Текст книги "Метаморф. Равновесный мир (СИ)"

Автор книги: Евгений Хорошко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7. «Краснокнижный» зверь.

-А-а-а-а! – с громким криком, я сиганул с крыши третьего этажа.

Нет, я не пытался покончить с паршивой жизнью. Во-первых, она мне начинала нравиться. Во-вторых, падение с третьего этажа… не то чтобы это было совершенно безопасно, но для самоубийства мне это уже совершенно не подходило. В-третьих, в-третьих – по улице ходил живой батут. Так что, гоп. То есть, банзай!

Сергей, конечно же, называл этих бесформенных амеб не иначе, как студень, но у меня была своя классификация. Когда я на земле, это студень. Когда на третьем этаже – батут.

Промахнуться было просто невозможно: студень «в пешем режиме» – это стелящееся по земле полупрозрачное полотно в двадцать сантиметров высотой и три-четыре метра во все стороны. Вверх он не смотрит, так что шансы встретить в полете стрекательные нити минимальны.

Сгруппировавшись, я вколотил это одеяло в асфальт согнутыми в локтях и коленях, руками и ногами. Гидродинамический шок от удара прошелся по всему телу твари волной, как по взбитой простыне. Тварь ещё оставалась жива, но ненадолго – выскочившие из костяшек кулаков, лезвия несли в себе яд. Вброшенной дозы хватало, чтобы мгновенно умертвить любую живую ткань, а удар был нанесен в самый центр – туда, где находился управляющий телом амебы орган.

–Ну, пока, – сообщил я студню, тут же вскакивая и отпрыгивая на приличное расстояние, пока тот не опомнился, – Позовешь, если что.

Перед смертью, студень ещё мог задеть меня стрекательными нитями, а ощущения от них, скажу я вам, преотвратительные. Достаточно сказать, что один раз попав под мимолетный удар, я потом был вынужден отбросить часть пострадавших тканей. Если бы на моем месте был кто-то менее прочный, щупальца бы впрыснули свой яд в кровь, а от такого можно и коньки откинуть. Противоядие на тот момент, Нора ещё не придумала. Так что, внезапный врыв с третьего этажа студню на голову был отнюдь не придурью или рискованной блажью. Это безопаснее ближнего боя.

Говорят, «знал бы, где упадешь – подстелил бы соломки». Так вот, при прыжке с высоты, я знал место и обстоятельства будущего падения с точностью до микрона. Не то, чтобы я мог постелить туда вместо соломки, бассейн с красотками… Во-первых, у меня не было бассейна; во-вторых, красотка у меня была только одна; в-третьих, я запарился бы расставлять участников вечеринки.

Главное я знал: размазанного по большой плоскости студня нокаутирует, как случайно зазевавшегося перед асфальтоукладчиком бегуна. Дальше, его можно было шинковать в капусту совершенно невозбранно.

–Тут есть крохотное облачко маны, – прокомментировала Нора, – У нас есть несколько минут, пока оно не рассеялось.

–Я смотрю, сейчас с ней стало попроще, как-то? – удивился я, – Раньше ты вопила, чтобы я что-то срочно с ней делал. Как будто, ещё чуть раньше ты не пыталась заставить меня проводить метаморфозы плавно, и не гнать коней.

–Это потому, что концентрация маны в целом, повысилась, – отозвалась собеседница, – Похоже, здесь работает некий закон разницы давления – чем больше разница, тем быстрее рассеивается облако маны. Раньше это случалось почти сразу. Что-то странное происходит.

–Занятно, – только и ответил я.

Прошло уже достаточно дней с моего первого появления в районе, прозванном с легкой руки Сереги, Слизнем. Я уже успел пару раз смотаться сюда из дома, и обратно. Обустроил что-то вроде убежища: на самом деле, просто нашел квартиру, проход к которой не преграждали стрекалы. Честно говоря, уже давно единственной причиной возвращаться домой была Алёна, и Сергей открыто роптал.

После появления у нас лежки, он предпочитал и дневать, и ночевать там, где концентрация энтропии была сильнее. Если я хотел посещать дом, то следовало учитывать, что Сергею: а) пришлось бы меня подвозить; б) тратить время, топливо и ресурс машины; в) рисковать в поездках туда-обратно; г) сколько-то времени проводить без прикрытия живучей зверушки, с от-такенными когтями.

