Текст книги "Во славу Отечества"

Автор книги: Евгений Белогорский

Соавторы: Владимир Панин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

– Самый лучший выход – это новое русское наступление, пусть даже против австрияков. Сегодня сообщили, что умер император Франц-Иосиф, это очень благоприятный момент для наступления в Галиции. Немцы обязательно снимут свои войска с нашего фронта, и мы получим передышку.

– Знали бы Вы, какую цену они за это просят! – взорвался Клемансо, сверля маршала злобным взглядом.

– Вам решать, господин президент. Хочу только сказать, что у Парижа осталось около 36 часов.

В пылу военных страстей этих дней, мало кто обратил внимание на происшествие, случившееся в немецком Бреслау 5 июля. В этот славный солнечный денек в особняке польского адвоката Ковальского разыгралась страшная драма. Основной её фигурой был постоялец пана адвоката господин Пилсудский, находившийся там под домашним арестом германской полиции.

Его арест носил чисто условный характер, поскольку в особняке находилось всего два представителя власти в лице агентов сыскной полиции, фиксировавших все перемещения своего подопечного по городу и его встречи.

В тот злополучный день один из агентов, спускаясь с крутой лестницы, подвернул ногу, и его товарищ поспешил отвезти больного к врачу, проживающему в двух кварталах ниже по улице. Именно поэтому, ворота поместья незваному гостю открыла личная охрана пана Юзефа в лице трёх дюжих поляков.

Они исподлобья рассмотрели седовласого кавказца в поношенном костюме, державшего под левой рукой средних размеров коробку, тщательно завёрнутую в пергаментную бумагу.

– Что надо? – недружелюбно буркнул старший  из охранников, однако, гостя подобный тон ничуть не смутил.

– Пан Юзеф дома? – произнёс он на хорошем немецком языке и, не дожидаясь ответа, повелительно произнес, – доложи, что Камо пришел.

То, с какой лёгкостью и обыденностью прибывший назвал имя вождя польских боевиков, а так же столь известное в их среде имя, заставили спросившего охранника немедленно повиноваться, оставив гостя под присмотром двух других стражей спокойствия Пилсудского.

Не прошло и пяти минут, как охранник торопливо вернулся и с почтением пригласил Камо следовать в дом. Оказавшись в прихожей, кавказец изящным жестом повесил свое соломенное канотье на вешалку для шляп и ловко пристроил свою коробку на тумбочке для перчаток.

Окинув себя в зеркале и поправив костюм, гость неторопливо, с достоинством, поднялся на второй этаж, где  располагалась приёмная и личные апартаменты главы польского легиона.

Здесь его попросили распахнуть пиджак, на что  Камо только презрительно фыркнул, но подчинился. Охранники с полным  знанием своего дела осмотрели гостя пана Юзефа, но ничего стреляющего и режущего у него не обнаружили.

– Ну, довольно, не заставляйте моего дорогого гостя стоять в гостиной,– пророкотал Пилсудский, выходя из дверей роскошного кабинета, временно превращённого в приёмную для посетителей,– для него в этом доме найдутся более достойные апартаменты.

Он театрально повел кустистой бровью, и охрана сейчас же отскочила в сторону, хотя всего пять минут назад старый бомбист лично приказал им обязательно проверить внезапно появившегося гостя.

– Прошу,– Пилсудский дружественным жестом пригласил Камо, и вслед за гостем прошел в богато обставленную комнату. Она наглядно демонстрировала, что глава польских легионеров ничуть не бедствует, и дела его идут хорошо. Появление в особняке Пилсудского столь известного в среде революционных боевиков гостя, как Камо, сильно заинтриговало хозяина.

Старый боевик прекрасно знал своего гостя по довоенному времени, когда он сам занимался экспроприацией царских банков в Польше. Громкие нападения Камо на банки Кавказа и его берлинская эпопея, по своей значимости ничуть не уступали славе самого пана Юзефа, если даже не превосходили её. Известие охраны о приходе Камо вызвали настороженность и ревность в душе командира легиона, но весь вид гостя наглядно показал, что тот переживает не лучшие свои времена, и поэтому Пилсудский моментально ощутил свое превосходство над своим собратом по бывшей профессии.

Соблюдая правила хорошего тона, хозяин дома вначале поинтересовался здоровьем Камо и его родных, затем стал говорить об общих знакомых и только после этого поинтересовался причиной приведшей к нему дорогого гостя.

