Текст книги "Подарок инкассатору"

Автор книги: Евгений Константинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ну, вот и узнала – на свою беду.

– В каком смысле – на свою беду? – испугалась Маша.

– Успокойся. Расслабься и садись-ка на стул.

– А как же руки? – и, не подумав успокаиваться, спросила пленница.

– Не дергайся, говорю, – Серега придвинул ее к стулу и, надавив на плечи, вынудил сесть, после чего обратился к живчикам. – Мелкота, тоже расслабьтесь и занимайтесь своими делами. Зинаида, Тимофей… – как договаривались.

Живчики тут же пришли в движение, казалось, потеряв всякий интерес к происходящему вне Застолья. Чего в прямо противоположном смысле нельзя было сказать о Маше, наблюдавшей за ними во все глаза. Она даже не сочла нужным поинтересоваться, что именно налито в стакан, который минуты через две, вернувшись из кухни, поднес ей ко рту Серега. Понятно, что это был алкоголь, который Маша и выпила вместе с хозяином квартиры. После чего, отказавшись от предложенного бутерброда с колбасой, продолжая во все глаза наблюдать за живчиками, спросила:

– Разве игра может быть настолько… реальной?

– Как видишь…

– Но-о-о… Влад, он же, как живой. И усатый, который корову доит… Из нее, кажется, и в самом деле молоко льется.

– Прикольно, согласись?

– А, может, мне все это кажется? Забралась к тебе в гардероб, нанюхалась какого-нибудь нафталина, и вот они – зрительные галлюцинации. Ведь, правда, галлюцинации это?

– Хочешь проверить?

– В каком смысле?

– В смысле – принять в этой игре живое участие.

– Как это?

– Чуть позже узнаешь, – пообещал Серега. – Как и когда вы с Артуром договорилась связаться?

– По мобильнику. Он сказал, что ты уснешь крепко, и тогда я смогу ему позвонить.

– Усну?

– Да. Снотворное…

– Какое снотворное? Где? В коньяке, что ли?

– Да…

– Черт! Но мы же вместе его пили. Хотя потом он… – Серега вспомнил, как Артур вертел в руках бутылку.

– Черт! Подсыпал, конечно же, лысая сволочь. Черт!!! И впрямь глаза слипаются… Пойду, холодной водичкой ополоснусь.

– Руки-то мне развяжи, – взмолилась Маша.

– Вернусь и развяжу. А пока меня не будет, проследи, пожалуйста, вот за этими двумя, – Серега показал пальцем на Зинаиду и Тимофея, которые, обнявшись, зашли в самую близкую для наблюдателей комнату. – Только ничем до них не дотрагивайся, даже не дуй на живчиков. Просто рассмотри в подробностях, чего они делать будут, и потом мне скажи. Договорились?

Как же вовремя Машка проболталась о снотворном! Не прошло после ее откровения и трех минут, как Серега буквально свалился с ног. Но прежде успел сделать кое-что очень важное, то есть, спровоцировал девицу уделить повышенное внимание тому, чем станет заниматься «завербованная» им парочка живчиков, в то время как сам улизнул в коридор. И вскоре, вернувшись в комнату, убедился, что задуманное осуществилось в той же мере, в какой и несколько дней тому назад с Владом.

Машки в нормальном обличии за столом не было, зато количество обитателей Застолья увеличилось на одну единицу. В это время его окончательно одолело подсыпанное Артуром снотворное. Хорошо хоть повалился не на пол, а на кровать, пусть даже в одежде.

Все это Серега осознал утром, как обычно разбуженный усилившимся шумом машин на улице. Осознал, что и окно он на ночь не закрыл, и платформы с живчиками в сервант не убрал – наверное, замерзли, бедолаги… Болезненно поморщился, вспомнив про Машку, но немного успокоился, что входная дверь заперта еще и на стальную накидную цепочку.

Однако выйти из квартиры ему придется уже через несколько часов. Выйти, с целью привычно добраться до места работы, или чтобы, допустим, в подъезде собственного дома встретиться с Артуром и его подельниками, которые поинтересуются, куда на этот раз он подевал еще и Машу.

Да никуда, черт побери, он ее не девал! Дома она у него, дома. Правда, в значительно уменьшившейся комплекции и на заметно ограниченной территорией для передвижения. Впрочем, нужно ли ей было со своей древнейшей профессией большая территория?

