355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эвелин Энтони » Валентина » Текст книги (страница 13)
Валентина
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:47

Текст книги "Валентина"


Автор книги: Эвелин Энтони



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Двадцать второго ноября Великая Армия покинула Оршу. Император получил известие, что русские захватили его обоз с провиантом у Минска. Отступление было отрезано, мост через Березину на Борисов атакован и почти полностью разрушен. Перед французами простиралась ледяная река, преграждая путь в Польшу, из Борисова угрожал Чичагов, а Кутузов и его силы напирали сзади. Наполеон приказал сжечь бумаги и приготовить оружие, чтобы либо победить, либо погибнуть в битве. Сорок тысяч человек без лошадей и оружия начали последнюю стадию самого страшного отступления в истории войн.

Валентина с Де Шавелем и Александра с майором первые два дня путешествовали в санях, двигаясь очень медленно из-за глубокого снега. Ночью они спали в санях, Де Ламбаль и Янош стерегли лошадей. Лошади отощали, но все равно за ними постоянно следили голодные глаза с тех пор, как они оставили Оршу. На третье утро случилось непредвиденное. Валентина, которая спала в объятиях Де Шавеля, проснулась, услышав выстрелы и ржание лошади. Майор и Александра выпрыгнули из саней с пистолетами в руках.

Когда Валентина выглянула, то увидела сцену, которую страшно даже представить.

Янош лежал на земле мертвый. Одна из лошадей была убита, ее уже раздирали голодные люди. Потом они набросились на живую лошадь.

– Вы, грязные свиньи, – кричала Александра, – проклятые каннибалы, оставьте моих лошадей в покое. Господи, я сейчас перестреляю их. Оставьте меня, я буду стрелять!

Валентина подбежала к ней, и Де Ламбалю удалось наконец вырвать пистолет из ее рук. Он швырнул его Валентине.

– Спрячьте это, ради Бога, – попросил он. – Если она начнет стрелять, они растерзают нас на куски.

– Мои лошади, – кричала Александра. – Они едят их живьем! – Плача и упираясь, она все-таки позволила майору и Валентине увести себя. От запаха крови у Валентины закружилась голова, она упала в сани. Де Шавель с побледневшим лицом стоял рядом с ней.

– Я сейчас потеряю сознание, о Господи, какой ужас!

– Это должно было случиться, – сказал полковник, майор кивнул. – За нами следили с начала пути. Они голодают, они прошли уже тысячи миль в этом аду. Нельзя винить их за это. Удивительно, что они не убили нас.

– Свиньи! – не могла успокоиться Александра. Ее бил озноб, а глаза горели, как угли. – Грязные французские свиньи!

– Пошли. – Майор подошел к ней. – Мы должны двигаться. Нам больше ничего не остается.

Она подняла голову и посмотрела на него, слезы замерзали на ее щеках.

– Идите к черту, я ненавижу вас!

– Я знаю, – терпеливо произнес он, – но лучше не смотреть на все это. Пойдемте.

Де Шавель обнял Валентину и пошел рядом с майором. Александра двинулась следом, немного отстав, отказываясь от помощи и не желая разговаривать. Уже почти стемнело, когда она позволила майору подойти к ней, потом Валентина услышала, что она плачет.

Было слишком холодно, чтобы разговаривать, было трудно идти по глубокому снегу, но, к счастью, небо оставалось чистым и ясным, и луна ярко освещала дорогу. Вокруг них двигались такие же тени, изо рта которых вырывались клубы пара. Некоторые из них останавливались и замерзали до смерти.

Валентина шла, опираясь на левую руку любовника, но она чувствовала, что он слабеет с каждым шагом.

– Майор, – позвала она, – мы должны отдохнуть, он устал.

– Кто-нибудь хочет разбить лагерь? – крикнул он в темноту, откуда появились неясные тени, которые затем превратились в людей.

