Текст книги "Расплата за предыдущую жизнь (СИ)"

Автор книги: Евгений Косенков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 13. Ефрейтор вермахта

Вокруг раздался хохот нескольких глоток.

– Хорош, Свищ! – оборвал смех Фома. – Сдохнет от разрыва сердца, за ним отправишься! Ясно?

– Фома, я же завсегда, ты знаешь, а этот фуфло полное. Мамка с папкой строгали, строгали, а получилось полено недоструганное.

– Увянь, Свищ!

– Фома! Мне тоже этот не нравится. Скользкий какой-то.

– Хребет, заткнись. Лучше бы делом занялись. Играетесь.

Коля пошёл впереди полицаев, стыдливо поглядывая на свои штаны. Прикололись они. Никогда в жизни Коля себя таким опущенным не знал. Даже после доклада в бундестаге разъярённые почитатели коммунизма не смогли его унизить так, как сейчас. Словно оплёванный, опущенный в выгребную яму, он тянул винтовку за ремень, не замечая, что та тащится по траве. Он некоторое время находился вне зоны видимости их группы. Услышал голос об общем сборе, пошёл на зов.

Неожиданно выяснилось, что пропало двое. Свищ и Хребет. Фома первым делом подскочил к Коле и потребовал нож.

– У меня нет ножа, – удивлённо проговорил он. – И не было никогда.

Фома повертел винтовку, с явным отвращением пробежался руками по одежде Коли.

– Решил мстить? Да я тебя урою! – высказался один из бывших ЗК, сплюнув сквозь зубы.

– Так всем молчать! Идём в обратном направлении, осматривать каждый куст. Плющ, пойдёшь передо мной. Сократ, забери у него винтовку. Всем быть начеку. Плющ, не вздумай бежать, грохну сразу.

Группа вспомогательной полиции двинулась в обратном направлении. Шли медленно. Первая находка – Хребет.

Фома осмотрел рану. Обшарил труп.

– У него нож немецкий был. Забрали. Удар ножом в грудь. Прямо в сердце угадал. На лице удивление. Странно. Обычно пугаются, а тут явно читается удивление. Может, Хребет знал своего убийцу? – Фома искоса глянул на Колю.

– Вы что меня подозреваете? – ужаснулся Коля, заметив, как все, кто находился рядом, повернули головы в его сторону.

Внутри у Коли всё закипело. Гнев хотел вырваться наружу, когда нашли Свища.

Перерезанное горло привело в шок нашедшего.

– Этому сосунку такого не сделать, – задумчиво произнёс Фома и пробежал по лицам собравшихся полицаев. Большая часть из них способна убить, не моргнув и глазом.

Колю пробил холодный пот. Он тоже шёл в стороне и теперь мог лежать так же, как эти двое. Ноги подогнулись, и он опустился на пятую точку. Смерть ходила кругами. Каждую минуту, секунду, его новую жизнь может оборвать случайность. Пуля, осколок или нож. Не суть важно. Он уже умер один раз. Второй раз умирать не хотелось. Полицаи – свиньи, немцы не такие цивилизованные, как он представлял себе раньше. Сверху лоск и блеск, а внутри… Поднимать грудных младенцев на штыки! Но режим коммунистов ещё кровавей! Миллионы людей расстреляны! Такое простить нельзя. Коля растерялся. Он не знал, что делать дальше. Его идеалы пошатнулись, а новых не возникло. Он презирал всех, в том числе и себя, как убийцу. Два убитых человека. Красноармеец и командир. Коммунисты, но всё равно люди. Даже эти, что предали свою родину, люди, вроде как…

Предали родину…

Предали родину…

До Коли, вдруг, дошло, он тоже предал родину…

Пальцы взъерошили короткие волосы, ладони стиснули череп, захотелось кричать…

– Вставай! – тяжёлая рука опустилась на затылок, выбив дух и прервав так и не начавшийся крик. – Пошли!

Ноги казались ватными и заплетались. Незнакомый полицай, буквально тащил неуклюжего Колю, иногда встряхивая его, как куклу.

Дорога до Барановичей была жуткой. На скамейке в кузове грузовика он сидеть не мог, его укачивало, и появлялись рвотные позывы. На полу кидало и било, но организму почему-то становилось легче. Полицаи ржали над ним в открытую, а ему было всё равно.

В Барановичах он сполз на землю с отбитыми рёбрами, коленями и локтями. Качало из стороны в сторону.