Камо сначала сконфуженно помолчал, но вместе с тем, не утрачивая чувства собственного достоинства, сообщил, что бежал из России, и теперь вынужден искать для себя временное пристанище, чтобы переждать лихое военное время. Зная, что у пана Юзефа есть хорошие связи в Германии, он надеялся на его помощь в легализации. Сейчас так трудно получить хорошие документы.

Слушая слова просителя, Пилсудский внутренне ликовал. Помимо воли хозяина грудь выпятилась вперед, голова гордо приподнялась вверх, и польский вождь, принял позу патрона, который общается с человеком ниже его по положению. К Пилсудскому уже ранее являлись беглецы из России, для которых режим Корнилова был смертельной угрозой, поскольку все их прежние и нынешние деяния попадали под смертельную статью. Все они боялись напрямую связаться с германскими властями из-за опасения немедленного ареста и скорого суда военного времени. Поэтому пан Юзеф с его связями с германской полицией и разведкой, был очень и очень полезен этим русским неудачникам.

Наслаждаясь чувством хозяина положения, Пилсудский посетовал, что немцы стали очень привередливы и, помня прежние берлинские похождения Камо до войны, он ничего не может твёрдо гарантировать, но обязательно постарается помочь просителю. Пусть пан зайдет к нему через три дня, может быть, к этому сроку у Юзефа будут для него хорошие вести.

Собеседники поговорили ещё некоторое время, и гость решил откланяться. Находясь в прихожей, Камо взял ранее оставленную им коробку и, сняв обертку, извлек на свет конфетную коробку известной варшавской кондитерской фабрики, перевязанную цветной лентой.

– Прямо с Маршалковской! – с гордостью заявил Камо, торжественно протягивая свой подарок в руки Пилсудскому.

Что-то дрогнуло в лице старого боевика, и он с радостью принял из рук кавказца весточку из родной Варшавы. Охранники также с восторгом разглядывали столь необычный подарок, с почтением толпясь за спиной своего вождя.

– Рад буду снова видеть Вас через три дня, пан Камо, – с теплотой в голосе произнёс Пилсудский, – возможно, я смогу убедить полицию в Вашей нейтральности.

Гость с радостью склонил свою седовласую голову в знак признательности хозяину за его скорые хлопоты и поспешил удалиться в сопровождении младшего охранника.

Камо успел пройти чуть больше квартала от ворот особняка Ковальского, когда громкий взрыв и звон битого стекла с шумом потряс воздух мирного Бреслау. Адская машина, умело заложенная Камо в конфетную коробку, была приведена в действие в тот момент, когда Пилсудский снял верхнюю крышку, желая попробовать «настоящих варшавских конфет».

В результате взрыва польский вождь погиб на месте от множества ранений, несовместимых с жизнью. Также вместе с ним погибли два охранника, стоявшие на момент взрыва рядом с Пилсудским.

Сам виновник этой трагедии сумел благополучно скрыться с места взрыва, сев на велосипед, заботливо оставленный у привратника одного из доходных домов. Прошло всего тридцать восемь минут с момента взрыва, а Камо, сняв седовласый парик и поменяв дешёвый костюм эмигранта, на одеяние преуспевающего коммерсанта, уже садился в берлинский экспресс, на который он заранее купил билет.

Через сутки знаменитый налётчик спокойно пересел на поезд идущий в Росток, чтобы  вновь поменять обличие на старой явочной эсдековской квартире и с новыми документами выехать на пароме, курсирующем по маршруту Росток – Копенгаген.

Оперативные документы.

Из обращения Черчилля к гражданам Соединённого Королевства от 4 июля 1918 года.

Сограждане! Подлый враг нашего народа в лице германского кайзера Вильгельма вновь показал свой ужасный лик, преступив черту дозволенности, которой ранее придерживались все цивилизованные нации, ведя войны между собой.

Последний налёт германских дирижаблей на Лондон, со всей очевидностью показал, что кайзер взял курс на целенаправленное уничтожение мирного населения нашей столицы и разрушение города. Всё это является недопустимым деянием не только с позиции христианской морали, но также неприемлемым поступком с точки зрения простого человеческого понимания.

Кровь наших соотечественников, пролитая подлым врагом в эти скорбные для всех нас дни, взывает продолжить борьбу против него до победного конца, не считаясь ни с какими жертвами. Мы будем сражаться в этой схватке до последней капли британской крови  и до последнего дюйма нашей территории.

