Текст книги "Месть очкарика (СИ)"

Автор книги: Ева Мелоди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Ехали мы не долго, Ян остановил машину возле девятиэтажного дома, вылез и открыл мне дверцу.

– Где мы?

– Ты вроде хотела, чтобы снял тебе квартиру.

– Ты снял мне квартиру?

– Нет. Вылезай, иначе возьму на руки.

Все еще придерживая платье неуклюже вылезаю.

– Зачем сейчас? Ночью… Можно было…

– Я тебя хочу, неужели не понятно? Так что ночь самое подходящее время.

– Я не буду спать с тобой!

– Не волнуйся, спать точно не будешь.

– Ты понимаешь, о чем я. Шагай, Рита.

Надо бежать. От него, куда глаза глядят. И я этого хочу. Но далеко убегу в разорванном платье? И что это даст? Лишь покажет, что я конченая идиотка.

Поэтому захожу в подъезд, в лифт. Как послушная собачонка рядом с хозяином. В лифте забиваюсь в угол страшась, что начнет прямо сразу лапать меня… Как в кино… Оттенки серого, чтоб им провалиться. Слезы подступают к глазам. Но Ян не касается меня и даже не смотрит. Выходим на девятом этаже.

Ну конечно, лофт. Роскошный, большой. С лестницей, посреди гостиной, ведущей в спальню. А дальше – наверняка выход на крышу.

– Красивая квартира, – произношу дрожащим голосом. – Здесь проституток трахаешь? Для этого снимаешь?

Мне противно спрашивать об этом. Еще противнее думать, что это его любовное гнездышко с Ланой.

– Ты специально хочешь разозлить меня еще сильнее, Тамирова? – отрывисто спрашивает Ян. – Я не шучу с тобой. Не в игрушки играю.

– Я поняла. Ты хочешь трахаться, а я под боком, – вырывается всхлип, как ни старалась сдержаться. Так где мне наклониться, босс?

– Там, – Ян показывает рукой на кожаный диван возле окна.

Сглатываю горечь, поднимающуюся из желудка. Он не шутит. Все это взаправду. А я ведь почти привыкла к розовым очкам, которые он сам же на меня нацепил. Защитник. Принц на белом коне. Решил все проблемы, защитил от злодея, привез в свой замок.

Но принцев не бывает, пора бы уже в это поверить, дура. Мужская природа такова – они хотят тебя иметь. Остальное – лапша на ушах.

– Только не надо строить из себя жертву. Выглядишь как шлюха, оделась так по доброй воле, так почему не поработать шлюхой этим вечером?

– Ненавижу тебя! – подхожу с этими словами туда, куда он сказал.

– Встань на колени, спиной ко мне, – тихим хриплым голосом командует Морозов, и я повинуюсь, сосредоточившись на том, чтобы сдержать слезы, готовые брызнуть из глаз.

Чувствую, что Морозов приближается, сжимаюсь, я вся как натянутая тетива, готовая в любой момент выстрелить.

– Снова играешь в свою любимую игру, дам кому угодно только не тебе, очкарик？– с горечью спрашивает Ян.

– Я не могу так, – отвечаю со всхлипом.

– Повернись.

Снова повинуюсь. Разворачиваюсь к нему, сажусь на диване, поджав под себя ноги. Смотрю с отчаянной надеждой, что пытка закончится. Что он простит меня за поход в клуб. Он прав в чем-то… и в то же время неправ, и должен понимать это. Я не хочу секса в наказание. И не хочу думать, что Яну эти игры нравятся. Мне так нужна его доброта! Не хочу верить, что выжгла ее в годы юности…

Ян переводит взгляд на мои губы, и понимаю, что он сейчас меня поцелует.

– Я уверен, ты можешь все, Рита.

Эта фраза лишает меня последней надежды. Ян не пойдет на уступки. Сделает так, как решил. Возьмет как шлюху.

– Неужели обязательно это делать так? – спрашиваю и морщусь внутренне от того, какой жалкой сейчас выгляжу.

– Не понимаю о чем ты, – усмехается Ян. – Нахожу тебя на танцполе в объятиях другого мужика, который тебя лапает. А ты ведь знаешь, что я тебя хочу. И проявил понимание… Зря проявил. Такие как ты только жесткости внемлят, да, дорогуша? Неразборчивость, вульгарность… вот что ты любишь, детка.