– У меня есть одеяло, кто может разжечь огонь? – Солдат с женским шарфом на голове достал драгоценное одеяло, кто-то нашел палки, Де Ламбаль двигался среди них, организовывая их и направляя.

Когда разожгли огонь, все стремились протолкаться поближе к нему, оттесняя других и теряя последние силы в этой борьбе. Де Шавель достал пистолет.

– Назад, черт вас возьми! Назад! Все будут греться по очереди. Разожгите еще один костер, здесь достаточно дров.

Насилие прекратилось так же быстро, как и началось. Разожгли еще два костра. В темноте плясал желтый огонь, вокруг которого толпились дрожащие люди.

– Моя маленькая, – нежно сказал Де Шавель своей возлюбленной. – Ты замерзаешь, возьми мое пальто.

– Нет, нет! Мне достаточно тепло, любовь моя. Я просто устала.

Они прислонились друг к другу, съели кусок хлеба и бобы, выпили глоток коньяка. Все свои запасы они несли на себе. Майор прятал от Александры фляжку с бренди, чтобы она опять не впала в ярость, которая заканчивалась обычно слезами.

– Я никогда не видел ее такой, – прошептал Де Шавель, – и представить не мог, что она может заплакать.

– Янош служил ей с детства, – объяснила Валентина. – Поль уже успокоил ее.

– Они любовники? – спросил Де Шавель.

– Да, – ответила она. – Как и мы, любимый.

– Ты уверена, что не жалеешь об этом? – прошептал он.

– Я сожалею о каждой минуте, которую провела без тебя, – ответила она. – Мне неважно, что с нами случится. Даже если нас убьют, мы будем вместе. Когда ты полюбил меня? Он улыбнулся.

– Бог знает. Здесь, когда ты мне снилась, когда я умирал под Бородино. Может быть, в Польше, но не отдавал себе в том отчета. Но сейчас я люблю тебя. – Он поцеловал ее.

– Это и правильно, дорогой полковник, – злобно заметила Александра из своего угла. – Ее очаровательный муж чуть не повесил ее. Ха, она вам даже не сказала этого! Но если этого не сделала она, то сделаю я.

Александра медленно и подробно рассказала ему всю историю, приключившуюся с ее сестрой.

– Любовь моя, – прошептал он дрожащим голосом. – Спасибо, дорогая княжна, что вы открыли мне глаза на то, чем я обязан графине и что должен графу Груновскому. Я найду и убью его, эта цель поднимет меня из могилы.

– Очень благородно, – сказала Александра майору. – Но лучше бы у него была правая рука. Каково будет, если Теодор убьет его после всего этого? Если ты не дашь мне бренди, то я толкну тебя в костер, любимый!

– Один глоток, – сказал Де Ламбаль. – Не больше. Я знаю это твое настроение, когда ты готова со всеми подраться. Достаточно!

Она прильнула к нему и вздохнула.

– Я любила этого несчастного дурака Яноша. Он делал мне игрушки, когда я была ребенком. Я должна была убить их за Яноша! И за моих лошадей… Обними меня, Поль, мне холодно и тяжело на сердце!

Де Ламбаль привлек Александру к себе, и она уснула. Поль посмотрел на Валентину и полковника. Они тоже спали. У Поля сжалось сердце: Де Шавель – калека, а его возлюбленная связана с человеком, который мог прожить еще двадцать лет. Даже если они выдержат весь этот кошмар, они не смогут пожениться, их не примут в обществе, они не смогут иметь детей, потому что общество тоже отвергнет их. Он говорил о том, что убьет Груновского, чтобы освободить свою любовницу и отомстить за ее страдания. Странная ситуация. Де Ламбаль был реалистом, даже циником при решении таких проблем, и он чувствовал себя раздраженным и не мог уснуть.

Основные силы французской армии достигли Березины. Император созвал совещание, чтобы выработать стратегию. Здесь были Мюрат, Ней, генерал Колбер, Бертье. Император объяснял план на большой карте, лежащей на столе.