Короче, я уже третий день ночевал тут.

Одна только, Нора могла теперь ходить, нахохлившись от гордости: я таскал в специальной полости на костяшках столько яда её разработки, что хватило бы убить слона одним его видом. Я укрепил себе сухожилия и мышцы до некоего естественного предела, после которого мне требовалось либо грубо наращивать размеры, становясь этаким Халком, либо менять структуру клеток на уровне молекул. Меня прямо так, и подмывало сделать именно первое, но… но.

Во-первых, поцарапать врага ядовитыми когтями всё равно будет проще, чем разорвать его на куски голыми руками, даже появись у меня такая возможность. Во-вторых, я просто не представлял, как я смогу прокормить этакую тушу. Для этого требовалось запустить активное деление клеток, а столько аминокислот на стройматериалы, я с обычной пищей быстро не получу. Пришлось бы радикально перестраивать пищеварительную и выделительную систему, или даже, чем черт не шутит, выращивать себе полную зубов пасть, как у акулы.

На такие жертвы и отказ от человеческого облика, я был принципиально не готов. Так что, я до сих пор внешне мало чем отличался от себя прежнего. На самом же деле, сейчас я бы прошел через стаю гончих, как нож сквозь масло. Физическая сила на пределах человеческих возможностей, обостренное зрение и обоняние. Слух, такой, что я мог щелкнуть пальцем в темной комнате, и по звуку определить её очертания.

С ног меня бы точно уже не сбили… а ядовитые когти были смертельны. Смертельны настолько, что попытки выдумать более эффективное оружие стабильно заводили меня в тупик. Наверное, лучше них, только те же самые когти – только метательные. Другими словами, иглы.

–Нора, на сколько я изменил молекулярную структуру клеток? – осведомился я.

-Мы пытаемся вычерпать озеро ковшиком, Виктор, – заметила Нора, – До конца ещё далеко. Просто следуй плану: оболочка мозга, глаза, внутренние органы, поверхность кожи, костные клетки. Это позволит хотя бы отчасти, сохранять целостность при предельной нагрузке и избежать мгновенной смерти от разрушения жизненно важных органов.

–Работаем над этим, – вздохнул я.

К сожалению, работал я слишком медленно, и последующие события это лишь подтвердили.

***

Когда Сергей подвозил меня домой, как он называл это, «в отпуск», случился небольшой казус… нашу буханку тормознула группа вооруженных людей, в которых я с изумлением узнал полицию. Сергей ударил по тормозам, въезжая во двор, и громко выругался. Прямо на пути стояло тело в бронежилете, каске, и с зажатым в руках автоматом Локашникова. Целился он прямо в лобовое стекло, так что мысль «проскочить» мимо испарилась у нас раньше, чем успела прийти в голову.

–Вылезай из машины! – гаркнул в открытое окно, тип в полицейской форме. Наставленный на меня пистолет, вернее всего подсказывал, что нам в родном квартале не сильно рады, – Руки!

–Чё? – только выдавил я из себя, когда меня вытолкали наружу и опустили лицом в землю. Чувствовал я себя при этом, каким-то неваляшкой: приходилось чуть ли, не помогать полицейскому себя вязать, хоть тот и был довольно крепко сбит. Без моей помощи, он бы точно мне руки не заломал.

Эй, в смысле, ты только что попытался мне по почкам двинуть? Вот, козел.

Я почему-то упорно отказывался верить в реальность происходящего. Огрызки былого порядка? Здесь – всего в десятке километров от свор гончих, горгулий, аномалий и бог весть, чего? Последние дни жильцы жили, буквально, на чемоданах, и ждали эвакуации. Город собирались оставить, а не пытаться наводить здесь порядок, силами пехоты с Локашами в руках.

В любом случае, было очень обидно попасть под раздачу. Тем более, что я подчеркнуто не оказывал сопротивления. Происходящее мне нравилось все меньше и меньше. Сергей не мог похвастаться такой стойкостью, как у меня, и довольно громко выдохнул от боли, когда его положили в землю.

–И что такого мы совершили? Поджог, убийство, переход на красный свет? – осведомился я, недобро подняв взгляд.

