Текст книги "Хроника Аравии"

Автор книги: Евгений Белогорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава VIII. Вавилонский бедлам

В жизни очень часто бывало, что в борьбу двух сил, может неожиданно включалась третья сила, о существовании которой они и не подозревал. Так случилось и с Антипатром и Пердиккой. Два противник ещё только собирались сделать первые шаги друг против друга, как все их планы были нарушены, неожиданными действиями родосского купечества.

В начале восточного похода купцы Родоса был союзниками царя Александра, оказывая ему помощь кораблями и денежными средствами. Знаменитый алый плащ полководца, что был на нем во время всего похода, был подарком именитых родосцев.

Союз Македонии и Родоса долгое время был взаимовыгоден, однако настал момент, когда денежные островитяне стали тяготиться им. Получив от Александра всего, что хотели, хитрые торговцы стали мечтать о полной независимости от власти македонского царя. От немедленного разрыва с Александром, родосцев удерживала горькая судьба торговых конкурентов Родоса; Тира и Галикарнаса, а также присутствие на острове македонского гарнизона.

Не имея возможность, открыто бороться с покорителем Ойкумены, родосские купцы вступили на скользкий путь интриг и заговоров. Воспользовавшись долгим отсутствием известий от царя, они решили испробовать на прочность крепость его державы, пустив ложный слух о его гибели.

– Александр погиб!! Ужасный шторм по ту сторону мыса Смерти отправил весь царский флот на корм рыбам. Не спасся ни один человек! – эти страшные слова в одно мгновение взбудоражили весь Вавилон.

Никто не знал, как попала эта весть в город, но всего за один день она стала известна всему городу. С непостижимой быстротой, известие о гибели Александра переходило от одного слушателя к другому и так обросло всевозможными подробностями, что было невозможно найти концов.

Одни утверждали, что известие о гибели Александра привез гонец с острова Тил. По приказу Антипатра его заточили в тюрьму, но он успел рассказать правду стражникам. Другие говорили о торговом судне, ставшим случайным свидетелем разыгравшейся трагедии. Погубивший корабли Александра шторм здорово потрепал самого торговца, из-за чего он не смог оказать помощь гибнущим мореходам. Третьи держались версии, что шторм выбросил флот Александра на прибрежные рифы Аравии. Именно его обломки торговцы заметили плывшие из Индии торговцы недалеко от мыса Смерти. Они отчетливо видели выброшенные на берег обломки кораблей, а также множество мертвых тел, которых терзали кровожадные акулы. Естественно при подобных обстоятельствах никто не мог уцелеть.

У любой лжи короткие ноги. Тем более, которую легко проверить, по прошествии небольшого отрезка времени, но вся беда заключалась в том, что у македонских вождей его просто не было. Ловко созданная родосцами ситуация требовала предпринятая немедленных шагов, любой из которых мог стать роковым для огромной империи, полностью завязанной на жизни одного человека.

Прекрасно понимая всю сложность сложившегося положения, Антигон и Пердикка старались удержать ситуацию под контролем. Они не подтверждали и не опровергали слухи о смерти Александра. Собрав македонских командиров и представителей вавилонской знати, они объявили, что для прояснения обстановки ими послан корабль на Тил.

Поступок хилиарха и верховного стратега был вполне разумен и понятен. Он смог успокоить войско и Вавилон, но только на время. Если македонцы восприняли действие хилиарха и верховного стратега с пониманием и были готовы ждать известий с Тила, то вавилонян хватило ненадолго. Через пять дней огромный город забурлил с удвоенной силой и если ранее слухи о смерти Александра обсуждались за закрытыми дверями, то на этот раз, жители Вавилона стали обсуждать их открыто.

Ведомые невидимой рукой, люди собирались на площадях города и с каждым пройденным днем, их число увеличивалось. Вавилоняне не проявляли в отношении македонцев никакой агрессии, но своим поведением неуклонно повышали градус напряжения. Царские стражники, ранее гордо ходившие по Вавилону полноправными хозяевами, теперь чувствовали себя чужими и постоянно оглядывались, опасаясь внезапного нападения толпы.

