многие вопросы.

Что ж, самое главное я услышал, теперь можно и убегать. Впрочем, я почему-то и не сомневался, что Карло не был пьяным, и имел отменное здоровье. Другое дело, что проверить это следовало. Проверил. Убедился. Про головные боли спрошу.

Но спрашивать стану лишь для очистки совести. А устанавливать придется другие причины. Нужно найти квартиру дель Монте, осмотреть ее. Надеюсь, покойный квартировал в посольстве и мне предоставят возможность ее осмотреть?

– Тело-то кто забирать станет? – поинтересовался Малышев. – У нас, если что, полежит в леднике с месячишко, а потом закопают за счет города.

– Пусть пока лежит, – решил я. – Еще день два пусть у вас побудет, пока я насчет головной боли не уточню, потом градоначальнику отпишу, ежели, разрешит итальянцам своего соотечественника забирать – пусть забирают, у следствия к этому телу претензий нет.

Вообще-то, хотел сказать какое-то другое слово, но не придумал. Если только – надобности в этом теле нет. А дипломаты пусть сами думают – хоронить ли Карло здесь, в Петербурге, или везти на родину. Но точно знаю, что в общей могиле младшего секретаря посольства хоронить не станут.

А я поеду проветриться. В том смысле, что возьму извозчика и отправлюсь на Большую Морскую, в итальянское посольство. Авось, пока доеду, запахи выветрятся. И отвлекусь слегка. Не факт, что господин посол меня сегодня вообще примет, но я хотя бы визитную карточку оставлю.

Я поначалу слегка заморочился – не надо ли мне получать какие-то дополнительные разрешения, чтобы побеседовать с итальянцами? Может, в министерство иностранных дел обратиться? Но мой начальник, Бобрищев-Пушкин, который в курсе моих дел (ему обязан докладывать) сказал, что ежели бы я сам проявил инициативу или, предположим, по уголовному делу проходил итальянец, которого следовало допросить, пришлось бы обращаться в МИД. Но если посольство само обратилось с просьбой провести тщательное расследование, а у меня на руках имеется предписание министра, то я могу с чистой совестью ехать прямо к послу.

Удивительно, но меня приняли почти сразу. Не то, чтобы немедленно, а минут через двадцать. Что ж, уже хорошо.

Чрезвычайный и полномочный посол Итальянского королевства в Российской империи граф Джузеппе Греппи выглядел, скорее, не как дипломат, а как немецкий офицер. Не то полковник, не то генерал. Сухопарый, подтянутый, с седыми усами. Для полного счастья не хватало шрама на щеке, характерного для пруссаков.

Общались мы с графом Греппи через переводчика, потому что глава дипломатической миссии русским языком не владел, а я не знал ни итальянского, ни немецкого. Французский мой тоже оставлял желать лучшего, но, оказывается, Греппи этого языка вообще не знал. А вот это странно. Ладно, что я не знаю – что с меня взять? Но французский считается языком дипломатии.

Слов было произнесено много – и на итальянском, и на ломаном русском, но самое главное, выяснилось, что каких-то подозрений в том, что Карло убили, не имелось, а обращение к государю императору с просьбой тщательно расследовать самоубийство младшего советника посольства графа Карло дель Монте было простой формальностью. Никто не собирается подавать ноту протеста русскому правительству по факту гибели дипломата, потому что никаких претензий к России нет.

Семья дель Монте, к которой принадлежал Карло, в далеком прошлом была достаточно влиятельна и богата. В их роду имелись и кардиналы, и даже папа Юлий III. Теперь же, после объединения Италии, семья лишилась изрядной части своих богатств – виноградники, уничтоженные во время боевых действий, до сих пор не восстановлены, но, тем не менее, дель Монте еще пользуется авторитетом и среди членов правительства в Риме, и при папском дворе в Ватикане.

Самоубийство младшего представителя семейства может плохо отразиться на репутации семьи, поэтому, дель Монти будут очень заинтересованы в том, чтобы смерть Карло можно было представить как несчастный случай. Безусловно, посольство Итальянского королевства будет очень благодарно господину Чернавскому, если тот сумеет установить истинные причины гибели молодого графа.

Джузеппе Греппи произнес эту фразу спокойным тоном, а вот переводчик, говоря об «истинных» причинах, что называется, «усилил» интонацию.

