Текст книги "Самый длинный месяц (СИ)"

Автор книги: Евгений Ерин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

На полу лежала Стелла. Я узнал её по росписи лётного комбинезона – яркая звезда, вокруг которой крутятся галактики и черные дыры (начальство традиционно сквозь пальцы смотрело на то, что пилоты малых кораблей – истребители, штурмовики, разведчики – разрисовывали спину лётного комбинезона кто во что горазд). Голову Стеллы было не видно – на ней рос куст, а из куста торчал бамбук. Рядом лежало тело Каштана (на спине изображение каштана, от которого тянется иммерсионный след, на иглах – кровь, от несущегося Каштана разлетаются поломанный фигуры врагов), большая часть свода черепа отсутствовала, черепная коробка – пустая (это было видно и от порога), вокруг головы – лужа крови. «Нужно лечь и обнять своих друзей!» - крутилась в голове мысль. Я нарисовал в голове образ, как я подхожу и ложусь, а рука отработанно вытащила из кобуры личное оружие пилотов – пистолет-пулемет - и навела его на куст – там, где у прямоходящих обычно бывает голова. Короткая очередь разнесла верх бамбука, расщепила ствол до самого куста – навязчивые мысли в голове прервались на полуслове. Осталась блаженная тишина.

- Что мы скажем смерти? Смерти мы скажем: «Не сегодня!»

Я дёрнул триффида за остатки ствола, но он не выпустил Стеллу. Я дал очередь в куст, метя выше Стеллы – куст разметало, и открылась дыра в голове около 10*10 см с остатками мозга. Триффид питается мозгом – какие ещё можно сделать выводы?

По коридору затопали сапоги. Солдат ворвался в комнату автоматом вперед. Я шагнул из-за дверного косяка, отвел-потянул автомат и одновременно впечатал кулак ему в челюсть. Солдат выпал в коридор и замер. В голове заверещала острая боль и визг: «Нужно бросить оружие и лечь на пол! Если лягу на пол – всё будет хорошо!». «Мы уже видели, КАК это бывает хорошо, если лечь на пол» - сказал я сам себе, подбежал к дежурному по части триффиду, опрокинул его очередью и добил лежачего. Боль в голове сразу прошла, осталось лишь воспоминание о ней. Визг тоже стих, в оглохших ушах звенело. Я утёр лицо, на рукаве – кровь. Нос не дышал, из него капало. Я зажал нос пальцами, повесил за спину автомат солдата и пошёл в сторону КПП. В опущенной правой руке – мой штатный пистолет-пулемет.

«Нужно лечь на землю и поспать! Всё хорошо! Нужно лечь на землю и поспать!..» - опять завертелась в голове бесконечная запись. Я побежал вперед. Из дверей дежурки выскочил солдат и выпустил в мою сторону весь магазин. Пока он перезаряжался. Я короткой очередью вынес окно дежурки, второй – разорвал стоящего за окном триффида. Солдат осел на крыльце.

- Аптечка есть? – спросил я у него. Он никак не отреагировал, а потом повалился на спину. Я подхватил его под мышки и занес в помещение КПП, уложил на пол. Рядом хлопнула об пол лиана – я наступил на неё и добил триффида. Рассмотрел поближе лиану – на её конце был мощный шип, а по всей длине шипа – бороздка. Я взял шип у основания и провел по полу – на кафеле осталась царапина, на кончике шипа повисла тягучая капля – яд?

Кровь из носа уже не шла. А вот солдат был совсем плох – лицо осунувшееся, глаза закатаны, на тормошение не реагирует, дышит чуть заметно. Я повесил его автомат на себя, поднял его на руки и понес в штаб. В штабе положил на пол в коридоре, проверил триффида, пошёл к первому солдату. Он был мёртв! Я убил его ударом кулака! Я убил нашего солдата!