Фома глянул на него и скривился.

– Фиденко, возьми винтовку Плюща и отведи его к колодцу. Окатишь холодной водой пару раз, чтобы очухался. Потом приведёшь на склад. Зорька выдаст одежду замест этой. Потом в казарму уведёшь.

– Я нянькой, что ли нанимался? – недовольно буркнул Фиденко. – Он мне кто?

– Приказ слышал?

– Что никто другой не может?

– Фиденко! Ты у меня ещё рот раззявь и съешь пулю! – Фома разозлился, глаза налились кровью. – Я вас сам всех расстреляю, недоноски!

Фиденко вздохнул.

– Пошли, – бросил он сидящему прямо на земле, Коле, и тут же рванул того вверх за шиворот.

Коля послушно поплёлся следом, не протестуя против грубого отношения. Его идеалы рушились. Вот если бы найти Вилли…

Холодная вода отбила все мысли, сердце ушло в пятки, дыхание прекратилось. Взгляд выловил улыбающегося с долей сарказма Фиденко. Вода из второго ведра обрушилась на Колю, приводя его в рабочее состояние.

– Пошли! – нейтрально произнёс Фиденко и толкнул Колю в бок его винтовкой. – На склад.

С Коли текло и капало, тело постепенно согревалось. Люди, идущие навстречу, с презрением окидывали взглядом и шли дальше. Полицаи смеялись. Немцы тоже. Коля угрюмо смотрел исподлобья. Его все ненавидели, презирали, над ним все насмехались. И захотелось сделать что-то такое, чтобы все удивились или ужаснулись. Вот только что? Он мог с успехом выступить в бундестаге о благородстве и невинной гибели немецких солдат на восточном фронте. Но кто его туда допустит? Он ведь теперь такая же вша, как и всё собранное в полицаи отребье. В глазах застыли слёзы. Он достоин иного! Он выше их! Он знает язык Гёте и Гейне! Он…

– Чего встал? – буркнул недовольный Фиденко. – Морока с тобой одна. Пристрелили бы уже давно.

Последние слова больно ударили по сознанию Коли. Он настолько не нужный, что тот, кто воюет рядом с ним, считает выгодным его пристрелить? Надо бежать отсюда! Однозначно – бежать! А куда бежать?

– Слушай, вша безмозглая! Ещё раз остановишься, пристрелю!

Бежать некуда. Были бы деньги, можно тогда в Америку! Надо денег добыть и сбежать. Сначала в Европу, а потом в Америку! В самую демократичную страну мира! Где у всех есть возможность стать миллионером! Солнце, яхты, девчонки…

В голове потемнело, из глаз брызнули слёзы.

– Он ещё и слепой, ходячее недоразумение.

Коля с удивлением отметил, что стоит на карачках. Перед ним штакетник уличного забора.

– Это же надо умудриться трезвым на всю голову запнуться о камень, удариться головой о землю и в добавок о забор. Клоун. Я таких в сырке видел. Шепито, кажись. Так в сырке они специально так делали, а тут…

Провожатый смеялся над Колей. И не только, оказывается он. Несколько ротозеев подхватили смех Фиденко.

Надо найти деньги и сбежать. Мысль оформилась и теперь сжигала мозг. Надо будет обдумать куда бежать. На запад можно. Но без документов сложно. Короче, надо искать много денег и сбежать отсюда и в каком-нибудь городе найти спеца, сделать бумаги, размышлял Коля, входя на склад.

– Скидай! Раз пришёл! Вон в куче выбирай себе, что тебе больше нравится, – недовольный и слегка пьяный кладовщик толкнул Колю, выводя из коматозного состояния. – Не спи! А то так и будешь ходить смешить всех.

Коля рассмотрел кладовщика. В помещении было темновато, но света хватало. Маленького роста, щуплый, небритый в грязном ватнике. Ничего примечательного, обыкновенный бомж, которых в будущем много. Одежда лежала несколькими кучками прямо на полу. Широкое и длинное помещение позволяло. Только сейчас Коля ощутил запах старья, перемешанный с алкоголем. Фиденко остался снаружи, внутрь не пошёл. Коля вытянул из кучи армейские штаны и бросил обратно.

– Откуда это всё? Оно же ношеное.

– Иди в магазин, там не ношеное. А одежда с убитых. Не пропадать же добру, – тем же недовольным голосом ответил кладовщик.