Ишь, какой тонкий намек. Типа – полез Карло на смотровую площадку, чтобы обозреть окрестности Санкт-Петербурга, голова закружилась и выпал? А мне за такое дело повесят на грудь какой-нибудь орден королевства. Нет, про орден, это я шучу, ордена у меня свои имеются, я уже и так опасаюсь, что скоро начну выглядеть словно казак. Не из тех, реальных казаков, которые сражались, а тех, кто расхаживают по улицам в бутафорской униформе, увешанной всякими цацками.

Нет, ну на кой леший государь император поручил это дело мне? Хватило бы полицейского расследования и рапорта участкового пристава. А тут, видите ли, банальное самоубийство поручают лучшему следователю России. Заметьте – не я это сказал.

Разумеется, попытался «выжать» из господина посла еще что-нибудь полезное, но выяснить удалось немного. Да, дель Монте хорошо говорил на русском языке – его мать была русской по происхождению, но как ее звали, посол не знает. Зачем ему это? Генеалогия подчиненных не входит в обязанности Чрезвычайных и полномочных послов. В непосредственные обязанности дель Монте входила поддержка соотечественников, которые попали в беду – в полицейский участок по пьяни, или, если что-то серьезное случалось.

Значит, дел у Карло в посольстве было немного. Много ли в России итальянцев? А часто ли послу приходится вести переговоры? Вот-вот… Безделье такая штука, которая развращает. Было бы у свихнувшихся влюбленных побольше дел, они бы с соборов не спрыгивали, и под паровозы не бросались.

Господин посол достаточно любезно сообщил, что он бы позволил осмотреть комнаты дель Монте, если бы тот проживал в здании посольства, но Карло снимал квартиру в городе, а по какому адресу посол не знает. Адрес, безусловно, имеется, но он у секретаря посольства.

Понятно. Не будет же Чрезвычайный посол заморачиваться такой мелочью?

После беседы с Полномочным и Чрезвычайным потратил еще не меньше трех часов, пытаясь хоть что-то выяснить у коллег покойного. А у них желания разговаривать с русским следователем не было, а у меня нет полномочий, чтобы учинить допрос по полной программе. Да что там – я вообще не имею права допрашивать дипломатов. Спасибо и на том, что поговорить не отказались. Для итальянцев самоубийство коллеги – неприятный инцидент, чего уж там. Кому-то из них еще придется потом гроб на родину сопровождать, объясняться с родственниками Карло. Не сомневаюсь – они уже все обсудили, пришли к какому-то объяснению, сделали выводы, а вот со мной поделиться не посчитали нужным.

Конечно же, в идеале, отыскать бы какого-нибудь близкого друга Карло дель Монте, который бы мне поведал – да, был влюблен молодой граф в русскую красавицу – сказалось влияние русской крови, а проживает она по такому-то адресу. Наверняка я бы такого отыскал, будь у меня времени побольше – с недельку, да еще знание итальянского языка. Ух, я бы друга-приятеля Карло в ресторан сводил, заказал бы хороший ужин…

А тут только пожимание плечами, недоуменные взгляды и реплики – ну как же молодому и холостому человеку не быть влюбленным? А вот в кого – это его дело. Имя своей возлюбленной дель Монте не разглашал, отчего можно сделать вывод, что она замужем.

На головные боли граф дель Монте не жаловался, равно как и на боли в сердце или в суставах. В карты наверняка играл – а кто не играет? Но о проигрыше им ничего неизвестно. Сведений о смерти близких родственников Карло не поступало.

Секретарь посольства сообщил, что покойный граф снимал квартиру на улице Бородинская, но в каком именно доме – он не знает. И он будет рад, если мы отыщем эту квартиру, потому что там находятся вещи покойного, которые следует передать родственникам.

Странно. Допускаю, что у дипломатической миссии нет возможности предоставлять своим сотрудникам квартиры в здании самого посольства, но элементарное – иметь адреса сотрудников они просто обязаны. А если понадобится передать что-то срочное? Или, Италии войну объявим и посольство эвакуируется? Мы, иной раз жалуемся, что у нас разгильдяйство, но и здесь не лучше. Но указывать иностранцам на их промахи и недочеты, не мое дело.

Квартиру-то мы отыщем. В полицейском участке должна быть учетная книга, в которую управляющие вносят данные о постояльцах. Поручу Казначееву – он за пару часов изладит.

Вышел из здания посольства с ощущением, что ничего важного для себя я не узнал. Вот, разве что адрес, так все равно еще квартиру отыскивать. Мотивов к самоубийству нет. Наличие женщины – под сомнением.