Нужно взять себя в руки! За случившееся – отвечу! Но – потом. Сейчас нужно выполнять приказ: выяснить обстановку и вернуться на базу. Я набрал в графин воды, приподнял голову второго - живого! - солдата и вылил пол графина ему на голову, лицо и грудь. Он вздохнул и потянулся губами вперед – он хотел пить. Я начал осторожно поить его из графина. Допив воду, он открыл глаза и едва слышно просипел: «Вы вернулись? Меня сменят?» Не дожидаясь ответа, он потерял сознание. Я повернул его на бок и вышел на плац.

С чего начать осмотр? Огляделся. Ни людей, ни триффидов видно не было. Внимание привлекла собака, которая боязливо, принюхиваясь, шаг за шагом подходила к запертым воротам какого-то склада. Потом, коротко взвизгнув, прижала голову к передним лапам и поползла вперед, у дверей склада замерла. Со складом было сильно не в порядке! Я вернулся в штаб, снял с мертвых тел своих боевых товарищей оружие и пошел к складу.

В мыслях появилось какое-то шуршание. А носом я стал чувствовать сладкий смрад разложения. «Опять!» Открыв дверь, я уперся в густой трупный запах. В полумраке склада я разглядел на полу тела людей. Повозившись с засовами, я распахнул двери склада и завис. Весь пол склада устилали неправильные ряды в военной форме. Они лежали на животе, сквозь дыры были видны пустые черепа, но – самое главное! – где-то из позвоночника, на шее или в грудном отделе, тянулся вверх тоненький росток бамбука! У каждого! У кого-то пониже и потоньше, у кого-то повыше и потолще. У всех!

Еще подлетая к части, я автоматически отметил, что внутри периметра стоят несколько флаеров – санитарный и другие, неопределенного назначения. Невдалеке стояли и топливозаправщики. «Какое сочетание – межзвездные перелеты и флаеры на жидком топливе!»- я ещё подумал тогда. Сейчас это было кстати. Я подогнал топливозаправщик в ворота склада, сбросил на землю заправочный шланг и включил насос – из шланга ударила струя топлива. Я запрыгнул в кабину и поехал в склад. Поехал прямо по лежащим телам бойцов, описывая периметр. Шуршание в ушах сменилось визгом, но значительно слабее ранешнего. Дважды объехав периметр, я остановил машину в центре. Собаки у склада не было. «Интересно, а у животных они мозги тоже съедают?»

Я поднял свой флаер в воздух и дал короткий импульс лазером. Склад сотряс двойной взрыв. Крыша слетела. Сквозь черный дым вырывалось пламя. «Скоро здесь будет людно».

Но ещё у меня здесь оставались дела. Тела своих товарищей я принес к истребителям. Боевой Устав гласил, что машина командира (в нашем случае – истребитель) не должна достаться врагу. Смысл был в том, что из бортового компьютера враг может получить важную информацию. Порядок действий в Уставе описывался. В соответствии с ним, я подошел к телу Стеллы, взял спецнож, предназначенный именно для этого, и отсек ей правую кисть с чипом. Затем, поднеся кисть к ридеру на борту истребителя, открыл машину. На главной панели я также положил кисть на ридер, сбросил всю информацию в свой компьютер. И дал команду произвести самоуничтожение электроники через 1 минуту. Подождал снаружи пока внутри не зашипело, заискрилось и из открытого люка не повалил дым. То же самое я повторил с флаером Каштана.

У меня было еще одно дело – солдат. Но он уже был мертв – у рта образовалась лужа рвотных масс с кровью. Я загрузил тела в свой истребитель и полетел на базу.

У моих товарищей был шок, когда я вытащил из флаера тела Стеллы и Каштана с дырами в голове и без мозга. Некоторым сделалось плохо, кого-то вырвало. Я подключил к проектору личный видеорегистратор Каштана, затем Стеллы, затем – свой. Смотреть мы начинали при полном молчании, закончили – при криках ярости и ненависти. Я понимал, что эмоции – плохой советчик, но мне не хотелось быть расчётливым, мне хотелось карать. Как и всем.