Территория для передвижения! Серега, как ужаленный, спрыгнул с кровати и подскочил к столу. Не знает же Машка, что покидать пластилиновые площадки – равносильно смерти! Не предупредил он ее!

Серега быстро пересчитал обитателей Застолья. Слава богу, – десять! Причем, Машка – в комнате у Влада, в его постели, с ним же в обнимку. Молодцы, живчики, приняли в свою компанию новенькую. Вообще-то, даже разумно поступили. Теперь на каждого мужчину приходилось по одной женщине – ровно пять пар.

Серега поймал себя на мысли, что успокоился, увидев Машку целой и невредимой. Прямо от сердца отлегло. И означало это, что судьба мало знакомой девицы легкого поведения, незаконно проникшей к нему в дом, чтобы шпионить и доносить, стала ему небезразличной. Что же тогда говорить о других живчиках-детишках! А вдруг кто-нибудь из них примитивно заболеет, или «поскользнется – упадет – закрытый перелом»? Зинаида-то умудрилась на льдине насморк подхватить.

Не было печали, оживил толпу дармоедов. И мало того – заботься теперь о них, так еще и сам, считай, у мафии под колпаком. Кажется, он смотрел фильм с таким названием, или название было «В сетях у мафии». Какая, к чертям собачьим, может быть мафия? Да вот такая! Долг Влада Артуру в два лимона зеленых, это не в рублях. Хотя и в рублях – тоже деньги серьезные. Если провести параллель с ежемесячной зарплатой инкассатора… – лучше даже не считать, сколько лет за такую сумму горбатиться надо.

В фильмах и книгах про мафию и вообще про бандюков отрицательные персонажи при шантаже положительного героя неизменно предупреждали того ни в коем случае не связываться с полицией, иначе – убьют заложника и тому подобное. Как правило, герои бестселлеров справлялись с врагами самостоятельно, но бывало, что вообще в безвыходных положениях, обращались-таки в полицию и, опять же, как правило, стражи порядка своевременно и профессионально оказывали помощь. Так то в бестселлерах…

Но Артур ни о чем его не предупреждал, не запугивал. Если уж быть честным, стражам порядка надо было прижимать к ногтю именно Серегу. И в связи с этим, то есть с пропажей Влада, а теперь еще и Маши в милицию следовало обратиться как раз Артуру. Мол, пропали его партнер по бизнесу и работница, мол, последним их видел гражданин Костиков, мол, помогите найти людей…

Получается, до сих пор не обратился Артур к людям в погонах. Рыльце-то все-таки в пушку. Хотя и Сереге официально обращаться в правоохранительные органы тоже нельзя. А если неофициально?

Его взгляд упал на книгу, на которой недавно переносил в сервант еще не столь сильно увеличившееся Застолье. Название книги было «Смерть на рыбалке», и подарил ее Сереге автор – Игорь Иванович Акимов, с которым они частенько вместе рыбачили. Акимов написал крутой детектив с большим количеством криминала, и одним из главных героев фигурировал некий капитан милиции Юрий Борисович Клюев.

Акимов списывал характер капитана с реального человека, своего друга, которого знал и Серега – опять-таки, вместе на рыбалку ездили. Более того, в одной из своих пластилиновых композиций под названием «Лыжная прогулочка» Серега-скульптор слепил именно его, капитана Клюева.

Композиция относилась к разряду «хулиганских». Посередине заснеженной поляны бежала на лыжах девушка: в лыжных ботинках, ярко-красных рукавицах и шапочке и в солнцезащитных очках. Больше на девушке ничего не было, и, наверное, поэтому к ней сзади, встав на лыжи, пристроился атлетически сложенный мужчина: в сапогах, милицейском костюме с погонами капитана и в форменной фуражке – вылитый Юрий Борисович Клюев.

Во время одной из общих пьянок, совмещенных с проводимым Серегой минивернисажем своих композиций, Борисыч смеялся до слез, безошибочно узнав себя в пристроившемся к лыжнице капитане. Просил Серегу продать композицию, но скульптор, как прежде и всем другим, принципиально отказал милиционеру в просьбе. Сейчас, кажется, пришло время немного отойти от принципов.