Ян наклоняется ко мне, проводит руками по моей шее, сжимает. – Грубость тебя возбуждает, не отрицай. Но гордость мешает отдаться своим желаниям полностью…

Все еще держа мою голову в ладонях, погружает пальцы в мои волосы. Поднимаю голову и заглядываю в его глаза, холодные и суровые. Мое лицо напротив его паха, вижу, как натянулась ткань брюк, понимаю, что он твердый, готовый… это ужасно пошло, все что происходит, и в то же время чувствую влагу между ног. Морозов прав. Меня возбуждает, что стою на четвереньках перед ним. Но я противлюсь, не хочу быть шлюхой, стараюсь вырвать голову из его рук, отстраняюсь, руками хватаю Яна за запястья и отталкиваю его руки от себя. Но он лишь крепче обхватывает мое лицо, снова зарывается в волосы, чуть оттягивая назад. Легкая боль, железные тиски, из которых не выбраться. Я словно погружаюсь в огненный омут, перед глазами все плывет.

– Мне нравится твоя поза. Сексуально. Ты невероятно смотришься. Возьми меня. Расстегни ширинку, Рита.

– Ты отвратителен.

Пытаюсь отстраниться, но его рука крепко держит меня за волосы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ян наклоняется так, что его губы почти касаются моих губ, шепчет в них:

– Теперь я уверен, тебя это заводит.

Резко втягиваю воздух, дергаю головой, рискуя оставить половину волос в его руке. Ян отпускает волосы, и я отскакиваю как можно дальше, в угол дивана. Сердце бьется так сильно, что не могу ни слова выдавить. Как же хочется сказать что-то столь же уничижительное, грубое, обидное. Почему раньше я с легкостью находила такие слова для Морозова, а сейчас не могу?

– Иди сюда, хватит играть в недотрогу. Ты ведь хочешь не меньше моего. У меня все болит по тебе, Рита. Хватит бегать, отрицать, строить из себя девственницу… ты ничем не сможешь меня удивить. Я как никто знаю кто ты на самом деле…

Ян наклоняется и поднимает меня как пушинку с дивана, выпрямляется держа меня в объятиях, мои ноги машинально обвивают его бедра.

– Да, вот так. Именно то, чего я так ждал…

Его лицо все ближе, Ян проводит кончиком языка по моим губам. Меня словно горячей волной обдает. Как бы не хотелось отрицать, я испытываю безумно острое желание, к Яну Морозову. Несмотря на все ошибки и общее уродливое прошлое. Хочу его оттолкнуть, но мужские губы становятся еще настойчивей, поцелуй еще более страстным. Его горячий язык врывается в мой рот, сокрушая, упиваясь сопротивлением.

Ненавижу его, точнее хочу ненавидеть и все равно отвечаю на поцелуй, сама не понимаю как это выходит. Обвиваю руками его шею и льну к нему, отвечаю на поцелуй сначала робко, подрагивая и всхлипывая, но с каждой секундой меня все сильнее захватывает жажда, и вот уже мой ответ жадный, требовательный, равный по силе. Мы буквально пожираем друг друга.

Ян отрывается от моих губ и несет меня по лестнице на второй этаж, в спальню. И все это время стискивает в объятиях так сильно, словно боится, что начну вырываться. Едва переступив порог комнаты с большой широкой кроватью, ставит меня на ноги и сдирает платье. Проводит руками по моим плечам, по выпирающим ребрам, стискивает талию. Делаю шаг назад, получается – к постели, Ян наступает, я пячусь, пока не спотыкаюсь… и падаю на кровать навзничь.

– Рано, – удивляет меня Ян. – Встань. Хочу, чтобы ты меня раздела. Иди сюда.

Это оскорбительная игра, тогда почему меня прошивает желание от его слов? И руки сжимаются в нетерпении. Приподнимаюсь на постели, сглатываю. Я тоже хочу этого. Коснуться его. Снять с него одежду… расстегнуть ширинку.

Неуклюже встаю с постели и послушно подхожу к нему. Ян молчит, внимательно разглядывает меня. Мои руки осторожно касаются его предплечий… стаскиваю с них пиджак, и он падает на пол. Трясущимися руками расстегиваю пуговицы на его рубашке.