Мы сели в наши истребители и Варёный скомандовал на закрытом канале:

- Я сбросил каждому координаты военных частей – их нужно проверить в первую очередь. Если обнаружите такую-же картину, как в Бершете – уничтожайте всех. Если останется боеприпас – ищите других триффидов. На базу возвращаться, когда закончится припас и топливо, – и мы полетели.

В доставшейся мне воинской части возле Кунгура пережитое повторилось – безлюдное расположение, двое часовых, которые упали после того, как я убил их «кураторов», и вскоре умерли. Клуб и спортзал, наполнены мертвыми телами без мозгов, из спин которых тянутся бамбуковые ростки. Трудно было жечь тела, т.к. строения были из негорючих материалов, мое вооружение было рассчитано на пробивание брони и фугасное действие. Пришлось искать топливозаправщики, смазку и горючие материалы. Уничтожив питомник триффидов, вернулся на базу, заправился, вооружился и полетел в сторону Перми, получив новое целеуказание. За вторую половину дня и вечер мы сделали по три вылета, очистив от захватчиков все известные воинские части, сжигая тела с проросшими паразитами. Нужно признать, что триффиды применяли эффективную тактику – воинские части отгорожены от окружающего, имеют большой численный состав и являются тем, кого захватчикам нужно уничтожать первыми. Мне подумалось, что это решение уже прошло апробацию в других мирах.

Следующим утром, собравшись за завтраком, мы включили телевизор. Новости огорошили: все каналы передавали, что в Пермском крае завелись сектанты, которые убивают людей и выедают их мозг. На экранах показывали детский оздоровительный лагерь, в смазанных цензурой телах угадывались тела детей с окровавленными головами. Бледный корреспондент говорил срывающимся голосом о «спятивших военных, этих нелюдях…». Потом голос за кадром, показывая, как накрытые тела заносят на носилках в санитарные флаеры и как рвутся через оцепление обезумевшие женщины, сообщил, что сформирован штаб, прибыли специальные воинские контингенты и что в ближайшие часы «с вурдалаками и выродками будет покончено».

- Нас оболгали. – сказал Вареник, - и скоро с орбиты нас вычислят. Но мы уничтожим столько триффидов, сколько сможем! Слушай приказ! Взять техников на борт! Делаем по одному вылету и разлетаемся по схронам. Делаем оттуда автономные вылеты. До упора! Пока не кончатся боеприпасы и топливо! Затем – по обстоятельствам. Координаты всех военных объектов сброшены на ваши персональные компьютеры. Покажем им, как умеют драться атмосферные истребители! Вылет все вместе. По машинам!

Мы выстроились в тесную очередь и полетели по тоннелю. В этот момент вся моя чуйка завопила об опасности. Как только открылись ворота, в летящих впереди вонзились лазерные импульсы, разрывая флаеры и выпуская в воздух концентрированные клубы пара и тумана из технических жидкостей. Пролетая сквозь всё это и ничего не видя ни на одном из мониторов, я чуть двинул флаер вниз в тот момент, когда обрез тоннеля по моим расчётам должен был быть пройденным. Я вывалился из облака и летел над кромкой воды, под струей выброса. Повернув вправо, я полетел над рекой. На мониторах заднего вида нарисовалась полусфера из легких атмосферных истребителей, которые долбили по выходу из тоннеля. Трое сорвались вслед за мной. Я летел в сторону Уральского хребта, надеясь затеряться там и от преследователей, и от наблюдения с орбиты. И все время неупорядоченно дергался, сбивая прицеливание.

Но первый же выстрел завертел мой флаер. Я с трудом поймал его и выровнял. Флаер летел медленно и управлялся с трудом.

- Зачем ты так поступил со Стеллой, Чубака? – в голосе Галиева не было интонаций.

- Товарищ подполковник! Это триффиды! Они выедают мозг! И высаживают внутрь семена! А потом из тел начинают вырастать новые триффиды! – эфир взорвался:

- Ты - тварь! Боишься признать свои грехи! Ты за всё ответишь! За смерть Стеллы! За смерть детей! Жаль, что ответишь всего один раз!

