Текст книги "Мундиаль (СИ)"

Автор книги: Евгений Лебедев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Меня поразила собака. Старый пудель, как привязанный, ходил за хозяйкой и совсем по-человечески вздыхал, заглядывая ей в глаза. Вася ездил за нами на коляске и гладил собаку, говоря ей разные глупости. В конце-концов пёс положил ему голову на колени, но глаз с хозяйки по-прежнему не сводил. Собаки всё понимают, только говорить не могут. Вот и Артемон понимал, что хозяйка уезжает. Я знал, что вывезти собаку в Ирландию довольно трудно. Это из-за бешенства. Почти целый год по приезду, она должна находится в собачьей гостинице без хозяев. Этого года «старичок» мог и не пережить. Хорошо, что за ним Александровы присмотрят.

Глава 3

Россия. Москва, Рязань; Австрия. Линдабрюн. 7 июня 2006 года.

После лёгкого обеда я попрощался с Леной, которая осталась отдыхать в санатории с мамой, и вместе с Владимиром Геннадьевичем отправился на вертолёте в Москву. В Шереметьево нас ожидал спецборт, который вёз в Австрию телевизионщиков, журналистов и… продукты. К своему большому удивлению, во время посадки я встретил своих старых знакомых – «португальских» поваров Ирину с Денисом. Они и не скрывали, что чиновники из РФС пригласили их на родину Штрауса, только чтобы угодить мне. Пока я «гулял» в Рязани, они контролировали погрузку продуктов для питания сборной. В Австрию летела даже питьевая вода, соль и сахар.

Уже на борту самолёта Ирина дала мне ознакомиться с меню. Меня удивило то, что выбор блюд зависел, как от часа подачи, так и дня, когда их готовили: до игры, после игры, в обычные дни, в праздничные. Было даже меню для поминального стола!

Кукурузные, овсяные, гречневые хлопья; манная, гречневая, рисовая, геркулесовая каша на молоке; каша холодная овсяная на миндальном молоке с сухофруктами и орехами; сыр мягкий в ассортименте; язык говяжий отварной; филе индейки, приготовленное при низкой температуре; слабосоленый лосось…

Полный дурдом! Вроде же, у нас такого на молодёжке не было. И пиццу готовили, и шашлыки. А тут получается, что шаг вправо, шаг влево – расстрел. Я передал Ирине «меню в день игры» и отвернулся к иллюминатору.

– Саша, не дай Бог, продует, – подал мне плед Александров. – Я тут кондиционер тебе подкрутил, чтобы не сильно сквозило, но ты всё равно шею укрути и ухо прикрой. Может, тебе чая плеснуть или рязанский пряник дать?

– Нет, спасибо. Я подремлю немного, Владимир Геннадьевич.

– Конечно, поспи, а я посижу, покараулю, чтобы не досаждали. А то тут целый борт журналистов летит, сейчас упьются дармовым вином, да потянутся делегациями по твою душу. А тебе отдыхать нужно, сил набираться, – по-отцовски ворчал мужчина.

Он поправил на мне плед, сдул несуществующую пылинку, переставил деревянного зайчишку к Денису и уселся на ближайшее кресло с таким мрачным видом, что подойти к нам решился бы только самоубийца.

Понятно, что покупку дома Александров воспринял как некий аванс, за который он обязательно должен рассчитаться присмотром за мной и вдохновением нашей сборной на победы. Даже пряников прикупил, которые мне понравились за тминный и анисовый привкус. Но вот его фанатичный взгляд меня реально пугал. С такими глазами люди в Великую Отечественную поднимались на амбразуры с последней гранатой. Вот и Владимир Геннадьевич ехал в Германию только за победой – со щитом или на щите. Поражение он воспримет, как свою собственную недоработку. Я даже не знаю, сможет ли он дальше жить, если наша сборная не возьмёт кубок. Да, что тут говорить? Спорт для многих уже давно превратился в мировую войну, а Чемпионат Мира по футболу стал чуть ли не самым главным сражением.