– Юрий Борисович, приветствую! – сказал он, когда капитан ответил на телефонный звонок. – Это Серега Костиков…

– О! Шуба, – приветливо откликнулся Клюев. – Я тебя и без представления, по голосу узнал.

– Черта профессионала?

– А как же, – хохотнул милиционер.

– Слушай, Борисыч, – ты сейчас на службе или в свободном полете?

– Не тяни, Шуба. Какие-то проблемы?

– Да, понимаешь… Не проблемы, а, так сказать, два дела – сюрприз и просьба.

– Начинай с просьбы. Только серьезно и по существу. А то знаю я вас – рыболовов, начнете вокруг, да около ходить, пока просто-напросто на рыбалку не позовете.

– Так ты на службе или где?

– А вот не скажу, – уперся капитан. – Не скажу до тех пор, пока от хорошего друга просьбы не услышу.

– Я понял Борисыч, спасибо. Скажи, не смог бы ты сейчас, в ближайшие час-два подтянуться ко мне домой в Коньково? Но только обязательно в своей ментовской форме.

– У тебя и в самом деле проблемы? – посерьезнел Клюев.

– Как тебе сказать… Либо слишком мнительным я стал, либо не напрасно беспокоюсь… В общем, посоветоваться надо.

– Добре. Адрес я твой помню, подъеду где-то часика через полтора. А сюрприз-то в чем?

– Композицию «Лыжная прогулочка» помнишь?

– Как сейчас перед глазами.

– С этой минуты «прогулочка» – твоя.

– Отлично! Срочно выдвигаюсь в Коньково, а то еще передумаешь.

– Только в форму свою капитанскую не забудь облачиться.

Пока Клюев ехал, Серега быстренько, не отвлекаясь на живчиков, слепил три крыши – для коровника, свинарника и курятника. Прилеплять их к постройкам не стал, просто накрыл, чтобы легко снимались. После чего переместил все Застолье в сумерки серванта. Посвящать того же Клюева в «пластилиновую» тайну было рановато.

Вообще-то Серега позвал капитана домой вовсе не для того, чтобы о чем-то посоветоваться. Ему было важно, чтобы Артур или его люди поняли, что он общался с милиционером. И не важно, о чем мог быть разговор – не обязательно о поисках Артуром Влада, может, беседа была по поводу шумливых алкоголиков-соседей, или просто пришел участковый с плановой проверкой правильности хранения охотничьего ружья. Пусть бандюки голову поломают, но при этом, имея в виду, что Костикова лучше оставить в покое.

Наивно, конечно же, рассуждал Серега, но с другой стороны, почему бы вот так простенько и не подстраховаться.

Если бы в скором времени Сереги не предстояло выдвигаться на работу, он к приходу Клюева выставил бы на стол бутылку, закуску, сварил бы пельменей… Но сейчас сварганил несколько бутербродов и притащил свое любимое земляничное варенье – к чаю. Однако Борисыч – мужик опытный, сам принес и водку, и пиво, отказаться от которого Серега просто не имел права.

– Вот таким образом и спаивает один человек опасной профессии другого, – вздохнул Серега, подставляя пивную кружку под пенящуюся струю из двухлитровой баклажки «Очаковского», открытую Клюевым.

– Разве вас, инкассаторов можно споить, – ухмыльнулся тот. – А ты, к тому же еще и заядлый рыбак, и охотник, и кто там еще?

– Да всего понемногу, – с наполненной пивом кружкой Серега подошел к серванту, в верхней, застеклено-зеркальной части которого теснились пластилиновые композиции, в том числе и «Лыжная прогулочка».

Клюев остановился рядом – с рюмкой, наполненной водкой и, как любой, рассматривающий творения Сереги, не смог сдержать улыбки.

– Так, о чем посоветоваться хотел? – спросил Борисыч, выпив.

Серега едва не поперхнулся пивом – о чем собирался «советоваться» с милиционером, он как-то не подумал. На выручку пришел телефонный звонок.

– Доставай пока себя, – показал он Клюеву на «Лыжную прогулочку» и поднял трубку. И узнал голос Артура:

– Где Машка? Что с ней?

– Какая Машка?

– Не прикидывайся!

– Ты про ту, что вместе с Владом пластилин покупала?