– Господа, – сказал он. – Мы здесь… Кутузов здесь… Чичагов здесь! – Он жестами показал направления. – Перед нами река, и нам не на чем переправиться. Если мы не переправимся, то будем окружены. Лично я не собираюсь сдаваться. В этом вся проблема. Теперь я предлагаю решение. Маршал Виктор, вы со своим корпусом всеми силами удерживаете Витгенстейна, вы – перехватываете Борисов. Тем временем генерал Эльб расскажет нам, что он обнаружил. Генерал!

– Генерал Колбер обнаружил брод севернее Борисова. Вода там не выше четырех футов. Утром я обследовал местность и думаю, что мы могли бы построить там два понтонных моста. Но нам нужно время.

– Виктор даст вам время, – сказал Наполеон, – он будет удерживать Витгенстейна, пока мосты не будут построены.

– Я сделаю все возможное, – сказал маршал Виктор. – Сколько времени потребуется?

– Два дня, маршал. Это будут временные мосты, как вы понимаете, но они послужат.

– Хорошо. – Император улыбнулся. – Когда мосты будут построены, мы переправимся через реку и атакуем Чичагова. Только таким образом мы можем сохранить войско. Генерал, стройте мосты.

Двое суток строились понтонные мосты для отступления Наполеона. Они сооружались из деревьев и деревянных стен домов и стали одним из чудес этой войны, поскольку оказались достаточно прочными, способными выдержать повозки и орудия. Наконец задание было выполнено. Люди, которые работали там, умирали от изнеможения.

Двадцать шестого ноября маршал Удино и его войска переправились на другой берег и оттеснили русских. Как и было обещано, Виктор удерживал Витгенстейна, в это время Наполеон подтянул силы к Студянке. В тот же день император переправился, за ним последовали все остальные. Ранним утром двадцать восьмого начали стрелять орудия русских. Медленно, очень медленно шла переправа. Люди, скопившиеся у мостов, были отличными мишенями. Когда упал первый русский снаряд, раздался всеобщий крик. Де Шавель и Валентина упали на землю. Они потеряли Александру. Последние полмили она и майор шли вместе с ними, но потом их разделил людской поток. Де Шавель тащил Валентину за руку.

– Идем, – кричал полковник, – мы должны двигаться, мы здесь под прицелом! – Он тянул ее за собой, обняв за талию. Первые двести ярдов они прошли по мосту в толпе толкающих друг друга людей, многие размахивали мушкетами, пробивая себе дорогу. Сильный удар полусумасшедшего солдата отправил Де Шавеля на колени, Валентина упала вместе с ним. Она пыталась поднять полковника, кто-то помог ей, но в давке она не разглядела, кто это был; она лишь знала, что Де Шавель опять на ногах. Валентина слышала, что он просил кого-то помочь ей дойти.

– Нет, нет! – кричала она. – Я не оставлю тебя, пойдем!

Она тянула его за собой, и он с трудом следовал за ней.

– Я не смогу защитить тебя, любимая, – кричал он ей. – Ради Бога, оставь меня. Мне не пройти через эту толпу.

В следующий момент их швырнули на землю, сверху навалились тела. Она всхлипывала, вокруг слышались крики раненых. Де Шавель собрал последние силы и вытолкнул ее наверх.

– Бесполезно, – сказал Де Шавель, – нам здесь не пройти, нужно попробовать переправиться по другому мосту.

Пробраться обратно было так же трудно, как и двигаться вперед, в конце концов они выбрались из толпы и без сил опустились на снег. По второму мосту шли орудия и транспорт.

– Это наша единственная надежда, – сказал Де Шавель. – Постараемся переправиться там, моя дорогая.

Они побежали к мосту, где кричала и толкалась еще одна толпа, поменьше. Внезапно Валентина остановилась.

– Александра! Александра! Посмотри вон туда! – Ее сестра в тридцати ярдах от них сидела на земле и держала на руках Поля Де Ламбаля. Валентина побежала к ней, окликая ее.