Боже, храни страну и короля!

Приписка Духонина: – Честнее сказать, до последней капли крови британских союзников.

Из сообщения русского военного атташе  в Лондоне полковника Калери  в Ставку Верховного командующего генерала Корнилова от 6 июля 1918 года. Секретно.

В английском парламенте и обществе зреет большое недовольство политикой Черчилля из-за его многочисленных неудач на фронте и в тылу. Вчера группа оппозиционных депутатов, представляющая точку зрения разных слоев британского истеблишмента, обратилась к королю с прошением об отставке кабинета нового премьер-министра, но получила отказ.

Георг V категорически отказался обсуждать этот вопрос, сославшись на критическое положение в стране, видя в Черчилле единственную политическую фигуру, способную сплотить нацию в столь трудную для страны минуту.

Положение в самом Лондоне после налёта немецких дирижаблей очень сложное. Общий ущерб, нанесённый столице, приблизительно от  53 до 60 тысяч строений, большинство из которых являются бараками и временными постройками. Число погибших и пострадавших от огня ещё не до конца подсчитано, однако, согласно секретному рапорту лондонских пожарных, составляет никак не меньше 35 тысяч человек.

Столичная полиция предпринимает все меры для предотвращения открытого мародёрства и стихийных выступлений погорельцев, которых власти стремятся поскорее удалить из Лондона в пригороды столицы или другие близлежащие города. Сами лондонцы относятся к этим действиям очень болезненно и зачастую происходят хаотические митинги. Все это создает опасную почву для большого бунта, и Черчилль временно задержал отправку во Францию двух канадских полков, прибывших в Британию неделю назад.

Кроме этого, премьер поспешно усиливает воздушную оборону столицы, справедливо полагая, что новый налёт немецких дирижаблей на британскую столицу вызовет стихийные волнения среди населения Лондона…

Полковник Калери.

Из сообщения от военного атташе в Париже генерал-майора Игнатьева в Ставку Верховного командующего генерала Корнилова от 5 июля 1918 года. Секретно.

Для стабилизации положения на фронте во Францию прибывают африканские части, состоящие из алжирских, мавританских, сенегальских и конголезских новобранцев. Весь старший офицерский состав состоит из французов, младший и средний – из африканцев, ранее прошедших службу в колониальных частях. Боеготовность этих соединений оценивается, как весьма низкая, и весь упор французского командования делается на их численность и стойкость, беря за пример действия Марокканского корпуса.

Вместе с ними в Марселе ожидается скорое появление британских частей из Палестины, в основном австралийцев, новозеландцев, а также трёх полков сипаев из армии вице-короля Индии. По заверению союзников, в течение месяца через Суэц в Средиземное море должны прийти корабли из Танганьики и южноафриканских колоний.

Общая численность американской экспедиционной армии на данный момент составляет 100 тысяч человек и, по словам генерала Першинга, к концу августа их численность возрастет до 250 тысяч. Согласно конфиденциальной информации, на американских вербовочных пунктах уже наступает перелом, и Америка собирается выполнить свои прежние обещания.

Сам генерал настроен очень решительно, заявив в тесном кругу, что ему нужно всего два месяца, чтобы начать свое наступление против немцев.

Генерал-майор Игнатьев.

Из донесения представителя русской разведки в Копенгагене в Ставку Верховного командующего, генерал-майору Щукину от 15 июля 1918 года. Секретно. Лично.

Вчера вышел на связь «Варбург», который согласно вашим инструкциям живет на явочной квартире. По прибытию он отправился к Парвусу и, придерживаясь своей прежней легенды, предложил свои услуги в обмен за деньги. При этом он отказался работать в России, объясняя это большой угрозой своей жизни.

Согласно записке Парвус очень обрадовался его появлению и обещал дать ответ вечером того же дня. На второй встрече, которая состоялась в доме Парвуса, он предложил агенту сотрудничество с германской разведкой и оплату выполнения задания в золотом эквиваленте. Агент дал уклончивый ответ, сводя всё к сумме своего гонорара, на что Парвус изъявил согласие выплатить часть гонорара немедленно, поскольку работа крайне срочная. Получив предварительное согласие, он объяснил «Варбургу», что задание связано с организацией в Мексике антиамериканского выступления.