Тягаться с Галиевым в воздухе я не мог – он «Трумфатор», а я всего лишь «Профессионал». Следующий выстрел отправил мой флаер в скалу, но автоматическая катапульта выбросила меня вверх и в сторону. Пока парашют спускал мое кресло и меня, вокруг стали появляться десантники на реактивных ранцах, вываливаясь из непонятно откуда появившегося десантного флаера. Как только я приземлился, на меня навалились, больно скрутили в неудобную позу, ударив при этом много раз так, что я потерял дыхание.

- Не убивать! Он нужен живым!

Самый кошмар начался после. Меня судили. На заседаниях суда показывали фото детей с характерными дырами в своде черепа, крупные фото голов с пустой черепной коробкой. А сидящие в зале родители держали большие фото своих улыбающихся дочерей и сыновей с черной полоской в углу. Люди были в черной одежде, кто-то падал в обморок, крики: «Изверг! Нелюдь! Тварь!»

У меня в голове все время вертелись мысли: «Нужно во всем признаться! Тогда всё это кончится! Меня обязательно простят!». Но на вопрос председателя суда: «Скажите, зачем вы все это делали? Кто вам приказал? У вас ещё есть сообщники?» - я всё время отвечал, как мог громко и членораздельно: «Это триффиды поедают мозг, чтобы из трупов выращивать свое потомство». У меня сразу начинала болеть голова, как будто мне дрелью сверлят мозг. Из носа начинала идти кровь, я терял сознание с одним желанием: «Умереть!».

И вот однажды, меня привезли не в суд, а куда-то ещё – я уже мало что соображал. Все мои силы, которые еще оставались (что удивительно) уходили на то, чтобы не поддаться мыслям: «Признаться во всем. Все кончится». Меня ввели под руки и бросили на пол. Возле меня зашуршали ветки, и тяжесть навалилась на мою голову. Последнее, что я помню – сотни иголок впиваются в мой скальп.

Игра – Попытка 2: десантник.

Игра

Попытка 2: десантник.

Я снова вешу над океаном. Суровый голос произносит:

- Ты действовал прямолинейно. Сюжет развивался предсказуемо. Смотреть на это было скучно. Но в самом конце ты хорошо держался, сынок! Продолжишь невозможный уровень? Или уменьшим накал?

- Пожалуй, продолжим!

Я стоял на плацу по стойке «смирно». На трибуне выступал оратор в военном мундире:

-Угроза вторжения чрезвычайна! Вторжение будет! И если вторгнувшийся враг победит – это будет означать смерть всем жителям Земли!.. – выступающий замолчал. Я, скосив глаза, осмотрелся. Длинный ряд молодых людей в разношерстной спортивной форме стоял, не шелохнувшись. Я тоже стоял в этом ряду крайним справа. Выступающий продолжал по сценарию, а я задумался, какой вариант применить теперь.

-…Вольно! Для записи по специальностям – разойтись!

К человеку в темно-синей форме со знаками ВКС направилась бОльшая часть будущих курсантов. Десантник в традиционном берете, прищурившись, смотрел на меня. Я направился к нему, и он чуть заметно кивнул.

- Какой у тебя позывной, боец?

-Чубака, товарищ майор! – на шевроне майора значился позывной «Танк».

- Ха! Я тоже любил поиграть в «Звездные войны!» - рот майора Танка слегка улыбнулся, его глаза - нет, - бойцы! Строиться, правофланговый – Чубака!

Мы строем по два пошли к крайней палатке на краю плаца. Заходили по очереди, Майор больше оглядывал каждого и задавал один-два вопроса, чем смотрел в планшет. Наконец, он сказал:

- Курсанты! Вы все зачислены в учебную часть тяжелого космического десанта, чтобы из мальчиков стать мужчинами! Штурмовиками! Посмотрим, кому это удастся, - и повел нас в Ад.

Самыми тяжелыми были … все два года. Нас гоняли днем и ночью, не давали спать по нескольку дней, а потом ставили в караул или заставляли решать в уме задачи. Мы совершали суточный марш-бросок без провизии, а когда в конце нам приносили термос с едой, звучал сигнал боевой тревоги, и мы совершали ещё один суточный марш-бросок. Обессиленных несли на себе. Первые пол-года мы держались на энтузиазме.