Сидя во дворце, Антипатр с тревогой наблюдал за всем происходящим, все больше и больше находя в поведении горожан признаки скорого бунта. После того как минуло семь дней. Ситуация в Вавилоне не изменилась и хилиарх решился прибегнуть к жестким мерам воздействия на горожан. А заодно изменить баланс сил в своем противостоянии с Пердиккой.

Утром восьмого дня, Антипатр вызвал во дворец Пердикку и потребовал от него немедленного ввода войск в столицу, для поддержания порядка и пресечения возможной попытки бунта. Слова хилиарха не нашли понимание со стороны верховного стратега. Пердикка считал, что воспользовавшись, случаем, вавилоняне пытаются оказать воздействие на македонцев, для достижения своих целей. Достаточно выявить тайных организаторов и город успокоится.

Между македонским вождями завязалась энергичная полемика, в которой никто не хотел уступать. Пердикка очень убедительно аргументировал свою позицию и тогда, Антипатр прибег к заранее приготовленному приему. Он едва заметно кивнул головой, стоявшему у двери Никандру. Гармост проворно распахнул двери, и внутрь зала влетела царица Роксана.

Лишившись возможности манипулировать Клеопатрой, хилиарх решил сделать ставку на Роксану и не прогадал. Громко причитая, она стала умолять Антипатра и Пердикку немедленно защитить её и жизнь наследника престола, от вавилонской черни, что может пойти на приступ дворца с минуту на минуту.

– Я знаю, что охрана дворца полностью выполнит свой долг перед царем, но её очень мало. Прикажите ввести в город войска и все успокоится. Вы увидите, как чернь сразу разбежится от одного только вида македонских солдат – горячо уверяла молодая женщина, повторяя ранее сказанные ей Антипатром слова.

Царица искренне верила в то, что говорила, и чем сильнее Пердикка хотел её успокоить, громче был её голос. Кончилось тем, что Роксана зарыдала, чем не преминул воспользоваться хилиарх. Подойдя к содрогающейся от всхлипов царице, он властно, тоном, не терпящим возражений, объявил.

– Хотя находящиеся под Вавилоном войска царским указом отданы великому стратегу, ради спасения жизни его наследника, я готов напрямую обратиться к войскам.

В привычном раскладе сил, из-за своего азиатского происхождения, Роксаны и её сына не принимались в расчет высокородными македонцами. Однако в нынешних условиях опытный комбинатор Антипатр, сумел извлечь максимальную выгоду, из, казалось бы, бесперспективной партии.

Умело проявив заботу о «единственном официальном наследнике» царя, хилиарх прочно прижал Пердикку к стене и тот был вынужден уступить. Откажись он спасать жизнь наследника престола, и песенка его была бы спета. Простые македонцы отказались бы подчиняться ему и все дружно перешли под руку Антипатра.

– Если хилиарх считает, что наследнику престола угрожает опасность, я готов ввести войска в Вавилон, не позднее сегодняшнего вечера – заверил Пердикка царицу и поспешил покинуть дворец.

Опасаясь, что Антипатр переподчинит себе вошедшие в город войска, Пердикка ввел только часть соединений стоявших под Вавилоном. Это была разумная мера, но она не смогла остановить колесо, которое принялся раскручивать хилиарх. Сделав первый успешный шаг в противоборстве с Пердиккой, Антипатр стал неудержимо наращивать темп своего наступления.

На следующий день после того как в Вавилон были введены войска, он пригласил во дворец всех их командиров на военный совет и нанес Пердикке новый сокрушительный удар.

Умело играя на том, что прибывшие в столицу македонцы плохо разбираются в положении дел, Антипатр смог легко убедить их во враждебных намерениях вавилонян.