Одежда с убитых. Какой цинизм! Коля задохнулся от ярости, но через несколько минут пришёл в себя. Надо готовиться к побегу. Какая разница одежда с убитых или нет. Главное, чтобы была по размеру и не грязная.

Со склада он вышел в стареньком, но довольно приличном тёмном костюме, перетянутом ремнём. Фиденко молча сунул ему в руки винтовку и отправился в сторону казарм. Коля за ним.

В казарме их ждал Фома.

– Переоделся? Тут тебя требует господин обер-лейтенант. Не знаю, для чего ты понадобился. Знаешь, где находится комендатура?

– Нет, – коротко ответил Коля.

Неужели Вилли нашёл его, и теперь Колю отправят в Берлин?

– Фиденко, а ты знаешь?

Тот лишь отрицательно помотал головой.

– Пошли. Фиденко через час дежуришь по казарме.

Коля крутил головой, когда они шли по городской улице. Жителей практически не видно. Чаще попадались полицаи или немецкие солдаты. По соседней улице вели военнопленных. Надежда на то, что с помощью Вилли ему удастся вылезти из этого смердящего болота, росла. Вот только ожидания не подтвердились.

На втором этаже комендатуры, в одном из кабинетов, их встретил подтянутый офицер среднего роста с белёсыми волосами. На лице блуждала довольная улыбка.

Фома вытянулся перед ним, приложил к пилотке напряжённую прямую ладонь.

– Господин обер-лейтенант, Страшнов по вашему приказанию доставлен.

Офицер кивнул. Медленно вышел из-за стола с тлеющей сигарой, зажатой пальцами, и присел на краешек.

Несколько минут он разглядывал Колю.

– Страшнов, вы говорите по-немецки?

Коля проглотил комок, неожиданно образовавшийся в горле.

– Так точно, господин обер-лейтенант, – ответил Коля на языке Гёте.

– Я хочу перевести тебя в комендатуру. Мне нужен толковый переводчик. Мне уже рассказали, как ты нарушил приказ и убил пленного комиссара. Убийство пошло на пользу. Второй пленный рассказал много интересного. Проверку ты, получается, прошёл. И большевика в деревне смог убить. С этого момента я твой прямой начальник. При мне быть неотлучно. Комната в доме подготовлена. Место в кабинете у стены. Отдайте винтовку, она больше не понадобится.

Фома с недоумением принял винтовку и вопросительно посмотрел на офицера.

– Переведи ему, что ты теперь служишь здесь, а он может идти.

Коля перевёл. Фома недоверчиво оглянулся на офицера и вышел.

– Вейсе!

В комнату влетел такой подтянутый немец.

– Знакомься, Вейсе, новый переводчик, Страшнов Коля. Вейсе мой адъютант. Приодень Колю, – офицер задумчиво затянулся сигарой. – Присвоим ему звание ефрейтор. Это, Коля, аванс, который надо будет отработать. Вейсе, форму, как положено, бритвенные принадлежности, пусть побреется, помоется. Через два часа я вас жду здесь.

Коля не верил в то, что произошло. Как в каком прекрасном сне он следовал за адъютантом, который был вежлив и спокойно отвечал на вопросы. Оказалось, что прежний переводчик, точнее переводчица, была немкой, и её отозвали в Германию. Замену не прислали, но обер-лейтенант узнал о Коле и решил воспользоваться его знаниями языка. К тому же хорошую роль сыграли два убитых русских.

Через два часа Коля в новенькой форме ефрейтора вермахта стоял по стойке смирно в кабинете обер-лейтенанта. Тот с довольным видом окинул взглядом свежеиспечённого подчинённого.

– Вайсе, машину. Итак, Коля. Сейчас мы едем в лагерь военнопленных. Ваша задача правильно переводить слова на русский. В дальнейшем, если ты хорошо себя зарекомендуешь, я увеличу круг твоих обязанностей. Возможно, понадобишься коменданту города как переводчик. Есть вопросы?

– Герр обер-лейтенант, как на счёт питания и денежного довольствия? – Коля изобразил виноватую улыбку.

– Я думал, ты уже не осмелишься на это вопрос, – он расхохотался. – Нет проблем. Сегодня нам Вайсе взял сухой паёк, но думаю, что где-нибудь нам удастся перекусить горячего.

Пересыльный лагерь военнопленных находился на окраине города. Легковую машину, в которой находились обер-лейтенант с адъютантом и переводчиком Колей, сопровождал эскорт из двух мотоциклов.