Я не относился к тем, кто считал работу полицейских чем-то постыдным, и всерьез подозревал, что корни такого отношения исходят от тех, кто уже либо отсидел, либо кого пока не поймали. Тем более, что называть полицейских «мусорами» за глаза каждый может. Это в нашей стране не наказуемо, а по сути, можно исполнить рэпчик какой, и за это приплатят ещё потом. Вот только, мало кто горит желанием общаться с грабителями, ворами, убийцами, когда те приходят уже к ним. Парадокс?

В любом случае, лично я прямо сейчас целовал носом асфальт, и это не становилось приятней со временем. Тем более, что моя реплика пришлась совсем не к месту. Слишком много было в ней тонкого юмора, похоже. Не оценили.

Меня принялись лупить ногами в берцах, пока я медленно сатанел. Страха во мне особо не было. Я вдруг подумал, что застегнутые за моей спиной наручники для меня, не могут считаться помехой. Скорее всего, я даже проигнорирую выстрелы в туловище. Между тем, один из полицейских вдруг обратил внимание на моё лицо.

–Эй, глянь! – позвал он другого, указывая на меня, – Про этого вот, давно жильцы сообщали: мародер, постоянно совершает вылазки и грабит брошенные магазины. Кстати, насчет пропажи тех пацанов его тоже надо будет спросить. По любому, чего-то не поделили. Те тоже мародерили, я слышал.

–Э-э? – я вдруг начал осознавать, что возвращение цивилизации в наш район пошло слегка не по плану. В последнюю очередь я ожидал, что силы правопорядка наводить порядок начнут с, кхм, меня.

–Квартиру его надо будет проверить, там наверняка всё забито мародеркой, – заметил ему другой полицейский, – А пока задержим.

–Виктор! – прохрипел мне Сергей, вдруг резко извернувшись на месте. Державший его полицейский выругался, и попытался прижать его к земле коленом, – Надо валить! Готов?

Я подобрался, чувствуя, как жалобно скрипят защелкнутые на моих запястьях наручники. В следующую секунду вокруг Сергея воздух подернулся рябью. Раздался хлопок, и окружавших нас полицейских отбросило воздушной волной. Маг резко вздернул своё тело на ноги, и уставился на одного из полицейских, не задетых волной. Тот уже достал пистолет, и наставил его на цель.

Перед магом возникло нечто вроде полупрозрачного щита, в котором застревали выпущенные пули. Сергей торжествующе рассмеялся, а затем вдруг осекся: пули оставляли после себя в щите едва заметные прорехи. Выстрелы ложились один поверх другого, и в какой-то момент щит пропустил одну из пуль. Сергей на моих глазах дернулся. Куртка в левой части груди резко колыхнулась, а затем щит рассеялся с громким хлопком. Следующие выстрелы достигли его уже без всяких помех, буквально изрешетив.

–Серега! – закричал я, разрывая наручники на куски. Я даже не заметил, успел я пострадать от выстрелов, или нет. Похоже, моё туловище действительно было от них хорошо защищено… но не голова.

Последнее, что я видел, это направленный прямо на меня ствол пистолета. Раздался выстрел, и перед глазами вспыхнули искры. Оглушенный, я упал на землю, как после тяжелого нокаута.

-Резкое замедление всех процессов! Летаргия, сон! – вопила на грани сознания Нора. Я каким-то образом догадался, что она призывала меня притвориться мертвым. Честно говоря, моё тело метаморфа и само по себе, инстинктивно пыталось выкинуть сейчас нечто подобное. Так что, я отбросил подсунутый мне шаблон в сторону, и поддался инстинктам.

Тотчас же, я ощутил, как мысли замедляются, как застрявшие в киселе мухи. Я ощутил холод. Надвинулась темнота…

***

-Этот тоже готов, – бодро отрапортовал лейтенант Иванов, проведя контрольный выстрел, однако начальник остался почему-то недоволен.

–Да, ё маё, – недовольно протянул Карпов, отвернувшись, – Кабздец, кадры! Из-за таких, как вы, всегда всё по одному месту идет! Нервные вы профурсетки!

–Да что не так-то? Что, опять?! – воскликнул молодой полицейский.