Что и говорить, Ольга Олеговна здорово выгадала с этой продажей. И по цене, и по барахлу. Она бы несколько лет распродавала все эти ложки-плошки-чугунки, а потом, скорее всего, просто заплатила бы за вывоз на помойку. Но, с другой стороны… Вот, кажется, купил дом и живи. А сколько в этот дом ещё всего нужно докупать? И садовый инвентарь, и посуду, и мебель, и саженцы. Александровым же достался дом, куда в течение жизни собиралось всё нужное и не очень. Да о чём говорить? Отец Александрова даже навозной куче за сараем обрадовался, ёмко высказавшись, что сейчас перегноя по осени купить – последние штаны отдашь.

Чем ближе наш самолёт подлетал к Вене, тем сильнее начинал на эмоциях бурлить мой живот. И, как на зло, из памяти никак не выветривались счастливые лица жителей Рязани, которые встречали меня, как Гагарина. Все эти люди настроились только на ПОБЕДУ, и любое поражение воспримут как личную пощёчину.

А сколько денег налогоплательщиков государство потратило и продолжает тратить на этот чемпионат? Только одна, взятая в аренду, база в Австрии, которую сняли для проживания нашей сборной, облегчила кошелёк РФС не на одну сотню тысяч евро. А спецборт, которым я сейчас лечу? А довольные Ирина с Денисом? Да они и не скрывают, что летят на Мундиаль, только потому, что я похвалил их рисовую кашу. Даже нашим жёнам и девушкам разрешили жить на базе в Германии. Всё для Сашиного комфорта: кушай булочку, обнимай свою дурочку и забивай голы нам на радость. Господи, а если я не смогу оправдать их надежд? Да ещё песню, в исполнении Тимати, запустили в эфир.

– Some people got the real problems

Some people out of luck

Some people think I can solve them

Lord heavens above

I’m only human after all

I’m only human after all

Don’t put the blame on me

Don’t put the blame on me…

Я сильно зажмурился и попытался изобразить сон. Как же мне дерьмово.

В международном аэропорту Вены нашу делегацию встречали сотрудники хозяйственной части команды во главе с Бородюком. После тёплых приветствий с «десантником», тренер крепко меня обнял, приподнял и даже покружил на эмоциях.

– Саня, какой же ты молодец! Поздравляю тебя с золотом! Даже жалею, что из-за загруженности на сборах получилось посмотреть только две игры: с сербами, да финал с голландцами. Но, зато, какие это были игры! – поднял он вверх указательный палец правой руки и даже причмокнул. – Надеюсь, теперь и основной команде поможешь? Силы-то остались?

– Спасибо. Не переживайте. К первой игре я обязательно буду в порядке. Генрихович, правда, не сомневайтесь. Организм у меня молодой, быстро восстанавливается. Благо, что в Португалии никаких травм, кроме синяков не получил. А вы как здесь поживаете?

– В машине всё расскажу. Багаж ваш задерживается, знаешь?

– Да у нас и с «Валенсией», и с молодёжкой такое в Дании было… или в Голландии? Ай, уже и не помню. В аэропортах очень много эмигрантов работает, а они язык плохо понимают, вот и возникает постоянно путаница.

– Да, уж… Я оставлю здесь пару наших парней-хозяйственников с машиной для багажа.

– А я за ними пригляжу, – влез в разговор полковник. – Вы поезжайте. Нечего здесь Сашке микробы ловить. Только мой рюкзак, термос, да Сашин сувенир захватите.

Ехали мы с Генриховичем отдельно от остальных в чёрном минивэне. Водитель внимательно следил за дорогой, а тренер почти до Линдабрюна вещал мне последние новости команды. Помимо меня и Дюши, в заявку на чемпионат вошли: голкиперы – Игорь Акинфеев, Сергей Овчинников и Вячеслав Малафеев; защитники – Сергей Игнашевич, Василий и Алексей Березуцкие, Вадим Евсеев, Денис Колодин и Юрий Жирков; полузащитники – Алексей Смертин, Андрей Аршавин, Динияр Билялетдинов, Марат Измайлов, Владимир Быстров, Сергей Семак, Дмитрий Лоськов и Евгений Алдонин; нападающие – Дмитрий Сычёв, Александр Кержаков, Роман Павлюченко и Дмитрий Кириченко. За исключением Сенникова, в прошедших контрольных матчах, игрокам сборной неким чудом удалось избежать серьёзных травм. Поэтому настроение в команде было отличное. Тренировочная база находилась в идеальном состоянии. На территории спорткомплекса имелось шесть натуральных футбольных полей стандарта ФИФА и одно поле с искусственным покрытием. Гостиничный комплекс мог похвастаться тренажерным залом, закрытым и открытым теннисными кортами, двумя дорожками для боулинга, закрытым пятидесятиметровым бассейном, сауной, турецкой баней, солярием, джакузи, массажными комнатами. Помимо спортивных и восстановительных учреждений, на базе имелись: большой ресторан, кафе и бар с большой плазменной панелью, где в свободное время и собиралась команда. Как правило, эти посиделки проходили в вечернее время, сразу после ужина. Слушая тренера, я вспомнил интересующий меня вопрос.