Скорости не такие как в будущем, но доехали быстро. У ворот их встречал немолодой офицер с серым усталым лицом.

– Что Хиппель, работа с русским материалом сложнее, чем с западным? – вылезая из машины, поинтересовался обер-лейтенант.

– Не успеваем отправить одну партию, приходит три новых. Вагонов не хватает. Посодействовали бы.

– Разберёмся, Хиппель, разберёмся. Распорядись. Пусть строят всех. Может кого из них и не придётся никуда везти.

Офицер ушёл. Адъютант следом за офицером. Обер-лейтенант махнул Коле, поправил фуражку и направился к воротам лагеря.

– Господин обер-лейтенант! – Немецкий солдат вытянулся по струнке. – Военнопленных разделили на три части, иначе всех не построить.

– Хорошо, солдат, на три, так на три. Коля, ты сегодня должен быть крайне убедителен. Чем больше солдат красных перейдёт на нашу сторону, тем лучше для всех.

– Я буду стараться, герр обер-лейтенант!

Коля оказался лицом к лицу с бывшими красноармейцами, уставшими, измождёнными, голодными, небритыми. У некоторых не было обуви, у других гимнастёрок, у половины – пилоток. Коля содрогнулся от мысли, что среди них мог стоять он или его прадед. Взгляд у большинства тяжёлый, потухший. Лица осунувшиеся.

Обер-лейтенант вышел на середину, Коля поспешил за ним и начал переводить речь своего начальника.

– Большевизм является смертельным врагом национал-социалистической Германии, угрозой всему прогрессивному человечеству. У него нет, и не будет будущего. Для коммунизма не существует границ государств, он расползается во все стороны как сорная трава, уничтожая понятие – родина. Я, немецкий офицер, пришёл к вам с одной целью – освободить вас от большевицкой заразы раз и навсегда! Доблестные германские войска взяли Минск, подошли к Киеву и обязательно будут у стен Москвы. Для вас война, навязанная комиссарами, закончена. Каждый из вас вправе выбирать, гнить в лагере или воевать на стороне непобедимой германской армии с коммунистами. У вас есть шанс спасти свою жизнь и отомстить за разрушенную советами жизнь. У вас будет хороший усиленный паёк, одежда, крыша над головой. Вам выдадут оружие и поставят на полное обеспечение. Желающие четыре шага вперёд!

Ряды качнулись. Из нескольких сотен вышло трое, которым сразу вручили сухпаёк и отвели в сторону.

Среди военнопленных прошёл ропот. Один из стоящих в первом ряду крикнул:

– Иуды, чтоб земля под вами разверзлась!

Обер-лейтенант молча подошёл к нему и выстрелил в лицо. Стоящих рядом военнопленных, обрызгало кровью.

У Коли сжалось сердце. Как просто. Раз, и нет человека, и толпа присмирела.

После роспуска третьей части военнопленных, в стороне собралось одиннадцать человек.

– Мало для такого количества пленных, – сокрушался обер-лейтенант. – Завтра повторим здесь. Хиппель, агенты среди пленных работают?

– Так точно! Работают.

Коля побывал с обером ещё в двух лагерях рядом с городом, которые тот планировал закрыть к концу лета, отправив кого на запад, а кого в общую могилу.

Коля смотрел в окно, слегка улыбался. Он оказался прав! Обер-лейтенант перед толпой бывших красноармейцев сказал то, что давно хотелось услышать в этом мире! Значит, он, Коля, на верном пути. Россия будет демократичной страной, такой как Германия! И в этом ей поможет – он!

Глава 14. Тюляпин

Вышли с рассветом. Когда солнце разогнало небольшой туман, отряд добрался до тропы через болото. Лошади фыркали и не желали идти в застоявшуюся мутную, тёмно-зелёную жидкость. Часть поклажи люди взяли на себя, разгрузив животных. Капитан выделил авангард из легкораненых, который шёл за Андрейкой и был готов вступить в бой, если понадобится и арьергард в лице Тюляпина. Тропа оказалась хорошей, на что Андрейка ответил, что раньше, при царе здесь пролегала гать, добывали торф. При советской власти о ней забыли, но местные ей часто пользовались для тех же целей. Тропе неизвестно сколько лет. Но говорят, что когда-то гать лежала на поверхности, и можно было пройти посуху, не замочив ног. И с тех пор прошло много лет. Тропа ушла под воду, местами разрушилась, но большей частью хорошо сохранилась. Вода стояла чуть выше колен. Андрейка сразу предупредил, что есть два опасных места, по которым лошадей он проведёт сам.