–Выстрел, в голову, – произнес Карпов, – Затем пальба по торсу, как будто ты – сраный американский ковбой. Довершает всё, типа, контрольный выстрел, как в фильме видел. Вопрос: сколько осталось патронов в магазине!? – неожиданно рявкнул он собеседнику в лицо.

–Два, – не задумываясь, буркнул тот. Карпов тут же расслабился, с видимым облегчением.

–Ну, хоть при памяти, – выдохнул он, – Значит, не совсем пропащий. Слава те, господи…

–Тащмайор, а если серьезно: где я напортачил-то, а? – вновь спросил Иванов, спрятав пистолет.

–Слышал прикол: один тип самоубился. Вопрос: сколько у него ножевых?

–Семь! – уверенно ответил Иванов. Он уже слышал этот прикол, в отделении. Только пока не понимал, собственно, в чем тут прикол.

–Вот, именно так и записываем! – пожал плечами Карпов, – И потом от полицейских сводок в новостях ржут: «упал на нож – и так, семь раз», как будто мы его сами порешили. А всё потому, что неуверенные профурсетки все. Как ты. А тот тип в сводках, сначала на пробу себя кольнул, примерился. Потом пару раз попробовал, не получилось. В итоге, умер от менингита.

–Чего?! – поперхнулся его собеседник.

–На свадьбе гулял неделю, – пояснил Карпов, – Получил топориком по голове. Лезвие в полость черепа вошло на полшишечки, и мозг не задело. Боль по пьяни не чувствовал, к врачам не пошел. Потом, отчего-то пригорюнился, решил самоубиться, да с первой попытки не смог, отложил на потом. А там, уже менингит добил.

–Реальный случай? – переспросил Иванов.

–Реальней некуда, – отозвался Карпов, – Теперь пойдем учить анатомию…

Полицейский перевернул неподвижное тело лицом вниз, и стволом пистолета указал на затылок.

–Контрольный выстрел выполняется в основание черепа, чуть выше шеи. Там расположен ствол мозга, который отвечает за дыхание, сердцебиение, и в целом, работу тела. Он-то нам и нужен. В принципе, если не из автомата Локашникова стрелять, например, то пуля запросто может отрикошетить от внутренней стенки черепа, и всё равно, превратить там всё в кашу. Это ещё лучше, чем контрольный.

–Ну, допустим, – вздохнул Иванов, – Один вопрос: тащмайор, вы маньяк?! Хотя ладно, чего уже там, продолжайте. Я записыв… в смысле, просто продолжайте.

–На этом, преимущества пистолета Каркарова заканчиваются, – недовольно буркнул Карпов, – Пуля из него иногда даже лобную кость не пробивает, хотя гидродинамический удар, это тоже не за хлебушком сходить. Так что, стреляй, и понесли жмуров.

–Есть, – отчеканил Иванов, доставая пистолет.

Тело на земле в последний раз дернулось от выстрела, после чего двое мужчин молча потащили его в сторону крытого грузовика.

Глава 8. Вопросы родства.

-Здравствуй, девочка, – услышала Алёна, лишь на миг удивившись тому, что в квартире был кто-то ещё, кроме её и детей. Испугаться этому факту она уже не успела: что-то едва заметно укололо в ключицу, как укус крохотного комарика, и она неожиданно расслабилась.

Вроде, всё как положено? Она же сама пригласила сюда эту женщину, да ведь? Иначе, как она тут могла оказаться? Дверь была закрыта…

–Здравствуйте, бабушка, – вежливо поздоровалась девушка, до сих пор не уверенная в правильности такого обращения.

Её собеседница неуловимо перемещалась, меняя облики раньше, чем это мерцание форм отмечал человеческий глаз. Сознание предпочло остановиться на одном-единственном: облике невысокой старушки в шерстяной юбке и тронутыми сединой каштановыми волосами. Добрые, всепонимающие, светло-карие глаза ласково смотрели на Алёну. Под её взглядом, она расслабилась и поплыла по течению. Хотелось обнять добрую женщину, и уткнуться ей носом в плечо, взахлеб рассказывая обо всем, что волнует.

–Как тебя зовут, маленькая?

–Алёна, – робко ответила девушка.