– Генрихович, неделю назад мне пришли деньги на счёт. Где-то около семидесяти тысяч евро. Как я понял – это «подарки» от РФС за выход на чемпионат. А какие премиальные за выступления на Мундиале нам обещал сеньор Мутко?

Водитель от услышанной суммы только присвистнул и покачал головой.

– Саня, бонусы нам полагаются лишь в случае успешного прохождения группового этапа. И чем выше мы будем подниматься по турнирной сетке, тем больше они будут увеличиваться. Короче, за выход в плей-офф РФС каждому игроку выплатит, – он оглянулся на шофёра и добавил шёпотом. – От ста тысяч евро до трёхсот. Ну, это в том случае, если мы возьмём кубок.

– А что, кто-то сомневается, что мы завоюем этот трофей? – знал бы мой старший товарищ, чего стоила мне эта непринуждённость.

После моих слов все в машине облегчённо рассмеялись, а потом Генрихович похлопал меня по плечу.

– Эх, Сашка-Сашка… Виталий Леонтьевич будет на седьмом небе от счастья, если мы попадём хотя бы в число восьми сильнейших сборных чемпионата. А уж, если мы его каким-то чудом выиграем, тогда, даже не знаю… Может, даже правительственные награды дадут, квартиры, участки под застройку. И это – как минимум, – пробухтел Бородюк, и о чём-то задумался.

– Генрихович, в успешном выступлении заинтересованы все. Забудьте квартиры, ведь у многих ребят будет реальный шанс подписать отличные контракты с европейскими клубами. А то, что предложения последуют, я даже не сомневаюсь. И ведь, если большинство ребят будут играть в Европе, это тоже положительно скажется на результатах и престиже сборной. Ведь их уровень мастерства однозначно поднимется. Да, что говорить? Вон, живой пример, мой друг Андрюха Ещенко.

– Да, Саш. Здесь я с тобой соглашусь. Но, давай не будем загадывать наперёд. Я, если честно, боюсь сглазить, – ответил тренер. Он повернул голову, закусил губу и пристально посмотрел мне в глаза. – С недавних пор у меня есть какая-то внутренняя уверенность, что с тобой, Саня, мы на этом чемпионате выступим весьма и весьма успешно. Чуйка у меня, Саша. А она меня…Тьфу-тьфу-тьфу, – постучал он костяшкой пальца по деревянной фигурке зайца. – Ещё никогда не подводила.

– И я на это очень надеюсь, – влез в разговор водитель. – Сашка, да миллионы россиян ждут от этого чемпионата чуда. Мы все верим в тебя и сборную.

– Всё будет хорошо. Не переживайте. Только дайте мне возможность выйти на поле, – уверенно ответил я.

– Вот это, ты молодец! Вот это, ты по-нашему! – одобрительно выкрикнул Бородюк, подпрыгнув на эмоциях. – Ой, башкой даже треснулся. Саня, чудо ты наше национальное! Подожди, телефон звонит, отвечу.

А я задумался. Откуда у меня такой мандраж? Ведь таких футболистов, как я, сейчас нет, да и вряд ли скоро появятся. У меня сейчас идеальный сплав вершины физического развития, опыта взрослого футболиста и его знаний. Если не я, то кто? Познеру вот пообещал привезти кубок Мира ФИФА в Москву. Дом купил нашему талисману. Всё, отступать мне теперь некуда. А то ведь Александров действительно как обидится, да как привезёт мне коз в Валенсию, вернее, уже на Мальорку! Это же какой мощнейший рогатый стимул для выхода в финал! Но я верю, всё будет хорошо! По-другому просто и не может быть!