– Сандра! Сандра, пойдем!

Лицо Александры было в крови, кровь была на ее одежде и на снегу, где она сидела. Она держала у груди умирающего любовника, увидев сестру, княжна покачала головой.

– Он прикрыл меня своим телом, – сказала она. – Сейчас он без сознания, слава Богу. Он ничего не чувствует.

Валентина села рядом с ней.

– Ты не можешь оставаться здесь, Сандра. О Господи! Как он?

– Он умирает, – спокойно произнесла Александра. – Моя любовь.

Она наклонилась и поцеловала его, погладила нежно по щеке. Потом посмотрела в глаза Валентине и улыбнулась.

– Идет твой полковник, моя маленькая сестра. Уведите ее, мой друг!

– Господи, – прорычал Де Шавель, – Господи, Александра, его разорвало на куски. Вы ничем не можете помочь ему.

– Оставь его, – просила Валентина, – Сандра, умоляю тебя. Он умрет через несколько минут. Пойдем с нами. – Она схватила сестру за руку и изо всех сил потащила за собой.

Александра вырвалась и обеими руками обняла Де Ламбаля.

– Я не оставлю его, – закричала она, слезы текли по ее лицу. – Ты нашла свою любовь, оставь меня с моей. Ради Бога, полковник, уведите ее отсюда.

Де Шавель схватил Валентину, она истерически всхлипывала. Он с трудом оторвал ее от сестры. Тут раздался голос:

– Переправляйтесь! Свободно!

– Они открыли мост! – закричал Де Шавель. – Валентина, пойдем! Никто не заставит ее расстаться с ним.

– Александра! Александра! – Она бежала за ним, рыдая и оглядываясь на фигуру сестры, которая сидела на земле, обняв тело майора. Ей показалось, что она услышала голос сестры:

– Бог с вами! Будьте счастливы!

Она видела и слышала ее в последний раз. Следующие двадцать минут они пробивались через мост, было мгновение, когда они не могли идти, так их сдавили со всех сторон. Вдруг они ощутили под ногами какое-то движение.

– Разваливается мост! – закричал Де Шавель. – Слишком велик вес! – Он потянул Валентину за руку, они оказались лишь в двадцати ярдах от другого берега. Те, кто остался на середине моста, поняли, что сейчас должно произойти.

Раздался, страшный шум, потом звук ломающегося дерева и рев, все подпоры рухнули, мост развалился, люди и повозки полетели в реку.

Благополучно добравшись до противоположного берега, Валентина потеряла сознание. Де Шавель сам не понимал, как им это удалось. Она плохо помнила, что происходило после переправы. Ее силы были на исходе, она звала сестру, все время плакала. Де Шавель уговорил пустить их на повозку, и два дня они добирались до Вильно, в то время как Ней и Удино все еще вели бои. Валентина ничего не понимала и ничего не чувствовала, кроме присутствия Де Шавеля, который ухаживал за ней и не оставлял ее ни на минуту. Наконец они прибыли в Вильно, город, откуда они с Александрой и майором отправились разыскивать армию Наполеона. Здесь Валентина пришла в себя и поняла, что она и Де Шавель спасены.

До июня 1813 года Франция все еще сражалась. Пруссия подписала договор с царем. Войска Наполеона после войны в России сильно поредели. Тем не менее Наполеону удалось найти людей в Испании. Они были молодые и храбрые, но без кавалерии и с необученными войсками Наполеон не мог нанести поражения.

Новости о том, что происходит в мире, медленно доходили до Чартаца. Зеленела трава и цвели цветы. Весна была здесь лучшим временем года. Валентина и Де Шавель жили уже шесть месяцев в полном согласии. Любовь к Де Шавелю помогла Валентине перенести утрату сестры. Он тоже поправлялся, набирая прежнюю силу. По вечерам они читали, сидя у огня, играли в карты, жили, как муж и жена. Люди Валентины приняли эту ситуацию без осуждения. Ведь эти двое остались живы, тогда как многие умерли, и они воспринимали жизнь, как подарок.