Дышу странно, неровно, мне не хватает дыхания, особенно когда его голая волосатая грудь оказывается передо мной… И шрам на боку… тот самый о котором рассказывала его тетя. Шрам от меня… что едва не убил Яна. Провожу по нему кончиками пальцев. Как завороженная не могу оторвать взгляд.

– Тебе нравится? Красиво? – криво усмехается Морозов, указывая на шрам.

– Нет, – мотаю головой. – Мне больно видеть это. Ужасно больно. Если бы ты знал, как я ненавижу себя за все, что причинила тебе…

– Давай оставим покаяние для воскресной проповеди? Могу даже в церковь тебя отвести на исповедь. Сейчас между нами нет ничего религиозного. Я хочу тебя, Рита. Сдыхаю, так сильно хочу.

Ян ловит мою руку, что отдергиваю от шрама, и прижимает к своему паху. Чтобы я почувствовала его твердость, силу его желания.

– Расстегни. Быстрее…

Меня трясет, когда выполняю приказ. Расстегиваю и приспускаю его джинсы и тут понимаю, что ноги не держат меня, почти падаю на колени перед ним. Снова его пальцы теребят мои волосы. Тянут вверх, принуждая поднять голову. Тяну руки к ремню на брюках и расстегиваю неумелыми дрожащими пальцами, спускаю брюки с бедер Яна, а затем и черные боксеры.

Мне в лицо упирается его огромный возбужденный член. Нет сомнений в том, чего хочет Морозов. И я снова, словно в трансе, выполняю его желание. Одной рукой Ян продолжает держать мои волосы, вторая касается подбородка, большой палец нажимает на губы, призывая их раскрыться. Открываю рот, палец Яна осторожно скользит внутрь. Слегка касаюсь подушечки его пальца языком… Но он уже покидает мой рот, на его место приходит член. Приходится открыть рот пошире, и он входит, осторожно, медленно, неумолимо. Глубоко… Мне нечем дышать, сопротивляюсь, отталкиваю его, и Ян отстраняется, позволяет мне сделать несколько глотков воздуха.

На глаза наворачиваются слезы. Никогда этого не делала ни с кем. Не могла, стеснялась, было противно даже подумать о подобном. Даже мужу, как бы он ни заставлял, ни угрожал. Этот вид секса всегда вызывал во мне тошноту.

Сейчас мне не противно… Но страшно, что не смогу полностью удовлетворить его желание,

Или что он сделает то, что мне не понравится. Это чрезмерно интимно, стыдно… и безумно возбуждает.

Ян снова притягивает мою голову к себе, мои руки ложатся на его бедра… Чувствую себя полной неумехой. Снова вбираю его в рот насколько могу, задыхаясь, но каждый раз старательно вбирая глубже. Потому что хочу. Я охвачена каким-то безумием. Отчаянной жаждой получить этого мужчину, принять в себя… везде куда только могу.

На секунду снова делаю передышку, отстраняюсь, сжимаю его член руками, он толкается в них, выпуская мои волосы… успеваю бросить взгляд на лицо Морозова. Внутри взрывает, буквально с ума схожу от выражения на его лице… то ли боли, то ли блаженства, ранимости. Ян кусает губы, запрокидывает голову. Секунды взгляда хватает, чтобы вобрать в себя его эмоции и задрожать от неистового желания.

Придвигаюсь, провожу языком по головке. И снова смотрю за реакцией. Ян начинает дышать чаще, снова пальцы зарываются в мои волосы, сжимаются сильнее, вынуждая взять его в рот… еще глубже. С губ Морозова срывается тихий стон, руки сильнее стискивают мой затылок… член толкается глубоко в горло. Несколько глубоких движений и он взрывается во мне, прижимая мою голову к паху. По щекам текут слезы. Ян удерживает меня до момента, когда вынужденно сглатываю. И только потом отпускает.

Какое-то время Ян стоит с закрытыми глазами, поднимаюсь на ноги и делаю несколько нетвердых шагов к двери. Губы саднит, меня всю трясет мелкой дрожью и с каждой секундой все сильнее охватывает ощущение пустоты.

– Разве я сказал, что ты можешь идти? – раздается глухой голос и я замираю на пороге.

– Тебе мало? – вопрошаю с горечью.

– Мне всегда тебя мало.