Дорога у нас заняла ровно час. Тренировочная база сборной Австрии была окружена древним хвойным лесом. Я вышел из машины и вдохнул чистейший альпийский воздух. Красота! Идеальное место для проведения подготовительного сбора.

– А, где весь народ? Оркестр и красная дорожка? Почему меня никто не встречает? – сделал я обиженное лицо, но на долго меня не хватило. Буквально через секунду я рассмеялся и получил лёгкий подзатыльник от Александра Генриховича.

– Ты сначала нам помоги чемпионат выиграть, а потом уже будешь корчить из себя важную персону, – смеясь, буркнул тренер и добавил. – Вон, наш Константиныч идёт. Пока тебе и этого будет достаточно.

Когда к нам подошёл администратор сборной, мы дружно смеялись. У Бородюка от смеха аж слёзы выступили.

– Приветствую вас, – крепко пожал нам руки Максим Константинович.

– Максим, а чем сейчас команда занята? – спросил тренер и посмотрел на наручные часы.

– У них сейчас «теория», а потом по плану обед, – отрапортовал довольный администратор.

– Вот видите, сеньор Танке, минут через десять-пятнадцать занятия закончатся. Тогда и получите свой тёплый приём от НАРОДА. Ещё устанете обниматься и рассказывать о своих подвигах в Португалии и не только, – улыбаясь пошутил Бородюк.

– А что, Андрюха Ещенко, ещё не про все наши «приключения» рассказал? – подколол я тренера.

– Твой друг, это вообще отдельная история. Мы с Палычем думаем ему рот скотчем заклеить, а то он у него никак не закрывается…

– Ага, – перебил Бородюка администратор. – Он молчит только тогда, когда ест и то не всегда. Не удивлюсь, если он и во сне болтает.

Мы опять все дружно засмеялись. Значит, нормально приняли Дюшу в коллективе, что радует.

– Багаж уже получили, Максим. Полковник Александров проследил. Но сейчас, сам понимаешь, пробки на дорогах начнутся, поэтому они подъедут только через два-три часа.

Затем, я в сопровождении администратора отправился заселяться в номер. Мне достались одноместные апартаменты на втором этаже. Моим соседом слева был Андрей Ещенко, а справа – Лёха Смертин. Номер был оборудован ванной комнатой с туалетом, спутниковым телевидением, телефоном и небольшим балкончиком, на котором могли уместиться всего два-три человека. Пока раскладывал вещи, я не заметил как распахнулась дверь и в номер влетело сразу шесть человек.

– Саня, наконец-то ты приехал! – Кержаков сразу полез обниматься, – Ну, рассказывай, каково это быть чемпионом Европы и обладателем Еврокубка?

– Привет, парни! – я широко улыбнулся и начал обниматься с остальными партнёрами по сборной. – Расскажу. Всё расскажу. Ещё будет у нас время. Замучаетесь меня слушать. А где мой одноклубник?

В этот момент с криком в комнату ворвался Дюха, налетел на меня, словно ураган, и крепко обнял. Затем руками оторвал меня от пола и стал кружить по комнате.

– Ааааа… Саня приехал! Саня! Здесь так классно! А поля здесь какие! Не хуже, чем у нас в «Патерне». Здесь ещё рядом озеро есть!..

– Дюша, всё, угомонись. Я тоже очень рад тебя видеть.

Все присутствующие смотрели на нас и смеялись.

– Вот уж, неугомонный у тебя друг. Он своими историями и анекдотами уже всех достал, – улыбаясь сказал Кержаков.

А Вася Березуцкий добавил:

– Правда и по полю он носится, как заведённый.

– Санёк, мы всегда рады тебя послушать! Особенно твои песни! – гаркнул Серёга Игнашевич.

– Надеюсь, гитара здесь найдётся?

– Даже две, – ответил Димка Сычёв и изобразил руками игру на гитаре.

– Тогда, давайте после ужина соберёмся где-нибудь. Вы-то здесь уже обжились. Знаете все злачные места.

Ребята вышли из комнаты, а я отправился в душ, смыть дорожную пыль. После водных процедур я позвонил жене. Она с мамой сейчас гостила в «новом» доме Владимира Геннадьевича. Зоя Николаевна натушила картошки со свиными рёбрышками и они, как раз, усаживались за стол смотреть какой-то концерт. Михаил Константинович с отцом Александрова заряжали аккумуляторы, чтобы проверить ход обеих машин. Вася с бабушкой под руководством Ольги Олеговны проходили практикум по доению коз.