– Воспользовавшись долгим отсутствием вестей от нашего любимого царя Александра, наши тайные враги замыслили организовать бунт в городе. Его явные признаки, многие из вас уже успели увидеть этим утром, в виде огромных толп горожан. Верховный стратег Пердикка полагает, что порядок в Вавилоне будет установлен, если мы выявим зачинщиков бунта, но я с ним не согласен. Когда опасность дышит нам в затылок надо действовать. Действовать против бунтовщиков самым решительным образом, а не тратить время на поиски их главарей – хилиарх окинул македонцев пытливым взглядом и никто не сказал ни одного слова против.

– Я считаю, что только страх перед нашей силой, сможет удержать вавилонян от открытого бунта против нас. Поэтому, с завтрашнего дня, необходимо ввести в столице чрезвычайное положение и ввести в город, все войска, оставленные нам царем Александром. Одновременно с этим, нам следует подготовиться к тому, что слухи о смерти великого царя могут оказаться правдивыми. Мне больно это говорить, но все мы знаем, что на войне может случиться всякое, а тем более во время такого опасного предприятия как морской поход.

Издревна, верховной властью в Македонии было войсковое собрание. Оно отдало царскую власть Филиппу в обход детей погибшего царя Аминты. Оно провозгласило царем и Александра, хотя имелись другие претенденты на престол. Оно же, по моему твердому убеждению должно определить, что делать с царской властью, пока не станет окончательно известна судьба великого царя Александра. И чем раньше будет оно собрано, тем будет лучше для нас всех. Думаю двух-трех дней, будет достаточно для его подготовки – уточнил Антипатр и вновь, никто из приглашенных на совет командиров не высказался против его слов. Напротив гул одобрительных голосов пронесся по залу, и это придало силы и уверенности старому хилиарху. Цепко ухватив удачу, Антипатр продолжил править бал.

– Власть воинского собрания священна и его решения непререкаемы, но само оно, не сможет защитить от угрозы распада царства, что создал великий царь Александр. Для этого нужна крепкая сила и могучая воля, но не только одного хилиарха Антипатра или верховного стратега Пердикки. По моему твердому убеждению, для сохранения порядка должен быть создан совет сатрапов регентов. В него должны войти те стратеги и командиры, что все это время верой и правдой служили престолу Аргидов. Чей труд и верность помогли завоевать царю Александру многочисленные города и царства, что сейчас покорно платят дань Македонии. Именно они смогут сохранить во время отсутствия Александра наше великое царство в целостности и сохранности – запустил пробный камень Антипатр в души македонцев, но на этот раз, гул голосов был не столь строен и полон. Чуткое ухо хилиарха мгновенно это уловило, но он с самого начала был к этому готов.

– Это очень важный вопрос. От правильности его решения зависит судьба нашего царства, если слухи о смерти царя Александра окажутся правдивыми. Пусть каждый из вас хорошо обдумает его и выскажет на собрании свое мнение. Свободно и открыто, как высказывали его ранее, в трудный для всех нас момент.

Сказав все, что он хотел сказать, Антипатр торжествовал. Он вновь прижал своего противника к стене и все его возражения, неминуемо обращались бы против него.

Чернее тучи возвратился к себе домой верховный стратег македонского царя и тут же послал за Нефтехом. Уединившись в своих покоях с бритоголовым советником, Пердикка дал волю своим чувствам.

– Ты представляешь, он рушит все наши планы?! Сначала заставил собрать войсковых командиров, потом добился созыва воинского собрания, которое последний раз собирали для суда над Филотой! А затем открыто заявил, что намерен отобрать у меня всю власть, путем создания совета стратегов регентов при наследнике престола! – негодовал Пердикка.

– Неужели командиры на воинском собрании рискнут поддержать его сторону? Ведь ты, великий стратег всего македонского войска, назначенный самим царем Александром – удивился египтянин.

– Да, я великий стратег, но хитрец Антипатр закинул такую аппетитную приманку, перед которой мало кто устоит. Видел бы только их глаза. Каждый из приглашенных во дворец командиров, уже видит себя в совете регентов и мечтает получить под свое управление сатрапию.