– Про ту, которая… которую…

– Артур, я понимаю, если бы ты про Катьку спросил. А к Машке я вообще никакого отношения не имею…

– Кто это? – громко спросил Клюев, приблизившийся к Сереге, с «Лыжной прогулочкой» в руках.

– Ты зачем мента вызвал? – видимо, услышав голос Клюева, прошипел в трубку Артур.

– Тебе-то какое дело? – насмешливо сказал Серега. – Думаешь, у меня только бизнесмены-миллионеры в друзьях? Есть еще и рыболовы-милиционеры.

– Ах, ты… – в трубки послышались короткие гудки.

– Кто звонил-то? – вновь поинтересовался Клюев.

– А-а-а… – словно прогоняя назойливую муху, отмахнулся Серега. – Один знакомый шизофреник из новых русских. Артуром зовут. Ищет куда-то запропастившегося подельника – Влада Мохова. Кстати, ты этого Мохова в нашей рыбацкой компании мог видеть – лысый такой.

– Да-да, припоминаю… Но ты, вроде, про какую-то Машку говорил?

– Теперь Артур еще и Машку потерял. А она как раз с Владом спит. Может, умотала сладкая парочка на какой-нибудь Кипр, и Влад сейчас бегает со спиннингом по тамошним фрагмам, большеротого окуня ловит, а Машка мандаринами обжирается, которые на острове размером с апельсин…

– Чего этот Артур от тебя-то хотел?

– Говорю же – шизофреник. Втемяшил себе в голову, что я могу что-то про них знать, вот и не отстает.

– Ты, как раз, в отношении Артура о чем-то посоветоваться хотел?

– Да нет же, Борисыч, – Серегу, наконец-то осенило. – Давай ее сюда.

Серега аккуратно принял из рук капитана «Лыжную прогулочку» и не менее аккуратно опустил ее в заранее приготовленную пластмассовую коробку, – как раз под размер композиции.

– У меня, как видишь, в лепке есть несколько разных направлений, конкретных тем: рыболовная, армейская, бытовая… Композиция, что я сейчас тебе подарил, относится к теме «Активный отдых». Так вот, помимо прочих я задумал тему ментовскую. В плане сатиры-юмора, соображаешь. Вот как раз эта самая «прогулочка» к ментовской теме очень даже подходит.

Еще мне хотелось бы слепить, к примеру, берущего взятку гаишника, или разжиревшего майора, у которого ремень на поясе не застегивается, или ментов-пьяниц, которые, как обычные алкаши за углом на троих распивают, а им укоризненно грозит пальцем грязный бомж. Или, как менты в закусочной втихоря разливают под столом водку по пластмассовым стаканчикам…

– Ментов-пьяниц, говоришь, – нахмурился капитан и наполнил свою стопку водкой. – Говоришь, втихоря разливают…

– Скажешь, не прикольно?

– Прикольно. Просто… – договорить Клюеву помешал звонок в дверь.

Серега посмотрел в глазок и, уже открывая замок, крикнул:

– Слышь, Борисыч, тот самый Артур пожаловал!!

– Чего орешь-то? – в отличие от него, понизив голос, сказал Артур, переступая порог.

– Моя квартира. Хочу – ору, – Сергей жестом предложил ему пройти в комнату, где Клюев, жуя бутерброд, вновь наполнял рюмку.

– Юрий Борисыч, познакомься – Артур, один из владельцев ресторана «Фазан и сазан».

– Пить будете? – обменявшись с лысым рукопожатием, поинтересовался капитан.

– Водку по утрам… – Артур отрицательно помотал головой.

– Извини, Артур, твой коньяк я вчера до донышка допил, – понял намек Серега. – А как допил, так сразу и вырубился.

– А Машка, Машка-то где? – Артур как бы случайно подошел к гардеробу, в который накануне велел спрятаться девушке и, кажется, даже принюхался. – Она разве… Ты ее разве вчера не видел?

– Странные вещи говоришь, Артур. Приревновал, что ли? Так это не ко мне…

– Она! Машка! – вдруг взорвался Артур. – Все уши нам прожужжала, доказывая, что Влад у тебя. Сначала Катьку Жайворонок попросила проверить. Когда ты Катьку домой не пустил, Машка ко мне обратилась. Мы сюда вместе приехали…

– Так-так-так, – Серега не мог поверить, что Артур признается при милиционере, как все вчера было, но тот оказался хитрее.