Оба были рады жить в Чартаце вдали от света. Де Шавель не мог вернуться во Францию в свое поместье, потому что там он не мог представить Валентину как свою жену. Польское общество было закрыто для них по той же причине, но они не сожалели об этом. В конце июня Валентина поняла, что ждет ребенка.

– Дорогой, ты рад?

Он посмотрел ей в лицо и улыбнулся.

– Конечно, я рад. Я самый счастливый человек на свете. У меня никогда не было ребенка, я всегда мечтал об этом. Ты мне подаришь его.

– Я очень рада, – просто сказала она. – Я хочу, чтобы у нас родился сын. Мы будем так счастливы все вместе! Теодор говорил мне, что я бесплодна, и я верила ему. Я так счастлива, что забеременела. От тебя, мой дорогой, это самое главное!

Но Де Шавель понимал, что его ребенок, возможно, сын, родится незаконнорожденным, без всяких прав, без права наследования. На следующее утро, еще до того как Валентина проснулась, он встал, поцеловал ее и прошел в свой кабинет. Там он написал письмо графу Теодору Груновскому, в котором вызывал его на дуэль.

Глава 10

Граф Груновский жил в своем доме в Варшаве с апреля; он не видел причин сидеть в изгнании, поскольку французы были еще у власти, а русские пока не вторглись Европу. Во Львове он постоянно скучал и был в плохом настроении, слуги чувствовали это постоянно. Кроме того, ему нужна была женщина, но не деревенская простушка с толстыми ногами и некрасивыми руками, которая боялась его и лишь молча подчинялась.

Он упаковал вещи, закрыл дом и отправился в Варшаву. Город полнился слухами. Жизнь здесь была веселой и интересной. Граф завязал роман с элегантной прусской баронессой Натали фон Рот, которая была некрасивой и небогатой, но очень опытной, Они чудесно проводили вместе время. Баронесса переехала к нему, она не боялась скандала. Ее любовник был очень богат: он подарил ей бриллианты, массу платьев, дал в услужение горничную жены.

Яна приехала в Варшаву с прислугой из Львова. Работала она хорошо. Ей никогда не приходилось сталкиваться с графом, пока он не сделал ее горничной своей любовницы. Она прислуживала баронессе с таким рвением, что та не могла заметить за ней никакой вины. Ее вообще не интересовали слуги, она лишь однажды вышла из себя, когда Яна отказалась говорить с ней о графине Валентине.

– Прошу прощения, госпожа. Я не помню.

Раздраженная баронесса дала ей пощечину, но потом забыла об этом. Она знала историю жены своего любовника от него самого и из других источников, ей это казалось обычным, любопытство было достаточно удовлетворено, так что не стоило особенно допрашивать горничную. Яна и виду не подала, что заметила, как эта блондинка носит бриллианты Валентины, спит в ее комнате, пользуется ее золочеными расческами. Яна делала все, как ей приказывали, и ничего не говорила. Она умела скрывать свои чувства. Время наступит, она еще послужит своей настоящей госпоже. Граф еще ответит за все зло, что причинил ей. Сейчас лучше всего подобраться к нему ближе, пока она служит горничной у этой прусской проститутки. Сам граф настолько привык к присутствию Яны в комнате, что почти не замечал ее. Он разговаривал так, как будто ее не было. Очень часто они ласкали друг друга в ее присутствии, как будто она была домашним животным. Баронесса очень заботилась о своих волосах, и Яна расчесывала ее сотни раз утром и вечером. Они были густыми и спускались до талии, что было немодно, но граф любил играть с ними.

Однажды июльским вечером Яна, как обычно, расчесывала баронессу, в это время в комнату вошел граф, и Яна остановилась.

Баронесса открыла глаза и, увидев любовника, улыбнулась и протянула ему руку. Яна продолжила расчесывать волосы. Они обменялись поцелуем и несколькими фразами по-немецки, которые служанка не поняла.