–Со мной ты не знакома, – заметила собеседница, взяв девушку под локоток, – Но, пока мы идем, познакомиться успеем. Тем более, внука моего ты уже знаешь, хе-хе. Во всех видах знаешь, как я погляжу…

–Витю? – непонятно как, Алёна догадалась, о ком речь, и покраснела. Шагая вместе с доброй бабушкой из квартиры, она лишь на мгновение оглянулась в зал, где игрались дети.

–Не бойся, – успокоила её собеседница, – Я их тоже с собой возьму, на всякий случай. Давно знакома с Витенькой?

–Не очень, – сконфуженно опустила голову Алёна.

–Ха, небось, феромонами приложил тебя, красавица? Это мы, как говорится, умеем, знаем, практикуем. Осторожно переступай ногами! – неожиданно повысила голос собеседница, – Этот дяденька никому уже не повредит, но если ты об него споткнешься, то кто его знает? Тем более, ты в положении.

–Да? – непонимающе переспросила Алёна, замерев на месте.

–Ладно, – тяжело вздохнула добрая бабушка, – Сейчас уберу отсюда мусор. Не обращай внимание на щупальце. Оно, кхм… доброе. Сама погляди!

Пронесшийся неподалеку от головы девушки продолговатый отросток внезапно замер, остановившись прямо напротив её лица. На розовой, покрытой красноватыми трещинками плоти, проступило человеческое лицо, похожее на вытесанного из дерева идола. Лицо весело подмигнуло девушке, и улыбнулось, заставив ту облегченно рассмеяться.

–Весело тебе, да? – взглянула на неё бабуля, – Ну да, ещё бы. Столько гормонов впрыснули… Ты извини за бардак, девочка. Бесит, когда по твоей квартире бродит, кто ни попадя. Знаешь, сколько лет пенсию откладывать надо, чтобы квартиру купить?

–Нет, – удивилась Алёна.

–Я тоже не знала, и знать не хотела, – тяжко вздохнула бабушка, – Пришлось, э-э-э… по сусекам шуршать, ну да, хоть потомку чуть жизнь облегчила. Я, веришь нет, почти век работала над тем, чтобы мы детей иметь могли. Такими уж, нас создали.

–Почему?

–Ну, мало ли, – неопределенно махнула рукой бабушка, – Размножились бы, потом посчитали бы себя за высший вид, а там… сама понимаешь. Человечеству мы бы быстренько устроили карачун. Да не этому человечеству, которое на Земле, дуреха! – рассердилась она, уловив недоумение на лице собеседницы.

Впрочем, она тут же успокоилась.

–Я, конечно, не все это время работала, – призналась она, -Большую часть, вообще, проспала, если честно. Дожидалась, пока стихийные порталы каждые полгода открываться перестанут. Так и спала, а потом, что-то рядом, как бахнет!

–А?

–Ага, – довольно отозвалась бабуля, – Кто-то ядерные испытания проводил на острове. Я как из песка откопалась, сразу решила: всё, в этот мир Союз больше, ни ногой, и открывать его точно не будет. Обозналась, причем, дважды. Нет, трижды.

–Как? – удивилась Алёна.

–Первый раз, когда решила, что с деторождением разберусь. Двадцать лет работы, а появился детеныш-человек, обычный. Как, если я – метаморф?! Черт его знает… Думала, ликвидировать неудачный эксперимент, но рука так и не поднялась. У него уже даже сын родиться успел. Такой же, обычный. Ну, или мне так казалось, до недавнего времени. Как сын помер, только внук у меня и остался. С тех пор, так и кручусь неподалеку. Приглядываю.

–А второй раз?

–Когда решила, что мир уже не откроют, – вздохнула бабушка, – Открыли! Не дадут теперь нам покоя. Ну да ладно, придумаю что с этим всем, делать. Главное, потомство сохранить.

–Я беременна? – не на шутку удивилась Алёна, – Но как? Я же и вовсе, бесплодна.

–Ну, внучек-то об этом, похоже, не в курсе был, – на лице «бабушки» появилась странная усмешка, – Я уже сейчас чую. Нюхом чую: произошло успешное зачатие. Хорошо потомок поработал, ничего не скажешь. Раз-бац, с первой подвернувшейся самочкой-человеком, и ага. Тут, конечно, что-то с эффектами энтропии связано, но это теперь неважно. Главное, результат!