Потом мы начали учиться драться голыми руками и ногами, с ножом, с помощью подручных средств. Перед началом обучения ножевому бою инструктор с позывным Матадор сказал:

- Вы, наверное, думаете, зачем тяжелому десантнику нож, когда он одет в боевую броню с усилителями мышц и вооружен импульсным ружьем или штурмовой винтовкой с гранатометом. Напомните мне об этом в конце курса, и я покажу, как с помощью ножа, если воткнуть его в правильное место между пластинами боевого костюма, можно превратить вашу защиту в ваш гроб. А теперь ножевой бой: ваше отделение против меня, - и он кинул нам в ноги сумку с имитаторами боевого ножа. Я стоял за спинами своих товарищей, не имея возможности протиснуться вперед. Матадор, отступал, сталкивал курсантов друг с другом и по одному «вырезал» нападавших – имитатор ножа действовал как электрошокер.

- Ну а ты что скучаешь? – весело крикнул инструктор, стоя среди охающих на плацу курсантов. - Иди сюда!

Я не праздно стоял весь бой позади – теперь мне всё было ясно про Матадора – его уровень «Наставник». Но я-то был «Триумфатор». В первом бою я легко поразил его в печень. Во втором бою – «перерезал» бедренную артерию. Затем – «воткнул» нож в сердце, «перерезал» горло. Пятого боя он не стал проводить.

- Я вижу, что ты – «Ультра». Или даже «Триумфатор». Но ты фехтуешь как на Олимпиаде! А это – не спорт и не танцы. Это смертельный бой. Почему ты не используешь удары, подсечки? Что ты будешь делать, если нарвёшься на такого же «Триумфатора»?..

- Например, на майора Танка? – раздался голос за нашими спинами. Мы обернулись – майор был повседневной форме и держал в руках имитатор ножа, - давай, Чубака, потанцуй со мной.

И мы начали. Танк ткнул ножом в мое лицо, я уклонился, но тут же припал на колено, потому что получил по нему сильный удар. Не давая мне встать, майор безоружной рукой блокировал мои руки и «резанул» ножом по горлу. Потом он повторил еще несколько быстрых и смертельных связок.

- Продолжай, Матадор! – майор кивнул на прощание. Матадор:

- Что же, начнем тогда с этого места. Общее правило такое: нельзя демонстрировать противнику нож до самого удара. В идеале, противник вообще не должен увидеть ваш нож, а только почувствовать его в своем теле. Но если противник уже увидел нож в ваших руках, то можно обратить это в свою пользу – как показал майор Танк, - Матадор сделал несколько резких махов ножом. - Ваши глаза невольно глядят на нож. Нож гипнотизирует противника. Воспользуйтесь этим, и нанесите удар рукой или ногой туда, где соперник не ожидает. Он отвлечётся на боль, или чтобы сохранить равновесие, а в этот момент вы ударите его ножом.

И начались поединки один-на-один, стенка-на-стенку, один-против всех (против меня). И опять марш-броски с переноской тяжелых предметов. При не укладывании в возрастающие нормативы - наказания в виде повторного марш-броска. Добавились тренировки в виртуальных камерах – за счет времени сна. Добавился пейнтбол с очень болезненными попаданиями (защищались только глаза). Добавилась тренировки памяти и внимательности, которые проводились вечером, когда уже засыпаешь в положении стоя. Много стрельбы и много драк. Отчаяние, которое охватило нас в середине курса обучения, можно было перебить только злостью.

Второй учебный год начался с попытки выжить в глубоком бассейне со связанными руками и ногами – нужно было не утонуть в течение 10 мин. Сумевших не утонуть начали вывозить на орбиту, где требовалось добраться с одного орбитального спутника на другой с минимумом кислорода, без кислорода, с реактивным рюкзаком, без ничего… Десантирование из стратосферы с минумумом кислорода, с выкинутой впереди тебя парашютной системой, с девятью парашютами на десять человек. И снова – стрельбы и драки. Мы держались уже просто из интереса, чем всё это кончится.