Пообщавшись с любимой, посмотрел на часы и понял, что наконец-то наступило время идти на обед. Есть очень хотелось, ведь я сегодня съел только два отварных яйца, да воду пил. А в самолёте, так тем более, ничего не ел, слишком сильно волновался и аппетита не было никакого. Выйдя в коридор, услышал громкие голоса из номера Дюши. Решил пойти посмотреть, да, заодно, и на обед ребят позвать.

– Саня пришёл! Вот он нам сейчас всё и объяснит, – Андрей сидел на ковре, обколотившись на диван. На маленьком столике стояли тарелки с фруктами. Остальные партнёры по команде расположились на маленьком диванчике, двух креслах и кровати. Наш капитан поднялся с кресла и протянул мне руку, которую я пожал.

– А, что вам нужно объяснить? – я подсел на диван к Сычёву.

– Мы тут про «Битлов» читаем. Ты знаешь, оказывается, им не принадлежат их собственные песни. Права на песни купил Майкл Джексон.

– Это, наверное, издательские права. Но я этого точно не знаю, ребята, – пожал плечами и быстро пробежал глазами статью в журнале. – Да, это издательские.

– А это ещё что за права? Насколько я понимаю, если ты написал песню, то она твоя, – спросил Димка Сычёв.

– Ну, как бы вам объяснить? Например, у меня заключён договор с музыкальным издательством, пятьдесят на пятьдесят. Они контролируют, где мои песни звучат: радио, «YouTube», магазины, клубы, реклама и прочее. Собирают со всех деньги за определённый период, а потом уже перечисляют мне. Но половину денег забирают себе. То есть, песни на пятьдесят процентов принадлежат издательству. Это и есть издательские права. Именно их выкупил Майкл Джексон.

– Обалдеть, как всё сложно, – Ещенко очистил и кинул в рот личи.

– А есть ещё авторские права на музыку, слова и аранжировку, – продолжил я, и Дюха, внимательно слушая, кивнул головой. Остальные внимали с таким видом, будто я им откровения свыше вещаю. Хотя, откуда они это знать будут? Профессионалыэтого уровня настолько погружены в спорт, что мало чем интересуются вне футбола.

– Вот, например. Пригожин работал над песней «Новогодняя» и это уже будут его авторские права на аранжировку. А ведь ещё и смежные права есть.

– Это, что за зверь такой?

– Сама манера исполнения песни, разные перепевки, фонограммы. Существуют ещё приобретённые авторские права. У Рязанского училища и детской академии «Динамо», которым я подарил песни, именно они. То есть, деньги за них идут им, а не мне. Парни, пойдёмте лучше перекусим, а то я проголодался.

– Сань, что ты, как бедный родственник, бери папайю, – пододвинул ко мне тарелку Андрей. – Прикинь, нас вчера всей командой в Вену возили. По городу на экскурсионном автобусе катали. Жаль, не разрешили шницеля с Захером попробовать, но повара обещали приготовить, если в четвертьфинал выйдем. Зато, мы фруктов накупили! И папайю, и лонган, что мы ещё там взяли? – обратился он к Смертину. – А то, я даже не знаю всех названий.

– Это чомпа, а это, вроде, питайя.

– Мне, кстати, очень лонган понравился. Прикольные такие штучки. Они очень сладкие и сочные, напоминают чем-то желе. Я ещё хотел взять дуриан, он жёлтый и колючий, может, видел в Валенсии? Жаль, что отговорили, надо было брать.

– Здесь нам только этого дуриана и не хватало. Ты просто не знаешь, какой он отвратительно вонючий. Жена раз купила в китайском квартале попробовать, так потом весь дом гнилым луком провонял, – покачал головой Смертин.

Ещенко откусил ломтик папайи.

– Она по вкусу на дыню похожа и запах такой… не очень приятный, ни с чем не спутаешь.

– Уговорил, давай и я попробую. Ни разу ещё не ел. А розовая и оранжевая чем-то отличаются?

– Розовая воняет меньше и более твёрдая. Может, ещё не дозрела?

Я ухватил небольшой ломтик жёлтого цвета и осторожно отправил его в рот.