– У тебя есть царская грамота позволяющая сместить Антипатра с поста хилиарха. Предъяви её войску. Вряд ли кто-то из командиров решиться пойти против воли Александра.

– Против воли живого Александра вряд ли. Но когда каждый третий говорит о его смерти, а каждый второй думает так, воля царя уже не совсем обязательна к исполнению.

– Но ведь точно известно, что за последнее время, ни в Описе, ни в устье Евфрата не было, ни одного корабля с Тила. Ни военного, ни торгового, одни рыбачьи лодки, объяви это открыто и командиры будут вынуждены считаться с волей Александра – настаивал Нефтех.

– Боюсь, что всего этого будет мало, для смещения Антипатра. Прикрываясь заботой о троне и целостности государства, он сумел завоевать себе сторонников. Они будут защищать его идеи на воинском собрании, и даже предъявление царского указа мало что изменит.

– В твоих словах я слышу сомнение, и это удивляет. Только активное противодействие Антипатру, убережет тебя от скорой потери власти и незамедлительной ссылки в дальнюю сатрапию. А там недалеко и распроститься с жизнью.

– Я готов бороться с хилиархом и предъявить царский указ, но опасаюсь, что Антипатр откажется ему повиноваться и начаться вооруженное противостояние. Македонцы пойдут на македонцев, эллин на эллина и мы утопим, друг друга в крови к огромной радости варваров! – воскликнул Пердикка, но его слова нисколько не смутили собеседника. Наоборот, он даже несколько обрадовался в душе, так как сам того не ведая, стратег дал ему в руки сильный козырь.

– Тебя смущает пролитие крови своих соплеменников из-за неясного исхода. Что же, я тебя хорошо понимаю, но тогда у тебя только один выход – устранение Антипатра до созыва воинского собрания – египтянин хищно прищурил глаза и у Пердикки пробежали по коже мурашки.

– Как ты себе это представляешь? Подкупить кого-нибудь из стражи, слуг или поваров, но ведь это очень опасно! Один неверный шаг с нашей стороны и Антипатр раздавит нас под глумление толпы! Я не готов к этому!

– Успокойся! Тебе ничего не надо делать. Только пригласи Антипатра завтра к себе на разговор, и я ручаюсь, что обратно его вынесут на носилках. У меня для этого все готово.

Верховный стратег пытливо посмотрел в миндалевидные глаза египтянина, но тот спокойно выдержал его взгляд. В этот момент, Нефтех напоминал собой леопарда, уверенного, спокойного, готового в любой момент вступить в схватку с врагом.

– Не беспокойся, стратег. Никто ничего не заподозрит, а если заподозрит, то не сумеет ничего доказать. Все будет выглядеть как проблемы здоровья у пожилого человека – ломал египтянин последние сомнения в душе у Пердикки.

– Надеюсь, моя репутация как хозяина дома не пострадает?

– Естественно. Если кого и заподозрят, так это дворцовую челядь, которой пожертвовать никогда не жалко – успокаивал собеседника бритоголовый и тот согласился.

Утром следующего дня, Антипатр получил приглашение от верховного стратега Пердикки прибыть во дворец для важного разговора. Хилиарх охотно принял его, усмотрев в нем скрытое желание Пердикки договориться до созыва воинского собрания.

– Не думал, что Пердикка так скоро и так явно покажет свою слабость передо мной. Но это совсем никак не означает, что можно успокоиться и проявить благодушие – наставительно молвил Никандру Антипатр.

– Можешь быть спокоен, господин. Я и мои молодцы глаз не спустим с Пердикки и его окружения.

– Нет, я хорошо знаю Пердикку. Он никогда не решиться поднять на меня руку в своем доме. Я опасаюсь тех неизвестных, которые могут напасть на меня по дороге к дому стратега, на его пороге или после того, как я его покину. Тех маленьких людей, о которых можно споткнуться, идя к главной цели своей жизни.