– Что – так-так! Я ее в своей тачке оставил, сам к тебе пришел. А когда вернулся и сказал, что Влада у тебя нет, она не поверила, к тебе побежала. Я ждал, ждал, потом меня сморило. Проснулся, стал ей звонить, не отвечает. Приехал на работу – не появлялась…

– Может, она вне стен ресторана клиента сняла, – невозмутимо предположил Серега?

– Машка пошла к тебе домой! – стукнул Артур по стенке гардероба.

– А по пути, допустим, взяла да и заглянула к соседу…

– Она искала Влада! – еще один удар по гардеробу.

– Хватит мебель ломать, – Серега плеснул в кружку пива. – Может, думаешь, я, ни с того ни с чего пришиб девчонку, труп расчленил и по кусочкам в разные места распихал. Так обыщи квартиру, только успокойся. Можешь хоть отсюда начать, – Серега открыл дверцы серванта, за которыми хранилось Застолье. – Можешь гардероб проверить, кладовку…

Вот тут скульптор в своих предположениях не ошибся. Артур и в самом деле распахнул гардероб, сунулся в него с головой, со злостью захлопнул дверцу, резко опустился на колени и заглянул под кровать…

– Обыск? – недоуменно поднял брови Клюев. – А я тут за понятого что ли? Обычно бывает наоборот.

– На балконе, на балконе посмотри, – сказал Серега, отхлебнув пивка. – А еще – обязательно под ванной…

И ведь не поленился Артур – и в кладовку заглянул, и под ванну, и даже холодильник на кухне открыл. Потом со злостью подскочил к Сереге, хотел было схватить за грудки, но сдержался.

– Она же к тебе пошла, к тебе. Но обратно не вышла!

– Говорю же, вырубился я после твоего коньяка. Да ты и сам признался, что в машине сморило.

– Сморило… – потер вспотевшую лысину Артур. – Ладно, приношу извинения, за беспокойство. Перенервничал. Капитан, налейте водки.

Клюев, невозмутимо выполнил просьбу, наполнив стопку. Артур выпил и вместо слов благодарности, махнув рукой, выскочил из квартиры.

– Говорю же, – Серега вновь отхлебнул пивка, – самый настоящий новый русский шизофреник.

– Признайся-ка мне, Шуба, – задумчиво сказал Клюев, выйдя вместе с ним на балкон и следя за покинувшим подъезд Артуром. – Ведь ты неспроста позвонил мне именно сегодня, причем незадолго до того, как к тебе пожаловал этот лысый.

– Конечно, неспроста, Борисыч, – не стал отнекиваться Серега, хотя открывать истинную причину ни в коем случае не собирался.

Оказалось, что Артур припарковал свой джип рядом с точно таким же джипом Влада. Но сел он не за руль, а на заднее сидение.

– Теперь, после вашего знакомства, думаю, поостережется лысый со своими наездами.

– Есть за что наезжать? – проводив взглядом уезжающий джип совладельца ресторана, они вернулись в комнату.

– Да с какого перепугу-то! – возмутился Серега. – Просто мы с Владом пару раз в «Фазан и сазан» заглядывали, в бильярд играли, потом с девками уматывали ночевать к нему домой на Сретенку. Потом Влад вдруг исчез, а у них там с Артуром какие-то свои разборки. Ну, до кучи и ко мне прицепились, мол, где нашего должника прячешь?

– И много он задолжал?

– Не знаю. Вроде, про миллионы зеленых речь шла.

– У-у-у.… Тогда, наверное, ты правильно сделал, что меня подставил.

– Я – подставил? Борисыч…

– Добре, не подставил. Скажем так – чтобы подстраховаться, сделал ход… ментом.

– Борисыч…

– А с Машкой-то, что на самом деле случилось?

– Без понятия, – вновь, не моргнув глазом, соврал скульптор. – Я вчера после визита Артура допил коньяк и в прямом смысле вырубился. Может, она и звонила в дверь, только я ничего не слышал.

– Бутылка из-под коньяка где?

– Зачем тебе?

– Хочу на экспертизу передать. Мало ли…

– Забудь про бутылку. Зачем Артуру в нее, допустим, снотворное сыпать. Какой смысл?