–Да? – Алёна чувствовал, что потеряла нить рассуждений, и уже ничегошеньки не понимала.

–Ладно, – устало произнесла бабушка, – Я не испытываю желание выяснять, способны ли метаморфы размножаться в неволе, если честно. Однако если в ближайшее время внучек не повторит такой же трюк на бис, то я буду вынуждена это проверить. Как же хорошо, что у меня внучек, а не внучка, ты не представляешь!

–Я тоже рада, что он ваш внук, а не внучка, – заметила Алёна.

–Ну, ещё бы, – рассмеялась бабушка, – Тебя сейчас всё радовать должно, ха-ха. А теперь давай, баиньки. Я тебя с собой заберу, детка. Ох и работы же мне привалило! Черт подери, эту жизнь.

***

-Виктор, проснись! Уже все закончилось. Никого нет. И похоже, нас даже не собираются закапывать. Свалили просто кучей с другими, и всё.

–Ко?

-Э-э-э? Виктор? Постарайся сосредоточиться. У тебя не весь мозг поврежден, я знаю – нужные функции должны были сохраниться. Остальное восстановим… я надеюсь.

–Посо! Двай грать!

-Хм, верхние отделы мозга вроде целы, – задумчиво пробормотала Нора, – А ствол мозга метаморфам, похоже, вообще не нужен. Морфокинез передает сигналы напрямую. Интересный эффект. Необходимо обновить модель с учетом новых данных.

–Нора! Ку-ку!

-Да мы точно идем на поправку, раз меня ты вспомнил, – воодушевилась Нора, после чего приказала, – А теперь выпрями ноги.

–Выноги?

-Выноги-выноги, - одобрительно повторила Нора, – Теперь шагай, левой, правой! И головой верти по сторонам! Мне нужно как-то ориентироваться на местности, пока ты не очухаешься.

–Гу!

-Выплюнь каку! Надеюсь, ты это потом не вспомнишь. Ох, и за что мне всё это?

***

Некоторое время спустя.

Я резко распахнул веки, и окружающий мир буквально придвинулся мне к лицу. Словно щелкнул невидимый выключатель, и пылающий свет разогнал заполнившую сознание тьму. Я очнулся разом, мгновенно. Без компромиссов и перехода. Без времени на подготовку.

Черный асфальт, покрытый каменными осколками и стеклянной крошкой. Выбитые окна домов, выброшенные из витрин манекены и их фрагменты. Белые, покрытые черной пылью пластиковые руки и головы, казались пугающе реальными, неотличимыми от живых. Я стоял на тротуаре какой-то узенькой улицы, меж двух домов. Красочная, разноцветная облицовка местами отстала, как ободранные от стен обои, обнажив голый кирпич.

–Нора, – воскликнул я, оглядевшись, – Что случилось?

–Что последнее ты помнишь? – спросила она.

–Выстрел… – медленно отозвался я, – Боль в черепе, вспышку перед глазами. Помню, как ты что-то мне сказала, и больше ничего.

-Наверное, это даже хорошо, – пробормотала Нора.

–Почему? – спросил я. Попытки что-то вспомнить о происходящем вызывали ноющую боль внутри черепа.

–Неважно, – отрезала Нора, – Самое главное сейчас – убедиться, что ты в порядке. Как тебя зовут?

–Виктор. Нора, достаточно, – я попросил, – Я в полном порядке.

–Какой у тебя домашний адрес? – спросила Нора.

Я открыл было рот…и вдруг понял, что не могу дать ответ. Точнее, что-то вертелось на языке, но никак не могло оформиться в мыслях. Что ещё я забыл? – лихорадочно принялся я перебирать память. Проклятье? Как проверить, забыл ты что-то или нет, если ты это, всё-таки, забыл?

–Телефон родителей? – я отрицательно покачал головой.

–Телефон твоей бабушки? Ты часто о ней вспоминаешь, – заметила Нора.

–Я точно помню, как до неё добраться, – ответил я, – Правда, толку сейчас от знания автобусных маршрутов? Главное, что я примерно представляю местоположение её дачи на местности. Смогу добраться пешком… или лучше сказать, бегом? Далековато будет пилить, уж проще найти машину с ключом внутри.

-Ты умеешь водить? – спросила Нора.