– Я понял тебя господин. Клянусь своей жизнью, ты не споткнешься о них – заверил хилиарха начальник стражи.

За час до прибытия дорогого гостя во дворце верховного стратега появился Нефтех. Он с важным видом стал проверять готовность к приему высокого гостя, замучив слуг своими придирками и уточнениями, относительно меню стола и размещения за ним хилиарха.

Доведя слуг до белого каления, египтянин перешел к Атосе и Антигоне, которые должны были встречать хилиарха на пороге дома. Первая участвовала в нем на правах жены стратега, вторая как придворная дама, должна была своим присутствием оттенять её высокое положение.

Делая вид, что восхищен статью и красотой персиянки одетой в парадное платье с широкими рукавами, Нефтех одобрительно сказал.

– Да, из рук такой женщины самому великому царю не стыдно будет принять чашу с вином – чем вызвал легкий румянец на щеках Атосы. – Хотя, очень может быть, что хилиарх не станет этого делать и предпочтет его простой воде.

– Как воде!? Мой муж специально к этому визиту приказал подать из дворцовых погребов самое лучшее, хиоское вино – воскликнула Атоса на правах хозяйки.

– Вполне возможно, что ради верховного стратега хилиарх изменит своей старой привычке, во время важных дел пить только простую воду. Все может быть и я посчитал своим долгом предупредить вас об этом, чтобы не вышло досадного недоразумения. Надеюсь, вы меня понимаете, госпожа – многозначительно молвил принцессе Нефтех и та, понятливо закивала головой. Воспитанная во дворце, она как никто другой знала, как досадные мелочи, могут испортить важную встречу.

– Моему мужу не будет стыдно за свою жену – с достоинством молвила Атоса, краем глаза косясь в сторону фиванки, у которой от слов Нефтеха закаменело сердце и душа.

Именно сегодня она собиралась отомстить погубителю своего родного города. Танцовщица уже извлекла из тайника смертельное зелье и ждала удобного момента бросить его в чашу с вином для хилиарха. Маленький темный кристалл размером с зернышко, уютно лежал под длинным ногтем среднего пальца рыжеволосой фурии, напоминания о своем присутствием легким покалыванием. Антигона рассчитала все свои действия до малейшего нюанса, и вдруг выяснилось, что её блистательный план может рухнуть из-за простого пустяка.

Вновь открывшиеся обстоятельства требовалось, осмыслить и найти решение возникшей проблемы. Для этого требовалось время, но стоявшие у ворот слуги известили о прибытии Антипатра, на встречу с которым, из внутренних покоев дворца, с нахмуренным лицом вышел Пердикка.

Солнце ещё только начало свой привычный путь с востока на запад, а верховному стратегу уже доложили очередную неприятную весть. Оказалось, что два дня назад, из Вавилона сбежал главный казначей македонского царя, Гарпал. Поверив слухам о смерти Александра, друг детства решил покинуть неспокойную столицу великого царства и при этом основательно почистил малую царскую казну. Пользуясь своим высоким положением, Гарпал беспрепятственно вывез из Вавилона огромное состояние в размере пяти тысяч талантов.

Нечто подобное с Гарпалом уже ранее происходило. Перед важным сражением с персидским царем Дарием, он сбежал из лагеря, прихватив при этом всю македонскую казну. Тогда, на радостях от одержанной победы царь великодушно простил старого друга и оставил на прежней должности. Теперь же все повторилось вновь, но только с большим ущербом для македонского царя и его царства.

Известие о бегстве Гарпала сильно встревожило Пердикку. Великого стратега огорчал не столько сам факт измены, сколько пропажа огромного количества денег. Именно на средства малой казны и рассчитывал Пердикка, надеясь при помощи звона золота, склонить на свою сторону остальных стратегов перед воинским собранием.

Это прекрасно понимал и Антипатр, что прибыл во дворец в сопровождении большой вооруженной свиты, в бодром расположении духа. Улыбка нет-нет, да и появлялась на его сдержанном лице, когда покинув повозку, он поднялся по дворцовым ступеням и вошел в парадную залу.