У дель Монте имелась русская матушка. Может, в этом-то и кроется причина интереса со стороны государя? Но интерес государя может быть только государственным.

Русская мать итальянского графа. Ищем аналогию. Кто из наших женщин выходил замуж за иностранцев? Не вспомню. Стоп, как это не вспомню? Дочери и племянницы наших императоров выходили. Вон, та же императрица Анна Иоанновна успела побыть женой герцога Курляндского. Правда, очень недолго. Есть примеры и поближе. Та же родная сестрица Натальи Николаевны Пушкиной вышла замуж за француза, который застрелил ее зятя. Еще графиня Юлия Самойлова – покровительница и муза Карла Брюллова, которую он неоднократно изображал на картинах. Насколько помню, овдовев, Самойлова вышла замуж за итальянского тенора.

Если у русской матери покойного Карло в России остались имения, какое-нибудь иное наследство? Допустим, спрятала шкатулку с бриллиантами в стул или закопала их под клеткой со львом? Предположим, Карло наследник своей матери, а на наследство претендуют отечественные потомки, решившие убрать итальянца. Соперники дель Монте люди серьезные и влиятельные, поэтому государь и держит руку на пульсе событий.

Нет, не стоит себя излишне накручивать. Карло двадцать пять лет, значит, матушка вышла замуж за итальянца давно, вероятно, лишилась русского подданства и все владения (если они были) уже отошли другим родственникам. Та же графиня Самойлова, выйдя замуж за тенора, лишилась не только титула, но и своих земель.

Уже усаживаясь в пролетку решил, что следует расставить приоритеты. Что я должен расследовать в первую очередь? Причины самоубийства или почему император заинтересован в этом расследовании? Пожалуй, личный интерес Его Величества мне в этом расследовании не поможет, а вот отвлекаться не стоит. Мне отдали команду разобраться, а уж все остальное – не мое дело. Авось, от любопытства я не помру.

Глава 9
Гостья из будущего

Батюшка еще не вернулся со службы, соответственно, ужин задерживается, а мне есть хочется. Сделать набег на кухню неудобно, да и супруга… Нет, стыдить не начнет, но головой покачает, и вздохнет: «Ваня, не перебивай аппетит». Маменька ее целиком поддерживает. Графиня Чернавская-старшая тоже не позволяет батюшке «кусочничать» до ужина.

Зашел в комнату, где обитают сестрички. Полина читает. Вот, опять французский роман.

– Уроки сделала?

Как-никак, старший брат несет ответственность за сестренку-гимназистку.

– Конечно сделала, – кивнула барышня. – Давали задание перевести на немецкий язык стихотворение господина Жуковского. Проверять станешь?

– Вот и молодец, – кивнул я. – А проверять не стану, я немецкого языка все равно не знаю, поверю на слово.

В это время наша вторая фрейлина, задумчиво записывавшая в свою тетрадь какие-то формулы, подняла голову:

– Вань, а ты чего такой злой? Голодный?

Не дожидаясь ответа, Анька полезла в свой (бывший мой!) стол, вытащила из нижнего ящика горсть грецких орехов и орехокол:

– На, погрызи, пока Лена не видит.

Ишь, заначка у барышни на черный день. Или они с Полинкой, словно две белочки, по ночам грызут? Орехи, как я понял, из подарков князя Геловани? Ладно, что не семечки.

Я уселся и принялся за дело. Решил, что сначала наколю, а потом начну есть, но только расколол штучек пять и уложил в кучку, как к ней протянулось две ручонки и утащили у меня из-под носа почти весь мой стратегический запас.

– Э, мы так не договаривались! – возмутился я, спасая половинку ядра от загребущих ручонок. – Тащат, а харюшкам не стыдно. Сейчас вот как дам по лапам!

Девчонки хитренько смотрели на меня, помалкивали и жевали. Они же воспитанные барышни.

Первой дожевала Полинка. Видимо, стащила поменьше. Вздохнув, сказала:

– Ваня, мне очень стыдно, не удержалась. И у нас не харюшки, а мордочки. Так вот, моей мордочке очень стыдно.

– Ага, и моей харюшке тоже, – хихикнула Анька.

Стыдно им. Ни капли стыда на симпатичных мордашках, зато видно, что довольны.

Анька, между тем, скомандовала:

– Ты, господин граф, давай, коли орешки-то, не отлынивай. У тебя руки сильные, а мы барышни слабые.

– Эх, знала бы государыня императрица, что ее фрейлины орехи у графов тырят, она бы вас мигом шифров лишила, – вздохнул я, принимаясь за дело.