–Нет, – рассмеялся я, – Но Сергей основные моменты показал, и дал попрактиковаться. Если забить на ПДД, то доеду как-нибудь. Траффик-то нынче небольшой. Эх, Серега-Серега…

-Ладно, – вздохнула Нора, – Я вижу, ты в почти полном порядке. Какие у тебя планы, Виктор? Выбираемся к цивилизации? Поищем бабушку, дадим о себе знать?

–На самом деле, – вдруг произнес я, – Мне бы хотелось больше никогда в такой ситуации, как недавно, не оказываться. К черту людей, и места, где они встречаются! В каком направлении очаг энтропии? Мне нужна мана! Пока мы тут бродим, другие качаются. К тому же, у меня обнаружилась… гхм, фобия пуль, и психотерапия тут бессильна. Только панцирь! Потом о себе сообщим.

–На шесть часов, если тебе нужен указатель на эпицентр, – отозвалась Нора, – Но не советую приближаться близко. Для наших целей достаточно и окрестностей.

–Понял, – кивнул я, – Тогда, в путь? Думаю, в том районе найдется множество пустующих квартир. Мы легко разыщем еду, воду и место для сна. Сколько дней прошло?

–Три, – ответила Нора, – Никаких изменений не чувствуешь?

–Хм… – я затормозился, оглядывая себя со всех сторон. Что-то в тоне Норы мне сильно не нравилось. В первую очередь, тем что у неё было целых три дня, чтобы хозяйничать без моего контроля. У Ноосферы были весьма своеобразные представления о траектории развития метаморфа, просто потому, что человеком она не являлась. Но я-то им был! И мне совершенно не улыбалось неожиданно обнаружить у себя очень уж «функциональное», по её мнению, копыто в штанах.

–Да всё у тебя в порядке, – успокоила меня Нора, – Ну… не считая зубов.

–А что с ними? – испугался я.

–Их я не трогала, – отозвалась Нора, пока я испуганно трогал языком клыки. Вроде бы, действительно никаких изменений.

–Значит, всё остальное, наоборот, трогала? – понял я, покрывшись холодным потом. Улучив момент, заглянул себе в штаны. Вроде, ничего лишнего.

–Понемногу, – неохотно отозвалась Нора, – Но учитывай, заправлял всем именно ты. Кажется, на каком-то этапе выздоровления ты начал страдать от некоторой формы обсессивно-компульсивного расстройства личности, сменившейся легким аутизмом. Как известно, такие больные склонны зацикливаться на повторяющихся бессмысленных действиях.

–Что я делал? – охрипшим голосом произнес я.

–По мелочи, – уклончиво ответила Нора, – Лично у меня было в планах отрастить пару пахучих желез на запястьях, чтобы специальными выделениями не только отпугивать врагов, как скунс, но и временно ослеплять. Природа подбирает отпугивающий запах методом слепого перебора – у меня же, была идея получше. Для начала, просто что-то невыразимо мерзкое, а потом, нормальное химическое оружие… чтобы в радиусе километра всех… да-а. Кроме нас, конечно!

–Нора… – предостерегающе начал я.

–Но ты не довел дело до конца, – вздохнула Нора, – Ты отрастил мешочки, но наполнил их сладким сиропом и отрастил внутри рецепторы. Отличное достижение для метаморфа.

–Вкусовые, как на языке? – понял я, прислушавшись к себе, – Почему тогда я ничего не ощущаю?

–Ты потом отрастил там присоски, и всё съел, – осудила меня Нора, – Настоятельно прошу убрать это безобразие, прежде чем мы заполним мешочки выделениями вонючих желез. Они очень СИЛЬНО не понравятся тебе на вкус! Гарантирую.

–Гм.

–Я знала, что не следовало позволять тебе ловить того таракана, – неожиданно покаялась Нора, – Но в какой-то момент тебя стало невозможно остановить.

–Что?!

-Я объясняла, что дыхание в человеческом теле устроено более правильным образом, чем у насекомых. Как только размеры существа превышают определенный порог, старые схемы перестают работать. Вот, например, муравей поднимает вес, в десять раз больше собственного.

–Да кто угодно поднимет вес, в десять раз больше чем у муравья! Эка невидаль, – автоматически возразил я.

-Вот именно. Однако если муравей станет весом с человека, то и дышать не сможет, не то что, тяжести тягать.

–И причём здесь я? – опасливо спросил я.

–В общем, – закруглилась она, – Тебя чем-то привлекли системы трахей, с помощью которых дышат насекомые, поэтому ты умудрился вырастить довольно причудливую систему мельчайших сосудов, отчасти дублирующих кровеносные. Я до сих пор пытаюсь составить полную карту и понять смысл отдельных решений, которые ты сделал для построения этого лабиринта. Кажется, его нет. Смысла, я имею в виду.

–Это не самое худшее в жизни, я надеюсь, – побледнев, отозвался я.

-Согласна. К счастью, трахеи не мешают жизнедеятельности и чрезвычайно прочны. Также, они растягиваются и изгибаются без образования перегибов, так что ты сохраняешь свободу движения.

–Мда, – только и произнес я.

–У насекомых для подачи кислорода в трахеи применяются дыхальца по всему телу, – продолжила Нора, – Тебе это понравилось, так что поздравляю.

–Где они!? – закричал я, принявшись осматривать все свое тело, словно в поисках присосавшегося к нему клеща.

–Не волнуйся, – фыркнула Нора, – Не такие они и большие. Расширенные поры, только и всего. В любом случае, сократительные движения трахей для обеспечения диффузии газов, поразительно неэффективны в сравнении со стандартными дыхательными движениями в грудной клетке. Ты тратишь уйму энергии ни на что.

–Хоть какие-то преимущества есть? – спросил я.

–Ну, они всё же, прочные, – всё же, высказалась Нора, – Воспринимай их, как дополнительный слой брони из подкожных нитей. Представляю, что сказал бы патологоанатом, заглянув тебе внутрь. От такого переплетения маленьких черных тросиков под кожей, любому станет жутко... хотя, он запарится их резать. Под кожей головы, кстати, их больше всего. Думаю, если ты решишь проблему болевого шока, то пару минут сможешь побегать одной головой, без тела. Кислорода хватит.

–Любопытно, – заметил я.

–И крайне неэффективно, – осудила Нора, – Лучше наоборот: телом, без головы, а мозг спрятать в надежном месте. Голову, впрочем, всё равно стоит оставить, для маскировки. Также, в неё можно есть.

–Спасибо, – вздохнул я, – Нора, ты – просто фонтан идей. Веришь или нет, я тоже рассматриваю такую схему. Что-то меня бесит, что каждый норовит стрелять сразу в череп. Вот, уберу оттуда мозг, и пусть, хоть обстреляются. Козлы.

–В общем, – подытожила Нора, – Ты убил три дня на создание модификации, которая позволяет тебе дышать, как насекомое. В теории. Результат можно рассматривать, скорее, как дополнительный слой брони, но не очень качественный. Могло быть и лучше.

–Скажи лучше: меня сильно ранили? Чувствую себя, вроде, неплохо, – перевел я тему.

–Первый и второй выстрел в голову пробили череп, но до мозга не добрались, – сказала Нора, – Основной проблемой для тебя стал гидрокинетический шок. Третья пуля вошла в ствол мозга, но он не отвечает за высшую нервную деятельность, и твои свойства морфокинеза позволили тебе игнорировать ущерб. Пули в туловище пробили кожу и завязли, не достигнув внутренних органов. Не проблема. От пуль я давно уже избавилась, кстати.

–Если в меня сейчас пальнут из пистолета Каркарова, что будет? – спросил я, затаив дыхание.

–Будет очень больно, – строго сказала Нора, – Советую об этом серьезно подумать. Такой калибр теперь тебе череп не пробьет, но гидрокинетический шок, все равно, обеспечен. Укрепляй кожу. Укрепляй оболочку мозга. Я уже дала тебе ультимативное решение для изменения молекулярной структуры клеток.

–Хм! – громко возмутился я.

-Точнее, ультимативным оно будет через несколько сотен лет, когда я его рассчитаю, – со вздохом согласилась Нора, – До тех пор, работай над воплощением промежуточной схемы.

–Заметано, – вздохнул я, – Ладно, Нора. Пойдем, как ты говорила – на шесть часов? Твоё решение требует кучу маны. И времени. Даст бог, у нас оно будет, до следующего раза.