Ян уже рядом, даже не успеваю понять, как это получилось. Подхватывает меня на руки и несет обратно, к кровати. Он успел до конца раздеться. На мне лишь белье, которое исчезает волшебным образом, стоит оказаться на постели. Ян нависает сверху, целует меня в шею, склоняется ниже, поочередно посасывает мои груди, прикусывая соски до легкой боли. Склоняется ниже, проводит языком по животу, щетина на подбородке слегка царапает кожу, но ощущение кажется удивительно приятным.

Ян обнимает меня все крепче, ласкает языком пупок, заставляя выгибаться от восхитительных ощущений.

Голова Морозова нависает над моим пахом, и я начинаю нервно ерзать, но его руки крепко обхватывают бедра, затем одна ладонь нажимает на живот. Морозов раздвигает мне ноги и приникает к бедрам, ласкает языком сокровенное местечко, уверенно и умело… Каждое его движение наполнено томительной чувственностью, и во мне снова разгорается желание, хочу отдать ему все, что бы ни попросил. Понимаю, что все неправильно, что снова нахожусь в положении жертвы… Но как же сладко вот так лежать с ним… под ним… сейчас мне абсолютно плевать на все. На его отношение ко мне, на злость, на статус. Есть только наша потребность, наши тела, дрожащие от тяги друг к другу.

Ян продолжает ласкать, лизать меня, иметь меня языком и это самые волшебные ощущения что я когда-либо испытывала. Мое дыхание учащается. Все тело пронзает сладостная дрожь, огонь разливается по всему телу, и оно бешено содрогается от затопившего блаженства разрядки…

Ян приподнимает голову, смотрит на меня долгим внимательным взглядом, под которым краснею, шарю руками по постели, мечтая прикрыться. Глупая стыдливость, но ничего не могу поделать с собой. Морозов наклоняется над моим лицом, с нежностью берет в ладони мои горящие щеки и впивается в губы жадным поцелуем. Целуемся до тех пор, пока не начинаем задыхаться. Поначалу смущаясь, постепенно тону с головой в чувственной игре языками, постанываю, покусываю настойчивые мужские губы, ерзаю, желая большего…

– Замри. Я вряд ли еще смогу сдерживаться… – хрипло бормочет Морозов. – Черт, совсем не могу, – с этими словами накрывает мое тело своим.

– Скажи, что хочешь меня, – приказывает свистящим шепотом. А у меня дар речи пропадает, кажется, даже что-то непонятное промычать не могу.

За меня отвечает тело, полностью отдающееся во власть мужчины, подчиняющиеся его требованиям. Притягиваю к себе ближе этого роскошного красивого мужчину, вцепляюсь в его плечи, скольжу по широкой мускулистой спине, а затем, осмелев, ниже, на бедра. Притягиваю его к себе, отвечая на его страсть так же пылко, отчаянно. Сильный толчок, даже вскрикиваю, Ян входит в меня глубоко и резко, так что вздрагиваю от болезненной растянутости. Несколько очень сильных толчков, от которых нахожусь почти на грани обморока. Эти переходы от нежности к безумной страсти пугают, но нельзя отрицать – и возбуждают не меньше. Тело дрожит от восторга, жаждет еще.

Еще боли? Еще наслаждения? С Яном эта грань стирается, и я уже сама не принадлежу себе. Его движения становятся медленными, тягучими, он растягивает меня и наполняет с осторожной чувственностью, а потом снова срываясь на бешеный ритм, и я кричу под ним, выгибаюсь, и кончаю как ополоумевшая самка.

Накрывает меня собой, вжимает в постель, двигаясь с остервенением, мои губы шепчут его имя, и в ответ он еще сильнее придавливает меня к постели, двигаясь резче, глубже… Сжимаю его член в себе, как будто навсегда там оставить хочу, и чувствую, как Ян начинает содрогаться, кончая в меня, рыча охрипшим голосом мое имя.

Ни предохранений, ни точек над «i», ни словечка о том, кто мы друг другу. Это больно… чертовски больно, я ведь знаю, что Морозов использует меня. Зажмуриваюсь, чтобы не заплакать. Анестезия страстью закончилась, осталась лишь опустошенность.

– Открой глаза, – слышу тихий, но неумолимый приказ. – Посмотри на меня.