– Дорогая, я получил вот это час назад и решил, что тебе будет интересно узнать, что здесь.

Граф показал ей письмо, но не стал читать его, а положил обратно в карман. Яна не поднимала глаз, но очень внимательно слушала.

– Моя жена и ее любовник, живы. Невероятно, правда? Сотни тысяч погибли при отступлении, а эти двое сумели выжить! Это письмо от него – они в Чартаце. – Яна продолжала расчесывать волосы как ни в чем не бывало.

– Удивительно, – произнесла баронесса. Она посмотрела на себя в зеркало. Они оба думали, что Валентина умерла, и баронесса даже надеялась, что граф когда-нибудь женится на ней.

– Зачем он пишет тебе? Что говорит?

Граф рассмеялся.

– Он много о чем говорит. Он объявляет о своем решении убить меня, чтобы он мог жениться на моей жене! Это вызов на дуэль!

– Перестань расчесывать, идиотка, – крикнула баронесса Яне. – Драться с этим человеком? Дорогой Теодор, он профессиональный военный – он убьет тебя! Ты не можешь этого допустить!

– Я должен принять вызов, – холодно сказал граф. – Никто из членов моей семьи не был трусом и не отказывался от дуэли. У нас с тобой разные взгляды. Не думаю, чтобы ему удалось убить меня. Он пишет, что потерял правую руку. Я всегда был отличным стрелком. Я убью его.

– Конечно, убьешь! – Она подошла и обняла его. – Ты все можешь. Он, должно быть, глуп, этот француз, если собирается драться с тобой, будучи калекой.

– Очень глуп, – согласился полковник. – Или он в отчаянии. И тому должна быть причина. Он хочет жениться на ней.

Разговаривая с баронессой, граф пришел к. выводу, что Валентина беременна, поэтому ее любовник хочет убить его или ему придется быть отцом незаконнорожденного ребенка. Ему она не рожала детей, он считал, что это была ее вина. Теперь он знал, что она носит ребенка Де Шавеля.

– Я убью его, – сказал он, – можешь быть в этом уверена.

– А как быть с ней? – спросила баронесса.

– Я разведусь с ней, обвинив ее в измене. Есть причина тому, почему они хотят пожениться. Если у нее не будет любовника, который сможет защитить ее, я думаю, она покончит с собой.

Дверь тихо закрылась: это Яна вышла из комнаты.

– Когда ты встретишься с этим французом? – спросила баронесса.

– Как только он приедет в Варшаву – через две или три недели.

– Ты уже написал ему об этом?

– Я уже послал ответ, – ответил граф, – написал, что жду его здесь, что буду иметь огромное удовольствие убить его и обвинить мою жену в измене перед всем светом. Это заставит его быстро приехать сюда.

– Прошу тебя не ехать, – умоляла Валентина Де Шавеля, она спорила с ним все последние дни после того, как он прочитал ей ответ графа. Но его вещи уже были упакованы, на следующее утро он уезжал в Варшаву. Он отказывался брать ее с собой.

– Дорогая, я должен. Я долго думал, это единственная возможность. Я не хочу, чтобы наш ребенок был незаконнорожденным. Я не могу поставить тебя в такое положение, лучше я убью Груновского и женюсь на тебе. Я убью его, обещаю тебе!

Он часами ежедневно тренировался, а она с тревогой наблюдала за ним. Он был хорошим стрелком, но ее муж был мастером дуэли.

– Он один из лучших стрелков в Польше, – убеждала она его, – я видела, как он стреляет. Дорогой, не лучше ли нам подождать, когда мы сможем пожениться, какое это имеет значение для ребенка? Умоляю, не стреляйся с ним. Он убьет тебя, я знаю!

– Я слушал тебя раньше, Валентина, – мягко сказал он ей, – но теперь мне этого не позволяет самоуважение. Я должен сделать это. Если ты любишь меня, то поймешь.

Она медленно поднялась и упала в его объятия.