– Вообще-то никакого. Если, конечно, ты от меня ничего не утаиваешь?

– Что я могу утаить, Борисыч?

– Ну, добре, добре. В таком случае вопрос у мня к тебе, Шуба, серьезный, – Юрий Борисович, словно не желая пить из одной посуды, то есть из рюмки, в которую наливал Артуру, приложился к бутылке, которая опустела уже больше чем на две трети.

– Смотри, – Клюев вновь взял в руки коробочку с «лыжной прогулочкой». – Меня ты очень похоже отобразил: и телосложение, и форма, и морда… А смог бы нашего начальника так же слепить? Подполковника Заводнова. Нет, без всякого хулиганства, но с некой доли шутки. Типа, сидит он с удочкой на берегу и с огромными глазами и открытым ртом в восхищении разводит руки – мол, глядите, какую я огроменную рыбу поймал. А на самом-то деле у него на крючке всего лишь пескарик висит. Смог бы ты такую композицию слепить, с названием… Название придумаем.

– Конечно, смог бы. Ты, главное, его фотку мне подкинь. Я, собственно, в этом плане и посоветоваться с тобой хотел. Типа – подбрось мне сюжетиков, в которых менты фигурируют.

– Шуба, ты не боись. Все будет по-честному: ты – работаешь, я – башляю бабло, по нормальной цене. Наш Завод – нормальный мужик. На днях у него день рождения, юбилей. Хочется помимо всего остального что-то особенное ему преподнести.

Борисыч вытащил из кармана портмоне, а из него фотографию, с которой строго взирал седовласый, седобровый и седоусый подполковник милиции.

– Придумал заказать большой пивной бокал с его фоткой. Вот если бы ты еще пластилинового подполковника слепил…

– Договорились, Борисыч! – твердо сказал скульптор. – Но при условии, что никакого бабла. Мы же с тобой друзья. Помнишь, как Юрий Деточкин сказал гаишнику: «Вместе мы делаем общее дело: ты по-своему, а я по-своему». Так что забудь про…

– Нет! – возмутился Клюев. – Твоя работа, твой талант в любом случае должен быть оплачен. Хорошо оплачен. Как того заслуживает…

– В таком случае не стану я твоего Завода лепить, – уперся Серега.

– Добре, – Клюев задумчиво почесал затылок. – А в обмен кое на что слепишь?

– Ну, и на что же?

– Да вот на это! – Клюев сунул Сереге под нос коробочку с «прогулочкой».

– Это подарок, Борисыч.

– Нифига это не подарок, – возразил тот. – Фактически это плата за то, что я ментовской формой Артура напряг. «Лыжную прогулочку» я как-нибудь в следующий раз у тебя выцыганю, а сейчас прошу обменять ее на будущую композицию «Подполковник Заводнов на рыбалке»…

– Хорошо, хорошо, Борисыч, – прервал Серега тираду. – Уговорил, слеплю. – Когда у него юбилей-то?

– Послезавтра, в воскресенье. А в понедельник Завод поляну накроет в нашем отделении.

– Все! Будь, по-твоему. Сделаю я майору-Заводу подарок, причем не от тебя-меня, а от всего нашего отделения инкассации. Менты с инкассаторами еще с тех времен самых советских всегда друг с другом тет-а-тет сосуществовали…

– Добре!

* * *

– Боярин, ты не против, если я в «Детский сад» сбегаю, – предложил Серега сборщику, когда тот, обслужив очередной магазин, вернулся в машину с наполненной деньгами инкассаторской сумкой.

– Без проблем, Шуба. Но только при одном условии. Да, Краснов? – Боярин весело подмигнул водителю, которого иначе как по фамилии никто не называл.

– В чем интрига? – Краснов заинтересованно обернулся к Сереге.

– Не знаю, чего там опять Боярин выдумал, – отозвался старший маршрута.

– Ха, как сказал бы наш уважаемый Петрович, – не знает он! – всплеснул руками Боярин. – Да что тут знать-то! Краснов, я готов на бутылку поспорить, что запал наш Шуба на новенькую в «Детском саду».

– Что за новенькая? – не менее заинтересованно посмотрел водитель на сборщика.

– Зовут Викторией, а откуда и что из себя представляет, пока неизвестно, совсем недавно работает. Но фигурка – самое то, и на мордашку симпотная, чем-то на японочку похожа или на кореечку.