В настоящий момент «Варбург» запрашивает дальнейшие инструкции для своих действий: разрешение на уничтожение Парвуса и изъятие немецких денег, либо согласие на предложение германской разведки. Прошу срочно сообщить Ваше решение.

Статский советник Скворцов.

Шифрограмма из Ставки Верховного командования в русское посольство Дании от генерал-майора Щукина Статскому советнику Скворцову 15 июля 1918 года. Секретно. Лично.

Донесение «Варбурга» очень интересно. Немедленно передайте ему наше согласие на сотрудничество с Парвусом в полном объеме и на всех его условиях. Попросите по возможности более подробно проинформировать нас об особенностях его задания. О получении новых сообщений немедленно телеграфируйте.

Генерал-майор  Щукин.

Шифрограмма из Копенгагена в Ставку Верховного командования, генерал-майору Щукину от 16 июля 1918 года. Секретно. Лично.

«Варбург» получил от Парвуса документы испанского подданного Гарсия Куэльи и полтора миллиона американских долларов для организации беспорядков на территории Америки. Кроме этого ему передан список немецких агентов влияния в Мексике с паролями и явками. «Варбург» покидает Копенгаген через сутки на пароходе «Глория», идущем в Нью-Йорк через Исландию.  После этого он должен прибыть на Кубу, а затем в Мексику. Агент просит новых инструкций для правильного исполнения своей задачи.

Статский советник  Скворцов

Шифрограмма из Ставки Верховного командования в Копенгаген Статскому советнику Скворцову от 16 июля 1918 года. Секретно. Лично.

Не отходите от аппарата, все необходимые материалы для «Варбурга» будут высланы в течение нескольких часов.

Генерал-майор Щукин.

Шифрограмма из Ставки Верховного командования военному атташе во Франции генерал-майору Игнатьеву от 11 июля 1918 года. Секретно. Лично.

Немедленно активизируйте  все парижские связи Рафаловича среди журналистов, депутатов парламента и финансистов. Необходимо заставить Клемансо, в самое ближайшее время согласиться предоставить России заем на наших условиях, в обмен на немедленную военную помощь. Обстановка на фронте крайне благоприятна для этого. Разрешаю вам применить все имеющиеся у вас факторы давления. Действуйте решительно, нам нужен результат.

Генерал-майор Щукин.

Из телеграммы генерала Алексеева в Ставку Верховного правителя генерала Корнилова от 14 июля 1918 года. Секретно. Лично.

…Довожу до Вашего сведения, что ранее затрагиваемый Вами вопрос о судьбе бывшей царской семьи, после долгих переговоров наших послов, получил положительное развитие. Из всех нейтральных государств бывшего монарха согласилось принять королевство Сиам, о чем наш посол был лично извещён местным правителем.

Помня Вашу просьбу о скорейшем выдворении бывшей царской семьи за пределы страны, мною уже отправлено распоряжение Яковлеву в Тобольск о начале подготовки отправки Николая и всей его семьи и свиты во Владивосток. Бывшему царю повторно передано послание об опасности его пребывания в России, поскольку ещё очень сильны революционные элементы в народной среде, и мы не можем гарантировать его спокойное пребывание в стране.

Схема маршрута, его сроки и порядок движения, будут сообщены мною дополнительно.

Генерал Алексеев.

Глава XI.
Военные тайны: большие и маленькие.

Острые концы циркуля осторожно вымеряли расстояние на крупномасштабной карте, разложенной на столе у генерала Корнилова. Ожидая прихода Духонина, Верховный командующий колдовал над театром будущих сражений, лично проигрывая действия русских войск. Прочитав последние оперативные донесения от Деникина и Дроздовского с Юго-Западного фронта, он плавно перешел к Западному фронту, куда почти месяц назад был отправлен генерал-лейтенант Марков.

Обсуждая стратегические планы летней компании, Корнилов твердо настаивал на обязательном проведении наступления силами Западного фронта, считая разгром немцев на этом направлении принципиальным вопросом. Поэтому для подготовки второго наступления и был направлен один из самых блестящих выдвиженцев Корнилова – Сергей Марков, чья звезда стремительно поднималась ввысь.

Получив под свое командование  третью армию, он одновременно, как представитель Ставки  развернул бурную деятельность по подготовке наступления всего фронта. Фактически полномочия Маркова, подкрепленные секретным предписанием Корнилова, были равны полномочиям комфронта Рузского, который досиживал свои последние дни на этой должности.