Последние полгода, когда мы осваивали тактику инопланетных армий и характеристики боевых инопланетных систем, свои боевые скафандры и десантные роботы - стало чуть легче. Маячившее всё ближе завершение обучения шептало: «Осталось всего … месяцев! … дней!»

Отметить окончание училища мы не успели: зонды в поясе Койпера дали сигнал о начале вторжения. Нас распределили по десантным кораблям. Меня среди еще десяти лучших приписали в собственную десантную команду только-что введенного в строй крейсера «Орёл».

Работа десантника на звёздном крейсере скучна – караулы на постах, тренировки в спортзале и симуляторах, еда и сон. Выход в Интернет блокирован. Информационный монитор в кубрике только после ужина. Однажды мы увидели выступление Генеральный секретарь ООН госпожи Кришнавени Ганди:

- Командующий Второй звёздной эскадрой адмирал Мэтью Адамс-младший имел со мной разговор 30 минут назад. Вот какую информацию я могу передать всем обитателям планеты Земля. Вторжения не будет! Цивилизация, которую мы называем Триффиндариум, и которая себя называет «Цветущий Мудрый Вечный Сад», не собирается на нас нападать…

- Это уловка со стороны триффидов! Они так захватывают планеты! – я начал эмоционально объяснять всю опасность такой доверчивости. Мне не верили. А когда я стал горячиться, командир нашего отряда, всё тот же майор Танк, дал команду арестовать меня и поместить на гауптвахту.

- Как тебе на голову подействовало Великое Ничто, Чубака! Не ожидал от тебя такого! В учебке ты был лучшим. Если до завтра не придешь в себя – спишем к чёртовой матери! В Космосе психопаты не нужны!

Наутро я старался казаться паинькой. Но майор был всё время рядом и глаз с меня не спускал. Нам поставили задачу помочь с расконсервацией груза корабля Триффиндариума, который привез их делегацию и какие-то семена. Я едва сдерживался от желания объяснить всем, что это за груз.

- Старшина Чубака! – майор вызвал меня к себе, - ваша задача – находится в медблоке. При получении сигнала, что кому-то требуется помощь, выдвинуться с медиками к пострадавшему и оказать содействие работе медиков. Вопросы есть?

Вопросов нет – меня изолируют. Указаний про оружие не последовало, поэтому я вооружился штурмовым автоматом (обычно были у нас на посту), присоединил к нему гранатомет (это уже был перебор), набрал объемно-детонирующих гранат и двойной боекомплект, надел штурмовой скафандр (также одеваемый нами на постах). Моё появление в мед.блоке вызвало небольшое удивление. Я доложил начальству мед.блока полученный мною приказ, встал у дверей с непроницаемым лицом, как мы обычно стояли на постах – и на меня уже обращали столько же внимания как и на статую.

Плана у меня не было, но подфартило – пришло сообщение, что у кого-то из десантников идет носом кровь и ему требуется помощь. Когда мы прибыли в грузовой отсек, у центральной карго-рубки стояла небольшая толпа – четверо десантников и столько же триффидов. Десантники перед нами расступились – на палубе в луже крови лежал Майор Танк со связанными за спиной руками.

- Что здесь произошло? – спросил недоуменно наш доктор.

- У майора пошла носом кровь, а потом он сошёл с ума – стал требовать сжечь триффидов, – ответил капрал.

- Почему столько крови? – вновь спросил доктор.

- А кто его знает? – капрал пожал плечами, - из него льёт, как из крана. Если бы не это, он нас всех бы порешил – тут я заметил в стороне тела, лежащие рядком. У каждого в голове была дыра, через которую я не увидел мозга. В этот момент майор открыл глаза и пробулькал:

- Ты был прав, Чубака. Это вторжение. Останови, если сможешь… - у него из носа полилась кровь, и он снова потерял сознание.