Шли молча. Тюляпин немного отстал и часто оглядывался назад. Кто его знает, а вдруг кто за ними следит.

Санька не вернулся. Но верить в то, что он погиб, не хотелось. Тюляпин вздохнул невесёлым думам. Война, которая закончилась несколько десятилетий назад, нагнала его. Странная судьба заставила идти путём, который мог привести к наградам на груди, но и к гибели, так и не увидев этих самых наград. Кровью, потом, болью и жизнью добывалась победа. Тюляпину было стыдно, что когда-то он, без зазрения совести, носил пиджак отца с его наградами и наградами матери. Выдавал за свои, и представлялся ветераном. Рассказывал жуткие истории якобы настоящих военных случаев. А кто проверит? Настоящих ветеранов практически не осталось. Тех, кто ещё в состоянии ходить на парады и встречаться со школьниками.

Теперь вот. Хотел стать ветераном – получи и распишись. Сколько раз уже он возвращался к этим мыслям, и каждый раз ему казалось, что здесь лучше, чем там. Даже, невзирая на трудности и смертельную опасность каждую минуту. Почему? Тюляпин не знал и не мог ответить на этот простой и трудный вопрос.

Они подошли к одному из опасных мест и Андрейка, тщательно ощупывая дно слегой, провожал на сохранившийся настил гати лошадей. Там их принимали четыре бойца. На все переходы потратили уйму времени. Сложным оказалось перенести раненых. Тропка между сохранившимися настилами узкая, вязкая и скользкая. Носилки с одним из раненых ухнули в жижу вместе с двумя носильщиками. Полковник чуть не захлебнулся, наглотавшись зелёной протухшей воды.

К концу дня удалось добраться до сухого участка, небольшого островка посреди болота. Пройти оставалось не так много. Андрейка пробежался до второго опасного места, проверив дорогу. Не опасаясь, разожгли костёр, обсохли, приготовили сытную кашу.

– Аркадий, – Анюта присела рядом, боком к костру. – Расскажи ещё что-нибудь про Сашу?

Тюляпин чуть не подавился остатками каши. Что он ей может рассказать? Как познакомились в поезде и как он тогда выглядел? Их пребывание здесь непродолжительно. Хорошо узнать Александра не довелось.

– А что рассказать?

– Что-нибудь…

– Хороший и надёжный друг, товарищ. Всегда придёт на помощь, – он замолк, не зная, что сказать ещё.

Где-то недалеко на болоте лопнул пузырь. Лягушки то ли старались перекричать друг друга, то ли издевались друг над другом. Гвалт стоял дикий.

Анюта разочарованно вздохнула.

– Такое впечатление, что вы знакомы не долго.

Тюляпин усмехнулся.

– Так оно, в общем-то, и есть. Мы же в армии недавно. Не успели близко познакомиться. И друзьями мы стали после того как выжили после уничтожения машины. Все, кто с нами в машине ехал, погибли.

Их беседу прервал гневный громкий голос полковника.

– Капитан, ты красный командир! Так какого хрена ты прячешься в болоте? Возьми группу и атакуй фашистов! Влепи им почёщину! Такую, чтобы всю жизнь помнили!

– Я не могу бросить раненых. У нас не так много патронов, чтобы, как вы выражаетесь, влепить пощёчину. Мы даже этого не сможем. Будем стараться выйти к своим. Не получится, будем воевать в тылу.

– Ты, капитан, трус! При выходе к своим я подам рапорт о твоём поведении в тылу врага.

– Ещё надо выйти, товарищ полковник. Шансов на это практически нет.

– Ты мне тут панику не разводи!

– Товарищ полковник, я вам уже сказал. Пока вы ранены, командую отрядом я.

– Волю почувствовал?

– Разговор окончен.

– Что? Капитан! Я тебя не отпускал!

Красноармейцы прислушивались к разговорам, но не вмешивались. Не по чину. Ержан о чём-то увлечённо беседовал с Андрейкой. Стёпка старался держаться рядом с другом. Катя кошеварила. Готовила еду на завтра, чтобы не тратить время на готовку утром. Капитан отошёл от злящегося полковника и переговаривался с политруком.