Прекрасное настроение хилиарха не могли испортить даже пышные церемонии приема гостей, введенные в обиход по приказу Александра и которые Антипатр органически не переваривал. Мужественно переносить все эти «варварские дикости», ему помогала мысль о том, что совсем скоро он сломает всю государственность Александра и вернет верховную власть воинскому собранию. А там дальше будет видно. Даже, если царь и жив, ему будет очень трудно отыграть все обратно.

При виде появившегося в зале дорогого гостя, Антигону бросало то в жар, то в холод. Рыжеволосой красавице невыносимо хотелось исполнить свою заветную мечту, но находясь в шаге от неё, она боялась оступиться. Зажатое под ногтем зерно смерти, яростно пульсировало под ногтем, а фиванка так и не приняла окончательное решение; бросать яд в чашу с вином или подождать.

Вот уже умолкли торжественные трубы, игравшие в честь хилиарха Антипатра. Вот он подошел к Атосе, и персиянка требовательно смотрит на Антигону, ожидая парадную чашу с вином, а фиванка так и не приняла решение. Лишь в самый последний момент, она убрала от края чаши свой ноготь и поднесла её к Атосе.

Бросив едва уловимый взгляд, которым почтенная хозяйка дома обычно одаривает свою нерасторопную служанку, Атоса с достоинством приняла чашу. Цепко держа её своими холеными пальцами унизанными золотыми перстнями, она с поклоном подала чашу Антипатру. Следуя протоколу, хилиарх принял её, но пить не стал.

– Благодарю хозяина и хозяйку этого дома за то внимание и уважение, что оказали моей скромной персоне, но вместо этого вина я предпочту простую воду – сказал хилиарх и передал чашу Никандру.

– Выпей мой старый друг, за мое здоровье, а также за здоровье хозяев этого прекрасного дома – провозгласил тост хилиарх и гармост проворно осушил чашу.

– В этом доме, любое желание высокого гостя закон для его хозяев, – с почтением молвила персиянка, полностью вошедшая в роль полноправной хозяйки. Царственно подняв бровь в сторону стоявших в отдалении слуг, она властно хлопнула в ладоши.

– Подайте нашему досточтимому гостю самой свежей и прохладной воды, какая только есть в этом доме – приказала Атоса и тут, словно кто-то невидимый толкнул Антигону в бок.

– Как можно подавать высокому гостю простую воду?! – притворно возмутилась фиванка. В мгновение ока она подскочила к пиршественному столу и налила из изогнутого кувшина прохладного шербета.

– Этот напиток, лучше всего освежит нашего дорогого гостя, после знойных лучей солнца этого города. Оно сегодня такое жаркое – почтительно промурлыкала Антигона, подавая напиток хилиарху, едва заметно щелкнув ногтем по краю чаши.

Принимая от танцовщицы чашу, Антипатр внимательно посмотрел на девушку, будто что – то пытался вспомнить, но так и не вспомнил. Долго держать в руках чашу было неприлично, и он сделал небольшой глоток. Шербет действительно сразу приятно освежил изрядно вспотевшего под вавилонским солнцем полководца и принес ему живительную прохладу.

– Благодарю за столь приятный подарок, госпожа. Надеюсь, то смогу когда-нибудь отблагодарить тебя тем же – поблагодарил Антигону хилиарх и, отпив еще один глоток, подошел с чашей к Пердикке.

Следуя дворцовому этикету, Антигона налила половину чаши. Хилиарх выпил большую часть её содержимого и по расчетам фиванки, этого было вполне достаточно для свершения мщения.

Скромно потупив взор, она отошла от Антипатра боясь выдать себя радостью, охватившей её душу.