Сам Николай Владимирович был полностью в курсе дела и старательно помогал своему будущему приемнику. Конечно, в душе он очень сожалел, что выбор Корнилова пал не на него, но вместе с тем, генерал прекрасно понимал, что его слабое здоровье не позволит ему хорошо организовать и подготовить разгром германских армий.

Едва ознакомившись с офицерским составом 3 армии Марков, облачившись в кожаную тужурку, отправился знакомиться с положением на фронте. За один день он мог побывать в нескольких местах и, «пощупав землю своими руками», отбывал далее, дав те или иные указания, с обязательным сроком исполнения. Его верным спутником в этих поездках был начальник штаба фронта генерал от инфантерии Клембовский. Давний соратник Корнилова, поддержавший его во время августовских событий 17 года, он был введён Верховным правителем России в узкий круг лиц, посвященных в основные планы Ставки по стратегическому наступлению.

Не менее интенсивная работа по подготовке наступления велась и на Северном фронте, хотя по замыслу Ставки он занимал второстепенное значение, и его наступление лишь только поддерживало главный удар их соседей. Вся тяжесть этой подготовки была возложена на плечи генерал– лейтенанта Кутепова и начальника штаба фронта генерала Лукомского.

Маленькие настольные часы мелодично пробили два часа, напомнив Верховному правителю и командующему, что скоро должен явиться для доклада Духонин с последними фронтовыми сводками. И, действительно, не прошло и минуты, как звук знакомых шагов известил Корнилова о приходе своего помощника. Ручка двери мягко щелкнула, и на пороге появился Духонин с бланками телеграмм в руках.

– Положение Парижа критическое, Лавр Георгиевич, – со значением произнес он, – немцы ведут обстрел города и долго он не продержится. По самым последним данным они начали штурм линии фортов, за которыми ничего нет.

– Что Рафаилович?

– Вот уже два дня как на Клемансо оказывается давление со всех сторон под лозунгом спасения столицы. Пока тигр держится, но подождем вечера, возможно тогда, наступит перелом.

– Что ж подождём, время пока работает на нас, господа союзники. Пора, ох пора вам отведать вашего же варева, мы неплохие ученики.

Произнеся эти слова, Корнилов вновь склонился над картой Галиции и, как бы размышляя, обратился к Духонину:

– Значит все-таки два удара, Николай Николаевич?

– Да, два, Лавр Георгиевич. Мы всё досконально просчитали и ручаемся за успех операции.

– Рискованно, очень рискованно строить весь наш главный замысел на действии кавалерии, которую нынешняя позиционная война свела на уровень второстепенных войск. Насколько я помню, такого ещё не было за всё время ведения войны.

– В том то вся и необычность нашего наступления. Разведка противника привычно ищет большие сосредоточения пехоты и артиллерии и почти не обращает внимания на кавалерию, которой и предстоит нанести главный удар. По своей численности корпуса Келлера и Мамонтова являются малыми конными армиями, значительно усиленными пулеметами и полевой артиллерией. После прорыва передней линии австрийской обороны они уйдут в глубокий тыл врага, обрекая его фронтовые  части на окружение и уничтожение. Я глубоко убежден, что у такой кавалерии большое будущее, и она себя еще покажет.

Австрийцы, по-прежнему, считают нас слабыми и неспособными на активные действия. Согласно данным разведки, они значительно оголили свои позиции в Галиции начав переброску своих дивизий на итальянский фронт. Конрад Гётцендорф страстно желает добиться там победы и доказать новому императору Карлу ошибочность своего прежнего понижения.

– Гладко выходит на бумаге, но весь наш расчет строится на поддержке кавалерии пехотой.

За солдат 8 армии генерала Дроздовского я полностью спокоен. Михаил Гордеевич умрет, но поддержит наступление корпуса Келлера, а вот 7 армия Каледина меня всё же несколько беспокоит. Помня предательство её солдат во время прошлогоднего наступления, я несколько опасаюсь за успех конницы Мамонтова.

Злая тень пробежала по лицу Духонина при воспоминании о неудачном начале операции, которая могла ещё год назад принести России долгожданную победу. Тогда всё было готово для выведения из войны главной союзницы Германии Австро-Венгрии, но судьба определила иное. Разложенные революционной пропагандой войска Юго-Западного фронта отказались продолжить столь успешно начатое наступление.