Тюляпин доел кашу, тщательно выскреб ложкой дно котелка. Плеснул из фляжки немного воды и сполоснул посудину. С питьевой водой проблем пока не испытывали.

Ночь стояла прохладной и к утру все прозябли, но костёр, как и планировали, разжигать не стали. Чуть рассвело, и стала видна поверхность воды, тронулись в путь. Теперь рядом с Андрейкой шли Ержан и Тюляпин, как боевая сила отряда, готовая вступить в бой сразу.

До второго опасно места добрались без приключений. При переходе через него опять искупали полковника. Это произошло на глазах Тюляпина, которому показалось, что бойцы сделали это намерено.

На сушу вышли недалеко за полдень. Андрейка, Ержан и Тюляпин отправились на разведку.

В километре от отряда произошло небольшое событие. Группа двигалась слаженно, треугольником. Впереди, на острие Андрейка, слева и справа, чуть позади Ержан и Тюляпин.

Андрейка поднял руку и показал в сторону. Оттуда послышались голоса. Разведчики осторожно подкрались поближе. На небольшой поляне стоял танк, а вокруг суетились пять танкистов в узнаваемых танковых шлемах и тёмно-синих комбинезонах. Шестой сидел на траве с перевязанной рукой, подвешенной на бинте, перекинутом через шею.

– Запчасти нужны, товарищ командир, – плаксивым голосом говорил паренёк маленького роста. – Без запчастей я ничего не смогу сделать.

– Надо! Надо танк привести в боевую готовность! – ответил тот, кого назвал командиром.

– У нас всё равно один снаряд и топлива с гулькин нос. Куда уедем? – встрял другой танкист. – Закидаем танк ветками и пешком к нашим.

– Оставить танк врагу? Вы что охренели, товарищи танкисты? Мы и так потеряли огромное количество танков, а тут исправный танк, который может воевать, предлагает просто бросить?

– Какой он исправный? Мотор нее запустить, масло вытекло. Залить нечего. Топлива…

– Но ведь танк может воевать! И починить это можно! Так ведь, товарищи танкисты? – последнюю фразу-вопрос, командир выделил особенно.

Ержан шепнул Тюляпину на ухо.

– Аркаша, у них карта есть!

Карта! Вот, что необходимо отряду сейчас.

– Я выйду, а выдержите их на прицеле. Мало ли как себя поведут.

Тюляпин с винтовкой наперевес шагнул навстречу танкистам. Те, сориентировались мгновенно. Наганы оказались в руках и направлены были в сторону Тюляпина.

– Тише. Не дай бог, стрельните, – попытался пошутить он и улыбнулся.

– Это что за чучело, поминающее бога? – повернулся к нему командир. – Стой! Оружие на землю!

– Хотите неприятностей? Так вас быстро нашпигуют свинцом. Я тут не один.

Танкисты начали озираться.

И кто ты такой? – из-под воротника комбинезона командира мелькнули два алых кубика.

– Товарищ лейтенант, не горячитесь! У нас тут целый отряд. Из разных подразделений. Есть раненые. Вам лучше переговорить с товарищем капитаном.

– Складно говоришь, – командир пожал плечами. – Думаешь, поверим? По тебе видно, дезертир.

– Быстро вы решаете, – Тюляпин закинул винтовку на плечо. – Мы тут примерно в километре от вас расположились. Можете проверить. Мы только разведка.

Лейтенант решительно убрал наган в кобуру, что сделали и остальные. Из кустов вышел Ержан.

– Веди к вашему капитану, – буркнул лейтенант. – Астафьев со мной, остальные охранять танк.

Андрейка остался на месте. Он не стал показываться танкистам и не пошёл обратно с Ержаном и Тюляпиным.

Всю дорогу лейтенант молчал, как и маленького роста танкист.

Капитан выслушал доклад лейтенанта.

– Здесь тыл, лейтенант. Наших частей нет. Только разрозненные отряды и отдельные группы бойцов. Запчастей для своего танка вряд ли найдёте. Предлагаю танк взорвать и следовать с нами. Я смотрю, у вас карта есть?

– Карта есть, товарищ капитан. Но как я уничтожу свой танк? Одно дело в бою, а так…

– Не врагу же оставлять. Хотя нужен ли он врагу? Его как-то вытаскивать надо с неработающим мотором. А до этого вообще найти. Можно закидать ветками, замаскировать.

– Не хотелось бы, бросать танк…

– Это приказ, лейтенант.