– Ай да египтянин. Не обманул, сам, того не зная, помог мне свершить задуманное. Скоро, очень скоро вслед за Александром полетит и главный губитель моего родного города – думала про себя Антигона, упиваясь своим запоздалым торжеством. Стоя вместе с Атосой во главе всей дворни, фиванка ждала момента, когда Пердикка даст им знак покинуть обеденную залу.

Радость от свершившегося переполняла Антигону и вдруг, в самый главный момент своего торжества, она ощутила на себе чей-то цепкий оценивающий взгляд.

Молодая женщина почти физически чувствовала его на своих оголенных плечах. От него у Антигоны моментально заныло под ложечкой в предчувствии чего-то гадкого, нехорошего. Она усиленно это предчувствие, но оно не уходило. Не выдержав, Антигона резко обернулась, пытаясь выявить хозяина этого взгляда, но в стоявшей позади неё толпе слуг, она не ухватила таинственного наблюдателя.

А тем временем, дела развивались по своему сценарию. Антипатр отказался от обеденной трапезы. Учтиво осмотрев ломящийся от яств стол, он отошел к стоявшей в тени скамье и предложил Пердикке присесть рядом с собой. Проявляя учтивость к гостю, стратег сел рядом с ним приказав подать и себе чашу с шербетом. День действительно выдался жарким и прохладный напиток, как нельзя лучше освежал.

Сидя друг против друга, македонские вожди принялись обсуждать бегство Гарпала, не торопясь перейти к главному. Пердикка дал знак челяди удалиться, приказав остаться только мальчику виночерпию. Никандр пытливо посмотрел на хилиарха, взглядом спрашивая его покидать ли его или нет. Сидя на скамье, Антипатр коротко кивнул головой и гармост покорно двинулся к выходу. Однако не успел он пройти и несколько шагов, как услышал глухой крик и мгновенно обернулся.

Схватившись за грудь, Антипатр стоял на ногах и страдальчески смотрел на Никандра. Затем он попытался сделать шаг навстречу начальнику стражи, но ноги подкосились и он рухнул, на руки стоявшему рядом с ним Пердикки.

– Врача! Хилиарху плохо! – зычным голосом проревел гармост, чем породил толчею и панику в дверях. Одни пытались поскорее покинуть помещение, другие проникнуть в него. Бесцеремонно оттолкнув Атоссу, стоявшие за дверью охранники Антипатра, потрясая оружием, вломились в помещение, но бритоголовый египтянин оказался у тела раньше всех.

Склонившись над прерывисто дышавшим стариком, он деловито потрогал его сведенные судорогой руки, открыл пальцами закрытый глаз и, глядя на появившуюся, на полу струйку мочи, вынес свой вердикт.

– У хилиарха сильный тепловой удар. Ему срочно обложить людом и поставить на затылок черных пиявок. И сделать это надо как можно быстрее.

– Я ничего не позволю тебе делать, бритоголовый! Пусть хилиарха Антипатра лечит его врач, и только он – решительно выпалил Никандр и для пущей убедительности своих слов, наполовину обнажил свой меч.

– Ты зря им трясешь, гармост! Нефтех лучший врач из всех тех, кого я только знаю – вступился за египтянина Пердикка, но Никандр был неумолим.

– Хилиарха будет лечить только его доктор и никто другой!

– Так зови его скорее, а не то будет поздно! – зло выпалил верховный стратег, чем вверг Никандра в сильное подозрение. Он буквально пронзил Пердикку тяжелым, полным ненависти взглядом. Гармост хотел что-то сказать, но в этот момент в зал вбежал врач Антипатра.

– Клеон, посмотри, что с хозяином! – взмолился Никандр, – этот говорит, что у него тепловой удар и следует положить лед и поставить каких-то пиявок, но я не верю. Нет ли здесь измены!?

Пронзительная тишина повисла в парадном зале дворца. В ней было отчетливо слышно тяжелое дыхание поверженного судьбой Антипатра и сопение эскулапа осматривавшего больного.

– Ну, что? Говори! – потребовал гармост, едва только доктор поднял голову и разогнул затекшую поясницу.