– Мгм… – осторожно пожевал я. – Действительно, дыню напоминает, но ты прав, воняет чем-то таким непонятным. Нет, мне эта папайя не нравится.

– Бери лонган.

– Нет, Дюха, этими фруктами не наешься. Пойдёмте лучше в столовую или, правильнее сказать, в ресторан? – я вытер пальцы бумажным полотенцем и подал руку Андрею, поднимая его с пола.

Через пять минут мы уже стояли возле входа в ресторан. У двери я тепло поздоровался с, чем-то донельзя довольным, Юрием Павловичем и главным врачом сборной Гришановым. Перекинулись парочкой шуток, а Андрей Викентьевич кивнул:

– Саш, после обеда зайди-ка к нам. Нужно будет тебя осмотреть перед занятиями. Можешь не спешить.

– Без проблем. Дюха, ты же знаешь, куда идти? – повернулся к Андрею.

– Ага, это на первом этаже. Я тебе покажу.

В столовой пахло одуряюще. Господи, наконец-то я поем! На обед взял бульон с сухариками, какую-то красную рыбу со спаржей, салат из свежих овощей и два стакана яблочного фреша. Стол был рассчитан на четверых, поэтому сел за один стол с Дюшей, Смертиным и Алдониным. Ребята попытались расспросить о поездке в Рязань, но мне вдруг так захотелось пить, что я выставил вперёд руку, останавливая их вопросы и потянулся к стоящей на столе бутылке воды. Отпив в два глотка полбутылки, вдруг почувствовал, что мне стало трудно глотать. В горле запершило и я закашлялся. Неужели, обратно простудился? И снова начал пить. Но с каждым глотком мне становилось всё больнее и больнее. Что за херня⁈ Я помассировал пальцами горло и опять попытался прокашляться. Первым моё состояние заметил Смертин.

– Саня… у тебя губы распухли, – протянул он испуганно.

– Братан, ты что, подавился? – кинулся стучать меня по спине вскочивший Дюха.

– Мне дышать тяжело… – просипел я и через боль добавил. – Глотать больно.

– Андрей Викентьевич! – заорал Алексей во всё горло, – Сане дышать трудно! У него лицо опухает прямо на глазах.

Гришанов оказался возле нашего стола, буквально через секунды. Увидев меня, он тут же побледнел и крикнул, чтобы вызывали неотложку и несли какой-то ящик с экстренной помощью. Я же пытался вдохнуть в себя хоть немного воздуха, но в горле как-будто стоял ком, а язык, вроде, даже перестал помещаться во рту. Кожа на лице настолько напряглась, что даже онемела. В ушах стало звенеть, а в глазах мельтешить мушки. Ну, вот почему, со мной всегда случается всякая ерунда?

Я уже мало что соображал, когда меня уложили на пол, а под шею подложили валик. Что-то быстро вкололи, поставили капельницы в обе руки, чем-то прыснули в горло и ввели в него трубку.

Ну, прямо Дарт Вейдер – вдох, выдох, вдох, выдох. И так мне смешно стало! С большим трудом подавил позывы рвоты, слишком уж эта трубка в горле давила.

– Андрей, что с Графом? – растолкал столпившихся вокруг меня людей посеревший Сёмин.

– Аллергическая реакция. Отёк Квинке. Сейчас неотложка приедет, по-другому нельзя, – услышал я спокойный голос нашего врача.

Вот же невезуха! А как же открытие чемпионата мира девятого июня? Да и в СМИ сейчас такой шум поднимут! И, как всегда, всё перевернут с ног на голову. Я немного пришёл в себя и, встретившись глазами с закусившим нижнюю губу Андреем, показал ему глазами на мобильник в кармане моих брюк.

– Сань, ты… ты хочешь, чтобы я твоим позвонил? Да? Я позвоню, обязательно позвоню! Ты, главное, не волнуйся. Я всё сделаю! Всё будет хорошо, ты меня слышишь? Всё будет хорошо! – он растёр совершенно белое лицо и достал из моего кармана мобильник.