Неохотно поднимаю веки, боюсь, что он разгадает мои чувства в момент полной беззащитности. Меня пугает то, что ощущаю сейчас, до трясучки, до чертиков. Сердце колотится у самого горла и трепещет… Никогда и ничего подобного ни с одним мужчиной не ощущала. Мне страшно подумать даже о слове «любовь», но именно оно сейчас в моей голове.

Настоящее безумие. Самоубийство. Я же не вывезу… Сдохну от боли. Я даже не знаю, свободен ли он. Скорее всего – нет.

Но даже если свободен, я последняя с кем Морозов будет строить отношения. Он лишь пользуется мной потому что считает порочной…

– И снова извини, – хрипло говорит Ян. – Опять я сорвался. Скажи, как могу вымолить прощение? Я не хочу… не хотел обижать тебя. – Скажи, чего тебе хочется. Что мне сделать?

– Надеюсь ты не о предпочтении в сексе? – отвечаю как можно равнодушнее. – Знаешь, кажется я скоро подамся в лесбиянки… У меня все тело ломит, кожа горит от твоей щетины…

Капризно кривлю губы – как всегда защитная реакция самовлюбленной принцессы действует безотказно.

– Отвезешь меня обратно в свой дом? Мы с Агатой завтра на конную прогулку собирались… Или мне теперь тут обитать? – вопрос задан как можно беспечнее, но внутри все холодеет в ожидании что ответит: Да, Тамирова, теперь ты здесь живешь, и я каждый вечер буду спускать в тебя, как в резиновую куклу, потому что мне это нравится. И ты ничего не сможешь сделать. Ведь тебе это тоже по кайфу….

И ведь я буду спать с ним… ждать его каждый вечер… умирать от тоски, если не появится хоть на один день. Но разве это жизнь? Нет… медленная агония.

Глава 14

Ян приподнимается на локтях и заглядывает мне в глаза:

– А сама ты чего хочешь? Остаться здесь или вернуться в особняк? Тебе там хорошо? Я понимаю, что некрасиво поступил, бросил тебя там… Так что скажешь, Рита?

И что мне ответить? Мне одинаково хорошо, и в то же время одинаково плохо в обоих местах. Наверное, лучший выход – уехать подальше. Влюбилась – сама виновата… Это мой крест, который видимо до конца жизни нести.

– Я хочу уехать, Морозов. Если серьезно спрашиваешь – именно этого хочу. Так будет лучше для нас обоих.

Ян хмурится и ничего не ответив, встает с постели и выходит из комнаты. Меня начинает трясти от холода, заворачиваюсь в простыню, а потом и в одеяло. Залезаю под него с головой, меня душат слезы. Куда он ушел? Почему ничего не ответил? Неужели он ждет что душу перед ним выверну, в то время как сам не дает ничего… Ни малейшей надежды.

На что тебе надежда, Рита?

Задаю этот вопрос сама себе. Неужели я правда настолько глупа, что продолжаю верить в его чувства ко мне? Что они все еще живы… Что он может простить… что предательство можно оставить в прошлом?

Как же хочется верить, но я не смею. Минуты текут, слезы заканчиваются. Я так наревелась, что трудно дышать. Вот так и вырубаюсь в чужой постели пропахшей похотью и сексом…

***

Меня будят солнечные лучи, заливающие комнату, щекочущие лицо. Кажется, во сне я вылезла частично из-под одеяла, мой рот открыт, а все тело расслаблено, погружено в сладкую негу. Ощущение, что плаваю в теплом коконе.

Подскакиваю на постели – по всей видимости я спала одна. Ян так и не вернулся прошлой ночью? Меня охватывает чувство стыда, обиды и разочарования. Значит поимел и даже спать со мной не пожелал… Уехал ночью в особняк? Значит теперь я живу здесь, в его квартире, о чем сама заговаривала раньше? Удовлетворяю его любую прихоть, когда он того пожелает, а все остальное время – буду проводить здесь в одиночестве?

Пока эти горестные мысли жрут меня заживо, разъедают душу точно кислотой,

Ян заходит в комнату, одетый в клетчатую рубашку и рваные джинсы. Волосы взъерошенные, на них блестят капли влаги, явно Морозов только что принял душ, опускаю глаза – он босиком. Красив до такой степени, аж сердце щемит. Приходится закусить губу, чтобы отвлечь себя от любования. Еще прочтет в моем взгляде восхищение, и тогда я упаду еще ниже… будет влюбленной дурой считать…

– Проснулась?

– Да, отлично выспалась, – отвечаю как можно непринужденнее. – Спасибо что не стал больше мучить. Знаешь, секс – это хорошо, но секс с тобой, чувствую, может для меня больницей закончиться. Давай прекратим, а? Ты вчера был пьян, и я побоялась отказывать… Но сейчас хочу прояснить – больше этого не будет… Ты мне помогаешь, это мило. Но я сполна заплатила, жду свой паспорт и хочу убраться подальше как можно скорее!

Сама не знаю, как выпалила эту длинную тираду на одном дыхании. Морозов хмурится, стоит и разглядывает меня внимательно. Когда я только открыла рот и произнесла «отлично выспалась» – Ян сделал шаг ко мне. Но услышав остальное – отошел на два назад. Видимо я хорошую стену выстроила своими словами. От которых становится тошно на душе, хоть вой…

– Хорошо, как скажешь. Больше никакого секса. То есть… ты права, я вчера сорвался. Заревновал… Дурак, одним словом. Разве у меня есть право ревновать, ты ведь не моя. И никогда не была моей. Только за деньги… Я больше не подойду к тебе, Рита. Разве что сделаю снова финансовое предложение.

Мои щеки краснеют. Ян нашел чем ответить, ударил по самому больному.

– Раз мы расставили свои приоритеты, могу я предложить тебе завтрак? – спрашивает Морозов. – А потом поедем обратно. Агата ждет тебя.

И как мне реагировать? Ясное дело – надо категорически отказаться. Рано или поздно кто-нибудь просветит Агату насчет меня. И она наверняка меня возненавидит. Зачем зарабатывать еще один шрам на сердце?

Но я не нахожу в себе сил для нового противостояния. Сижу на постели, прижимая к себе одеяло, шарю глазами по комнате в поисках одежды, и тут вижу разорванное платье… Ян смотрит туда же.

– Извини за платье.

– Оно принадлежало твоей сестре…

– Тогда я рад, что порвал его. Не хочу видеть сестру в подобном.

Еще одна шпилька, намек на мою продажность. Закусываю губу.

– Я сейчас принесу тебе что-нибудь.

Интересно, как сядут на мне вещи Морозова. Он в три раза крупнее… Но Ян возвращается, держа в руках женский спортивный костюм, серого цвета, по бокам – сиреневые полоски.

– Чье это? – вопрос слетает с губ прежде чем успеваю подумать.

– Тебе есть разница? Все лучше, чем разорванное платье.

Костюм слегка велик мне. Он совершенно новый, даже этикетка есть. И все равно мне неприятно до тошноты. Ясно ведь что это вещь любовницы Морозова. Чувствую себя гадко.

– Я не знаю как это носить с туфлями на шпильках, – морщусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ян ничего не отвечает, выходит из комнаты. И снова возвращается, держа в руках несколько коробок с обувью.

– Размеры тут разные. Думаю, один тебе точно подойдет.

– Ты что, скупил все размеры для любовницы? – не удерживаюсь от вопроса, открывая коробки – во всех одинаковая модель, серо-голубые легкие кеды.

– Было дело, она попросила, а я забыл ее размер, – ухмыляется Морозов, а я в этот момент хочу расцарапать ему лицо.

***

Внизу красиво сервирован большой стол, на нем куча всего – яичница, тосты, свежие овощи, несколько сортов ветчины, апельсиновый сок…

– Ого, красота. Ты сам постарался? – спрашиваю как можно беспечнее, сажусь за стол.

Ян в ответ лишь пожимает плечами. В полной тишине принимаемся за пищу, каждый погружен в собственные мысли. Больше не чувствую сил к борьбе, снова хочется отдаться течению, куда выплыву… так тому и быть. Бороться слишком сложно, ведь сражаясь против Яна мне приходится сопротивляться самой себе…

Наверное, после завтрака мне нужно было сопротивляться и не ехать обратно в дом его родителей. Но у меня не осталось сил. Я не железная, а каждая грубость или равнодушная фраза колола сердце… Хотелось просто закрыть глаза и плыть по течению. Чтобы делал со мной все что пожелает, вопреки тому, что недавно высказала Морозову, мне нравилось быть с ним. И меня это до чертиков пугало. С каждым днем я привязывалась все сильнее…

Кажется, он принял очень серьезно мои слова о том, что больше никакого секса. Пока завтракали, одевались, – я заметила, что Ян избегает смотреть на меня. Не хочет больше испытывать влечение?

Я должна радоваться. И мне действительно стало немного спокойнее. И в то же время стало грустно.

После завтрака начинаю собирать грязную посуду, Ян молча уходит. Появляется, когда домываю последнюю тарелку.

– Готова?

В кожаной куртке и потертых джинсах, высокий и смуглый, Морозов выглядит настолько неотразимо, что у меня пересыхает в горле. Сила, мужественность, спокойная уверенность в себе, а также едва заметный налет боли пережитого прошлого… все это делает его просто невероятным, неотразимым. Или только для меня? Потому что лучше других знаю, что пережил? Прошел через жестокость и насилие, боль и отчаяние, которые наложили на него явственный отпечаток, отличающий от других. Неудивительно, что остальные мужчины меркнут в сравнении с ним.

С каждой секундой я все явственнее понимаю, что пропадаю, влюбляюсь так сильно и глубоко, что надежда выкинуть его из сердца тает… Я привыкала к нему, привязалась. Мне нравится быть с ним, разговаривать, даже спорить. Не говоря уже о сексе, который сводит с ума, пугая до чертиков силой ощущений, накала.

Больше всего на свете мне хочется узнать, каково это, засыпать и просыпаться в объятиях его горячих рук. Заниматься любовью все время, когда захочется, не стесняясь.

Без каких-либо границ.

Эти мечты – настоящая пытка.

– Расслабься, ты опять зажалась, – произносит Ян, глядя на меня. – Пошли, ты готова?

Не готова… Не могу и в то же время зависима. Меня раздирают на части эти противоречия. Мне нечего противопоставить Яну. И нечего предложить.

В то время как он – дает мне все. Защиту, кров… и удовольствие, которое обжигает не только тело, но и душу.

– Ты ведешь себя, словно пережила изнасилование, – резко произносит Морозов. – Я же сказал, что больше не коснусь тебя. Что еще надо?

– Ничего, – нервно сглатываю, мотая головой. Он понял все по-своему. Совершенно неправильно… Но, наверное, это к лучшему.

Залезаю на заднее сидение, подальше от него… Но так мы постоянно встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. Тоже пытка. Не знаю почему нас на роду написано мучить друг друга.

***

Возле ворот особняка стоит красный Феррари. Почему-то в голову снова приходят мысли про Лану. Никак не могу перестать думать о злосчастном СМС. Все время жду ее появления… Но на деле все оказывается куда хуже. В холле целая компания. Вижу Агату, тетю Катю и своего психолога, а также двух незнакомых мне женщин. Одна – брюнетка с короткой стрижкой, высокая, в белом элегантном костюме. Вторая – блондинка, в обтягивающих красных кожаных штанах и струящейся белой блузке. Все о чем-то возбужденно переговариваются и как по команде поворачивают к нам головы, когда подходим ближе.

– Наконец-то! – восклицает брюнетка и направляется к Морозову. – Сам просил меня приехать, я все дела бросила, примчалась, тебя нет. Что за игры, Ян? Что за шутки? И я не понимаю почему ты с девушкой… Кто это? Представишь нас?

– Оль, ты прости что так вышло, – начинает оправдываться Морозов и я понимаю, что это его сестра. – Я действительно очень просил, ты мне нужна… Но давай не при всех. Пойдем в кабинет?

Вот значит, как выглядит старшая сестра Яна, о которой я так много слышала. Мы разглядываем друг дружку с интересом. Он пристального оценивающего взгляда Ольги у меня по спине бегут мурашки. Хочется сделать шаг назад и спрятаться за широкую спину Морозова. Но я усилием воли остаюсь на месте.

Больше книг на сайте – Knigoed.net не ответил, – перебивает Ольга. – Кто твоя спутница?

В ее голосе появляются стальные неприятные нотки.

– Меня зовут Рита, – представляюсь, сделав глубокий вдох.

Ольга всматривается в мое лицо. Мне не по себе. Хочется убежать, спрятаться в комнате. Предчувствие чего-то плохого стискивает сердце, словно в тисках. А затем лицо женщины бледнеет. И я понимаю, что мне конец.

– Буду благодарна, если ты и фамилию свою озвучишь, – цедит сквозь зубы сестра Морозова.

– Оль, сейчас не время, пожалуйста, – Ян берет сестру за руку. – Давай поговорим в твоем кабинете. Есть новость поважнее…

– Я задала слишком неудобный вопрос? – холодно произносит Ольга, игнорируя брата. Смотрит на меня, и я едва выдерживаю этот колючий взгляд.

– Тамирова, – произношу едва слышно.

– Оль, серьезно. Я тебе очень прошу, давай без сцен. Пойдем в кабинет, и я все тебе объясню, – снова вмешивается Ян.

– Как ты мог? – почти кричит в ответ сестра. – Совсем умом двинулся?

– Олечка, что такое, дорогая? – вмешивается взволнованная тетя Катя.

– Вот я и пытаюсь понять, что, – горько усмехается Ольга. – Почему мой брат притащил в дом родителей тварь, которая его чуть не погубила?

– Вообще не понимаю, что происходит! – восклицает Агата. – Оль, что такое-то? Чем тебе Ритка насолила? Она у нас живет, одноклассница Яна, он ей помогает…

– Кажется я поняла, – дрожащим голосом произносит тетя Катя. – Боже мой… но как? Как так можно, Ян? А я-то все гадала… лицо знакомое… Спрашивала как дура… Ох, я ведь эту историю за ужином вспоминала… А ты… Сидела, смотрела мне в лицо… и врала! Вот уж и правда гадина…

Взгляд тетя Кати, направленный на меня, полон ядовитой ненависти. Мечтаю убежать, но ноги словно вросли в пол.

– Я не понимаю, лепечет Агата. – Что происходит… – она делает шаг к тетушке, обнимает ее. – Успокойся, на тебе лица нет. – Пойдем что-нибудь тебе накапаю… успокоительного.

– Помнишь историю что я рассказывала? – всхлипывает тетя Катя. – Про суку которая нашего Яна едва не убила?

– Конечно. Я и раньше ее слышала. Но при чем тут Рита?

– При том что это она и есть, – снова почти кричит Ольга, которую до этого отвлекал Ян, что-то нашептывая сестре на ухо. – Надо было мне сразу позвонить, Кать. Ты ведь знаешь, как он был одержим этой сволочью. И теперь видимо нашла чем цепануть.

– Замолчи, – цедит Морозов. – Пошли со мной. Сейчас же.

Он с силой дергает сестру за руку и почти тащит вверх по лестнице. А я остаюсь напротив тети Кати и Агаты. В глазах девушки слезы.

– Поверить не могу, – шепчет она, всхлипывая. – Я думала у вас любовь… Ты так смотрела на брата… Как же можно так играть.

Зажмуриваюсь. Как было бы хорошо упасть сейчас в обморок. Но даже этого мне не дано. Я в сознании, впитываю каждую каплю ненависти, что проливается на меня. Я это заслужила. Кажется хуже быть просто не может. После ночи секса, когда тебя используют как хотят… получить водопад эмоций из осуждения, презрения и ненависти. Сейчас бы только добраться до проклятого маяка. Я не задумываясь прыгну вниз. Сейчас впервые жалею, что встретила Нежданову и не сделала что хотела. Только туда мне дорога…

– Пожалуйста, Агата, принеси мою сумку из комнаты. Я уйду, – говорю, едва находя силы шевелить губами. Простите пожалуйста.

– Убирайся сию минуту! – кричит мне в лицо девушка. – Делать мне больше нечего, за твоими сраными вещами ходить…

– Агат, сделай это, – просит тетя Катя. – Принеси что она просит. Все принеси. Чтобы ни единой вещи не осталось.

Но я разворачиваюсь и бегу к выходу. Все быстрее и быстрее. Они правы. Просить о вещах было бесстыдством. Я не имею на них право. Да и нет там моего ничего. С самого начала я знала, что так будет. И все же дождалась апокалипсиса. Неужели я до такой степени мазохистка? Нет, мне не нравится презрение. Сдохнуть хочется, когда тебя вот так ненавидят, что чуть ли не в лицо плюют. А ты не можешь ни словечка сказать в защиту… Только принимать плевки и в ответ просить прощения.