У меня в голове вертелись мысли: «Он сошёл с ума! Его нужно застрелить! Нельзя дать сорваться высадке делегации!..» Но я понимал происхождение этих мыслей. В этот момент один из десантников выстрелил в грудь майора.

- Правильно! – сказал доктор. Все присутствующие повернулись ко мне. Я поспешил взять ситуацию под свой контроль: перебросил автомат со спины на грудь и одной длинной длиной очередью перечеркнул всех – людей и триффидов. В голове тут же раздался знакомый визг, из носа закапала кровь. Я добил триффидов, и визг ослаб, но не прекратился.

Я зашел в карго-рубку – было понятно, что это трофейный корабль, и что он раньше принадлежал гуманоидам, т.к. и кресло и пульт с мониторами были довольно удобными для меня и интуитивно понятными. Я открыл грузовые шлюзы – тут же зазвучала сирена, оповещающая о разгерметизации. Трюм сразу был герметично изолирован от прочих помещений корабля (я воспользовался одной из тактических схем, которой нас обучили). Затем я дал команду роботам выбрасывать в космос ложементы с триффидами – в каждом из них покоился целый штабель бамбуковых бревен.

Я герметизировал свой боевой скафандр и стал осматривать помещения трюма через камеры. Весь трюм был заполнен штабелями с ложементами – их были сотни тысяч. Трюмные отсеки № 4-6 по правому борту были заполнены не ложементами, а контейнерами - вероятно, те самые «семена».

- Сельхоз культура, - с усмешкой поправил я себя. В это время выгрузка в космос ложементов прекратилась, - быстро вы опомнились! – пробормотал я, посмотрев отчет на мониторах: выгружено в космос 31% груза, порты закрыты, герметизированы и трюм снова заполняется воздухом. Пульт карго-техника был уже отключен. Я заменил магазин в штурмовой винтовке на полный и вышел в трюм, закидывая на штабеля термобарические гранаты, начинка которых горит и в вакууме.

Завыла сирена пожарной тревоги, двери стали закрываться, и я едва успел проскользнуть в следующий трюм и начал жечь ложементы там. По протоколу сейчас трюм должен был быть заполнен газом, прекращающим горение, или космос должен был быть впущенным внутрь. Но этого не произошло – вероятно, и то и другое вредно для покоящихся в гробиках триффидов. Вместо этого, в трюм с нескольких сторон проникли группы десантников, которые стали вести по мне прицельный огонь. Вместе с ними ворвался визг и мысли: «Это сумасшедший! Он хочет разрушить весь мир!».

Стрелял десант редко – щадил ложементы. Моя же цель была - нанесение как можно большего урона триффидам. Растратив все термобарические гранаты, я начал расстреливать ложементы обычными патронами. Я понимал, что не смогу уничтожить всех триффидов – некоторые трюмы совсем не пострадали. Я надеялся настолько ослабить армию вторжения, насколько у меня получится. Чтобы оставшихся захватчиков на всех не хватило. Чтобы сопротивление, если оно возникнет (я заставлял себя думать о том, что возникнет обязательно), имело как можно лучшие шансы.

Неожиданный удар бросил меня на палубу. «Чем это в меня попали?» Не успел я додумать, как получил еще несколько попаданий. Затем на меня прыгнули, и искусственные мышцы скафандра враз отключились, стало трудно шевелить конечностями. «Перерублен кабель питания экзоскелета,» - я вспомнил, как нас учили втыкать спец.нож между пластинами шеи и верхней части спины.

С меня сдернули шлем, немного попинали по голове и поволокли по коридорам. Глаза ничего не видели, я мог дышать только ртом, сплевывая кровь, чтоб не захлебнуться. Наконец, меня бросили на пол, визг в голове прекратился, в скальп вонзились острые иглы…

Игра – Попытка 3: техник.

Игра

Попытка 3: техник.