Однако уже через секунду его лицо вновь наполнилось уверенностью:

– Вы зря волнуетесь, во время нашей последней поездки я видел радостные лица людей, желающих намять врагу бока. У солдат хороший настрой, Лавр Георгиевич, кроме этого, генерал Романовский докладывает, что полевая жандармерия основательно почистила соединения 7 армии, удалив из неё все сомнительные элементы. Если хотите, я прикажу Антону Ивановичу подтянуть к тылам армии заградотряды на всякий непредвиденный случай.

– Нет, это лишнее, – после секундного размышления произнес Корнилов, – я тоже прекрасно помню лица своих солдат и верю им. Будем надеяться, что русское воинство вновь не покроет своё оружие позором предательства. Все мои прежние встречи с солдатами убеждают меня, что они осознали свои заблуждения, навязанные им с той стороны фронта и полностью раскаялись в своих прежних деяниях.

Корнилов оторвался от карты и, заглянув в свои пометки в блокноте, спросил Духонина:

– А что с паровозным парком? Наши бронепоезда смогут свободно передвигаться только до границы, далее узкоколейка.

– Всё готово Лавр Георгиевич,– моментально ответил генерал,– все трофейные вагоны уже собраны в местах дислокации наших бронепоездов и нехватки в колесах не будет. Железнодорожники уверяют, что смогут переобуть состав за пять – шесть часов. Я уже отдал все необходимые указания и выслал в Дубно и Проскуров подполковников Лукина и Судзинского для оказания всей необходимой помощи в этом вопросе.

Главковерх черкнул карандашом и перешел к новым картам:

– Теперь Западный фронт. И снова два удара, и снова конница. Не боитесь, что белорусские леса не дадут им того маневра, что степи Украины?

– Риск, конечно, есть, но зато мы полностью не будем зависеть от погоды, как это было в шестнадцатом,– ответил Духонин, намекая на бездарное топтание Эверта, полностью сорвавшее удачно начинавшееся наступление русских войск под Нарочью,– кроме этого, конные клинья Крымова и Краснова поддержат бронепоезда. Здесь их не нужно переобувать, так и шагай до самой Варшавы.

– Эко Вы куда хватили, мой дорогой. Нам бы вовремя дойти до Брест-Литовска и Гродно, не позволив немцам ударить во фланг Деникину.

– Плох тот генерал, что не планирует немного больше, чем задумано,– парировал Духонин,– здесь я очень надеюсь на партизанские отряды Шкуро. У него богатый опыт рейдов по немецким тылам, и грех будет не использовать его «волчьи сотни». Сейчас они ищут проходы через болота Припяти для выхода в тыл противника. Мы собираемся перебросить около полутора тысяч всадников, которые должны парализовать тыловые подразделения противника и, в первую очередь, железные дороги.

– В какую цену немцы оценили голову Андрея Григорьевича? – лукаво произнес Корнилов.

– В сто тысяч рублей золотом.

– Мало, мало, за такого молодца я дал бы двести.

Собеседники посмеялись, а затем вновь настроились на серьёзный лад. Корнилов закурил тонкую сигарету и, глядя  сквозь табачный дым на стоящие в углу часы, сказал:

– Всё это прекрасно, но как отреагируют наши союзники, когда в полной мере оценят силу нашей армии. Вновь будут вставлять палки в колеса?

– Вне всякого сомнения, Лавр Георгиевич. Сильная Россия, особенно сейчас, им, как кость в горле.

– Не заключат ли они тогда сепаратный мир с немцами, это было бы самым сильным ударом в нашу спину.

– В ближайшее время, однозначно, нет. Германия ещё слишком сильно охвачена угаром её непрерывных побед, что помешает ей немедленно сесть за стол переговоров с союзниками. К тому же. я полностью ручаюсь за Францию. Пока у Рафаиловича есть деньги и компромат, он всегда сможет поднять громкий скандал среди французов, которые сейчас очень злы на немцев. При таком раскладе событий Клемансо будет очень трудно, нет просто невозможно, оправдать такой мир в глазах простого народа, для которых мы верные союзники.

Верховный ещё раз затянулся сигаретой и произнёс:

– С англичанами, конечно, гораздо труднее справиться.