– Прости меня, я знаю, что ты прав. Иначе ты не будешь счастлив! Но, пожалуйста, позволь мне поехать с тобой!

– Нет, моя любовь, – ответил он, – ты останешься здесь, тебе вредны длинные путешествия. Я вернусь в конце месяца.

– Если с тобой что-нибудь случится, то я умру, – прошептала она.

– Тогда ты отправишься ко мне домой во Францию, – спокойно произнес он. – Я все завещал тебе и ребенку. Если что-нибудь случится и я не вернусь, сделай так, как я прошу тебя, любовь моя, и не глупи. Ты мне обещала.

– Я постараюсь, – ответила она. – Но без тебя у меня не будет сил и желания жить.

Валентина поднялась в свою комнату. Александра умерла, а любимый отправляется в опасное путешествие. Она не поедет без него во Францию. Когда она проснулась на следующий день, его уже не было: он уехал еще до зари. На столике около ее кровати лежало письмо. Он завещал все свои поместья и деньги ей и ребенку, который родится после его смерти. Он объявил о своем намерении жениться на ней и просил, чтобы Валентину принимали как его жену, с почетом, который полагается вдове солдата Франции. Было еще одно письмо, адресованное Наполеону. В нем он просил императора взять Валентину под свою защиту.

Ей он написал лишь несколько слов с выражением своей любви: «Я люблю тебя всем своим сердцем. Ты вся моя жизнь, и поэтому я знаю, что вернусь к тебе. Будь храброй и молись».

– Вы ужинаете сегодня дома, мадам? – спросила Яна.

Баронесса иногда меняла свои решения в последнюю минуту.

– Да, – ответила баронесса. – Граф хочет пораньше лечь спать. У него назначена встреча завтра на рассвете.

– Это дуэль, мадам? – спросила Яна. Ее глаза при этом ничего не выражали.

Баронесса посмотрела на нее с удивлением.

– Да. А откуда ты знаешь?

– В доме говорили, – сказала Яна. – Ходят слухи, что господин собирается драться на дуэли. Сохрани его Бог!

– Не беспокойся, сохранит! – последовал ответ. – Принеси мне изумрудное ожерелье и поторопись.

Яна сложила вещи и подала красивое изумрудное ожерелье Валентины. Граф отдал любовнице все украшения жены. Он собирался драться с полковником завтра утром.

Руки Яны слегка дрожали. Граф, конечно, убьет противника, все слуги говорили об этом, она сама видела, как он стреляет. У полковника хозяйки нет никаких шансов. Она раздела баронессу. Та была в игривом настроении. Вместо того, чтобы лечь спать, Яна спряталась: ей надо был знать, где решил спать этой ночью граф. Он так и не зашел в комнату баронессы. Было уже заполночь, весь дом утонул в темноте. Яна вышла из своего убежища, где она молилась, и направилась к комнатам графа. Она медленно отворила дверь его гардеробной и бесшумно закрыла ее. Зажгла свечу. Вещи графа лежали, приготовленные к свиданию утром: его белая рубашка, брюки, мягкие ботинки. На другом стуле – плащ, перчатки. Но ее интересовали лишь пистолеты графа. Наконец она увидела их в футляре, отделанном темно-голубым бархатом, длинные змеиные дула светились в неровном свете. Она протянула руку, потом заколебалась; ей никогда в жизни не приходилось держать пистолет в руке. Яна не знала, заряжены ли они. Но они были приготовлены к утру. Она осторожно пересекла комнату.

Спальня графа находилась за гардеробной. Дверь была закрыта, не доносилось ни звука. Она взяла один из пистолетов, держа его дулом вниз, как это делал граф, когда тренировался. Затем открыла дверь в комнату графа, остановилась и прислушалась. Раздавалось тяжелое равномерное дыхание спящего человека. Она поставила свечу так, чтобы видеть очертания тела графа, осторожно подошла к нему. На ее некрасивом лице появилась улыбка. Держа пистолет обеими руками, она направила дуло ему в голову и нажала на спусковой крючок.