– На кореяночку, – поправил Серега.

– На кореяночку, – согласился Боярин. – Я бы сам на нее запал, но… увы, рожденный пить – трах-тарарах не может.

– Не скромничай, Боярин, все ты можешь, – не согласился Краснов. – А сколько лет новенькой?

– Успокойся, она не в твоем вкусе. Все прекрасно знают, что тебе – чем старшее и страшнее, тем лучшее. А здесь – как раз все наоборот.

– Я спокоен. За красотой и молодостью не гонюсь. Зато у меня после каждой…

– Знаем-знаем, – перебил Боярин. – После каждой смены – новая бабушка-ягушка. Тебя, Краснов, уже не исправишь. Впрочем, как и меня – не отучить от алкоголизма. Зато Шуба еще не до конца испорченный член общества. Да, Шуба?

– Откуда я знаю, – буркнул Серега и, дождавшись, пока машина остановится напротив следующего магазина, спросил:

– Так я пойду, Боярин?

– Иди, конечно. Но при условии, что расскажешь, как там у вас все сложится.

– Добре, – уже выходя из машины обронил Серега любимое словечко капитана Клюева.

На самом деле «Детским садом» инкассаторы прозвали тот самый универсальный магазин, в котором накануне Серега увидел новенькую кассиршу. Несмотря на то, что магазины и особенно сбербанки имели свои номера, к каждому, по той или иной причине, приклеилось свое прозвище. К примеру, имелись такие названия, как «Толстая женщина» и «Голодный мужик»: первое – потому что старшим кассиром в том сбербанке работа уж слишком крупная женщина, чтобы не потерять равновесие на двух стульях приходилось сидеть; второе – потому что, всякий раз, когда инкассаторская машина останавливалась у сбербанка, из окна соседствующего с ним квартиры высовывался дедок с неизменным бутербродом в руках.

«Детским садом» инкассаторы окрестили универсам не потому, что поблизости находился детский садик, все было сложнее. Сложнее – в плане персонала магазина, состоящего из молодых работниц. Но дело было не в их возрасте, а в том, что все без исключения работники универсама в отношении инкассаторов вели себя очень наивно, по-детски. Словно сговорившись, не флиртовали, на попытки ухаживания не откликались, а о том, чтобы согласиться на свидание даже речи не шло. Короче, детский сад. Хотя, в связи с этим инкассаторы особо не переживали – на маршрутах хватало других точек с более отзывчивым персоналом.

Боярин был частично прав – новенькая и в самом деле понравилась Сереге. Правда, вчера голова у него была забита совсем другим, но ее прощальные слова: «Заглядывайте завтра», он запомнил. Вот и заглянул.

Серега не был уверен, но ему показалось, что кореяночка ждала именно его прихода. Во всяком случае, открыв инкассатору служебную дверь, расплылась в улыбке.

– Меня Серега зовут, – сказал он.

– Я знаю. А меня – Вика.

– Очень приятно.

– И мне.

Опломбированную сумку он принимал не у нее, а у директора универсама в изолированном от посторонних глаз кабинете. Директорша внешне тоже была ничего себе так, хотя и не в Серегином вкусе, – слишком широка кость, да и подбородок тяжеловат. Ходили слухи, что это именно она держит остальных сотрудниц «в черном теле» по отношению к мужчинам, что наводило на определенные мысли. Вот только не этими мыслями Серега собирался забивать себе голову…

Как и накануне, до выхода их магазина его провожала Вика. Как и накануне, она мило улыбалась, но когда на прощанье собралась что-то сказать, Серега ее опередил.

– Давай завтра встретимся, – предложил он простецки.

– Давай, – ни секунды не раздумывая, согласилась она.

– Мне до обеда кое-какие дела надо сделать…

– Мне тоже…

– Сможешь во второй половине дня, часиков в пять в Коньково подъехать?

– Смогу.

– Вот и замечательно! Встречаемся ровно в пять вечера в метро в центре зала. Там и придумаем, что делать. Добре?

– Д-добре, – Вика, кажется, слегка растерялась.