Я лишь моргнул в ответ и опять стал изображать Дарт Вейдера – вдох, выдох, вдох, выдох. И тут обратил внимание, что мои сокомандники и персонал столовой стали резко расходиться. Слегка повернул голову. Ко мне спешил Гришанов с бригадой неотложки. Он через переводчика рассказывал, какие лекарства мне ввели. Потом меня переложили на носилки и бегом повезли на улицу, где меня ожидал вертолёт. Бог любит троицу. В Рязань я уже летал на вертолёте, сейчас в госпиталь полечу, видимо, ещё и в третий раз куда-то слетаю.

В госпитале Бадена, куда мы долетели за пятнадцать минут, меня уже ожидала бригада врачей. Мне сняли ЭКГ, сделали рентген лёгких, взяли кровь и мочу на анализ, вытащили трубку из горла, подключили меня к новой капельнице. Расспросили, что ел и пил, не было ли укусов насекомых. В принципе, я уже чувствовал себя нормально, только лицо было опухшим, да горло саднило. Но медики даже слушать меня не стали, оставили до утра для наблюдения.

Меня завезли на каталке в отдельную просторную палату с большим окном и стенами светло-зелёного цвета. Телевизор, жалюзи, искусственные цветы в вазе, кресло-кровать, небольшой диван, душевая с туалетом. В очень похожей палате на сохранении лежала мама. Под копирку эти больницы что ли строят?

Я улыбнулся медсестре за стеклом и взял в руки пульт от телевизора. Почти все каналы были на немецком, но я нащёлкал новости «BBC» на английском языке. К моему большому удивлению, на экране от журналистов пытался скрыться седоволосый мужчина в очках. За кадром раздался голос: – «Глава оргкомитета Чемпионата Мира по футболу 2006 Франц Беккенбауэр впервые публично высказался по поводу обвинений, изложенных в материале газеты „The Sun“ от седьмого июня. "Я никому не переводил деньги, чтобы привлечь в пользу Германии голоса для предоставления ей права на проведение Чемпионата Мира по футболу 2006 года, – сказал он. – И я уверен, что этого не делал ни один представитель комитета, подававшего заявку».

Ого, как всё закрутилось! Всё-таки правильно было отправить эту информацию именно британцам. В Великобритании футбол это даже не спорт, а практически религия. Поэтому британцы будут буквально землю рыть в поиске доказательств. Да и, если рассуждать логически, сейчас только ленивый Германию не укусит. Но, лучше пусть по горячим следам разберутся, чем через девять лет будут локти кусать.

За новостями чуть не пропустил, что в палату зашёл Андрей Викентьевич.

– Слышали? – просипел я, указав рукой на экран. – Германия дала взятку ФИФА, чтобы в её стране провели Мундиаль.

Мужчина не ответил и просто свалился в кресло. Ему, видимо, было не до новостей.

– Саша, рукой-то не дёргай, у тебя там капельница. Ты вот, почему не сказал, что у тебя аллергия на бананы с киви. Я только что с твоей мамой разговаривал.

– Аллергия? – недоумённо протянул я.

– А обсыпало кого в детстве? Пушкина с Лермонтовым?

Попытался вспомнить свои детские болячки.

– Так это, когда было-то! Я всё уже давно перерос!

– Знаешь, я иногда даже забываю, что тебе только семнадцать лет. Перерос он! А как у тебя с другой едой?

– Даже не знаю, – пожал плечами. – После апельсинового сока пью очень много воды, а после свежего ананасового сока у меня… кишечное расстройство.

– У тебя, скорее всего, аллергия на папаин. Он содержится в папайе и в меньших количествах в киви, бананах и ананасе, – пожевал нижнюю губу Гришанов.

– Нет, неправда. Я же гавайскую пиццу постоянно ем. Там ветчина, ананас и всё всегда в порядке. Мама банановые маффины часто делает, тоже ничего.

– Саша, папаин при нагревании разрушается. Да и в бананах, киви, ананасе этого вещества поменьше. Но и то, ты же сам мне только что сказал, что ананасовый фреш тебе диарею даёт.

– Так, это же не аллергия! – возмутился я.

– Эх… Саша, Саша, – устало покачал головой мужчина. – Аллергия даже на жару или ветер бывает. А вообще, твой случай, это ЧП. Мы до сих пор разбираем прецедент, когда в 1986 году, на чемпионате мира в Мексике, у вратаря Рината Дасаева высыпало на клубнику. А уж твоим отёком Квинке теперь всех подряд пугать будут.