– В самой Англии мы, к сожалению, не имеем такого влияния, и поэтому не сможем влиять на политику кабинета любого британского премьера. Столетия вражды сделали своё дело, любое русофильское выступление будет немедленно расценено высокими кругами, как предательство интересов нации. Однако, после долгой работы над этим вопросом с генералом Щукиным у нас наметился некоторый прогресс. По крайней мере, у нас наметились некоторые скрытые рычаги давления на британскую империю. Их суть заключается в тайном создании нескольких очагов беспорядка в английских колониях и сферах их влияния, которые свяжут им руки и надолго уменьшат активность британцев.

Духонин подошёл к маленькому глобусу, стоявшему на столе, и, повернув земной шар вокруг оси, остановил его на Индии:

– Вот оно, самое болезненное место у нашего «союзника». Ещё со времен начала индийского похода императора Павла, англичане панически боятся нашего посягательства на главный бриллиант британской короны.

– Надеюсь, что Вы с генералом Щукиным не намерены воплотить в жизнь замысел покойного императора?

–  Конечно нет, Лавр Георгиевич. Прямой военный конфликт сейчас невозможен, но Михаил Алексеевич предложил очень дельный и смелый проект. Сейчас в Афганистане на трон взошёл молодой Аманулла-хан и, по нашему общему мнению, ему следует оказать тайную помощь деньгами и оружием с целью восстания против британского господства и провозглашения независимости своего королевства. Когда это случиться, следует немедленно признать независимость страны и заключить с Афганистаном дружественный договор. Подобный шаг полностью выведет Афганистан из сферы влияния англичан и посеет большую напряженность на афгано-индийской границе, которая, в большинстве своём, чисто номинальная, поскольку проходит по территории кочевых племен. Осуществить тайную переброску Аманулле-хану всего необходимого для поднятия восстания  не предоставляет большой трудности. Ранее я телеграфировал полковнику Осипову в Бухару о начале зондажа переговоров с Амануллой-ханом и уже получил благосклонную реакцию эмира на наши предложения.

Корнилов внимательно слушал своего боевого товарища:

– Довольно смелый план, но захочет ли Аманулла перейти под наше крыло? Горцы очень упрямые люди, что они доказали на примере англичан.

– Захочет, Лавр Георгиевич. Мы предлагаем ему свободу и просим быть только честным другом. В Афганистане не будет наших войск, только помощь деньгами на первое время и прочные торговые отношения. У нас есть, чем заинтересовать Амануллу-хана.

Верховный правитель согласно кивнул головой и что-то черкнул в своей записной книжке.

–  Кроме этого есть реальная возможность поднять против британского господства саму Индию. На днях в Гималаи отправляется научная экспедиция Николая Рериха. Кроме самого Рериха в её состав входит и его сын Святослав, который прекрасно разбирается в религии и обычаях индусов, великолепно знает местные языки. Согласно утверждению Рериха, сейчас наступает то время по индийскому исчислению, когда должно состояться пришествие в страну великого бога Кришны, особо почитаемого в центре и на юге Индостана. Согласно утверждениям брахманов, бог явиться  в обличие чужестранца с белой кожей и рыжей бородой. Святослав Рерих не только очень подходит под это описание, но и вполне подготовлен для этой роли. Если он окажется в Индии, и местное население признает  его за инкарнацию живого бога, то поднять религиозные волнения будет не так уж трудно. Согласно последним донесениям из Дели, обстановка в стране очень неспокойная. Индусы открыто требуют предоставления им независимости и это движение уверенно набирает силы. По призыву Тагора и Ганди местное население бойкотирует английские товары и учреждения.

Верховный помолчал, усваивая столь необычную для себя информацию, а затем спросил:

– Предполагается ли вместе с экспедицией тайный ввоз оружия в страну для снабжения будущих повстанцев?

Духонин с пониманием улыбнулся:

– Нет, у членов экспедиции будет только личное оружие и ничего более. Британская пограничная стража очень внимательна и настороженна к любой русской экспедиции в Гималаи. Большое количество винтовок обязательно насторожит их и позволит отказать экспедиции во въезде на территорию королевства. Нам стоило больших трудов выбить у англичан разрешение на изучение Гималаев, указывая сугубо географо-этнологические цели экспедиции. В этом случае очень помогло имя Рериха и его мировая известность. Самым  грозным оружием этой экспедиции являются сами её участники и их слова. По утверждению Святослава Рериха, сейчас достаточно одной сильной искры, чтобы разгорелось огромное пламя неповиновения.

– Я ничего не имею против этого, Николай Николаевич. Возьмите снаряжение этой географической экспедиции под свой особый контроль. Какие ещё болевые точки Вы нашли у англичан?