В это время послышался в небе гул. Все синхронно подняли головы вверх. Из-за крон деревьев выплывали бомбардировщики с крестами на крыльях.

– Вчера только в отдалении слышали, как они летали, а сейчас их даже видим. Значит, фронт недалеко.

– Вот видите! Фронт недалеко, а мы танк бросим?

– Выполняйте приказ, товарищ лейтенант.

Лейтенант недовольно козырнул, развернулся и поёл обратно в сопровождении всё тех же действующих лиц. Разведку надо было продолжать. Карту лейтенант оставил капитану по его просьбе для прокладки маршрута движения отряда.

Они безропотно замаскировали танк. Как оказалось это остатки танкового полка из трёх разных экипажей.

Отряд пополнился новыми бойцами.

– Лейтенант, давай на «ты» и перестань дуться. Выйдем из окружения, будет у тебя новый танк. А сейчас надо решить куда двигаться. Разведка пройдёт до шоссе. Найдёт пути в обход болот и населённых пунктов. Чем меньше глаз нас увидит, тем лучше. Щару предлагаю форсировать между Мелехами и Миничами. Далее идти к югу в район болот. Туда немцы особо не полезут. Дальше на Ганцевичи и к фронту. Не думаю, что немцы прошли так далеко. Что скажешь лейтенант?

– Посмотрим, что скажет разведка. Внесём корректировку. Пока принимается.

– Выходит вы из-под Бреста?

– Так и есть. Сколько ребят заживо сгорело. Мы когда немцев к реке откинули, попали под авиацию, артиллерию и ПТО. Еле ушли оттуда. Многие навсегда остались там. Из моего, сорок четвёртого полка, меньше половины машин от численного состава вырвались. Потом отход на Жабинку. Постоянно в воздухе немецкие самолёты, стычки с немцами. Контрудары добили полк. Короче, собрал после одной из атак всех, кто жив, посадил на единственный танк и застрял здесь. Думал, починимся, догоним своих, – лейтенант махнул рукой и закурил. – Я даже не знаю, выжил кто из моей бригады или нет.

– Много ребят полегло, – грустно вздохнул капитан. – А вот и разведка.

Андрейка медленно подошёл к командирам.

– Нарвались на немцев. Тут дорога недалеко лесная. А они в лесу. Мы вышли на дорогу. Пытались перебежать, а они будто ждали нас. Аркаша отправил меня сказать вам, что будут уводить немцев в сторону. Вечером придут. Просил пока не продолжать движение.

Командиры переглянулись.

– Будем ждать? – спросил лейтенант.

– Будем ждать, – подтвердил капитан.

– Товарищ командир, можно я вернусь туда? Помогу.

– Отставить. Отдыхай. Будем ждать.

Тюляпин шёл первым через дорогу, за ним Ержан. Андрейка в этот раз оказался замыкающим. Немецкий окрик и автоматная очередь свалили разведчиков на землю.

– Назад! – закричал Ержан и сделал выстрел в сторону раздавшихся выстрелов.

Тюляпин нырнул обратно в траву и перебежками, под прикрытием автоматных очередей Андрейки, вернулся в лес. Ержан не отстал. В сторону разведчиков палило не менее взвода немецких солдат.

– Андрейка, давай меняться. Мне с автоматом будет сподручней от них бегать. А ты держи винтовку и гони к нашим предупреди, чтобы на месте оставались. Мы с Ержаном их отвлечём.

– Почему я?

– Выполнять боец! Приказы не обсуждаются! Ты шустрый парень. Иначе все погибнут. И твоя сестра тоже.

Андрейка убежал. Тюляпин с Ержаном решили разделиться и уходить в разные стороны, чтобы сбить преследователей с толку. Если, конечно, преследование будет.

Каждый стрелял и старался привлечь внимание противника. В итоге преследовать каких-то окруженцев, немцам оказалось неинтересно. Ержан вернулся в отряд под вечер. Тюляпин наткнулся на двух полицаев. Отчего сделал вывод, что рядом есть жильё. Пришлось долго лежать в кустах, пока они определились, в какую сторону пойдут. Огромное желание расстрелять их из автомата, Тюляпин погасил, разумно полагая, что рядом могут оказаться и другие полицаи.

Когда они прошли, он проверил рожок и покрылся испариной. В нём осталось всего два патрона. Забавно бы он выглядел для полицаев, если бы выскочил из кустов и дал очередь. Получается из оружия автомат с двумя патронами и нож. Повоевал. Хотел было возвращаться в отряд, да увидел, как из-за пригорка выбежала женщина лет тридцати. Ситцево платье разорвано на груди, оторванная полоса подола свисает вниз. Напротив куста, где лежал Тюляпин, она решила свернуть с дороги в лес. Следом за ней бежал смеющийся полицай в светлой косоворотке и немецкой кепи. По возрасту ему лет двадцать пять. На ремне сбоку кобура с пистолетом. Он давно мог нагнать беглянку, но держался поодаль. Женщина бежала изо всех сил, которые таяли на глазах. Как итог – упала в траву. Полицай лишь прибавил скорости, оказался рядом с ней, громко рассмеялся.

– Алёнка! Я же сказал, что ты моя! Твой Костик сейчас лежит в пыли с пробитым горлом. А нечего мне переходить дорогу. Кто переходит мне дорогу, тот…

– Отправляется в страну вечной охоты, как говорил мой друг.

Внезапно замолчавший на половине фразы полицай удивлённо обернулся и упал в траву. Женщина слегка вскрикнула и зажала рот ладошкой.

Тюляпин вытер нож о косоворотку, оставив на светлом фоне два кровавых следа от лезвия ножа. Немного замутило. Впервые пришлось убить человека ножом. Хотя какой он человек? Он – враг! И никакие идеи предателя оправдать не могут. Не хотелось даже дотрагиваться до ещё не остывшего тела, но другого выхода не было. Превозмогая отвращение, Тюляпин снял ремень с пистолетом. Ремень бросил на труп, а пистолет, им оказался револьвер системы Наган, примостил на свой ремень. В кармане россыпью лежало ещё несколько патронов. Молча выгреб, сунул в свой карман на шароварах. Трофеями стали немецкие сигареты и коробок спичек.

Женщина молча наблюдала за ним, не убирая ладонь со рта.

– Долго сидеть будешь? Или ухажёра жалко? – спросил Тюляпин и протянул ей руку.

Она приняла помощь. Оказавшись на ногах, первым делом попыталась привести в порядок платье.

Тюляпин отвернулся.

– Деревня близко?

– За пригорком, в низине, – ответила женщина красивым грудным голосом. В глазах стояли слёзы, но её самообладанию можно позавидовать.

– Дружки этого не прибегут?

– Нет. Они заняты нашими девчонками.

– Много их?

– Девчонок?

– Полицаев!

– Трое. Все не местные. Этот вот наш, деревенский. Ещё до войны меня добивался, а я замуж за Костика вышла. Даром, что хромой. Влюбилась в него без памяти.

– Полицаи в разных домах или в одном?

– Они все в одной хате. Костика убили…

– Идём в деревню.

– А как же они?

– К ним и пойдём. Покажешь, в каком доме.

Она кивнула.

Деревня оказалась небольшая. Тюляпин на вид определил дворов тридцать. Нужный дом находился в центре деревни. Пришлось идти по улице под взглядами жителей, которые подглядывали за ним из окон домов.

Стоило сунуться во двор – открылась дверь в хату. На улицу выскочил мужик в одних подштанниках и сапогах. Тюляпин резко сдал назад за глухую деревянную калитку. Мужик промчался через двор и влетел в небольшое строение, похожее на туалет.

Тюляпин оглянулся на женщину, вопрошая без слов: кто это?

– Один из них.

Нож оказался в правой руке, наган в левой. Тюляпин решительно бросился через двор, не подумав, что его могут увидеть в окно. Рванул незапертую дверь и ударил ножом сверху вниз сидящего полицая, от которого разило перегаром и чесноком. Ойкнув, тот осел в туалетную дырку. Руки раскинулись в сторону, ноги задрались вверх, плотно зажав между собой голову. Тюляпин развернулся и ринулся к хате. На ходу поменял местами нож с наганом. Проскочил сени, пинком выбил табурет из-под сидящего на кухне в исподнем полицая и выстрелил в затылок. Из комнаты на шум выскочил ещё один в одних штанах с наганом в руке. Выстрел и перед Тюляпиным лежат два полураздетых трупа. Из другой комнаты донёсся шорох. Краем глаза Аркадий заметил ствол двустволки за занавеской. Скорее почувствовал, а потом понял, что это была двустволка. Два выстрела и тело с шумом грохнулось на пол. Шаг к комнате, осторожно отодвинул продырявленную занавеску, держа наган наготове.