Я лишь попытался улыбнуться распухшими губами. Я ж не виноват, что мой организм так среагировал на экзотический фрукт.

– Короче, так, – подвёл он итог. – Завтра австрийцы с самого утра сделают тебе аллергенные пробы. Я бы, конечно, всё-таки подождал пару дней. Но они говорят, что ты тут под их наблюдением, поэтому можно и сделать. Хотя, я ещё посмотрю, что Москва скажет по этому делу. Ну, а потом посмотрим на твоё состояние, да и, скорее всего, поедем на базу. Сейчас мой помощник Вадим подъедет, привезёт твои вещи, будет с тобой тут ночевать, – кивнул он головой на кресло-кровать. – А я вернусь на базу. Там сейчас пресс-конференцию по твоему поводу собирают. Пока будешь пить только ту бутылочную воду, которую Вадим привезёт. А завтра после проб посмотрим. Ну, всё, бывай, завтра увидимся.

Чуть погодя в палату вошёл Вадим, подтянутый и высокий мужчина. Он принёс всё и даже больше. Как пояснил, помогавший ему Дюха на нервах нагрёб в моей комнате целую сумку.

– Юрий Павлович рвёт и мечет, – делился он, раскладывая свои вещи. – Да и, что скрывать, мы все там очень сильно перепугались. А уж про главного и говорить нечего. В тот момент на Палыче лица не было. Тебя как увезли, он сразу собрал срочное собрание и сообщил, что теперь все будут питаться только в столовой. А ещё заставил нас пройтись по номерам и выбросить все продукты, которые найдём. Оставили только две банки с закатанным салом, которые привёз твой десантник, да пряники. И то, Юрий Павлович всё это к себе отнёс.

– Андрею от Палыча хоть не влетело?

– А он-то тут причём? – опустил он глаза и я понял, что Андрею нужно обязательно позвонить. А врач, между тем, продолжил. – Конечно, ребята тоже хороши, купили не посоветовавшись непонятно чего и где. У нас же на базе вся еда «проверь-перепроверь, проверенное-перепроверенное». Но… как бы тебе сказать… ангионевротический отёк вещь очень непредсказуемая. Самое главное, вовремя оказать медицинскую помощь. А тебе она была оказана в полном объёме. И вообще, лучше не надо о плохом. На базе сейчас пресс-конференция должна начаться. Жаль, что русского канала нет, посмотрели бы, – кивнул он на телевизор.

Вадим Артурович ушёл делать копию моей карты медикаментов, которую нужно было отправить факсом в Москву. А я покопался в своей сумке и наткнулся на лаптоп. Ого, какой подарок мне Дюха сделал! Нужно обязательно сделать запись для канала «ГрафРоманов», ведь после моего отёка мне только слухов на грани ужастика не хватало. А ведь могут начать говорить, что никакого отёка не было или, даже, что мне эту реакцию спровоцировали, чтобы специально накачать стероидами перед Мундиалем. У нас же люди какие? Их полёт фантазии ничем не ограничен – ни пространством, ни временем. Дай палец – руку откусят.

Включил настольную лампу для лучшего света и кликнул на веб-камеру.

– Ого, краше в гроб кладут! – я даже присвистнул от своего вида на экране. Надо будет потом на память себя пофоткать. Буду на эти снимки смотреть и, может даже, смеяться.

У меня опухли веки, щёки, губы, уши, появился двойной подбородок. Как будто под кожу подсоединили насос и накачали меня водой. Хотя, именно для этой записи, чем страшнее, тем лучше. Поэтому смело кликаю на микрофон и начинаю запись:

– Здравствуйте, с вами Саша Граф. Не пугайтесь, у меня был отёк Квинке, предположительно на папайю. Нахожусь я сейчас в австрийском госпитале города Баден в отделении интенсивной терапии, это недалеко от нашей тренировочной базы. Сюда меня доставил вертолёт. Аллергическая реакция случилась в столовой…

Я уложился в две минуты. Отдельно поблагодарил медицинский штаб и Дюху. Пояснил, что чувствую себя великолепно, готов к «труду и обороне», только страшный, как атомная война. Клац, лети запись к Саше Романову. Голову на отрыв даю, уже через полчаса, а то и раньше она пойдёт в эфир на «Первом канале».