– Я ничего не могу сказать точно. Может быть и тепловой удар, солнце сегодня жаркое. Лед и пиявки наверняка ему помогут. Но, где их сейчас взять?

– Лед есть на кухне господина Пердикки, а пиявки имеются у меня. В этой жаре я многих поднял на ноги этим средством. Если согласны я сейчас же принесу их – заверил доктора Нефтех. Врач на мгновение задумался, а потом согласился.

– Думаю, что хуже от этого не будет – заверил Никандра эскулап и Нефтех проворно побежал за своим непривычным средством.

– Куда можно перенести господина хилиарха для проведения лечения – врач вопросительно взглянул на Пердикку.

– В мою спальню – он громко хлопнул в ладоши и подскочившие слуги под присмотром стражников и врача, стали осторожно выносить Антипатра из зала.

Пока стража хилиарха была занята, стратег велел слуге кликнуть собственную стражу. Пердикка чувствовал, что добром Никандр не покинет его дворец и не ошибся. Едва только за Антипатром закрылись двери, как гармост подошел к пиршественному столу и, вытянув в его сторону руку, закричал.

– Хилиарх Антипатр отравлен! – непререкаемым тоном изрек Никандр и его слова немедленно отозвались гневным звоном мечей оставшихся в зале солдат из охраны Антипатра.

– Отравлен! Отравлен! Выдайте нам отравителя! – кричали они, наводя ужас на всех присутствующих в зале людей.

Вбежавшие в зал воины стратега с опаской и непониманием косились на них, ожидая приказа Пердикки. По своей численности они не уступали людям хилиарха, но Пердикка не стал отдавать им приказ выкинуть этих наглецов, вон из его дворца. В сложившихся условиях обязательно бы пролилась кровь, а это было для Пердикки очень нежелательно.

– Внезапно поразивший хилиарха недуг помутил твой разум Никандр! Как можно было отравить Антипатра, если он ничего не съел!? А поданное ему вино выпил ты. Ты тоже отравлен!?? – воскликнул Пердикка.

– Не съел, верно! Но он выпил, – пропустил мимо ушей колкость стратега, Никандр, – он выпил из этого кувшина и ему, стало плохо!

– Я сам пил этот напиток и как видишь, жив и здоров – парировал Пердикка, но гармост не сдавался.

– Ты пил из другого кувшина, а господину наливали из этого!! – Никандр ткнул пальцем в злополучный кувшин. Тревожная тишина вновь повисла в зале, но её быстро прервал уверенный голос Нефтеха. Он уже поставил Антипатру пиявки и вернулся в зал.

– Прохладный шербет не может никого отравить. Хилиарх Антипатр уже был болен, когда переступил порог этого дома. И чтобы рассеять все сомнения, я сам выпью этот прекрасный напиток, из этого кувшина – египтянин подошел к столу и налив шербет в небольшую чашку, неторопливо выпил его.

Опасный вопрос казалось, был разрешен, но только не для Никандра.

– Ты ловко защитил своего господина, бритоголовый, но тебе не удастся обмануть меня. В этом кувшине, возможно и нет яда, но его могла добавить в напиток, вот эта женщина подававшая его хилиарху! Она отравительница! – гармост ткнул пальцем в Антигону и в тот же момент, воины хилиарха схватили танцовщицу, не успевшую покинуть зал. Её подтащили к гармосту и швырнули на колени, грубо пихнул в спину коленом.

– Отвечай мерзавка, ты отравила хилиарха Антипатра!? – воскликнул Никандр грозно потрясая перед лицом Антигоны обнаженным мечом. – Скажи нам, кто тебя надоумил на это черное дело и ты легко умрешь! Клянусь Зевсом!

Оказавшись один на один со смертью, яростно брызжущей слюной, фиванка растерялась. В первый момент она хотела признаться в своем поступке и гордо расхохотаться в лицо бесившемуся от гнева македонцу и окружавших её солдат. Но неожиданно для себя, Антигона страстно захотела жить.