Серега и сам не ожидал от себя подобного напора. И ладно бы такое случилось в каком-нибудь сбербанке, или в другом магазине, но чтобы в «Детском саду»…

– Все! Договорились!!! – выпалил он, и – чего уж совсем не предвидел, прежде чем выскочить на вечернюю апрельскую улицу, наклонился и чмокнул Викторию в щечку.

– Ну, старший, колись! – потребовал Боярин, не успел Серега плюхнуться на заднее сидение. – Закадрил корейку?

– Кореянку! Корейку тебе в кабаке подают – жареную, а кореянка…

– Да, понял, понял. Закадрил или нет?

– Договорились завтра встретиться…

– Вот! Что я говорил! – воодушивился Боярин. – Краснов, с тебя алкоголическая бутылка!

– Не торопись, Боярин, – водитель привычно тронул машину по направлению к очередной торговой точке, где закончившие работу кассиры ждали приезда инкассаторов. – Я же не знаю – может, вы с Шубой сговорились?

– А в чем фишка-то? – поинтересовался Серега.

– Поспорили мы, – без обиняков, принялся объяснять Боярин. – Я, на примере тебя и корейк… то есть, кореянки, утверждал, что, образно говоря, «молодым везде у нас дорога», а Краснов – мол, «старикам всегда у нас почет».

– Не передергивай, Боярин! – возмутился водитель. Я не в том смысле с тобой пари заключал.

– Как же меня достали все эти ваши пари! – застонал Серега.

– Тебе-то, Шуба, что? По-любому стакан на халяву достанется. Лично мне не жалко купить лишний пузырь и на троих раздавить. Да и Краснов – наш человек, если проспорил, скупердяйничать не станет. Тут дело принципа.

– Какого принципа?

– Все такого же! – Боярин завелся и не торопился выходить из машины, чтобы проинкассировать очередной магазин, напротив входа которого затормозил водитель.

– Краснов глубоко убежден, и вот уже долгое время является ярым приверженцем своей теории, что все женщины, за редким исключением, делятся строго на две категории. Да, что я-то объясняю, Краснов, сам ему скажи.

– Я говорил не про всех баб, а про незамужних, – уточнил водитель. – Если в двух словах, то среди них есть бабы – дуры, и бабы – не дуры.

– И в чем отличие?

– Взглядом на жизнь и соответственно – поведением. Незамужняя ДУРА, чего-то там измышляет, строит из себя принцессу, считает, что все мужики должны с нее пылинки сдувать, и что, отдаваясь, она делает партнеру великое одолжение. Незамужняя НЕ ДУРА ведет себя просто и естественно: обратил на нее внимание мужик, захотелось с ним в койку, так чего пионеркой-то себя позиционировать. Ну и в подавляющем большинстве случаев если баба мнит себя красавицей со всеми вытекающими, то, считай, дура. Если же прекрасно понимает, что мордашкой не вышла, а значит и кочевряжиться нечего, то уже, как минимум не дура.

По словам Боярина, твоя кореянка и молоденькая, и фигуристая, и симпатичная. По твоим словам, Шуба, ты с первой попытки успешно назначил ей свидание. Что ж, если на первом же свидании вы успешно разделите койку, причем, не по пьянке, а по взаимному влечению, то, считай, повезло познакомиться не с дурой. Можно сказать, счастливая случайность. В таком случае, я готов поставить бутылку.

– Конечно, поставишь, – радостно потер руки Боярин. – Вот ты, Краснов, изначально все сводишь к койке. Но, допустим, для нее секс в жизни не главное?

– Это для тебя, дважды разведенного алкоголика койка не главное. Беги уже на точку, а то из графика выбиваемся…

Остаток маршрута инкассатор-сборщик разглагольствовал с водителем по поводу его теории в отношении замужних и незамужних, красавиц и дурнушек. Серега в их спор старался не вмешиваться, прекрасно сознавая, что переубедить Краснова, которому шел пятый десяток невозможно. Вот нравились ему одноразовый секс с опытными в этом деле, как выразился Боярин, «бабушками-ягушками» и все тут. И ведь не один такой был Краснов.

К примеру, тоже инкассатор, ровесник Сереги по прозвищу Радио женился на женщине, которая была старше его ровно на десять лет. И ладно бы она была богатой-знаменитой-красивой, как раз все наоборот, зато человек хороший, хозяйственный, готовила прекрасно и для молодого мужа была готова все сделать.