И опять я вешу над океаном. Суровый голос произносит:

- Ха-ха! У тебя опять съели мозг! И действительно, зачем он тебе? Проще геройски умереть, чем просчитать хотя бы на два шага вперед! Должен заметить, что самопожертвование не компенсирует недостаток ума. Чтобы победить сильного противника нужно не столько мужество, сколько умение думать. Из того, что мне понравилось – ты избежал ловушки сентиментальности. Ты не побоялся застрелить своих обреченных товарищей, т.е. пожертвовать малым, ради спасения многих… Продолжишь невозможный уровень? Или всё же уменьшим накал?

- Продолжим!

Я стоял на плацу по стойке «смирно». На трибуне выступал оратор в военном мундире:

-Угроза вторжения чрезвычайна! Вторжение будет! И если вторгнувшийся враг победит – это будет означать смерть всем жителям Земли!.. – выступающий замолчал. Я, скосив глаза, осмотрелся. Длинный ряд молодых людей в разношерстной спортивной форме стоял, не шелохнувшись. Я тоже стоял в этом ряду крайним справа. Выступающий продолжал по сценарию, я его не слушал.

-…Вольно! Для записи по специальностям – разойтись!

К человеку в темно-синей форме со знаками ВКС направилась бОльшая часть будущих курсантов. Десантник в традиционном берете прищурившись смотрел на меня… Но я знал, что ни десантник, ни пилот не смогут остановить вторжение. Сможет ли универсальный техник?

На краю плаца были установлены три палатки. Я направился к средней, где стояла маленькая очередь ничем не примечательных скромных парней.

На итоговом построении вышли из строя и были уведены будущие пилоты. Прочим же – кто сам выбрал путь техника и кому было отказано в чести стать пилотом, было скомандовано:

- Направо! Шагом марш! – в «Техничку» (учебную часть по подготовке универсальных инженеров по проектированию, разработке, изготовлению, сборке, наладке и ремонту военного оборудования и вооружения).

Учёба напоминала не армию, а интенсивный курс политехнического института. Утром зарядка, кросс 5 км, затем теория, обед – практика – ужин – теория или практика. Стрельба из личного оружия – 1 час за весь период обучения. Я очень многое узнал про нанотехнику, робототехнику, оптоэлектронику, материаловедение, лазерное и импульсное оружие, сварку в вакууме, генераторы сверхмощных полей и прочее. Через 1,5 года 10 человек из нас отправили изучать термоядерные реакторы. А ещё через 6 мес четверо из нас попали на «Орёл» - на обслуживание основной и вспомогательной энергетических установок – матросами-техниками. Я смог стать одним из избранных.

Главная энергетическая установка давала ход крейсера как внутри системы, так и выход в подпространство, и преодоление порога кротовьей норы.

- Зачем же тогда вспомогательная установка, да еще такая же мощная? – спросил я старшего техника вспомогательной энергоустановки – Степана Михайловича Рыбакова, или просто – Михалыча. Немного помолчав, Михалыч ответил:

- Про Чудо-Пушку слышал, конечно? Да, про пушку с антивеществом. Так вот, вспомогательная установка вырабатывает энергию для генераторов полей, кои поля удерживают запас антиматерии от контакта с материей. Поэтому вспомогательная установка работает постоянно, тогда, как основная – только для перемещения крейсера и для выстрела Пушки. Молись всем богам всех цивилизаций, как я, чтобы установка не встала – ибо тогда будет Большой Писец. Какой-какой… Такой: антиматерия, не удерживаемая магнитным полем, начнет разлетаться во все стороны, соприкоснется с материей и произойдет… Да не вспышка, невежественный ты романтик, а аннигиляция. Запаса нашего антивещества хватит, чтобы исчезло 1023кг материи. Это приблизительно массы девяти Лун. Нашей эскадры точно не будет. Да, энергетические установки надёжные. Но пушка с антиматерией – вещь новая, её спешно, без достаточных испытаний, установили на крейсер. По сути - это экспериментальный образец. Самое узкое место – взаимодействие частей. Например: перед выстрелом антиматерией потребна дополнительная мощность, а сможет ли вся эта система, включая и наш термоядерный реактор, сработать так, чтобы в хранилище антиматерии тригонометрия магнитного поля сложилась расчетным образом? Вот и я не знаю.