– А мы бы с Ее Величеством поделились, она бы нас и простила, – ухмыльнулась Анька.

Нет, эта маленькая… фрейлина и с императрицей общий язык найдет, и орехами с Величеством поделится, и виноватым я сам останусь.

– Вы мне-то немножко оставьте… – пробурчал я. – Сами предложили, а теперь уворовывают.

– Оставим, господин граф, – пообещала Аня, а Полинка заметила: – А Ване с Леной больше бы подошло титуловаться не графами, а виконтом и виконтессой. Уж слишком они молоды для графов. Граф – это что-то солидное, основательное. А наш Иван – он еще молодой, как виконт де Бражелон.

– Де Бражелону и всего-то шестнадцать было! – возмутился я, потом вспомнил, что он потом подрос. Хмыкнул: – Сидят две мартышки, прикидываются фрейлинами, а сами хуже Кузи. Тащат, и не краснеют.

– А я другому удивляюсь, – хмыкнула Полина. – Представила, что с месяц… нет, с два месяца назад, меня бы кто-то мартышкой назвал, или козлушкой – обиделась бы. Я вообще не могла бы себе такое представить! А вот на Ваню отчего-то не обижаюсь.

Мы с Анькой украдкой переглянулись. «Напыщенный индюк» Коленька Бравлин к нам в гости захаживают, но с «гусыней» Полиной они друг друга старательно игнорируют. Причем – такой игнор, что искры летят. Время от времени сцепляются глазами и начинают громко дышать.

Я действовал методично и аккуратно. В одну сторону ядра – на чистую бумажку, в другую скорлупа.

– А мне сегодня госпиталь снился, – сообщила Полина, укоризненно посмотрев на сестрицу.

Вчера студенток второго курса Женского медицинского училища водили на экскурсию в госпиталь при Военно-медицинской академии, который располагается в этом же здании, только вход с другой стороны. Анна Игнатьевна весь вечер повествовала о том, как расставлены койки в палатах, возмущалась, что там нет ни одной сестры милосердия, а трудятся сплошь одни мужчины-санитары из числа солдат, призванных на воинскую службу, но, по каким-то причинам отбракованных из строевых частей после первых двух-трех месяцев. Дескать – они только судна могут подкладывать, да палаты мыть, а оказать помощь не в состоянии. А уж халаты на санитарах такие грязные и засаленные, что в них лучше навоз убирать, а не за больными или ранеными ухаживать. Еще Анька умудрилась пройти на кухню, где готовили еду для пациентов, сняла пробу, и осталась недовольна.

Подозреваю, что теперь Анна начнет специальную кампанию по улучшению быта и рациона раненых, и займется воспитанием младшего медицинского персонала. Первым, кто попадет под раздачу станет дедушка, следом за ним военный министр. Генерал Ванновский, имеющий репутацию очень властного и грубого человека, при встречах с барышней-крестьянкой сразу робеет.

И что такое могло Полине присниться?

– И что там в госпитале было? – спросил я и уточнил: – Том, что во сне.

– Я почему-то за кроватями пряталась, а в дверь кто-то ломился, – пожала плечами Полина. – Во сне твердо знала, что какие-то бандиты. Или разбойники.

– Может, это пираты были? – предположила Анька.

– Пираты? – переспросила Полина.

– Ага. Они из Балтийского моря пришли, зашли в Неву, а потом на сушу высадились. Нам недавно рассказывали, что на Балтийском море пиратов тоже хватало.

– Ань, какие пираты?

– Так это же во сне было, – авторитетно заявила Аня. – Во сне и Лена с Ваней наши с тобой родители, и юбочки короткие носят, так почему бы пиратам не быть?

– И зачем это я пиратам нужна?

– Наверное, что-то важное у них стырила, вот они тебя и искали. А ты хитрая, понимаешь, что в госпитале искать не станут.

Забавный получается сон. Барышня лежит в госпитале, потому что стырила что-то у пиратов. Или не у пиратов?

Я призадумался. Что-то такое я где-то читал. Ага. И фильм смотрел. Кир Булычёв.

– Вань, ты чего притих? – насторожилась Анька. – А кто орехи колоть станет?

– Цыть, белка неодомашенная, не мешай, – отмахнулся я.

– Полинка, бумагу с карандашами давай, – всполошилась Аня. – Ваню идея осенила, сейчас сюжет станет набрасывать.

– Так нам еще «Формулу любви» переписывать и «Последнее дело Крепкогорского» редактировать, – завозмущалась гимназистка, но сестра-студентка отмахнулась:

– Перепишем и отредактируем, никуда не денутся, а сюжеты можно забыть.

Наша Полина молодец. Она не только участвует в создании текстов, но теперь еще и рисует иллюстрации к нашим опусам. Суворин с ней уже договор подписал на новый сборник рассказов.

– Так… Значит так… И этак… – принялся я размышлять вслух. – За Полиной пришли не простые пираты – не речные, и не морские, а космические.

– Какие?

– Космические, – пояснил я. – Они летают между планетами в аппарате, похожем на тот, в котором Лось с Гусевым на Марс летали. По дороге нападают на космические корабли, грабят их, а пассажиров выкидывают в открытый космос. Одного зовут Крыс, второго Весельчак У. Они прилетели к нам из соседней галактики, умеют превращаться в любое живое существо. Хоть в крысу, хоть в козу. На пиратов охотятся космические полицейские, а пираты удирают.

– Космические корабли описывать станем? – деловито поинтересовалась Анька.

– Нет, просто упомянем, – покачал я головой. – Корабли, как таковые, нас не интересуют, наши герои будут перемещаться в машине времени. А машина времени, это то, что перемещает людей во времени. Живешь ты, предположим, при Петре Великом, а потом – бац, и в эпоху какую-нибудь… И она напоминает кабину паровоза, только побольше, и всяких рычагов, краников в ней целая прорва.

– Ага, – кивнула Аня, потом посмотрела на Полину. – Завтра съездим на железнодорожный вокзал, попросим, чтобы нам кабину паровоза показали. Если уж описывать, то надо, чтобы правдоподобно было. Машина времени на угле работает или на дровах?

Хороший вопрос. На чем работает машина времени? Да ну его нафиг, топливо для машины времени. Откуда мне знать?

– На паровоз вам не стоит смотреть, машина замаскирована под шкаф. А так как ее изобрели наши потомки, то кто их знает, на чем у них техника работает? То ли на дровах, то ли на атомной энергии?

Посмотрев на озадаченных девчонок, попросил:

– Только не спрашивайте, что такое атомная энергия, сам не знаю. Читал где-то. И нам это тоже пока неважно, если что – потом додумаем.

– Додумаем, – согласилась Полина.

– Поэтому, мы начнем так, – принялся я вспоминать сюжет, параллельно обдумывая его адаптацию к нынешним реалиям. – Гимназист Толик забрался в подвал.

– А если не гимназист, а учащийся технического училища? – предложила Анька.

– То есть – Череповецкого Александровского технического училища? – хмыкнул я. Пожав плечами, согласился: – Пусть наш «александровец».

Эх, количество туристов, желающих побывать в Череповце еще увеличится. И пусть.

– Толик Чистяков забрался в подвал, – начал я. – А зачем он туда забрался? Цель какая?

– Смотря какой подвал, – покачала головой Анька. – Если у купца Горбаненко – так там у него винный склад. Бутылочку вина решил стырить? Но Толик за вином не полезет, он хоть и рыжий, но парень очень приличный.

Знаем мы этих приличных. Он с моей невестой на коньках катался. Хотя, опять я куда-то не туда.

– Не надо приличным учащимся в винные погреба лазать, – покачал я головой. – Что-то другое.

Анька хмыкнула:

– Так чего придумывать-то? Увидел, что дверь открыта, так и полез. Любопытно же, что там в подвале? Вдруг там клад закопали? Какой же мальчишка не полезет? Я бы и сама слазала. И подвал под Городской управой.

– Нет, под Городскую управу не надо, – испугался я. – В Управе и Василий Яковлевич сидит, и Городская дума заседает. Еще там архив был. Наверняка все бумаги в наш старый дом не вывезли, что-то осталось. Напишем, так ведь потом здание снесут… Пусть это будет старый-престарый дом. Забрался туда Толик, увидел шкаф, открыл дверцы и шагнул вперед.

– В шкаф? – уточнила Анька и скомандовала сестричке: – Полина, ты пиши.