Граф выбрал для дуэли безлюдный парк на окраине города. Рассвело, под деревьями прогуливалось четверо мужчин, в этот ранний час было прохладно, несмотря на то, что был июль. Де Шавель выбрал секундантами двух членов французского посольства: один был его другом, другого он видел впервые. Оба убеждали его извиниться перед графом и тем самым сохранить себе жизнь.

– С Груновским тяжело стреляться даже правой рукой, а левой – это просто самоубийство, полковник! Мы просто будем свидетелями убийства.

– Вам известны обстоятельства, господа, – сказал Де Шавель, – вы согласились быть моими секундантами. Перестаньте убеждать меня, у меня нет желания разговаривать. Сколько времени?

– Около пяти. Он опаздывает.

Четвертый человек, стоящий в отдалении, был врач. Граф назначил ему встречу здесь, таков был обычай. Он подошел к ним и представился. Все поклонились. Врач подошел к Де Шавелю.

– Дуэль была назначена на четверть пятого, месье. Сейчас больше пяти. Обычно граф никогда не опаздывает.

– Мой противник не джентльмен, – холодно заметил Де Шавель. – Уверяю вас, что ожидание не беспокоит меня.

В пять тридцать было принято решение.

– Полковник, по всей видимости, граф не собирается принимать ваш вызов. Едем домой. Вы можете считать себя удовлетворенным.

– Меня не может удовлетворить ничто, кроме его смерти. – Полковник поклонился. – Он не только негодяй, но еще и трус. Ему придется со мной встретиться, хочет он этого или нет.

– Поскольку вы настаиваете, мы должны подчиниться, хотя лично я считаю это безумием, – сказал один из секундантов.

Они подъехали к дому графа. Секундант подошел к двери, Де Шавель ждал. Им открыли немедленно, в доме были зажжены огни и собралось много людей. Через десять минут он вышел, его лицо было белым:

– Вы можете ехать домой, полковник, – сказал он. – Граф Груновский уже ни с кем и никогда не сможет драться на дуэли. Сегодня утром он был застрелен. Убит!

В доме полно полиции.

Секунду Де Шавель молчал.

– Кто сделал это? – спросил он.

– Сказали, что горничная. Она прислуживала его жене; она исчезла. Полицейский сомневается, что ее поймают. Но она действительно спасла вам жизнь!

– Да, – согласился Де Шавель, – она это сделала.

Летние месяцы в Чартаце выдались очень жаркими. Первую неделю после того, как полковник уехал, Валентина проводила в полях, потому что все в доме напоминало о нем, и это ужасно мучило ее. Она часами сидела в тени маленького летнего домика, читала и шила, стараясь всячески занять себя, чтобы меньше терзаться страхами. Он никогда не вернется к ней, умом она понимала это, и ее отчаяние было безграничным! Тем не менее она помнила о своем обещании ждать его до конца месяца, прежде чем принимать решение, что он умер.

Дни бежали, прошла вторая неделя, потом третья, она носила его последнее письмо на своей груди, перечитывая его снова и снова. Валентина больше не плакала, ее печаль была слишком глубока, чтобы найти облегчение в слезах. Приближался конец месяца, а он все еще не вернулся. Она, как обычно, пошла к летнему домику, неся с собой корзиночку с вышиванием. «Я вернусь в конце месяца». Сегодня был последний день июля. Теперь она может считать его мертвым. Она чувствовала себя такой уставшей, такой опустошенной, ребенок забирал ее физические силы, а без него жизнь казалась пустой и ненужной. Сердце останавливалось. Валентина откинулась назад и закрыла глаза, по щекам скатились две медленные слезы. На нее упала тень, но она не заметила этого; тогда тень превратилась в мужчину, который подошел сзади к ее стулу и молча склонился над ней.

– Валентина, – мягко произнес Де Шавель, – ты выйдешь за меня замуж?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю