Текст книги "Взгляд со стороны (СИ)"

Автор книги: Евгений Старухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

Вот она, моя альма-матер. Не могу сказать, что она вызывает у меня хоть какие-то приятные чувства. Да оно и понятно, друзей у меня здесь так и не появилось, одни знакомые. А учеба уже ничего кроме зевоты не вызывает. Ну вот скажите, за каким Пифагором мне, будущему программисту, понадобилась культурология или философия?

И ведь что обидно: мои одногруппники между собой более-менее сошлись, а я почему-то оказался как сбоку припека. Хотя это как раз понятно почему: по-другому получиться просто не могло, ведь они все ребята небедные, мажорики, один я там белая ворона – нищий сын училки… Посвящение в студенты – они в самый дорогой клуб собрались, на который у меня денег, разумеется, нет. Новый год – та же история, день студента – опять повтор, а я как всегда пролетаю. А если бы даже и пошёл я в этот клуб, то что мне там делать? Бухать как они все, пропивая последние мозги, я не могу и не буду. Ну не выношу я алкоголь, меня сразу же от него тошнит. Танцевать? В этом обкуренном месте? Да уж, побывал я всё-таки один раз в таком вот клубе, так там на танцполе дышать просто невозможно было от табачного дыма. Так что нет, это тоже мимо меня. И что остаётся? Случайные связи. Ага, с пьяными, никакущими девками, воняющими словно пепельницы, да которых к тому же успели перепробовать едва ли не все посетители этого клуба. Замечательная перспективка. Нет уж, клубы это без меня. Опять же непьющий среди пьющих будет вызывать острое желание его напоить, а мне от этого плохо. Так что ни к чему хорошему моё появление в клубе всё равно бы не привело. Хотя, конечно, обидно было видеть, как все объединились, а я остался не у дел.

Ладно, кончаем пережёвывать сопли и пойдем на пары. Так, что там у нас сегодня по расписанию? Ага, матан, тервер, политология и программирование. Три лекции и практика. Ну, не самый плохой из возможных вариантов. До пары – пятнадцать минут, и я подошел к одногруппникам.

– О, ребят, Отшельник наш из своей кельи вылез. С пробуждением тебя, о свет аскезы и всея направления пещерников.

Да, Отшельник – это я. И приветствие от Кирыча вполне в его духе, этого вполне стоило ожидать, он у нас почти официальный представитель юмора нашего потока. По крайней мере, точно таковым себя считает. Остальные же его считают скоморохом, впрочем тот на это отнюдь не обижается и говорит, что из нас бы команда КВН не вышла, нужно ещё хотя бы парочку таких, как он.

– Кирыч, прекрати, не видишь, пришёл человек в кои-то веки поучиться, а ты ему всю охоту отбиваешь. Нехорошо!

А это уже Леночка, наша староста, вступилась за меня. А вообще, после посвящения в студенты почти вся наша группа обзавелась прозвищами. Так вот я неожиданно для себя стал «Отшельником» за отказ от общих тусовок. Артём – Кирычем, потому что пьёт немерено и всё подряд. У нас даже появились Гриб1 и Гриб2 – два жутких ботаника, с фамилиями Подосинников и Боровой, которые всех и всегда называли грибами за малейшее недопонимание, но больше всего друг друга, тут было даже недопонимание не нужно. Кстати, кто из них первый, а кто второй не знает, по-моему, никто, а поскольку они всегда и везде вместе, то их называют всё время во множественном числе грибами. Девчонок у нас в группе было всего две, но красавица-блондинка Света сбежала от нас в академический декретный отпуск, а Леночка гордо несла знамя старосты, защищая своими скромными ста пятидесятью сантиметрами роста всех, кто по её мнению попал в обиду. Но надо отдать ей должное, именно она могла добиться почти чего угодно, от почти кого угодно, если считала это необходимым. Именно она выбивала нам в деканате и на всех кафедрах из года в год нормальное расписание к тому же в пятидневном варианте. В общем, Леночка – уникум и ссориться с ней никто даже и не пытался, это самим себе во вред. Умница она, конечно, как бы мы без неё жили? Кстати девчонки у нас прозвищ не заполучили, возможно, из-за их небольшого количества.

– Ну что ты, Ленусик, свет очей моих, ненаглядная моя староста! Прости Кирыча, засранца неразумного, ибо не ведал он, что творит, да и не со зла сказал, а токмо красного словца ради. Да и ведь не в обиду же сказано было, а токмо веселья для. – И он тут же аппелировал ко мне: – Димон, ты же не обиделся?

– Нет, не обиделся, нормально всё, – тут же подтвердил я, ведь и правда обижаться было совершенно не на что.

– Ну вот видишь, Ленусик, наши ты полтора метра справедливости, никого я и не обижал, не дуйся, на меня, о защитник всех обиженных и обездоленных!

– Паяц! – как-то резко бросила Лена и отвернулась

– ЗаЯц? Ну какой же я заЯц, – кричал Кирыч вслед отходящей от него Леночке, – Хотя ладно, пусть заЯц, лишь бы не скунс. Не хочу быть скунсом, хотя окрас у них и неплохой…

Я же принялся изучать своим распознаванием своих одногруппников. Практически все плескались вокруг моего четвёртого уровня, кто-то выше на уровень, кто-то ниже. Неожиданно высоким оказался уровень у Кирыча – шестой. Грибы были ещё круче – оба восьмого уровня. Но круче всех была Леночка – десятого. Мда, как-то мой четвёртый уровень заметно меркнет, а ведь ещё нет Лёхи. Интересно, какой уровень у него? Ведь недаром же у него кличка Мозг.

Кстати, а вот дико интересно работает моё распознавание – распознает то, что мне и так известно. А на то, чтобы распознать неизвестное, уровня моей способности не хватает. Забавно, а главное – дико полезно, просто настоящее супероружие, а не способность, и что бы я без неё делал, ума не приложу…

– Димон, а что ты сегодня всё время щуришься, или мыргаешь, как совёнок, больной Паркинсоном? – мда, оказывается, не только я за окружающими наблюдаю, но и они за мной тоже. Пусть и не все, но некоторые. Хотя нет, теперь уже все. Мда уж…

– О, Тоха, браво! Я тебя люблю!

– Э, нет, я не по этой части! – тут же начал отмахиваться руками Антон «Короб». От этого раздался хохот окружающих.

– Тьфу на тебя, пошляк. Я же чисто платонически! Ты же прямо в корень зришь! Я-то, болезный, всё утро себе голову ломаю, а ты так сходу – бац, и как отрезал! Молодца, ай молодца! Ну, наш милый любитель аскезы и представитель всея пещерников, главный отшельник страны, скажи нам смиренным, жаждешь ли ты сменить людское прозвище с Отшельника на Совёнка?

Я решил отшутиться:

– Да хоть поленом называйте, главное – в печку не засовывайте.

– Возрадуйтесь братья и сЕстры мои, пардон, сЕстра! Один из нас сменил имя по своему желанию на более приемлемое. Итак, сын мой, отныне ты нарекаешься Совёнком! Носи это имя с честью и не позорь его на людях. Аминь и ура, товарищи!

– Кончай балаган, Кирыч, достал уже с утра пораньше… – это наш вечно хмурый Игорь «Туча».

– Ох, простите, сэр Туча, я вас и не заметил, а потому не успел поинтересоваться вашим мнением по столь щепетильному поводу.

Игорь предпочёл отмолчаться. К счастью, появление преподавателя спасло нас от дальнейших экивоков Кирыча.

Интермедия 3

Господи, с кем я учусь? Ни от кого никакой инициативы, ничего никому не нужно. И ведь чего я им только не предлагала: поездки в разные города нашей страны для ознакомления с культурным наследием, причем половину стоимости готов был заплатить профком, поездку на Байкал или поход в Карелию. Да что ж это такое, все квелые, словно из киселя состоят и никаких интересов в жизни. Единственный нормальный парень в группе – Лёшка, хоть разносторонне образован, а не как все – лишь одно увлечение: либо клубы, либо компы. Нет, я всё понимаю, интерес к компьютерам – это профессиональная деформация программистов, но ограничивать все свои интересы только на одном предмете – по меньшей мере, глупо. Вот и сегодня есть шикарное предложение, но сдается мне, оно не заинтересует никого. Хотя, нет, есть у нас ещё один активный – Кирыч, но уж лучше бы он тоже квелым был, меньше было бы шума и глупого юмора, порой доходящего до абсурда и идиотизма.

Ну вот, вспомнила про него – и пожалуйста: пока дошла от деканата до аудитории, этот шут гороховый уже очередной балаган устроил. Как всегда, разве что ушами не шевелит, рожи не корчит и на голове не стоит…

Ух ты, Отшельник, тьфу ты, Дима появился. Надо же давненько его не было, а тут даже к первой паре пришёл. Удивительно, словно за ним пригляд установили, а может и действительно? Как и следовало ожидать, Кирыч тут же принялся упражняться в остроумии. Пришлось его унимать, чтобы это не вылилось в какой-нибудь конфликт. Ну зачем нужны глупые ссоры внутри коллектива из-за чьих-то нелепых шуточек и подначек? Как и следовало ожидать, он тут же переключился на меня, вот уж удивил так удивил, линейность его мыслей на уровне фонарного столба. Но и Дима, жертва его хиханек и хаханек, тут же встал на его сторону, мол он вообще не обижен и всё так и должно было быть. Я его защищаю, а он этому шуту поддакивает, ну что за мужичье! Солидарность эта их глупая! Ведь не вступись я за него, тот бы тебя совсем зашпынял, но ты на него, конечно же, не обиделся, чего там, пустяки, шпыняй всех нас дальше, ты же такой смешной и весёлый! Тьфу на вас, натуральные дети! И вот опять в мой адрес:

– Ну вот видишь, Ленусик, наши ты полтора метра справедливости, никого я и не обижал, не дуйся, на меня, о защитник всех обиженных и обездоленных! – как же меня бесит, когда уменьшают мой рост, у меня и так не очень много, всего метр пятьдесят два, так для краткости и последние два сантиметра отрезают! Или он это специально, чтобы меня позлить?

– Паяц! – его якобы остроумного ответа я уже не дослушивала. Мне удалось спрятаться за спинами одногруппников, и этот арлекин переключился на что-то или кого-то другого.

Только я задумалась, как бы получше презентовать одногруппникам предложение деканата, как снова раздалось конское ржание, и как им не надоедает? Бандерлоги, прямо слово! Ну и что там опять стряслось-то?

– Тьфу на тебя, пошляк. Я же чисто платонически! – от чего-то открещивался своими руками наш скоморох. Да и Бог с ним, не слушать же его бред, в самом деле! Но погрузиться в свои мысли мне так и не дали:

– Возрадуйтесь братья и сЕстры мои, – речитативом попа на весь коридор заблеял Кирыч, после чего якобы случайно осёкся и заметил, – Пардон, сЕстра! Один из нас сменил имя по своему желанию на более приемлемое. Итак, сын мой, отныне ты нарекаешься Совёнком! – неужели никому этот бред не выносит мозги так, как мне? – Носи это имя с честью и не позорь его на людях. Аминь и ура, товарищи!

– Кончай балаган, Кирыч, достал уже с утра пораньше… – спасибо тебе, Игорь, за спасение всех нас от очередного словесного поноса Кирыча.

– Ох, простите, сэр Туча, я вас и не заметил, а потому не успел поинтересоваться вашим мнением по столь щепетильному поводу, – нет, его фонтан красноречия так просто не затыкается, а жаль…

Слава Богу, Дмитрий Валентинович пришёл и избавил нас от выслушивания всего, что накопилось у нашего шута. И как его только родители терпят? Или они и сами такие? Ой нет, даже не хочу об этом думать…

Глава 4

Лекция по матану пролетела неожиданно незаметно. И хотя раньше меня бесило, что у нас растянули его на три года вместо двух, как у трех других специальностей, но сегодня я внезапно вспомнил, что я когда-то любил математику и все её производные предметы. Кроме того, мои способности, оказывается, распознают не только предметы, но и символы. Так, при сосредоточении на каждом из них, я видел, для чего этот символ вводился и что означает. А это весьма неслабое подспорье, на мой взгляд. Причем, это действовало не только на доске, которую старательно исписывал наш препод, но и в тетради тоже.

К сожалению, в лекции тоже были нераспознаваемые символы, как и с людьми – видимо сказываются мои прогулы, недостаток знаний. Но даже несмотря на всё это под самый конец пары выскочила надпись о повышении навыка. Каких же трудов мне стоило не подскочить от радости! Но, тем не менее, сдержать себя удалось. Но после этого я продолжил исследования своих одногруппников с новой силой – узнал их отчества. Весьма неожиданным оказалось отчество Леночки – Акифовна. Нет, её восточные корни и так можно было предположить: своеобразный разрез глаз, смуглая кожа, опять же глаза настолько темно-карие, что почти черные.

Конечно же, я распознал и преподавателя. Оказывается, зовут его Дмитрием Валентиновичем, а я уже и забыть успел. А вот уровень его был просто заоблачным – шестьдесят восьмой, а ведь он ещё далеко не стар: лет сорок пять – пятьдесят, не больше. Да, он вроде доктор наук, но это нереально круто. Шестьдесят восьмой и четвертый ну как эти цифры вообще можно сравнивать?

– Молодой человек, можно попросить вас задержаться ненадолго? – внезапно остановил меня голос подошедшего преподавателя, когда прозвенел звонок и все уже шустро убегали из аудитории.

– Можно, а что случилось?

– Дело в том, что я не мог не заметить сегодня вашего интереса к моему предмету. Обычно вы его пропускали, а если и приходили, то мало обращали внимания на доску. Но ведь так было далеко не всегда. Я ещё помню, с каким упоением вы слушали лекции на первом курсе. И вот сегодня у вас это состояние повторилось. Скажите, что произошло, почему вы опять заинтересовались? Нет, не поймите меня неправильно, я только рад переменам, произошедшим с вами, но мне важно это понять, чтобы заинтересовать и других студентов. Я буду вам чрезвычайно признателен, если вы мне подробно расскажете о ваших метаморфозах.

Профессор сделал паузу для моего ответа. А что тут было отвечать? Что я изучал распознаванием значки, которые он ввел для обозначения? Мда, так паршиво я себя давно не чувствовал… Но ведь надо же что-то отвечать, это ведь невежливо – ничего не сказать на такую проникновенную речь.

– Простите меня, Дмитрий Валентинович, я не знаю, как это объяснить, но сегодня я словно вспомнил, как я люблю математику, и что она для меня не пустой звук.

– Спасибо вам, юноша, простите, не помню вашего имени.

– Дмитрий, – тут же подсказал я.

– О, тезка! Очень приятно! Так вот, спасибо за ваши слова. Нет ничего приятнее в этом мире, чем передавать свои знания другим людям, видеть, как горят глаза учеников от приобщения к науке. И, конечно же, понимать, что есть люди, которых интересует то, чему ты посвятил всю свою жизнь. Что ж, ещё раз спасибо, буду с нетерпением ждать нашей новой встречи!

– И вам спасибо, Дмитрий Валентинович, за ваши лекции и вашу манеру преподавания.

– Ну это уж вы льстите мне, Дмитрий! Но бегите уже, а то на следующую пару опоздаете! И да, если вы так щуритесь, может вам пересесть поближе? – задал мне вопрос-предложение преподаватель, но не дав даже ответить, быстро продолжил, – Но, бегите-бегите!

Я вышел из кабинета и чуть носом не ткнулся в золотистую надпись квеста:

Получено задание: оправдать доверие Дмитрия Валентиновича Тихомирова. Условия выполнения скрыты.

Мда уж, ну и задание – пойди туда, не знаю куда; принеси то, не знаю что!

А перед Дмитрием Валентиновичем до сих пор стыдно. Что ж я за оболтус-то такой, а?

Интермедия 4

Утро! Сегодня прекрасное осеннее утро. Вот вроде бы и начало октября, а день почти по-летнему теплый и ласковый. Яркий луч игриво проник сквозь занавеску и, пощекотав мой нос, разбудил меня за две минуты перед будильником. Это у них давнее соперничество. Сегодня победа за солнцем. Выключить будильник, чтобы не разбудить спящую жену, она так похожа на маленькую девочку, когда спит!

Хорошо, что дочка подарила нам термопот, не надо ждать, пока вскипит чайник. Залил кипятком овсяные хлопья – есть пятнадцать минут на зарядку. Зарядка, как всегда, придала телу бодрости, и сразу же захотелось кушать, а тут и овсянка подоспела. Честно говоря, овсянку я не очень-то и люблю, но полезна чертовка! А в моём возрасте (пятьдесят пять – не шутка! До пенсии всего ничего осталось), выбирая между вкусным и полезным, всё чаще останавливаешься на втором. Вот и каша закончилась – запить её компотом, почистить зубы и можно идти на работу.

– Димочка, – из спальни выплыла заспанная жена, – Возьми зонтик, на улице как-никак осень!

– Хорошо, Нинусь! Я побежал!

Клюнув жену в представленную щеку и прихватив зонт-трость, сбежал по лестнице вниз и выскочил на ещё согретую теплом улицу.

Хорошо жить от работы в шаговой доступности – не стоишь в пробке на машине и уж тем более не давишься в переполненном общественном транспорте, а идёшь по дорожке, изредка подбрасывая листву носками ботинок. Ох и ругается на меня Нинуся за это, но ничего не могу с собой поделать – нравится мне это.

А вот и университет. Зайти на кафедру, оставить зонтик, посмотреть, на всякий случай, расписание и можно идти работать. Коридоры как всегда полны гомонящих студентов, сколько же в них жизни, молодости, веселья! Отвечая на приветствия коллег и учащихся, добрался до нужной аудитории. Рядом с ней был какой-то оживленный гул, но это не моё дело, а в чужие дела нос лучше не совать, ни к чему хорошему это не приводит.

– Ну, все на месте? Тогда начнём.

Взяв в руки мел, я принялся рассказывать лекцию, попутно записывая её на доске. Каждый раз с благодарностью вспоминаю покойного Аристарха Петровича, моего преподавателя, именно он привил мне этот навык. «Писать на доске не так уж и тяжело, – говаривал он, – А студенту, что не успевает записывать с устной речи – большое подспорье! Кроме того, это позволяет не говорить слишком быстро и давать материал с той скоростью, с которой он гарантированно может быть усвоен.» Сколько же он мне жизненных уроков дал. А ведь когда я пришел в институт ещё зелёным студентом, он был, наверное, как раз в моём нынешнем возрасте. Потом пять лет студенчества, аспирантура, кандидатская, а вот потом уж и на кафедре остался у своего научного руководителя опыт перенимать.

Быть может, именно из этих ребят кто-нибудь пойдет по моим стопам. Интересно, кто бы это мог быть? Есть несколько осмысленных взглядов, но это всё не то, математику они понимают, но не испытывают к ней страсти. Стоп, а это у нас кто? Как же его звать? Андрей, Игорь? Нет, не помню, зато хорошо помню этот же его горящий взгляд на первом курсе, как приятно было принимать у него экзамен в конце года. А вот на втором курсе он сильно сдал, и искры не было во взгляде, и прогуливал часто, но за его прошлые заслуги в конце второго курса получил от меня четвёрку. Думал, что этот год закончится для него только тройкой, но сегодня у него опять тот взгляд с первого курса появился, разве что щурится и моргает часто. Испортил себе зрение? Очень даже может быть, ведь у них факультет компьютерных наук. Интересно, почему вернулся его интерес к учебе? Ведь ещё недавно его не было! Как бы это узнать? Поинтересоваться у их старосты? Хотя зачем вмешивать в это деликатное дело посторонних, лучше у самого юноши и спросить. Лишь бы не спугнуть эту крохотную искру интереса своим неуёмным любопытством.

Лекция подошла к концу, и я попросил задержаться заинтересовавшего меня юношу. Он явно не ожидал моей просьбы и сейчас был несколько растерян. Надо как-то аккуратнее подбирать слова, чтобы объяснить и заодно не спугнуть…

– Дело в том, что я не мог не заметить сегодня вашего интереса к моему предмету. Обычно вы его пропускали, а если и приходили, то мало обращали внимания на доску. Но ведь так было далеко не всегда. Я ещё помню, с каким упоением вы слушали лекции на первом курсе. И вот сегодня у вас это состояние повторилось. Скажите, что произошло, почему вы опять заинтересовались? – он почему-то напрягся, и я поспешил его успокоить, а заодно прояснить свой интерес, – Нет, не поймите меня неправильно, я только рад переменам, произошедшим с вами, но мне важно это понять, чтобы заинтересовать и других студентов. Я буду вам чрезвычайно признателен, если вы мне подробно расскажете о ваших метаморфозах.

Парень опустил глаза вниз, руки его судорожно теребили пакет с тетрадками. Ну вот, напугал-таки, старый чёрт своим любопытством! И ведь назад не отыграешь – поторопился я, явно поторопился! Надо было после следующей пары спрашивать, если бы подобное повторилось. А если нет? Что тогда? Просто так его отпустить? Но как, как было это сделать?

– Простите меня, Дмитрий Валентинович, – юноша наконец-то заговорил, может всё не так уж и плохо? И я зря себя накрутил? – Я не знаю, как это объяснить, но сегодня я словно вспомнил, как я люблю математику, и что она для меня не пустой звук.

Какие простые и приятные слова, как же я надеялся услышать что-то подобное!

– Спасибо вам, юноша, – мне внезапно стало стыдно, что я совершенно не помню его имени. Да, поток студентов большой, но ведь далеко не каждый так интересуется математикой, – Простите, не помню вашего имени…

– Дмитрий, – услужливо подсказал мой собеседник.

– О, тёзка! – почему-то обрадовался я, словно это было каким-то знаком. Можно подумать, что если бы его звали Игорем или Андреем, то я не стал бы с ним сегодня говорить. Но надо же как-то объясниться, рассказать, почему я на него так насел, может это его привлечёт? – Очень приятно! Так вот, спасибо за ваши слова. Нет ничего приятнее в этом мире, чем передавать свои знания другим людям, видеть, как горят глаза учеников от приобщения к науке. И, конечно же, понимать, что есть люди, которых интересует то, чему ты посвятил всю свою жизнь. Что ж, ещё раз спасибо, буду с нетерпением ждать нашей новой встречи! – всё-таки я переборщил, это было видно по Диме. Он себя чувствовал как-то скованно и явно хотел сбежать. Ну и пусть бежит, лишь бы вернулся…

– И вам спасибо, Дмитрий Валентинович, за ваши лекции и вашу манеру преподавания, – юноша решил не оставаться в долгу по комплиментам, весьма похвально и приятно.

– Ну это уж вы льстите мне, Дмитрий! Но бегите уже, а то на следующую пару опоздаете! – внезапно вспомнил, как он сегодня напрягал свои глаза и не мог не предложить, – И да, если вы так щуритесь, может вам пересесть поближе? Но, бегите-бегите!

Дима выбежал из аудитории, я же задумывался, а чего это собственно я так к нему прицепился? Преемника себе, что ли, нашёл? Так есть ребята ничуть не хуже и на других факультетах, тогда почему именно он?

Наверное, сказались мысли о наставнике, вот я и загорелся… Но пора отвлечься – впереди новая пара и другие студенты, и они заслуживают нормального получения знаний ничуть не меньше других.