Я принялся диктовать дальше:

– Полез в шкаф, а у него нет задней стенки, какой-то коридор, прошел еще, а там оказался огромный светлый зал – электрические лампочки под потолком, огромные люстры, как в Зимнем дворце. И там бродят странные люди. Один в рыцарских доспехах, с мечом. Он рассказывает, что побывал при дворе Ричарда Львиное Сердце и выяснил, что на самом-то деле король погиб не от заражения крови, когда ему в плечо стрела попала, а потому что на него какая-то тетка кувшин уронила. Еще в этом зале девушка, одетая в львиную шкуру. Девушка рассказывает, что невозможно охотится на мамонтов, копая им яму-ловушку. Мол, она со своим племенем попыталась такую яму выкопать палками-копалками и каменными ножами, копали месяц, а за это время все мамонты всю траву слопали и куда-то ушли.

Я задумался, вспоминая сюжет. Персонажей в исторических костюмах, прибывших из разных эпох, мы напридумываем, это не к спеху. А вот как описать робота Вертера?

– И тут к Толику подъезжает маленький паровоз – самобеглая телега, и начинает задавать вопросы…

– Телега стала задавать вопросы? – вскинула голову Полинка.

– Ага. Толик тоже удивился. Но это не простая телега, а разумная. Это тоже машина, Именуется она роботом…

– Ваня, а может, к Толику железный человек подошел? – предложила Аня. – Железные люди – оно понятнее. Идет такой механический человек, а у него сзади маленькая паровая машина.

– Правильно, пусть будет железный человек по имени Вертер. И паровой котел. А сзади еще топка, куда уголь подкидывать надо.

Когда завяжется перестрелка с пиратами, Вертер прикроет Толю собой, а паровой котел у него взорвется.

Эх, что-то сложноватая адаптация. А может, ну ее, эту «Гостью из будущего»? Что такое лазерный бластер я читателям не объясню, а перестрелка из револьверов в будущем – несерьезно. Это как у Ефремова, когда пилот космического корабля нажимает на рычаги. Впрочем, пусть это будут револьверы, стреляющие смертоносными лучами! Вот.

И я продолжил:

– Железный человек беседует с Толиком, он поначалу считает, что это не настоящий мальчишка, а экспонат музея, потому что Вертер знает всех сотрудников. Отсканирует парня…

– Что сделает? – не поняла Полина.

Ну до чего же гимназистки-то непонятливые! Пришлось объяснять:

– Сделает фотографии в фас и профиль, измерит рост и вес, возьмет анализ крови. Причем – все это он сделает сразу, только прикоснувшись к груди Анатолия. А все результаты сразу же появятся на стене, как фотографии.

Нет, зависает «Гостья из будущего». Надо было сначала самому посидеть и подумать, а потом уже с девчонками разговаривать. И отступать поздно. Вон, барышням интересно.

– Убедившись, что это юноша из другого времени, Вертер отпускает его.

– А почему он его отпускает? Он же чужак. Надо задержать и сдать в полицию, – твердо заявила Полина. – А если это один из пиратов? Как там их звали?

– Крыс и Весельчак У, – немедленно подсказала Анька.

– Вертер не имеет права задерживать человека. И не может причинить ему вред. Его задача – делать людям только добро, – хмыкнул я. – А про пиратов пока неизвестно, они позже появятся. Пишите – Анатолий вышел из помещения, попал в сад. И встретил там говорящего козла. Козел будет положительным персонажем.

– Если положительным, то лучше козу, – предложила Анька. – Симпатичную козочку, вроде Маньки.

– Можно, – кивнул я. – Только не Маньку, а что-нибудь посолиднее для положительной и говорящей козы. Например – Мария Федоровна.

– Ваня⁈ – в один голос завопили сестрички. – Какая Мария Федоровна?

И что не так? Чем им коза Мария Федоровна не понравилась? А, ну да… Они же теперь фрейлины, юные монархистки, блин. Я-то к императрице со всем уважением, никаких намеков, но цензура не пропустит козу с таким именем.

Может Виктория? Нет, слишком жирно называть порядочную козу именем чужой королевы, которая постоянно гадит.

– Пусть будет симпатичный козел по имени Наполеон, – твердо заявил я. – Если Франция заявит протест – так и фиг с ней.

– Наполеон подойдет, – кивнули девчонки.

Ладно, соавторши не возражают, значит, идем дальше.

– В общем, козел ему рассказал, что он находится в саду Института времени, а на дворе нынче 1985 год. Толик изумляется, потому что он попал в будущее из нашего года.

– Наполеон расскажет, что случилось с Россией за это время? – спросила Полинка. – А кто на престоле?

– Может, к этому времени Россия республикой стала? – хмыкнула Анька. – За сто лет много что могло поменяться. Будет у нас Конституция и парламент заседать станет.